Падение с небес

She's high (high) She lives in the sky Tonight, she's satisfied (satisfied) Rolling back her eyes But then she starts to cry (to cry) Everything is turning to black All in one night (one night) She just went to heaven and back (back)

Boiling water Dying in an empty corner Tied to aluminum borders She tried, but the obsidian caught her, yeah, uh And it might seem like she's crazy By the things that she might say, but While you're talking, she shoots diamorphine right into her veins, and then.

© Chase Atlantic

      В глазах всё плывёт. Фиолетовые лучи святят прямо, что раздражает взгляд. Музыку слышно через толщу воды. Не сдержав равновесия, он падает то ли на пол, то ли куда-то в рай. Утопая в эйфории, он не замечает ничего, что происходит вокруг. На щеках всё ещё высыхают слёзы, хоть он и улыбается. Хорошо, что он переоделся во всё чёрное, иначе бы замарал бы свои светлые вещи в этой мусорке. В давно забытом правительством города, где уже не прячут свои незаконные деяния.        Как бы он не хочет снова вколоть себе новую дозу диаморфина прям перед глазами незнакомца, который весь вечер изучает его, находясь прямо перед ним всегда и везде. Ему неприятно то, что тот за ним следит, но действие наркотика бьёт в голову новыми красками. Он закатывает глаза от удовольствия.       — Что вы хотите от меня? , — спрашивает стеклянными глазами Джисон.       — Пойдём, — всё, что сказал незнакомец и протянул руку.       Мальчишка, пытаясь встать, чуть пошатнулся. Слегка улыбнувшись, он идёт за ручку с человеком «вопросом». Кто он? Куда его тащит? Ему было плевать. Он в Раю. Пока он не вернётся.       Не вернётся пару часов уж точно.       Новый приятель привёл в дальнюю комнату, а пока он раздевается, тактично раздевая и Хана, который несёт полную чушь по типу «вижу звуки, слышу цвета», будто сошёл с ума. Он обратил внимание на человека «вопрос» только когда тот стягивал с него штаны с нижним бельём. Улыбка снова озарила лицо, и он продолжил.       — Дядь, чего вы хотите? — спросил по своей глупости или из-за затуманенного разума.       — Не спрашивай то, что знаешь, давай, ложись на живот, — слегка толкнул на кровать Ли.        Достав из заднего кармана джинсов смазку, разлил её по пальцам, размазывая. Не очень хотелось тратить время на растяжку, но слышать выкрики боли тоже. Легко протолкнув первый палец, он услышал стон, хмыкнув, добавил ещё один, уже уловив слухом приглушённый всхлип.       — Блять, больно, — заныл парень под ним.       — Чуть потерпи, — ахнув от чего-то тёплого, на фалангах он увидел дорожку крови, быстро стекающей по внутренней стороны бедра.       «Наверное, было и вправду больно», — подумал Минхо и отсеял эту мысль быстрее, чем заиграет совесть.       Вытащил пальцы, размазывая смазку по явно грязной простыни. Натянув на член ниоткуда взявшийся презерватив, приставил головку к колечку мышц.       — Расслабься и получай удовольствие, раздвигая ноги предо мной, — прошептал тихо на ухо и резко толкнулся.       Стенки приятно обволакивали орган, на что Минхо только шикнул, а Джисон издал новый болезненный всхлип. Боль ощущалась не так сильно, так как он был под кайфом. Он почти ничего не чувствовал первые минуты, пока незнакомец пробно толкался в него. Ему явно было не до Хана и его состояния.       Этот парень сразу привлёк его внимание; чуть проследя за ним, он видел, как тот нюхает и колется. Отчаянные поступки и уже не работающий мозг мальчишки только искушал Ли.       Он смотрел на профиль курящего никотиновую палочку Джисона, и в выпившую голову лезли развратные и грязные мысли, что его начали пугать. В обычном состоянии Минхо даже и не подошёл бы к нему, но явно замылившие границы морали алкоголь изменил его планы. И вот сейчас он имеет почти что без сознания лежавшего парня и гонится за своим удовольствием. Шикая при хорошем попадании, когда Хан подаёт хоть какие-то признаки жизни. Ему было хорошо от осознания того, что тот не отключился.       Джисон на эти толчки реагировал однообразно — стоном. У него не было даже мизерного понятия, что сейчас происходит и что с ним делают. Он просто плывёт по течению. Он всё еще в Раю. И не совсем из-за полового акта. Когда член его нового незнакомца попадает по простате, он чувствует, как падает и снова возносится на небеса. Что-то вроде эйфорических качель.       После нескольких фрикций Ли обильно кончает. Оргазм проходит быстро и с такой же скоростью приходит осознание того, что он натворил. Быстро стянув с себя презерватив, он уходит. Бросает средство контрацепции в мусорный контейнер клуба и убегает.       В это время с щеки лежащего парня снова падает слеза. Истерично смеясь, Хан ничего не чувствует; удовольствие спадает на нет. У него нет сил колоться или нюхать, да даже покурить. Он просто засыпает. Засыпает с неким неправильным чувством, которое перекручивает внутренности.       Сон приходит быстро. Он состоит из самых необычайных фантазии, что были спрятаны дальше, чем третий мир. Он будто принял ещё одну дозу или это была такая бонус-побочка. Цвета радуги, смешанные с голубым небом, залитые фиолетовым глиттером. Под ногами было озеро, он ходил по воде, прямо как Иисус, в которого, кстати, не верит. На середине всё обрывается, и он снова лежит на полу, яркие неоновые лучи светят в лицо, освещая всё пространство, к нему снова подошёл человек, снова не представился и снова использовал его. Он ощутил весь спектр эмоций и даже не осознавал, что с ним такое произошло. Он снова переживает свою неспокойную ночь, только чувствуя всё, что должен был. Без затуманенного разума, без веществ. Он плачет, у него случилась истерика прямо во сне. Он не мог проснуться и не мог избавиться от сновидений. Он заточил себя в клетку мучений и ничего не мог с этим поделать.

* * *

      Парень проснулся спустя десять часов. Проснулся с явной ломотой в костях, с засохшими слезами. Пока Хан пытался встать и натянуть на себя грязные вещи, он ничего не вспомнил и даже не пытался, мозг будто заблокирован, он хотел одного: дозу. Где-то раздобыть дозу и поскорее оказаться под кайфом. Его не волновали ни разводы на постели, ни следы крови, ни болевые ощущения от вчерашнего. Его волновала лишь первая стадия ломки. Джисон как мог, так и ходил; шёл к дилерам, вечно сидевшим на первом этаже клуба.       Только вместо того, чтобы поймать эйфорию, его поймал собственный друг, установивший устройство отслеживания у Хана на телефон.       — Джисон, блять.       В этот момент Хан теряет сознание. Со успевает схватить его за плечи.

* * *

      Очнулся он уже в больнице. Голова трещит, а сам себя он не чувствует. Его спёртое дыхание и повышенная температура говорили о ломке. Но упал в обморок он не от веществ, а от истощения.       Больше недели он ел очень мало или не ел вовсе, а также из-за синтетики у него был нарушен сон. Организм, не выдержав такую нагрузку, отключился.       Джисону было по барабану на своё здоровье. Он не принимал ничего за долгое время, из-за чего его ломает. У него болит поясница и появился озноб, а так же навязчивые мысли о покупке дозы.       Врач хоть и не хотел отпускать наркозависимого пациента, но проблемы с законом тоже были ему не нужны. Поэтому нехотя выписал, прочитал лекцию про то, как психотропные вещества опасны при злоупотреблении. А Хан ждал. Ждал, пока врач договорит или пока его терпение иссякнет. Слава Богу, тот закончил быстрее, чем кулак прошёлся бы по его носу.

* * *

      Минхо ждал химика. Нарколаборатории, естественно. Долг зовёт, как говорится. Он уже около года так подрабатывает, чтобы оплатить свою учёбу. Он перестал поддерживать связь с родителями после того, как съехал. А зачем общаться с теми, кто избивал тебя всё детство до восемнадцатилетия? И от того, что работодатели не хотели брать к себе без опытного студента, а перспектива работать за копейки его не устраивала, он решил зарабатывать «грязные» деньги.       Получив свой стафф, он идёт в местный клуб. Клуб, где никакой закон не действует, а полиция объезжает его десятой дорогой, опасаясь вмешиваться: утянет ведь, что хрен вылезешь. Идёт туда, где на прошлой неделе буквально изнасиловал какого-то паренька.       Он замотал головой, чтобы забыть страшные отрывки той ночи. Ему было паршиво, но менять что-то поздно, а со временем придёт смирение.       Уже в здании он отыскивает клиента, которому благополучно отдаёт товар без приключений, и идёт выпускать пар. Только вот он не ожидал увидеть в коридоре знакомо лежащее тело.       — Ты что здесь снова делаешь? — чуть пнув ногой, спросил Ли.       Джисон, еле подняв глаза, усмехнулся. Даже в таком состоянии он узнал своего насильника.       — А что, снова трахнешь? — пробормотал Хан.       — Допиздишься, вставай, — вытянув руку, пытался поднять полуживое тело.       — И куда мы пойдём? — спросил Джисон, которого закинули на себя.       — Ко мне домой.

* * *

      Ли Минхо никогда не имел власть. Это вечно над ним все властвовали. А парень по имени Хан Джисон подарил ему чувство превосходства, будто он мог занять место Бога. Хан был зависим от наркотиков. А у Ли были самые разные виды: от таблеток до ампул с веществом. Он двигал Джисоном, как марионеткой. Захотел — избил, захотел — принудил к сексу. Всё равно тот от него не сбежит. Потому что некуда и к кому ещё обращаться за «бесплатной» дозой.       Конечно, ничего не было бесплатно. За возможность контролировать ему давали дозу. Смотря на сколько послушным он будет. Всё было по прихоти Ли. Сегодня он захочет, чтобы Джисона поимели его приятели, а через час изобьёт, потому что тот кончил не от его члена.       — Блядь, последняя, — удар. — Что, слишком понравилось, да? В следующий раз их будет больше, но если кончишь, я не дам тебе новую недельную дозу. Подохнешь от ломки, — последний раз пнув лежащее тело, он ушёл на кухню.       Бог знает, в каком состоянии находился Хан, чтобы терпеть всё это. На правах его парня Ли заставил разорвать связь с единственным другом — Чанбином. Чанбин и так каждый раз вытаскивал его из передряг, а когда тот связал жизнь с порошками и таблетками, из друзей остался он один. Всегда вместе. Их путь прошёл и огонь, и воду. Чтобы это всё разрушил Ли Минхо.       У Ли была отталкивающая аура. Она была тёмной и пугающей до жути. А его лицо украшала только едва заметная кривая усмешка. Он выглядел как уголовник. Хотя он и есть преступник.       Теперь Джисон остался совсем один, и по ощущениям он будет гнить здесь до конца своих дней. Некому больше вытаскивать его, а ненормальный псих Ли Минхо будет последним, если его таким можно назвать, человеком в его жизни.       Он сам виноват, что выбрал не тот путь. Сейчас он должен был сидеть в собственном кабинете и выслушивать проблемы людей — не зря же он учился на психолога. Иронично, понимая. в какую жопу он влез.       Его семья была богатой: отец — один из влиятельных пасторов, мать — управляет компанией доставшейся от отца. А он обычный наркоша. Который ради дозы готов на четвереньках ползти по полу и отсасывать дилерам.       Собственно, он это и сделал, а когда получил пакетик, принял его там же. В церкви своего отца. Кто-то снял его неподобающее поведение и выложил в сеть. Родители его просто выгнали на улицу. На этом всё.       А сейчас его снова бьют. И так он закончит свои дни. Он сделал много плохого для своих близких, родственников, друзей. Он поплатится за это на небесах. А пока что он бормочет единственную молитву, которую выучил ещё в детстве.