Sleeping Together (Literally)

      Пишущая машинка Уэнсдей все еще стучит, когда Энид приходит в комнату за час до ужина. Она тихо кладет сумки с покупками на кровать и подкрадывается сзади к Аддамс, чтобы обнять ее. Уэнсдей вздрагивает от неожиданности, хватаясь за нож, который она спрятала в подставке для ручек, но затем до нее доносится мягкий аромат Синклер. Она расслабляется и целует руку, лежащую у нее на груди.       — Здравствуй, Энид, — официально говорит она. — Тебя не было довольно долго.       — Я знаю. Я была с подругами, — отвечает она и вручает Уэнсдей небольшой бумажный пакет. — Круассан. Сильно намазан маслом. Я знаю, тебе нравится ощущение маслянистости.       — На моем языке. Не на моих руках, — поправляет Уэнсдей и слегка ухмыляется, когда ей предлагают салфетку. — Ты внимательна.       — Ты это заслужила, — говорит Энид, быстро целуя ее в губы и вставая.       Она на мгновение замолкает, озабоченно покусывая нижнюю губу. Аддамс разламывает круассан — ей приходится начинать с середины, иначе он “не по порядку” — и начинает медленно есть, пока Энид размышляет.       — Уэнс, я должна тебе кое-что сказать, — наконец решает сказать она.       Уэнсдей проглатывает кусочек и замирает. Чувство обреченности захлестывает ее, когда она подсчитывает все ужасные варианты продолжения этого разговора. Энид ее больше не любит? Совершила ли она ошибку, заслужив то, что ее бросили, как раненое животное? Не слишком ли далеко зашел выбор места их захоронения от акта ухаживания?       Может быть, им не суждено быть вместе. Может быть, они с Энид не видят, как расцветают их отношения. Может быть, у них все-таки не получается.       Как раз в тот момент, когда Аддамс кажется, что ее сейчас вырвет, Энид замечает внезапный зеленый оттенок ее лица и быстро опускается на колени, чтобы посмотреть Уэнсдей в эти большие карие глаза.       — Эй, не волнуйся, — уверяет Синклер. — Ничего серьезного. Я просто хотела тебе кое-что сказать, потому что, по-моему, ты кое-что неправильно поняла.       — Если ты меня не любишь, можешь просто сказать это, — бормочет Уэнсдей, уставившись на круассан в своих руках. Возможно, Энид дала ей его, чтобы смягчить удар под дых.       Энид слегка сжимает руки провидицы, пытаясь привлечь ее внимание к своему лицу, а не к выпечке. Через минуту это срабатывает, но Аддамс выглядит такой подавленной.       — Никогда так не говори, — требует Энид. — Я знаю, тебе нравится, когда люди переходят к делу, а не намекают и подразумевают. Так что я просто скажу это, хорошо?       — Я бы предпочла это, — бормочет Уэнсдей себе под нос, не зная, куда девать руки. Она все еще держит круассан, но она также хочет взять Энид за руку, но ее пальцы тоже очень жирные, и это так противно.       — Ты сказал Дивине и Йоко, что прошлой ночью мы спали вместе, — говорит Инид. — Верно?       — Да, потому что мы это сделали, — убежденно отвечает она. — Несмотря на то, что я наслаждалась уединением, мой рот опередил мой мозг и просто признал это. Я была дураком, так легко утратив бдительность, но что сделано, то сделано. По крайней мере, я говорила правду, а не приукрашивала ее ненужной ложью, что является большим прогрессом, чем мои нелепые заявления терапевта, которые я сделала.       Энид смеется. Аддамс не понимает, почему это так смешно. Почти оскорбительно, что Энид вот так над ней издевается.       — О, Уэнс, — хихикает Энид. — Это не то, что это значит.       — Мы заснули вместе, — убежденно говорит Аддамс.       — Мы спали, но когда ты говоришь, что мы спали вместе, люди думают, что это означает, что у нас был секс, — объясняет Синклер. Она пытается не расхохотаться. — Спать вместе - это, по сути, сленговое обозначение секса. Итак, Йоко и Дивина подумали, что ты говоришь, что прошлой ночью у нас был секс.       Уэнсдей делает паузу. — Ну, это очень глупо.       — Ты поняла это буквально, — говорит Энид, целуя ее в лоб. — Все в порядке. Я все объяснила. Просто язык такой странный.       — Полагаю, я должна извиниться перед ними за то, что запудрила их маленькие мозги образами, которых даже не существует, — говорит она, хотя предпочла бы, чтобы ей удалили зубы без обезболивающего.       — Ты не должна. Они ничего об этом не думают, — обещает Инид. — Они хуже. Ты бы послушала, что они мне говорили.       — Я никогда не за хочу знать, — немедленно отвечает Уэнсдей, морща нос.       Энид целует внутреннюю сторону запястья Уэнсдей и осторожно вытирает масло с ее рук. Аддамс расслабляется, наблюдая, как Энид заботится о ее нуждах так, как она умеет. Ее не нужно спрашивать.       — Энид, - внезапно говорит она с оттенком паники, — Мне нужно навестить клуб пчëл.       — Почему? — Спрашивает Синклер, продолжая мыть руки провидицы и украшая еë нежную кожу поцелуями.       — Потому что. — Она делает паузу. — Я могла бы также рассказать Юджину. Это объяснило бы, почему он заткнул уши и убежал от меня.