Sleeping Together (Literally)

      Позже в тот же день, когда Уэнсдей в комнате печатает роман на пишущей машинке, Энид собирается с девочками за покупками в город. Так же сильно, как ей нравится иметь Уэнсдей в качестве подружки на липучке, постоянно прикрепленной к ее бедру, ей также нравится иметь время для себя, чтобы вернуться к тому, кто она есть, за пределами любящей подруги.       И все же почти каждый разговор возвращается к чему-то о Аддамс. Йоко и Дивина не возражают против этого; они были вместе достаточно долго, чтобы понять, что такое свежая любовь.       Они делают перерыв на кофе во Флюгере после покупок в нескольких разных магазинах по всему Джерико. Дивина заказывает зеленый чай, Йоко - черный кофе ровно с двумя ложками сахара и одной щепоткой жирных сливок, а Энид остается только заказать свой любимый латте с тыквенными специями, которым магазин славится в это время года.       Йоко и Дивина договорились ничего не говорить о признании Аддамс во дворе ранее сегодня днем, но после того, как они услышали, как Энид болтает о том, как драгоценны веснушки Уэнсдей и как очаровательно она ерзает, все, что они могут представить, это насколько неуместными и грязными они становятся, когда привлекательность этих вещей стирается.       — ... а вчера она сходила на кладбище и принесла мне цветок, который сорвала с могилы, — бессвязно продолжает Синклер, ожидая, когда принесут ее кофе, чтобы набраться достаточно энергии, чтобы продолжить рассказывать слухи о своем неживом, но очаровательном партнере.       — Это мило. — говорит Дивина, постукивая по столу.       Это не очень приятно, потому что она может только представить, к чему привел этот маленький акт ухаживания, и чем больше она думает об этом, тем больше она считает Энид каким-то диким фриком в простынях. Она знает, что неуместно беспокоиться о сексуальных и интимных развлечениях, в которых участвуют ее друзья, но она хочет поздравить Синклер с тем, что она наконец сделала этот шаг в своих отношениях.       — Она тоже прилипала пятой стадии, — говорит им Энид, когда бариста разливает напитки. Она улыбается молодой девушке, которая, вероятно, сменила Тайлера, когда уходит. — Я знаю, что она действительно ненавидит всех остальных в мире, но ей нравится быть рядом со мной, когда мы одни.       — Просто рядом? — спрашивает Йоко. — Не внутри?       Дивина пинает Йоко ногой из-под стола, но Энид морщится и опускает взгляд.       — Это была моя нога, — говорит Синклер Дивине. — Для чего это было?       — Ничего, — пассивно отвечает Уотсон, продолжая макать чайный пакетик в свой чай. Она так агрессивно относится к нему, что чай переливается через край. — Извини.       Йоко продолжает молча размешивать сахар в своëм кофе, размышляя, как продолжить разговор, не спрашивая Синклер, как прошел секс. Она поговорила об этом с Дивиной и согласилась, что это не должно иметь значения, даже если они хотели бы узнать хотя бы одну маленькую деталь. Они не хотят знать, например, как Аддамс любит это в постели или сколько времени требуется, чтобы кто-то из них закончил, но немного поболтать с девочками было бы неплохо. Энид прекрасно осведомлена о некоторых незначительных деталях сексуальной жизни Дивины и Йоко. Она никогда не узнает всего, но они, по крайней мере, сообщили ей на следующий день после того, как это произошло. Конечно, это было запланировано, и они этого не стеснялись.       Наконец, когда Энид продолжает говорить, какой милой была Уэнсдей за то, что она предложила ей вчера массаж плеча, Йоко срывается.       — Этот массаж привел к чему-нибудь еще? — быстро спрашивает она. — Может быть, к сексу?       Дивина давится своим чаем. — Йоко! Мы поклялись не поднимать эту тему!       — Мне жаль! Но я не могу просто сидеть здесь и слушать ее лепет о том, какая на самом деле невинная Уэнсдей, когда она буквально сказала нам ранее, что они трахались!       Энид фыркает в свой кофе, разбрызгивая растопленные взбитые сливки по всему столу. Она быстро вытирает лицо салфеткой и вытирает мокрые пятна на столе, возясь с ними, как дура. Соседний столик смотрит на них с беспокойством.       — Что?! — восклицает Синклер, облизывая ожог на губе. К завтрашнему дню она покроется волдырями. — О чем, черт возьми, ты говоришь?       Дивина подталкивает Йоко локтем, ободряюще кивая ей. Она не собирается брать на себя ответственность за это. На самом деле, она хочет собрать вещи и отправиться домой, чтобы посидеть в одиночестве, помедитировать и очистить свой мозг от нечистых образов, которые посещали ее весь день.       — За обедом Аддамс сказала, что вы двое переспали прошлой ночью, — говорит Йоко, с опаской поглядывая на Дивину. — Честно говоря, я не думала, что вы, ребята, зайдете так далеко. Так что я была просто ошеломлена этим, я думаю. Я была шокирована, что она сказала это так открыто. Она довольно молчалива о своей личной жизни.       — Боже мой, — бормочет Энид, не зная, куда деть руки и что делать. — Боже мой, зачем она это сказала?       — Тебе не нужно смущаться, — говорит Дивина. — Мы говорим об этом. Это часть жизни.       Йоко выбрала бы более тонкий подход, но она должна уважать смелость Дивины. Дивина не любит медлить или ходить вокруг да около; в этом она похожа на Аддамс.       — Но это неправда, — возмущенно говорит Энид. — У нас еще не было секса. Все, что мы делали, это просто спали в моей постели — о. — О. Вот почему она так сказала.       Йоко надевает солнцезащитные очки, когда солнечный свет режет ей глаза. — Что это значит?       Энид наполовину смеется, наполовину вздыхает, прижимая руку к груди с огромным облегчением. — Она все воспринимает буквально. Когда она сказала, что мы переспали, она имела в виду буквально. Мы вместе заснули в моей постели и проспали там всю ночь.       Дивина поднимает бровь. — Так у вас не было секса?       — Нет, пока нет, — отвечает она, качая головой. — Она просто говорила буквально. Я не думаю, что она понимает, что это значит для всех остальных.       — Ну, тебе лучше сказать ей об этом, прежде чем она пойдет рассказывать всем остальным, что вы спали вместе, — отвечает Йоко, помешивая кофе, хотя она не планирует пить его после этого тревожного разговора.       — Она этого не сделает, — уверяет Энид, возвращаясь к своему латте. — Она ни с кем больше не разговаривает. Я удивлена, что она вам рассказала.       — Ну, она вроде как просто выпалила это, — оправдывается Дивина. — После этого она выглядела очень смущенной. Она не считает нас своими друзьями, так что, вероятно, с ее стороны было странно рассказывать нам об этом. Я была немного сбита с толку тем, почему она не была так унижена, как я думала, признавшись в чем-то подобном. Теперь я знаю.       — Клянусь, у нас не было секса, — обещает Энид. — Если мы займемся сексом, я дам вам знать. Это девчачьи разговоры. Но я никогда не расскажу тебе ничего такого, чего она не хотела бы, чтобы вы знали.       — Так что ничего. — говорит Дивина.       — Возможно, — честно отвечает Энид, пожимая плечами. — Я люблю вас двоих, и я знаю, что мы знаем слишком много информации друг о друге, но, думаю, мне придется помалкивать об этом. Она уже выбрала наши сюжеты для "Когда мы умрем". Я не уверена, была ли это угроза или милый жест, но я не скоро узнаю.       — Это в некотором роде мило, в жутком смысле, — говорит Йоко. Затем она смотрит на Дивину, скрещивая руки на груди. — Почему у нас еще нет подходящих сюжетов?       — У нас уже есть подходящие кольца, и теперь ты тоже хочешь место для захоронения? — восклицает она, начиная беспокоиться. — Почему ты так хочешь умереть?       — Это поэтично, —говорит Йоко, нежно целуя ее в шею с легким привкусом клыков. — Пока смерть не разлучит нас, дорогая.       Дивина дрожит и бросает взгляд на Энид, в то время как Йоко готова выпить из нее кровь. — Скажи Аддамс, что я ненавижу ее за то, что она вынудила меня пойти и выбрать место для собственного захоронения в 17 лет.