Whispers of a Raven

      Вороны, набросившиеся на него, не переставали атаковать. Гарри не мог ничего сделать, кроме как укрыться за щитом, хотя это был лишь вопрос времени, когда что-то прорвется сквозь него.              Желая избежать того, что уже случалось бесчисленное множество раз, он перекатился, освободив магию, поддерживающую его барьер, и испепелил птиц вспышкой белого огня.              Фигура одобрительно кивнула, продолжая кружить вокруг Гарри, который пытался отдышаться.              — Хорошо, Певерелл, но тебе следовало бы воспользоваться возможностью дать отпор раньше, — небрежно произнесла фигура, которая сама устала не меньше.              Без предупреждения в землю под ногами Гарри стали ударять белые магические болты, и он тщетно уворачивался от них, наблюдая, как из небольших кратеров появляются призрачные фигуры.              Поняв, что ему нужно пространство, Гарри исчез в облаке дыма и появился на другом конце комнаты рядом с завесой, после чего выпустил из кончика своей палочки длинный белый хлыст.              Взмахнув им в сторону приближающихся фигур, он с облегчением отметил, что они исчезают один за другим с каждым взмахом его хлыста.              — Ты учишься доверять своей магии, — прокомментировала фигура в черной мантии, — позволь ей направлять тебя, Певерелл.              Гарри глубоко сглотнул и кивнул: ледяной холод магии наполнил его вены, и он едва не охнул, оказавшись на большом поле напротив своего врага.              — Почувствуй это, Певерелл, — прошептала фигура, — пойми, какой силой ты обладаешь, когда отдаешься ей.              Гарри посмотрел вниз и увидел, что листва под его ногами медленно увядает, умирая на глазах.              — СМЕРТЬ! — прокричал Олин откуда-то неподалеку.              — Давай, Певерелл.              Зная, что если он не предпримет никаких действий, то это сделает фигура, Гарри не стал медлить: его палочка завертелась в пальцах, пока он разворачивал свою атаку.              Заклинание за заклинанием покидало его палочку, и вокруг фигуры образовалась пелена, прежде чем на неё набросились безликие призрачные фигуры с грубым оружием, которым они беспорядочно размахивали перед своим врагом, сдерживавшим их лишь минимальной демонстрацией силы, которой обладал.              Гарри ожидал не меньшего от душ тех, кого эта фигура держала в заточении, но это отвлекло его противника, и Гарри послал еще одну волну магии, от которой не так-то легко было отмахнуться.              Начался сильный дождь, и фигура в плаще одним жестом руки разогнала призрачные фигуры, а затем почти ожидающе посмотрела на небо, где раздался раскат грома.              С последним всплеском магии порыв ветра взметнул падающие капли воды на своем пути и направился к фигуре в плаще, которая просто исчезла в клубах дыма, прежде чем взрыв света испепелил землю на том месте, где она только что стояла.              — Ты учишься, Певерелл, — прошептала фигура рядом с ним, и Гарри застыл на месте, когда холодная, липкая рука сомкнулась на его плече.              — Мне еще предстоит победить тебя, — вздохнул он.              — И ты веришь, что действительно сможешь это сделать?              — Может быть, когда-нибудь.              Фигура хихикнула.              — Не сегодня, старый друг, — пробормотало оно.              Гарри кивнул.              Результат всегда был один и тот же, хотя теперь ему удавалось отбиваться от фигуры дольше, чем во время их первой битвы, которая длилась в лучшем случае минуту. И все же он не мог одолеть своего противника и знал, что, скорее всего, никогда не сможет. Как он мог владеть магией, которой был одарен, лучше, чем тот, кто её создал?              — Ты нужен в другом месте.              Гарри разочарованно вздохнул.              — Чтобы они опять сбежали от меня?              — Их время придет, Певерелл.              Гарри снова кивнул и через мгновение обнаружил себя лежащим в кровати, которую делил со своей беременной женой.              Нарцисса крепко спала, и он осторожно убрал руку, которой защищал её живот всякий раз, когда они отдыхали. До появления ребёнка оставалось совсем немного времени, и Гарри надеялся, что успеет покончить с Волдемортом до его появления на свет.              Но этого не случилось.              За всё это время от Тёмного Лорда не было ни слуху, ни духу. Он оставался неуловимым и не попадался ему на глаза. Пожиратели смерти, однако, продолжали действовать, но убегали всякий раз, когда он прибывал, чтобы положить конец их нападениям.              Гарри не сомневался, что это происходило по приказу Тома: либо его эго не позволяло никому присвоить себе славу убийцы Гарри, либо он знал, что их попытки приведут лишь к гибели его последователей.              Для Гарри это не имело значения.              Шесть месяцев, прошедших с момента нападения оборотней, прошли именно так. Пожиратели смерти беспорядочно нападали и убегали, когда появлялся он, Орден или авроры. Они не были заинтересованы в том, чтобы вступать в бой с теми, кто окажет им сопротивление, не тогда, когда они будут делать это на равных.              Хотя законопроект, предложенный Краучем и Багнолд, был принят, он вызвал много споров, даже со стороны лордов, от которых Гарри не ожидал возражений против его реализации. Это напомнило ему слова Муди, сказанные им несколько лет назад.              «Мы не знали, кому можно доверять…»              Были ли те, кто боролся против законопроекта, последователями Волдеморта… они узнает это когда-то в будущем, но это послужило ярким напоминанием о словах аврора.              В конфликте были проведены границы, и никогда нельзя было с уверенностью сказать, на чью сторону встать.              В любом случае Гарри будет разбираться с теми, кто покажется ему врагом. Однако его внимание было сосредоточено на Тёмном Лорде, который, похоже, был доволен тем, что Пожиратели смерти выполняют его работу от его имени.              Это раздражало его, но такое положение вещей не могло длиться бесконечно. Том просто тянул время, а Гарри ждал, когда тот перестанет таиться в тени.              Вздохнув, он соскользнул с кровати и, взмахом палочки одел себя.              — Опять? — сонно простонала Нарцисса.              Беременность стала тяжелым испытанием для них обоих, и, хотя она закончила обучение целительству раньше срока, ей сразу же дали отпуск.              Клиника Святого Мунго была не местом для беременной женщины, приближающейся к сроку родов.              Нарциссе было скучно находиться дома. Её мать, бабушка и Андромеда часто навещали её, но этого было недостаточно, чтобы занять обычно занятую женщину. Несмотря на это, она с нетерпением ждала появления их ребенка, потратив последние месяцы на подготовку детской и заручилась помощью домового эльфа.              К удивлению Гарри, она выбрала Добби, и, хотя эльф не узнал его, Гарри знал, что его дом в надежных руках, даже если эльф был несколько странным. Как Гарри и помнил, он был добрым и отзывчивым и с нетерпением ждал появления ребенка, о котором нужно было заботиться.              Тем не менее повторная встреча с этим существом была шоком.              — Я ненадолго, — заверил её Гарри. — Олин.              Человек и ворон исчезли, и Гарри оказался на горящей улице, к чему он уже успел привыкнуть, и глубоко вздохнул.              — Они ушли, лорд Певерелл, — объяснил Дамблдор, подходя к нему в ярко-оранжевой шелковой пижаме.              — Они всегда уходят, — недовольно пробормотал Гарри.              — Он не будет прятаться вечно, — предостерегающе сказал директор, хотя Гарри подозревал, что эти слова должны были его успокоить.              Он знал, что рано или поздно Том проявит себя, но только после того, как решит, что ему это выгодно. Не то чтобы Гарри бездействовал в отсутствие своего врага. Он работал над тем, чтобы покончить с крестражами, которые, как он знал, существовали здесь, и, хотя он не мог быть уверен в том, какие именно крестражи существуют, он знал об одном, и о том, где он находится.              Однако он не мог сделать это сам. В конце концов, ему пришлось бы привлечь Дамблдора, тем более что он верил, что один из них в Хогвартсе.              Гермиона была первой, кто предложил это, но Гарри поначалу отмахнулся от этой идеи. Теперь, когда он лучше знал Тома, и, конечно, считал его достаточно высокомерным для этого.              Гарри раздраженно покачал головой.              Фамильное кольцо Гонтов было единственным крестражем, в существовании которого он был уверен. Дневник, который был передан Люциусу, было не понятно, где находится. Медальон точно не был у Регулуса Блэка, и он даже не знал, с чего начать поиски чаши Хаффлпафф.              — Вы о чем-то задумались, лорд Певерелл? — спросил Дамблдор, оторвав его от размышлений.              — О многом, — вздохнул Гарри. — Если бы кто-то захотел завладеть чем-то, принадлежащим Ровене Рейвенкло или Годрику Гриффиндору, что бы он искал?              Дамблдор нахмурился, услышав странный вопрос.              Это был один из очень немногих путей, которые Гарри предстояло исследовать. Том получил предметы от двух других основателей, и вполне логично, что он хотел бы получить ещё, чтобы разместить в них частички своей души. Дамблдор, которого он знал, тоже так считал, хотя мало что рассказывал о возможных артефактах.              — Я не стремлюсь завладеть ими сам, — заверил его Гарри, — но я работаю над одной теорией, которая может потребовать вашей помощи в будущем.              — Интересный вопрос, — размышлял Дамблдор, поглаживая бороду. — От Гриффиндора есть только два предмета, которые можно изучать и которые, как считается, пережили разрушительное воздействие времени. Распределяющая шляпа, конечно же, хранится в моем кабинете и используется по сей день. Вторым предметом является меч, хотя нет никаких сведений о том, что его видели с тех пор, как им владел сам создатель. Однако о нем написано во многих рассказах тех, кто с ним встречался. Говорят, что его выковали гоблины, и это оружие обладает огромной силой.              Гарри знал, где находится меч, и знал, что это не крестраж. Такой человек, как Том Риддл, никогда не смог бы завладеть им.              — Больше ничего не приходит на ум?              Дамблдор покачал головой.              — От Годрика — нет. Он не был человеком, известным своей бережностью к предметам, и то же самое можно сказать о Ровене. Единственная её вещь, о которой можно было бы подумать, — это потерянная диадема.              — Не думаю, что «потерянная» — это только в переносном смысле?              Дамблдор усмехнулся.              — Нет, к сожалению, её тоже не видели с тех времен, хотя есть один человек, который мог бы помочь, — задумчиво сказал он.              — Кто? — с любопытством спросил Гарри.              — Серая Дама из башни Рейвенкло, — спокойно ответил директор. — Она ведь дочь основательницы.              Глаза Гарри расширились от такого откровения, и Дамблдор, очевидно, получил удовольствие от того, что рассказал лорду Певереллу то, чего тот не знал.              — Почему это не общеизвестно? — спросил Гарри.              — Это не секрет, — ответил Дамблдор, и пожал плечами. — Я считаю, что у живых мало времени на тех, кто ушел из жизни. Призраков замка часто игнорируют, но за время моей работы они стали для меня прекрасной и познавательной компанией.              Гарри кивнул.              — Я бы хотел поговорить с ней, это может быть важно.              — Это можно устроить, — ответил Дамблдор с поклоном, — однако мне любопытно, почему вы спрашивали только о предметах, принадлежащих Гриффиндору и Рейвенкло.              Гарри надеялся, что этот странный вопрос заставит мужчину обратить внимание на то, что он спрашивал только о двух предметах. Учитывая, что спрашивающий был Дамблдором, от него это следовало ожидать. В конце концов, он не часто что-то упускал.              — Я не думаю, что обсуждать это здесь будет разумно, — ответил Гарри, кивнув в сторону большого скопления авроров, которые уже прибыли и толпились вокруг.              — Конечно, — согласился Дамблдор. — Возможно, мой кабинет подойдет лучше?              Гарри кивнул.              Сейчас было самое подходящее время для того, чтобы начать закладывать основы пути, лежащего перед ним. Дамблдор, несомненно, мог оказаться полезным в его усилиях. Он уже дал ему еще одну зацепку для дальнейших действий, а Гарри ещё не встречал никого, кто бы так же противостоял Тому, как он и Дамблдор.              — Олин, — попросил он.              Без лишних слов ворон исчез в его коже, и Гарри дал понять, что готов покинуть место нападения.              — Твое с ним понимания поразительно, — прокомментировал Дамблдор. — Думаю, это так же, как у меня и Фоукса, который будет здесь всего через несколько секунд. Возьмись за мой рукав, Гарри. Он перенесет нас в мой кабинет.              Гарри так и сделал и почувствовал, как его окутывает шлейф почти обжигающей магии, совсем не похожей на его собственную, холодную и привычную.              — Это совсем другое, — пробормотал он, оказавшись в кабинете директора с Фоуксом на плече, когти которого были гораздо больше, чем у его спутника.              — Кажется, ты ему приглянулся, — усмехнулся Дамблдор, устремив на феникса пристальный взгляд.              Фоукс пропел в ответ, и Дамблдор кивнул.              — Он чувствует в тебе что-то знакомое, — пояснил он. — Возможно, он помнит твое прошлогоднее преподавание.              — Возможно, — согласился Гарри, не собираясь объяснять, что часть феникса была связана с его душой, и по его венам текут слезы этой самой птицы.              — Итак, — продолжил Дамблдор, занимая свое место и жестом приглашая Гарри сделать то же самое, — я полагаю, мы обсуждали основателей.              — В какой-то степени, — согласился Гарри, — но это касается не столько их. Речь идет о Томе.              — Я так и думал, — ответил Дамблдор, для которого мысли о бывших учениках всегда оказывались в лучшем случае скучными. — Неужели мы зашли в тупик, и теперь нам необходимо разгласить все, что мы знаем о нем, в попытке приблизить его конец?              — Думаю, да, — признал Гарри.              — Тогда мне не терпится услышать, что ты узнал о нем. Он скрытный и неуловимый человек, каким и был в детстве.              Гарри кивнул.              Он знал всё о Томе Риддле, мальчике, и, несомненно, больше, чем тот, кто стоял перед ним, знал о том, кем стал Том. Он не видел необходимости в том, чтобы ему рассказывал то, что он уже знал, человек, который дал ему большую часть информации за много лет до этого.              — Он был странным, но гениальным мальчиком, — сказал Гарри, — но его детство не представляет для меня особого интереса, кроме нескольких улик, которые я собрал воедино, чтобы понять, что привело его к тому, чтобы стать тем, кем он является сейчас.              Дамблдор кивнул, чтобы он продолжал, очевидно, ему было очень интересно послушать, что скажет Гарри.              — Конечно, когда узнаешь его имя, гораздо легче нарисовать картину Темного Лорда, с которым мы столкнулись. Родился от чистокровной матери, умершей во время родов, и от отца-маггла, которого заманили в ловушку с помощью любовных зелий.              — Меропа Гонт, — вздохнул Дамблдор. — Она никогда не проходила через эти залы. Ее отец был неприятным человеком, который не считал нужным, чтобы его дочь получила образование.              — Это не помешало ей сделать то, что она сделала, — заметил Гарри. — Она влюбилась в маггла и воспользовалась возможностью сбежать с ним, пока её отец и брат находились в Азкабане за нападение на чиновника Министерства.              — А, случай, который я хорошо помню, — проговорил Дамблдор. — Боб Огден не очень-то любил рассказывать то, что с ним случилось, хотя Гонты были первым местом, где я провел расследование, когда узнал, что Том был змееустом. Они были единственной известной семьей в Британии, обладающей таким даром. Оттуда собрать воедино историю, которую ты так красноречиво рассказал мне, было не так уж сложно, хотя, полагаю, Тому пришлось гораздо труднее, чем тебе или мне.              — Но он узнал правду.              — Действительно, — вздохнул Дамблдор. — Узнав, что он последний живой потомок Салазара Слизерина, он изменился. Первые несколько лет обучения в школе он был тихим мальчиком, которого поначалу сторонились сверстники из Слизерина из-за его фамилии. Однако всё изменилось, когда он вернулся на пятый год обучения в школе. Как и следовало ожидать от того, кем он стал, Том очаровал своих соседей по факультету и собрал немалое количество поклонников. К шестому курсу он стал самым популярным мальчиком в школе.              — На пятом курсе он открыл Тайную комнату, и Хагрид был исключен за это, — напомнил Гарри директору.              Дамблдор, казалось, был удивлен тем, что Гарри обладает этими знаниями, но не стал спрашивать, откуда они у него взялись.              — Это верно, хотя я знал, что Хагрид не виноват. Никто не хотел слышать о его невиновности, когда быстро выяснилось, что он держит в стенах замка чрезвычайно опасное существо. Ему бы все равно грозило изгнание, и правительство увидело в нем козла отпущения. Армандо был очень недоволен и позволил ему занять должность помощника егеря — работа, которая его вполне устраивает, хотя и не заменяет ему образования.              — Почему же вы не позволили ему продолжить обучение, когда стали директором? — с любопытством спросил Гарри.              — Я предложил ему такую возможность, но Рубеус не захотел. Его воспоминания о пребывании в школе были не из приятных, и он будет стойко отстаивать своё желание. В конце концов я оставил его в покое, когда он в шестой или седьмой раз дал понять, что не намерен уступать. Он счастлив от того, что делает.              Гарри понимающе кивнул.              Его всегда интересовал этот вопрос, и он был доволен ответом. Если Хагрид был счастлив, то кто он такой чтобы ему мешать.              — Но да, после инцидента с Миртл Уоррен я подозревал причастность Тома, хотя доказательств не было, — продолжил Дамблдор. — После этого случая он не стал высовываться, не желая вызывать мои подозрения, и через два года закончил школу.              — И устроился на работу в «Борджин и Берк».              Дамблдор кивнул.              — Удивительный шаг для такого яркого и одаренного человека, — вздохнул он. — Полагаю, у него были на то причины.              — Были, — подтвердил Гарри. — Это было лучшее место, чтобы начать поиски ценных вещей, не обязательно в денежном эквиваленте, но ценных для него. В «Борджин и Берк» — целая сокровищница, и к этому всему добавлялись связи.              Дамблдор потянул себя за бороду и хмыкнул.              — Полагаю, это так, но с какой целью? Связи Тома и так были завидными в его юном возрасте. Он мог сделать все, что пожелает.              — Сокровища, — просто ответил Гарри. — Я подозреваю, что в процессе поиска своего наследия он наткнулся на знание чего-то, что ему было нужно.              — Не могу понять, что именно, — вздохнул Дамблдор. — Гонты были нищими и не имели ничего ценного.              — Вы думаете не о тех сокровищах, директор, — заметил Гарри, — хотя то, что он искал, было и сентиментальным, и материальным.              — Тогда я прошу вас не оставлять меня в напряжении, лорд Певерелл. Похоже, мы подошли к тому моменту, когда мои знания меньше ваших.              Гарри фыркнул, но пожалел старика, который не проводил таких обширных исследований, как его собственный Дамблдор.              — Медальон, принадлежащий Слизерину, — объяснил Гарри. — Если Марволо и Морфин были в Азкабане, когда Меропа сбежала с Томом-старшим, она бы забрала его себе.              — Возможно, — согласился Дамблдор.              — И куда бы она пошла, если бы ей нужно было быстро заработать немного золота?              Глаза директора расширились от осознания.              — К Борджин и Берк, — ответил он, — но они не дураки. Это не тот предмет, который они просто выставили бы в своем магазине.              — Нет, — согласился Гарри, — они, однако, очень самолюбивые люди и без колебаний показали бы его одному из своих лучших клиентов, особенно тому, кто защитит их секрет.              — Боюсь, у меня снова меньше информации, — вздохнул Дамблдор.              — Хепзиба Смит, — предложил Гарри, вызвав хмурый взгляд старика.              — Ах, да, она очень гордилась тем, что может доказать свое прямое происхождение от Хельги Хаффлпафф. У нее даже была безделушка, которой она хвасталась…              — Чаша, принадлежавшая её предку, — вклинился Гарри. — Чаша, которой она с придыханием хвасталась перед всеми, кто тоже хотел бы обладать подобным предметом.              Дамблдор глубоко вздохнул.              — Это предположение, Гарри, — заметил Дамблдор.              — Это можно рассматривать и так, — согласился Гарри, — но у меня есть основания полагать, что Том организовал ее смерть и завладел обоими предметами. Я предполагаю, что Смит каким-то образом убедила Борджина расстаться с медальоном, а Том обнаружил эту информацию. Если вспомнить, каким способом был убит бывший лорд Боунс, все становится понятно.              — Отравлен собственным домовым эльфом, — пробормотал Дамблдор. — Я хорошо помню случай с Хепзибой. Хоки призналась в преступлении.              — Как и эльф Боунсов, который был предан семье. Какая причина могла быть у эльфа убивать хозяина, которому был рад служить?              — Этого я не могу объяснить, — признал Дамблдор, — хотя это кажется очень маловероятным.              — Потому что Том изменил их воспоминания, и они поверили, что это их рук дело. Кто бы стал сомневаться в признании эльфа?              Дамблдор нахмурился.              — Это значительные усилия для того, что он никогда не сможет продать, — проговорил он. — Полагаю, его склонность к хранению трофеев, конечно может это объяснить…              — Возможно, — признал Гарри, — но он сделал это не ради трофея, — мрачно добавил он.              — Тогда я в растерянности, Гарри, — ответил Дамблдор, и в какой-то мере наслаждался тем, что чего-то не знает.              — Насколько Том сейчас отличается от того, каким был в школе?              — Не очень, — вздохнул Дамблдор. — Он всегда был жестоким, и, похоже, за прошедшие годы в нем этого только прибавилось. У меня всегда были опасения на его счет.              — И вы знаете о смерти его маггловской семьи?              Дамблдор кивнул.              — Морфин, дядя Тома, не очень хорошо воспринял свое первое пребывание в Азкабане…              — Но не настолько, чтобы совершить убийство, — вмешался Гарри. — Он давно был на свободе до того, как Риддлы были убиты летом перед седьмым курсом Тома.              — Да, — признал Дамблдор, похоже, собрав все кусочки воедино. — Ты думаешь, что Том убил свою собственную семью?              — Да, — честно ответил Гарри, — именно так он завладел фамильным кольцом Гонтов.              — Ещё один трофей…              — Ещё один предмет, который он никогда не мог продать, но все равно забрал.              Дамблдор вопросительно посмотрел на Гарри.              — Я всё ещё не понимаю.              — Я бы удивился, если бы вы поняли, — беззлобно усмехнулся Гарри. — Это не из-за золота; просто он сам так их оценил. С медальоном и кольцом он был связан напрямую, а кубок, как потомок основателя школы, он рассматривал бы как свою собственность, как связь со своим наследием и тем, кто он есть.              — Это очень похоже на него, хотя мне любопытно, к чему ты клонишь, — терпеливо ответил Дамблдор.              Гарри не проявлял такого терпения, когда находился по другую сторону этого разговора, и на протяжении нескольких месяцев его кормили обрывками информации о жизни, которую вел Том.              — Чего же он хочет больше всего на свете? — спросил он.              — Обычно Том стремился к знаниям, но его амбиции выходят за рамки этого, — задумчиво сказал Дамблдор. — Власть, что очевидно, но ему не нужно делать ничего, чтобы достичь ее. Он всегда был намного выше среднего. Полагаю, единственное, чего он мог бы хотеть, — это получить наследие.              — Но для этого ему нужен кто-то, кому он мог бы его оставить, не так ли?              Дамблдор хмыкнул.              — Ничто из того, что он сделал, не указывает на то, что это ему нужно было, — сказал он.              — Нет, потому что это не то наследие, которое он хочет оставить после себя. Его амбиции заключаются в том, чтобы не нуждаться в наследии.              — Бессмертие, — прошептал Дамблдор. — Я знаю только один способ достичь этого.              — Один, конечно, но нет, он не создал камень, как у Фламеля, он выбрал гораздо более рискованный путь, но такой, что его стало очень трудно победить.              — Нет, Том не проявлял особого интереса к зельям выше уровня ТРИТОН, а алхимия была не тем, что ему нравится. Даже если бы он изучал обе ветви магии, этого было бы недостаточно, чтобы создать камень. Это гораздо больше, — загадочно добавил Дамблдор. — Без камня любой другой метод не гарантировал бы успех.              — Можно было бы приблизиться к этому, — возразил Гарри. — Крестражи.              Дамблдор мрачно нахмурился при этом слове, похоже, уже зная, что это такое.              — Хотел бы я, чтобы хоть какая-то часть меня могла убедить себя в том, что Том не будет вникать в такие вещи, но я не могу отрицать, что это возможно, — вздохнул он.              — Не возможно, а это совершенно точно, — ответил Гарри. — Независимо от того, какие слухи было слышно или что можно думать о магии, я могу заверить, что душа Тома больше не цела.              Дамблдор скептически посмотрел на Гарри, но не стал оспаривать его слова.              — И ты полагаешь, что он собрал эти безделушки, чтобы сохранить в них часть своей души.              — Части, — поправил его Гарри. — Том не стал бы довольствоваться только одной.              — Нет, — обеспокоенно ответил Дамблдор. — Ты же не веришь, что ему это удалось?              — Я готов поставить свою жизнь на то, что это так, — уверенно сказал Гарри. — Многие считают, что он стал таким, из-за того, что практикует Темные искусства, но это не так. Магия, которой я владею, темная по своей природе, и все же я остаюсь таким, каким был всегда. Том не из тех, кто поддается таким мелочам, не будучи мастером Искусства Разума.              Дамблдор сглотнул.              — Значит, все гораздо хуже, чем я боялся, — пробормотал он.              — Половина битвы заключается в том, чтобы знать, с чем мы столкнулись, — ответил Гарри, и Дамблдор позволил улыбке украсить его губы.              — Действительно, но, если позволишь, сколько крестражей может быть? Я не претендую на роль эксперта в этой области.              — О крестражах я и сам мало что знаю, кроме того, как их уничтожать, — признался Гарри, — но я многое узнал о душе. Она не бесконечна, и отсутствие души или даже её частей влечет за собой определенную цену. Человечность начинает меркнуть, а создатель становится менее рациональным и расчетливым. По правде говоря, неважно, сколько он их создаст, — пока его тело разрушено, они безвредны, если никто не вернет его обратно. Скольким он доверит свой секрет?              — Том не из тех, кто кому-то доверяет, — пояснил Дамблдор.              — Нет, поэтому он передал бы их на попечение самых преданных ему людей, не сказав им, что это такое. Крестражи опасны, и даже находясь внутри сосуда, душа может завладеть кем-то.              — Это тревожно.              — Да, но это не так важно, как-то, что у Тома есть собственное тело. Даже если бы ему удалось завладеть другим, это не произошло бы так незаметно. Две души, борющиеся за контроль над одним сосудом, — это конфликт, который будет иметь последствия. Можете себе представить, чтобы кто-нибудь из тех, кто следует за ним, позволил чему-то завладеть собой без сопротивления?              Дамблдор покачал головой.              — Нет, особенно если они не знают, что это за магия.              — Полагаться на это — рискованно, но еще более рискованно искать и уничтожать их, пока мы не сможем сделать это со всеми сразу, исключение — тот, что находится в этом замке.              Брови Дамблдора почти скрылись в волосяном покрове.              — В замке? — недоверчиво переспросил он.              Гарри кивнул.              — Он вернулся после окончания школы по какой-либо причине?              На лице Дамблдора отразился ужас.              — Он был тут, чтобы пройти собеседование на должность профессора Защиты, — подтвердил он то, что Гарри уже знал. — Никто из нас не питал иллюзий, что я возьму его на работу, но он все равно прибыл.              — И мог ли он совершить своеобразный обходной маневр, находясь в этих стенах?              — Это возможно, — вздохнул Дамблдор. — Том прекрасно ориентировался в замке, когда был студентом, настолько, что даже я порой не мог уследить за ним. Однако меня мучает вопрос, где он мог спрятать такую вещь. Боюсь, что если она находится внутри покоев…              — Нет, он не стал бы прятать его там, — возразил Гарри. — Если бы он хотел, чтобы кто-то наткнулся на него, зачем было класть его в место, доступное только ему?              Дамблдор кивнул в знак согласия, но задумчиво посмотрел на Гарри.              — Думаю, если бы мы поговорили с этой Серой Дамой, мы были бы ближе к ответу, — продолжил Гарри. — Если он действительно нашел диадему, то, полагаю, именно ее он поместил бы сюда хотя бы для того, чтобы помучить дочь Ровены.              — И снова ты доказываешь свою проницательность, когда речь заходит о Томе, — признал Дамблдор. — Именно так Том и поступил бы.              — Тогда, где мы можем ее найти?              — Я думаю, она любит посещать Астрономическую башню в позднее время, — объяснил Дамблдор, встал и жестом приглашая Гарри следовать за ним. — Я давно с ней не разговаривал, и она не самый общительный из призраков.              — Тогда будем надеяться, что она готова поделиться с нами любыми знаниями, которые у нее есть, — вздохнул Гарри, шагая за директором, пока они пробирались по коридорам школы.              После бодрой прогулки они оказались на вершине Астрономической башни, и Дамблдор поднял руку, чтобы остановить Гарри, когда в поле зрения появилась женщина, которую они искали, с тоской глядя на луну.              — Директор, вы давно не приходили, — сказала она, не поворачиваясь, чтобы поприветствовать мужчину. — Вижу, вы не одни.              Почувствовав Гарри, она повернулась и окинула его взглядом.              — А, лорд Певерелл, — поприветствовала она его с поклоном.              — Вы знаете, кто я? — опешив спросил Гарри.              — Не вас, нет, но я знала одного из ваших предков. Он был непонятым человеком, хотя и добрым. Он пытался помочь мне, когда умерла моя мать, но его магия была недостаточно сильна, чтобы сделать то, что требовалось.              Гарри кивнул.              — В чем он пытался помочь вам, миледи? — спросил он.              — В том, чтобы разобраться в ситуации, — просто ответила женщина. — Достижения вашей семьи были хорошо известны, но он не смог помочь.              — Мне жаль.              Женщина кивнула.              — Почему вы общаетесь с глупой женщиной, давно ушедшей из жизни, лорд Певерелл?              — Я надеялся, что вы сможете мне помочь, — ответил Гарри. — У меня есть враг, с которым вы столкнулись, и с которым я готов покончить. Том Риддл. Бывший ученик этих залов.              Призрачное выражение лица женщины потемнело.              — Эта мразь, — прорычала она. — Он обещал вернуть её в замок, чтобы я наконец-то обрела покой. Он вернул ее, но не такой какой она должна быть.              — Диадема вашей матери?              Серая Дама кивнула.              — Я украла её у нее, — призналась она. — Когда она лежала на смертном одре, я забрала её и сбежала в далекие края. Когда до меня дошли вести о её кончине, я вернулась, но вскоре моя собственная жизнь оборвалась. С тех пор моя душа подвергается мучениям, а с тех пор, как она была возвращена, тяжесть моего бремени удвоилась.              — Вы знаете, где она? — спросил Гарри.              — Она близко, но недосягаема для меня, — печально ответила женщина. — Он спрятал его в комнате моей матери, чуть ниже нас. Я чувствую это, чувствую, как его магия портит ее работу.              Гарри почувствовал, как у него сжалась грудь.              Единственная комната, которая могла находиться рядом и под ними, — это комната требований.              — Возможно, я смогу найти ее, — предложил он. — Что бы вы с ней сделали?              — Она должна быть уничтожена. Чтобы я и моя мать были приняты на другой стороне, ее больше не должно быть.              Гарри нахмурился, но затем кивнул.              — Ваша мать вложила в неё частичку своей души, не так ли?              Серая Дама кивнула, и Дамблдор замер.              — Не так, как Том, — уточнил Гарри. — Чтобы что-то вроде диадемы работало так, как она работает, магия души имеет смысл. Существует старая практика, когда вещи могут быть привязаны к душе, но она малоизвестна и требует помощи того, кто способен владеть такой магией. Я могу только предположить, что человек, который помог вашей матери, тот же самый, что пытался помочь вам?              — Так и есть.              — Тогда я помогу вам там, где мой предок потерпел неудачу, — заявил Гарри. — Не задавай мне вопросов, Дамблдор, и я не скажу тебе заведомую ложь, — добавил он, обращаясь к озадаченному директору.              Теперь, зная, где спрятана диадема, Гарри спустился по лестнице, а Дамблдор и Серая Дама последовали за ним. Вскоре они наткнулись на гобелен, на котором Варнава Вздрючный учил троллей танцевать, и Гарри улыбнулся: в его голове всплыло множество воспоминаний о старых временах, ОД.              Отмахнувшись от них, он трижды прошел перед глухой стеной, размышляя о том, какой ему нужна эта комната, прежде чем перед ним появилась большая дубовая дверь с железными вставками.              Распахнув её, он увидел настоящие горы хлама, наваленные от пола до потолка, и удовлетворенно кивнул.              — Это здесь, — пробормотал он.              Дамблдор стоял с открытым ртом, оглядывая просторы комнаты.              — Впечатляет, — прошептал он.              — И у вас будет всё время в мире, чтобы исследовать её, — ответил Гарри, — но у нас есть цель.              Дамблдор кивнул.              — Это займет некоторое время, — вздохнул он.              — Нет, — возразил Гарри, закрыл глаза и вынул палочку.              Через мгновение из кончика палочки появились три призрачные фигуры и встали перед ним, ожидая указаний.              — Ты стал лучше, — похвалил тот, у которого отсутствовала рука.              Гарри отвесил Антиоху поклон.              — Частица его души находится в этой комнате. Принесите её мне.              — Конечно, милорд, — хором ответили три брата и исчезли.              Извлечение душ ушедших из жизни было сложно, в этом было много переменных. Во-первых, душа должна быть готова подчиниться и ответить на зов призывателя. С камнем это стало проще, но все равно не совсем надежно, как выяснил Гарри, когда попытался поговорить с Роном.              Его друга нельзя было перенести туда, где находился Гарри, потому что он никогда не принадлежал этому месту.              К тому же это было довольно утомительно, и Гарри не часто это делал, хотя его тело уже привыкало к этому. Когда-нибудь он сможет управлять более значительными вызовами, но не сейчас. Ему нужно было продолжать работу.              Через несколько мгновений братья вернулись с замысловатой диадемой, левитирующей между ними, и поставили её на пол, после чего отвесили Гарри последний поклон и они исчезли.              Магию этого изделия невозможно было перепутать. Том использовал её для создания крестража, но в ней всё ещё чувствовалась чужая магия, хотя над ней и доминировал Тёмный Лорд.              — Нет ли способа сохранить её? — спросил Дамблдор, задумчиво нахмурившись.              Гарри покачал головой.              — Высвобождать запятнанную душу слишком рискованно. Она сбежит и вернется к своему владельцу. Том поймет, что его секрет больше не в безопасности, и предпримет дальнейшие шаги для их сохранения. Её нужно уничтожить.              Дамблдор вздохнул, но кивнул в знак понимания.              — Миледи, вы готовы? — спросил Гарри.              Призрак, башни Рейвенкло, кивнул, в выражении её лица читалась печаль, но в то же время и облегчение.              — Да будет так, — пробормотал Гарри, направляя палочку на диадему, которая теперь безуспешно пыталась проникнуть в его разум.              — Fiendfyre, — прошептал он.              Вырвавшаяся из его палочки струя пламени опалила каменный пол, а ворон из огня поглотил диадему, оставив после себя лишь пепел и эхо пронзительного крика, пронзившего воздух.              Было что-то очень приятное в том, что теперь он на шаг ближе к тому, чтобы покончить с Томом, но, глядя на ожидающие черты лица Серой Дамы, он должен был сначала сделать кое-что еще.              — Хотите её увидеть? — спросил он. — Если она захочет появиться, я могу привести её.              Серая Дама кивнула, и Гарри снова закрыл глаза и почувствовал ту же магию, что была в диадеме, но не принадлежала Волдеморту.              — Мама, — услышал он голос, оторвавший его от размышлений.              Открыв глаза, он увидел Серую Даму и женщину постарше, очень похожую на неё; они просто смотрели друг на друга.              — Хелен, — прошептала та, что постарше, прижимаясь к щеке дочери. — Я так давно потеряла надежду.              Гарри почувствовал себя неловко, из-за того, что вторгся в столь личный момент, поэтому обратил внимание на ошарашенного директора, который, казалось, хотел задать множество вопросов.              — Как? — спросил он.              — Такова природа моей магии, — ответил Гарри. — Это не так просто, как вызвать того, кого пожелаю, и те, кто соглашается прийти, не могут остаться. Есть и другие ограничения, но я бы хотел, чтобы это осталось, между нами.              — Конечно, — согласился Дамблдор. — Такой силой не стоит делиться. Те, кто ушел из жизни…              — Должны обрести покой, — закончил него Гарри. — У каждого из нас есть те, кого мы хотели бы видеть по своим причинам. Мы увидим их снова, когда придет время.              Дамблдор улыбнулся Гарри и кивнул.              — Действительно.              Когда директор немного пришёл в себя после его слов, но, несомненно, всё ещё был отягощен своими собственными сожалениями, Гарри снова повернулся к матери и дочери.              — Время пришло, — сказал он, — для вас обеих, если вы этого, конечно, хотите?              Обе кивнули, и Гарри подошел к ним с поднятой рукой, которую украшало его фамильное кольцо.              — Примите их, ибо их глупость забыта, и простите им их проступки против вечности, — прошептал он.              При той силе, которой он обладал, не только он решал, отправлять ли их в путь. Замаскированная сама решала, пропустить их или нет. Гарри, как его избранник, был всего лишь вратами, а тот, кто наделил его способностями, — привратником.              После его слов обе женщины исчезли в кольце, и Гарри кивнул, понимая, что им даровано следующее великое приключение, как назвал бы его оставшийся рядом с ним мужчина.              — Они ушли? — спросил Дамблдор.              — Ушли, — подтвердил Гарри, — и у нас стало на одного Тома меньше.              — Значит, наш вечер не был проведён зря, — ответил Дамблдор.              — Нет, — согласился Гарри, — но нам ещё многое предстоит сделать.             

══════ஜ▲ஜ══════

             — Я дал тебе шесть месяцев, мальчик, и до сих пор ты не пришел ко мне, чтобы сообщить, что твоя жена ждет ребенка, — прорычал Корвус на своего столь же недовольного сына.              — Я видел её всего несколько раз, — поднял руки Родольфус, — и она не живет в нашем доме. Она живет у Темного Лорда.              — И ты говорил с ним об этом?              Родольфус кивнул.              — Он отказывается помогать мне, говорит, что сейчас не время для ребенка, так как он очень в ней нуждается, — пояснил он.              Корвус испустил глубокий, разочарованный вздох.              — Позволить тебе жениться на ней было ошибкой, — проворчал он. — Она была лишь обузой, и я позабочусь о том, чтобы она перестала быть таковой. Ты либо найдешь способ оплодотворить её, либо покончишь с ней, но я хочу, чтобы это было сделано, и как можно скорее.              — Да, отец, — согласился Родольфус, встал. — А что на счёт Рабастана, ты нашел для него пару?              — Я намерен женить его на Флоелле Паркинсон, — сказал Корвус. — Она должна была выйти за Люциуса, но в его нынешнем состоянии…              Он не знал, что сделали с наследником Малфоя, но Люциуса не видели уже несколько месяцев. Теперь было известно, что он находится в больнице Святого Мунго, его разум был чем-то опустошен, и он не подавал признаков улучшения.              К нему никто не приходил, кроме его отца, который упорно отказывался разрешить целителям использовать легилименцию на своем наследнике. Люциус оставался таким же, каким был при прибытии хотя об этом стало известно лишь много недель спустя.              — Она была бы хорошей парой для него, — согласился Родольфус.              Корвус хмыкнул.              Ему было все равно, подходит ли эта женщина его младшему сыну. Ему нужны были потенциальные наследники, а откуда они появятся, не имело значения. Когда Беллатрикс забеременеет или с ней будет проведена соответствующая работа, он найдет лучшую и более покладистую пару и для своего старшего сына.              Ему просто нужно было продолжать тянуть время, и, хотя он был нетерпелив, в результате его усилий должно было появиться что-то плодотворное.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Нарцисса, будучи на последних стадиях беременности, не могла пользоваться магическими видами транспорта, поэтому она пропустила несколько последних игр Гарри, чего ей очень не хотелось делать. Она по-прежнему не считала себя фанаткой этого вида спорта, но ей нравилось поддерживать мужа и проводить время с семьей. Это стало своего рода традицией, и она тосковала по атмосфере стадиона.              Не имея возможности посещать матчи, она оставалась дома, но ее мать, тетя Дорея, бабушка и Андромеда навещали её. Мужчины по-прежнему поддерживали Гарри. Мало что могло удержать кого-либо из них от этого.              Нарциссе казалось странным, что связь между ними может возникнуть благодаря просмотру спортивных состязаний, но она не любила сомневаться в таких вещах. Даже её отец и Карлус Поттер, казалось, в последнее время стали гораздо лучше ладить.              — О, мне нравится этот цвет, — прокомментировала Андромеда.              В данный момент она перебирала цвета, имеющиеся на стене детской, которую Нарцисса и Гарри обустраивали в течение последних месяцев. Поскольку ни один из них не хотел знать, кто у них родится — девочка или мальчик, они выбрали краску, которую можно было менять.              — Мне тоже, — ответила Нарцисса. — Если это будет девочка, то я думаю, что нам подойдет именно этот цвет.              Андромеда одобрительно кивнула.              — Как ты думаешь, Гарри будет разочарован, что это девочка?              Нарцисса с уверенностью покачала головой.              — Он будет рад дочери, хотя меня беспокоит, как легко она будет им манипулировать.              Андромеда фыркнула.              — Большой страшный лорд Певерелл будет поддаваться прихоти маленькой девочки.              — Нимфадора и так слишком легко манипулирует им, — вздохнула Нарцисса. — Он, как и всегда, говорит о смерти и охоте на Пожирателей Смерти… но он не может отказать маленькой девочке с большими глазами.              — Дора делает это специально, — хмыкнула Андромеда. — Она делала это с Тедом, а теперь и с отцом. С ним то же самое, что и с Гарри.              Отношения между Андромедой и их родителями временами оставались натянутыми, но они были вежливы друг с другом. Старшая сестра Нарциссы была не из тех, кто так легко прощает или забывает.              — Похоже на то, — с ухмылкой ответила Нарцисса. — Он слишком легко уступал нам, когда мы чего-то хотели.              — Например, когда Белла попросила пикси, когда ей было девять лет, — напомнила ей Андромеда.              — Что с ним случилось?              — Он укусил её за палец, и отцу пришлось отослать его, — покачала головой Андромеда.              Нарцисса хихикнула.              Она совсем забыла об этом инциденте. Беллатрикс уверяла, что справится с ним, а пикси не очень-то жаловал её грубое обращение. Вероятно, она до сих пор носит шрам.              — О боже, — внезапно вздохнула Андромеда, расширив глаза.              Нарцисса застонала, почувствовав неожиданную влагу, просочившуюся из-под мантии.              — ТЕТЯ ДОРЕЯ! — запаниковав закричала Андромеда.              Женщина вбежала в дом вместе с Друэллой и Меланией, и глубоко вздохнула, когда увидела, с чем столкнулась.              — Что ж, полагаю, пора, — сказала Дорея, пожав плечами.              — Не может быть, — возразила Нарцисса, — осталось около двух недель.              Дорея усмехнулась и покачала головой.              — Дети появляются на свет, когда они готовы. Я думала, ты это уже усвоила.              Нарцисса нахмурилась, а выражение её лица стало озабоченным.              — Гарри…              — За ним пошлют. Нам нужно доставить тебя в больницу Святого Мунго. Где твоя сумка? — спросила бывшая целительница.              — Вон там, — мрачно ответила Нарцисса, указывая на сумку, которую они с Гарри собрали в дорогу.              — Может, кто-нибудь отправиться за Гарри?              — Нет! — твердо сказала Нарцисса, вынимая палочку из рукава. — Сейчас у него игра. Я пошлю сообщение отцу, чтобы он сказал ему, когда она закончится.              — Цисси, — вздохнула Друэлла.              — Он не пропустит это, мама, — настояла Нарцисса. — Малыш не появится в ближайшее время.              Друэлла неодобрительно покачала головой и обратилась за поддержкой к остальным женщинам, но в ответ получила лишь пожимание плечами.              — Хорошо, — согласилась она, — но, если мне покажется, что он уже близко, я сама вытащу его с поля, понятно?              Нарцисса кивнула, морщась от очередной волны дискомфорта.       

══════ஜ▲ஜ══════

             — За это он получит крупный штраф, — прокомментировал Арктурус.              — Этому ублюдку следует запретить играть! — сердито прорычал Сигнус.              Никто в ложе не был доволен увиденным, и это настроение разделяла толпа, которая выкрикивала свое недовольство по поводу отвратительного фола, свидетелями которого они стали.              Загонщик Уимборн Уоспс был раздосадован тем, что ему не удалось попасть в Гарри с помощью бладжера, и решил отказаться от правил и ударить Гарри своей битой.              Глаз лорда Певерелла сильно кровоточил, но Гарри отказался от медицинской помощи, и решил продолжить игру. У «Ос» остался только Людо Бэгмен в качестве загонщика, с которым он мог справиться.              — Вполне возможно, — утешил их Карлус. — Это слишком тяжелое нарушение.              Сигнус раздраженно хмыкнул и нахмурился, когда перед ним возникла бесплотная голубка и заговорила голосом его младшей дочери.              — Отец, ребенок рождается! Проследи, чтобы Гарри добрался до больницы Святого Мунго, когда закончится матч.              — Чёрт возьми! — вскричал он, бешено оглядывая небо в поисках зятя, который всё ещё искал снитч.              — Успокойся, Сигнус, — сказал Арктурус. — У него все получится.              — У него в порядке только один чертов глаз! — огрызнулся младший Блэк. — Сколько времени ему понадобится?              Арктурус ухмыльнулся, явно наслаждаясь разыгравшейся драмой.              — Это Певерелл, — просто сказал он, — Всё будет в порядке.              Даже Карлус покачал головой, глядя на спокойное поведение своего друга, не зная, сколько времени понадобится Гарри, чтобы заметить снитч, не говоря уже о том, чтобы поймать его, имея только один целый глаз.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Гарри вытер кровь, хлынувшую из раны. К счастью, бита попала ему в бровь, а не в глазницу. Боль пульсировала, но не была невыносимой, и, хотя травмы были обычным делом в квиддиче, он не любил, когда на него нападали так, как сейчас.              Тем не менее игра продолжалась, и он продолжил поиски снитча, а ловец соперников увязался за ним.              В этом сезоне «Соколы» проиграли всего две игры, но Гарри все равно поймал снитч в обоих матчах, чтобы его команде не было стыдно за поражение с таким значительным отрывом. Его товарищи по команде были великолепны, но было и трио охотников, которые были лучше. Это было доказано во время игр с «Торнадос» и «Метеоров», в которых выступали все три охотника из сборной Англии.              Это были тяжелые игры. И все же именно Гарри оказался лучшим из ловцов, даже против нынешнего игрока сборной Англии, выступающего за «Метеоров». До конца сезона оставалось всего два матча, и «Соколы» занимали второе место, отставая на 120 очков, которые теперь могут стать меньше благодаря усилиям его команды в этой игре.              Гарри не мог быть уверен. Удар битой отвлёк его на пятнадцать минут, и он не следил за счётом, сосредоточившись на поиске неуловимого снитча.              Лишь несколько мгновений спустя он уловил периферийным зрением проблеск золота и нырнул вниз. Ему нужно было опередить ловца Ос, который, как оказалось, умел преграждать ему путь.              Задумчиво кивнув, он перекатился под метлу и резко сменил направление. Как и ожидалось, его противник последовал его примеру, хотя он был не таким проворным, как Гарри, чем он и воспользовался.              Еще раз резко проделав трюк, Гарри обошел человека в желто-черной мантии, толкнув его плечом и успешно оттолкнув от себя.              Поравнявшись с ним на двадцать с лишним футов, Гарри понесся на своей метле так быстро, как только мог. Это было далеко не то, что его «Молния», но достаточно быстро, чтобы он успел подлететь к снитчу и накрыть его рукой ещё до того, как ловец Ос успел подлететь к нему.              Триумфально подняв мячик над головой, он услышал, как диктор объявил конец игры, и приземлился неподалеку от места, где праздновали тренер Джонс и остальные члены команды.              — Давай, Певерелл, посмотрим на твой глаз, — приказал Артур, доставая свою палочку из кобуры, которую он держал пристегнутой к предплечью, и осмотрел рану. — Хм, рана глубокая и оставит шрам.              Гарри вздохнул и пожал плечами, сжимая челюсть, когда медик залатал рану и удовлетворенно кивнул.              — Неплохая работа, — заявил он, похлопав Гарри по плечу.              — Спасибо, Артур, — с благодарностью ответил Гарри.              За те месяцы, что Гарри с ним познакомился, этот человек зарекомендовал себя как отличный целитель.              — И разве это не твой тесть? — спросил старик, кивнув через плечо Гарри.              Гарри повернулся и увидел довольно комичное зрелище — Сигнус Блэк бежал к нему, сжимая ребра от дискомфорта.              — Что случилось? — спросил он, зная, что мужчина не станет делать ничего подобного, если это не срочно.              — Ребенок, — прохрипел Сигнус. — Святой… Мунго.              — Уже? — вскричал Гарри.              Сигнус кивнул.              — Иди… давай…              — Что мне делать? — в панике спросил Гарри.              Артур усмехнулся и успокаивающе положил руку ему на плечо.              — Иди к своей жене и встреть сына или дочь, — сказал он. — Вот, тебе понадобится это, — добавил он, протягивая Гарри его палочку.              Гарри кивнул и взял палочку в руки.              — ОЛИН! — позвал он.              — Возможно, тебе стоит… сменить мантию, — вздохнул Артур.              Его совет запоздал: юноша исчез в клубах дыма, так и оставшись в окровавленной одежде.              — О, в Святом Мунго это понравится, — пробормотал он.       

══════ஜ▲ஜ══════

      — Этот малыш не бездельничает, — проворчала Камден. — Считай, что тебе повезло, Певерелл, это будут быстрые роды.              — Без Гарри это не так, — пробормотала Нарцисса, готовясь к схваткам.              — Глупая девочка, — укорила её Камден. — Ребенок родится, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить его.              Нарцисса почувствовала, как замирает её сердце.              То, что сказала её коллега, было правдой, и по мере того, как схватки становились все ближе, ей стало грустно от того, что Гарри может пропустить рождение их первого ребенка.              — Что это за шум? — пробормотала Камден, отвлекая Нарциссу от размышлений, когда подошла к двери, с другой стороны которой доносились громкие звуки.              — Убирайтесь с дороги, свиньи, или Олин вам поможет.              — СМЕРТЬ! — раздалось знакомое кар, и Нарцисса сразу почувствовала, как у нее поднимается настроение.              Гарри будет с ней… если его не арестуют по пути.              — А я говорю, что не пущу тебя туда в таком виде, — твердо ответила секретарша.              — Это мы ещё посмотрим, — проворчал Гарри, входя в палату, за ним последовала раздраженная Сандра.              — Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила Нарцисса, глядя на пропитанную кровью мантию мужа.              — Бита загонщика, — пренебрежительно ответил он, и вздохнул с видимым облегчением. — Как ты?              — Ну, если учесть, что я пытаюсь выдавить нечто, напоминающее дыню, из того, что не должно этого делать, то всё в порядке, — сухо ответила она, — а ты убирайся, Сандра, тут и без тебя хватает людей.              Секретарша, похоже, хотела возразить, но подумала об этом и вышла из комнаты, бросив на Гарри взгляд, полный отвращения.              — Как всегда очаровательна, Сандра, — позвал Гарри, не скрывая грубого жеста, который он сделал за её спиной.              — Гарри! — крикнула Дорея, и покачала головой. — Если ты хочешь иметь возможность держать своего ребенка на руках, замолчи и иди сюда. В таком виде ты точно не подойдешь ни к жене, ни к ребенку.              Гарри нахмурился и подчинился, вздохнув, когда женщина несколькими взмахами палочки привела его в порядок.              — Так-то лучше, а теперь веди себя прилично.              Гарри ухмыльнулся женщине, а она лишь хмыкнула. Она привыкла к вспыльчивости мужа и сына, так что для нее в этом не было ничего нового.              — Сигнус уже в пути? — спросила Друэлла.              Гарри кивнул, взяв руку Нарциссы в свою, и усмехнулся.              — Полагаю, они скоро буд…              Он прервался, когда Нарцисса вдруг больно сжала его пальцы.              — Чёрт возьми, — выругался он.              — Заткнись, Певерелл! — прорычала Нарцисса. — Тебе повезло, что это был палец, а не что-то другое.              Гарри ухмыльнулся и обратился к остальным в комнате за помощью, но не нашел её. Друэлла, Дорея, Андромеда и целительница Кэмден кивали в знак согласия с его женой.              Поэтому он предпочел промолчать и поддержать Нарциссу, как мог.              Однако молчание было недолгим. Спустя несколько мгновений снаружи послышался ещё один шум, и дверь распахнулась.              — Поверьте, вам не стоит туда заходить, — предупредил голос Теда Тонкса.              Остальные не прислушались к его словам, и Карлус, Арктурус и Сигнус были быстро выведены из комнаты Дореей и Андромедой, а Тед, прежде чем исчезнуть, бросил на Гарри сочувственный взгляд, обнимая собственную дочь.              — Если кто-нибудь ещё войдет в эту дверь, я его прокляну, — застонала Нарцисса, снова сжимая руку Гарри.              — Еще один толчок — и всё, — сказала Камден.              К этому времени Нарцисса тяжело дышала, её обычно аккуратные волосы были в беспорядке, и она вся вспотела.              Гарри чувствовал себя бесполезным, даже более бесполезным, чем когда умер Дамблдор.              Это он мог сделать, но наблюдать за тем, как страдает его жена в этот момент, было уже слишком, и с последним стоном боли, всё тело Нарциссы напряглось, прежде чем расслабиться.              — Она появилась на свет, — прошептала Камден, после чего по комнате разнесся звук плача.              — Она? — спросил Гарри, пока женщина осматривала ребенка и приводила его в порядок.              — Прекрасная девочка, — эмоционально объявила целительница, прежде чем положить небольшой сверток на руки Нарциссе.              С того места, где он сидел, Гарри мог разглядеть лишь маленький пучок светлых волос, торчащий из-под ткани, но усталая улыбка Нарциссы сказала ему всё, что нужно было знать. Она родила здоровую девочку, и когда он стоял и смотрел на жену и дочь, где-то внутри себя он впервые в жизни почувствовал себя целым.       

══════ஜ▲ஜ══════

             — Вы послали за мной, милорд?              — Ах, Белла, я принес тебе прекрасные вести, — ответил Волдеморт.              Беллатрикс недоверчиво нахмурилась, но ждала, пока ее хозяин продолжит.              — До меня дошли слухи, что твоя сестра родила ребенка.              — У меня нет сестры, милорд, — яростно отрицала Беллатриса.              Обе те, кого она когда-то считала таковыми, связались с грязнокровками, и теперь у обеих родились грязнокровные дети.              — Что ж, я рад, что ты так считаешь, потому что скоро настанет время действовать. Я знаю, как сломить лорда Певерелла, и ты как раз тот человек, который мне нужен.              Беллатрикс лишь усмехнулась в ответ, довольная тем, что ожидание наконец-то закончилось.