3.2. "Брат"
21 сентября 2024 г., 00:59
***
Грин спустился вниз, заставляя себя двигаться. Его тело казалось тяжёлым, каждый шаг был подобен движению по дну океана сквозь толщу черной воды. Он почти не спал, и хотя мог бы оставаться в постели дольше, он решил, что не стоит тревожить Тони ещё больше. Он знал, что брат беспокоится за него, видя, как он всё больше уходит в себя, и не хотел усугублять его переживания. Каждая клетка его тела кричала от усталости, но он подавлял это, фокусируясь на том, чтобы хотя бы попытаться показать, что всё в порядке. Впрочем, он не мог скрыть свою внутреннюю опустошённость — она проступала в каждом движении, в каждом взгляде. Как только Грин вошёл в гостиную, его взгляд сразу упал на незнакомого мужчину. Высокий, сильный, с величественной осанкой и длинными светлыми волосами, он казался существом не из этого мира. Грин остановился на пороге, чувствуя, как напряжение растекается по его телу. Что-то в этом мужчине, в его присутствии, вызывало у Грина тревогу, будто где-то в глубинах сознания замкнулась давно забытая цепь. Но он не мог понять, почему. Мужчина в свою очередь тоже замер, как будто сам не ожидал увидеть Грина. В его глазах вспыхнули эмоции — шок, изумление, надежда и боль, все эти чувства мелькнули в один момент. Грин на мгновение почувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом. Незнакомец смотрел на него так, словно увидел давно потерянного человека, которого считал мёртвым. — Простите, мы знакомы? — голос Грина прозвучал сдержанно, но внутри он уже начинал волноваться. Мужчина шагнул вперёд, и Грин инстинктивно попятился, его сердце забилось чаще. На лице незнакомца, казалось, было выражение абсолютного неверия, как будто всё, что он видел, не могло быть реальностью. — Локи? — произнёс мужчина, и его голос дрогнул. Локи. Имя, которое он произнёс, было знакомо Грину по книгам. Он сам упомянул его, когда рассказывал Фьюри о царской семье Асгарда. Но что-то внутри снова дёрнулось, как будто обращение разбудило старую боль, глубоко похороненную в его памяти. Внезапно все звуки стали доноситься до него словно через воду, перед его глазами замелькали образы. Они были смутные, как будто кто-то стер их в спешке, оставив лишь остатки. Грин видел того же человека, того же незнакомца, который сейчас стоял перед ним, но его лицо было другим — оно было холодным, суровым, полным осуждения и ненависти. — Предатель не достоин могилы, — произнес незнакомец в его видении. Грин вздрогнул. Эти слова эхом отдавались в его черепе, как будто раскалывали его сознание на две части. Что-то сломалось внутри него, и внезапно резкая, мучительная боль пронзила его голову, как удар молнии. Он схватился за виски, застонал, чувствуя, как только пришедший в норму мир вокруг него снова начинает расплываться. Всё вокруг стало неясным, неразличимым. Воспоминания начали возвращаться, всплывать на поверхность, но они были рваными, отрывистыми, как обрывки сна, который не удаётся вспомнить полностью. — Грин! — Тони бросился к брату, видя, как его лицо исказилось от боли, и попытался поддержать его, чтобы тот не упал. Старк был в панике. Он видел, что что-то пошло не так, но не понимал, что именно. Его брат, который только что стоял перед ним, теперь буквально разваливался на части. Боль, от которой маг страдал, казалась невыносимой, и Тони отчаянно искал способ помочь, но не знал, что делать. Тор, увидев, как Грин согнулся от боли, тоже шагнул вперёд. Его сердце сжалось от страха и вины. Перед ним стоял Локи — его брат, его самый близкий человек, которого он считал погибшим, а теперь, когда тот был жив, он мучился прямо на его глазах. Громовержец сам не знал, как справиться с этим открытием. Его разум метался между облегчением и ужасом, между желанием броситься к Локи и страхом, что это всё — иллюзия или кошмар. — Локи... — прошептал Тор, почти не веря своим глазам. Но Грин больше ничего не слышал. Его сознание было захвачено вспышками боли, которая рвалась наружу с каждым ударом сердца. Всё вокруг него погружалось в мрак. Он пытался понять, что происходит, но воспоминания, которые прорывались в его разум, были чуждыми. Он видел себя, но как будто со стороны. Это был не он, это был кто-то другой — маг, которого он не знал, но в то же время чувствовал его присутствие в себе. Боль в голове становилась всё сильнее, и он не мог с ней бороться. Она тянула, резала, словно прошибала током каждый нерв по всему телу. В ушах стоял шум, а глаза застилала пелена, и вот, когда он уже не мог терпеть этот ужас, всё обрушилось в темноту. Его тело обмякло, и Тони едва успел подхватить его, не дав упасть на пол. Грин был без сознания, его лицо было бледным, дыхание неровным. Тони, с трудом удерживая брата, посмотрел на Тора, который замер на месте, охваченный волнением. — Что за черт? — прошептал Тони, испуганно глядя на мужчину. — Что с ним происходит? Громовержец, сам едва дыша, покачал головой. Он не знал ответа. Его брат был жив, но в каком состоянии? Он был раздавлен болью и внутренними терзаниями, а Тор стоял, не зная, как ему помочь. Тони уложил брата на диван, обессиленно вытерев лоб. — Это точно не просто стресс, — сказал он, с усилием пытаясь сохранить спокойствие. — Ты, случайно, не знаешь, что с ним происходит? Тор снова посмотрел на Грина, на того, кто когда-то был Локи, но теперь не узнал его. Не ответил ему на его зов.***
***Три года назад.***
Асгард, город золотых шпилей и величественных дворцов, утопал в ярком свете. Громадные здания, построенные из сверкающих материалов, отражали небесную синеву, а реки и водопады, каскадом стекающие с высот, добавляли ощущения безмятежности. Но самым спокойным и уединённым местом в королевстве был сад Фригг — королевы Асгарда и матери двух принцев. В этом саду, укрытом от шума дворца высокими живыми изгородями и древними деревьями, где каждая ветка, казалось, была частью мудрости самой Фригг, царила тишина. Локи, младший принц, сидел на каменной скамье под большим деревом с густой кроной. В руках у него была книга, древний фолиант с покрытыми золотом буквами, который он читал, погрузившись в размышления. Его чёрные волосы аккуратно спадали на плечи, почти скрывая тонкие, но выразительные черты лица. Тёмная мантия, изящно обтягивающая его стройную фигуру, едва касалась земли. Локи выглядел сосредоточенным и погружённым в собственные мысли, его изумрудные глаза двигались по страницам с редким блеском интереса. Вокруг него благоухали цветы, а где-то вдалеке журчал небольшой ручей. — Локи! Брат, вот ты где был! А я тебя обыскался! — радостный и громкий голос разорвал тишину сада, как раскат грома. Локи медленно поднял взгляд от книги, недовольно сдвинув брови. Он сразу узнал этот голос — и раздражение мелькнуло на его лице. Ему редко удавалось провести время наедине с собой, а ещё реже — наедине с книгой, которая его увлекала. — Ну, я слушаю, — его голос был ровным, но в нём скользила тень раздражения. — Что тебе понадобилось на этот раз? Тор стоял напротив него в полном контрасте с младшим братом. Сильный, светловолосый, в лёгких доспехах, которые, казалось, всегда были на нём, он выглядел как воплощение силы и энергии. Его голубые глаза сверкали в лучах солнца, а широкая улыбка ещё больше подчёркивала его уверенность. Он сдвинулся с места, нетерпеливо переступив с ноги на ногу, словно был готов в любой момент сорваться в бой или приключение. — Почему ты так говоришь? — с обидой в голосе спросил Тор, его улыбка угасла на мгновение. — Я не могу просто соскучиться по брату? Локи в ответ приподнял одну бровь, внимательно осматривая его с лёгкой долей презрения. Этот жест говорил больше, чем любые слова. Тор всегда был импульсивным, и Локи прекрасно знал, что за подобными разговорами всегда скрывается какая-то новая затея. — Не стоит лгать, Тор, — произнёс Локи, отложив книгу и скрестив руки на груди. Его тон был бесцветным, но в глазах вспыхнуло любопытство. — Лучше сразу скажи, чего ты хочешь, иначе я уйду. Тор, улыбаясь всё шире, будто не замечая холодного приёма брата, подошёл ближе. — Тут у меня появилась идея, — начал он, явно уже предвкушая что-то. — Почему бы перед коронацией нам немножечко не повеселиться? Локи медленно перевёл взгляд на брата, его зелёные глаза наполнились скептицизмом. — Повеселиться? — протянул он, слегка наклонив голову в сторону, словно пытаясь понять смысл этих слов. — Тор, говори прямо, это уже начинает надоедать. — Пойдём охотиться на снежных волков! — радостно выдал громовержец, его глаза блеснули азартом. Локи на мгновение замолчал, его губы сжались в тонкую линию, а на лице появилось выражение усталости. Он был магом, а не воином, и предложение отправиться на охоту не вызвало у него ни малейшего интереса. — Сейчас не сезон охоты, не вариант, — холодно ответил Локи, снова берясь за книгу. — Нам не нужно ждать сезон! Мы можем пойти в Йотунхейм, как в прошлый раз! — в голосе Тора звучала неподдельная радость. Локи снова поднял на него взгляд, на этот раз с явным недоверием. — В Йотунхейм... на охоту? — его голос звучал сдержанно, но в глазах проскользнуло что-то похожее на возмущение. Тор, не замечая недовольства брата, продолжил с той же энергией: — Отличная же идея, разве нет? — Ты хочешь пойти в Йотунхейм, я не расслышал? — без особой надежды на обратное спросил Локи, уже не ожидая от брата чего-то разумного. — Да! Почему ты не рад? Мы же делали так раньше. Помнишь, как мы охотились на снежных барсов? — всё ещё широко улыбаясь напомнил Одинсон. — Конечно, — отозвался Локи, его голос теперь был твёрдым, полным раздражения. — И я помню гнев Всеотца, когда мы вернулись. Он сжал переносицу пальцами, пытаясь унять начинающуюся головную боль. — Тор, я знал, что роль умного сына в нашей семье досталась мне, но чтобы ты был настолько недалёким... — Зачем оскорблять? — вспылил Тор, нахмурив брови. Его грубая внешность теперь подчеркивала недовольство. — Через два дня твоя коронация, ты станешь царём, а я — твоим первым советником, — продолжил Локи, уже с открытым раздражением в голосе. — И ты предлагаешь нам отправиться в Йотунхейм, на вражескую территорию, без приглашения или предварительного предупреждения? — Он встал, сложив руки на груди, взгляд его был холоден. — Ты хоть представляешь, какие последствия могут быть после этого? Тебе хотя бы в голову приходило, какие политические проблемы могут последовать за этой твоей охотой?! Хотя, зачем я спрашиваю, ты, конечно, даже не знаешь значения слова "политика"! — начал уже в открытую язвить младший принц. Тор покраснел, его ярость вспыхнула так же внезапно, как и обычно. — Да ты просто боишься, что мы встретим йотунов! — бросил Тор, голос его звучал как обвинение, а в глазах горела злость. — Хватит прикрываться этой своей политикой! Ты просто трус, который боится встретиться с врагом лицом к лицу! Эти твари не имеют права на существование, я истреблю их всех, как только стану царём! Маг медленно поднял взгляд на Тора, его изумрудные глаза мерцали болью и разочарованием, которые он старался скрыть за маской холодного равнодушия. Слова брата задели его глубже, чем он готов был признать даже перед самим собой. Тор всегда был таким — громким, сильным, неукротимым. Но за этой внешней уверенностью часто скрывалась пренебрежительная жестокость, которую Локи ощущал на себе не раз. Каждое слово Тора било словно молот — тяжело и неотвратимо. Локи невольно сжал руки в кулаки, стараясь подавить внутри себя гнев. Эти "твари", которых Тор так презирал, вызывали у Локи чувство, которое он сам до конца не понимал. Он не раз ощущал себя чужим среди асов, несмотря на свою принадлежность к королевской семье, но слышать такие слова от брата, пусть и не впервые, было больно. Громовержец продолжил, уже более тихо, почти шепотом, но от этого его слова не потеряли своей остроты: — С тобой или без тебя, мы завтра пойдём на охоту. Фандрал говорил, что запомнил, по какой тропе мы попали туда в прошлый раз. Он был прав... не надо было тебя звать. Ещё отцу донесёшь! Хотя, на что ещё горазд трусливый маг, который всё время подлизывается к родителям. Локи почувствовал, как что-то внутри него словно сломалось. Эти слова были как удар в самое сердце. Он знал, что Тор никогда по-настоящему не понимал его. Их пути всегда были различны: Тор — воин, любимец друзей, гордость Асгарда, а Локи — умный, но чужой в этой яркой картине. Но одно дело — знать это, и совсем другое — слышать подобные обвинения от брата, который ни разу не заступался за него, когда его друзья издевались над ним. Локи молчал, но в груди начинало нарастать ощущение горечи. Он вспомнил, как каждый раз Фандрал, Сиф и другие насмехались над ним, называя его "трусливым магом", "любимчиком матери". Тор всегда был рядом, но ни разу не встал на его защиту. Он лишь смеялся вместе с остальными, не понимая, как больно Локи было ощущать это отстранение, это непризнание, как бы он ни старался доказать свою ценность. "Трусливый маг..." — эти слова эхом отдавались в его голове, как будто подтверждая его вечное чувство одиночества. Но младший принц был не трусом. Он был тем, кто понимал опасности мира лучше, чем кто-либо из его друзей. Он видел последствия их необдуманных поступков и всегда старался защитить их, даже если они этого не понимали. Локи глубоко вдохнул, осознавая, что, несмотря на боль, он не может позволить Тору идти в Йотунхейм в одиночку. Он прекрасно знал, что его братом опять манипулируют друзья, подталкивая его к очередной "славной битве", которая могла закончиться куда хуже, чем они могли себе представить. Охота на йотунов была опасна не только для Тора, но и для политического положения Асгарда. Последствия могли быть катастрофическими. "Нельзя оставлять его с ними наедине," — думал маг. Он знал, что в их компании должен быть хоть один здравомыслящий ас, кто сможет вытащить их из передряги, и этот кто-то, как всегда, будет он. — Я пойду, — тихо, но твёрдо произнёс Локи, его голос звучал сдержанно, но в нём была решимость. — Но только для того, чтобы убедиться, что наследный принц Асгарда не погибнет, заблудившись в тропах. Тор мгновенно засиял, его лицо озарилось улыбкой, как будто всё недавнее напряжение мгновенно улетучилось. — Совсем другое дело, брат! Я знал, что ты не подведёшь! — Громовержец похлопал Локи по плечу с такой силой, что младший принц едва не пошатнулся. — Завтра на рассвете встретимся у большого дуба в лесу. Локи, уже отвернувшись, ничего не ответил. Он слышал, как шаги Тора удаляются, и шум его тяжелых доспехов сливается с журчанием воды и шепотом ветра в листве. Локи опустил взгляд на книгу, но его мысли были далеки от прочитанного. Он снова оказался в тени брата, снова под грузом ответственности, которая всегда ложилась на его плечи. Защита Асгарда и, самое главное, защита Тора — это была его настоящая миссия, хотя никто никогда не признавал этого. Всё, чего Локи хотел, это быть признанным, понять, что его ценят не за магию или ум, а за то, кто он есть. Но с каждым разом он всё больше убеждался в том, что его место всегда будет оставаться на заднем плане, в тени громовержца, который никогда не видел его настоящим. Завтра утром он пойдёт на охоту. Не ради приключения, не ради азарта, а ради того, чтобы в очередной раз спасти Тора — даже если сам Тор этого не заметит.***
Йотунхейм встретил их суровым холодом и бесконечными белыми просторами. Локи стоял перед входом в тропу, чувствуя, как ледяной ветер обжигал кожу, проникая сквозь его теплую одежду. Сердце его сжалось от неосознанного предчувствия, нутром он ощущал, что этот день не принесет ничего хорошего. С каждой секундой беспокойство внутри него росло, и он тщетно пытался убедить себя, что это просто паранойя. — Тор, — Локи заговорил спокойным, но напряженным голосом, — мы должны вернуться. Это безрассудно. Подумай хотя бы раз здраво, прежде чем ты уведешь нас в ловушку. Но старший Одинсон, как всегда, не собирался слушать. Его лицо выражало упрямство и раздражение. Он тяжело дышал, его крепкая фигура возвышалась над Локи, как всегда подчёркивая физическую мощь и уверенность старшего брата. Его доспехи блестели под тусклым светом затянутого облаками неба, а глаза сверкали холодной решимостью. — Знай своё место, брат! — проревел Тор, ярость слышалась в каждом слове. — Не тебе указывать мне, будущему царю Асгарда и правителю девяти миров! Громкий голос Тора разносился по бескрайним просторам Йотунхейма, эхом отзываясь в холодном воздухе. Локи почувствовал, как его пронзила эта фраза, как ударом по уязвимому месту. Он всегда был в тени Тора, и даже сейчас, когда его предупреждения могли спасти им жизнь, старший брат предпочитал отвергать его здравый смысл, полагаясь лишь на свою грубую силу. В этот момент Локи заметил, как лица Фандрала и остальных друзей Тора оживились, их настрой мгновенно поднялся, они явно наслаждались таким развитием событий. Взгляд Локи потемнел, ему стало противно. Как же они не понимают, что их легкомыслие приведет к беде? — Конечно, — подумал Локи с горечью. — Для них это очередное развлечение. Они готовы идти на любой риск ради славы и возможности хвастаться своими подвигами. Снежные просторы Йотунхейма простирались перед ними бесконечным океаном белизны. Яркость снега слепила глаза, заставляя Локи щуриться, а холодный, пронизывающий до костей ветер дул с такой силой, что его казалось, могло сбить с ног. Локоны его тёмных волос, выглядывающих из-под капюшона, развевались на ветру, а лицо было бледным и напряжённым. Маг поднял капюшон своего плаща выше, надеясь хоть немного укрыться от ледяного ветра. Его тонкие пальцы, хоть и скрытые в перчатках, начали неметь от холода. Тонкий, худощавый силуэт мага контрастировал с массивной фигурой Тора и его друзей, но Локи был не менее опасен — его сила заключалась не в физической мощи, а в разуме и магии. — Волки водятся в Железном лесу, — наконец, бросил Локи, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, несмотря на растущее волнение. — Нам нужно на север. С этими словами он начал двигаться вперёд, не дожидаясь ответа Тора. Ледяной ветер бил в лицо, но Локи не обращал внимания. Вся его концентрация теперь была направлена на то, чтобы не дать Тору и его друзьям совершить глупость. С каждым шагом его тревога только усиливалась. Снег, казалось, поглощал их, и каждый шорох мог быть опасным — в Йотунхейме никогда не знаешь, что ждет за очередным снежным вихрем. Пейзаж Йотунхейма был однообразен и мрачен: бескрайние сугробы, белые вихри снега, заволакивающие горизонт, создавали иллюзию, будто они двигались в пустоту. Ледяные горы, возвышавшиеся на горизонте, казались неприступными стражами этого сурового мира. Здесь царила не жизнь, а вечная борьба с природой, и Локи знал, что эта охота — не просто очередная забавная авантюра. Тор и его друзья громко переговаривались позади, их голоса, несмотря на ветер, звучали уверенно и беззаботно. Локи почти не слышал их, погружённый в свои мысли. Его ледяные руки невольно дернулись к магической энергии, как к привычному средству защиты. Что-то должно было случиться, это было неизбежно. С каждой минутой Локи ощущал это всё острее, как животный инстинкт, подсказывающий ему бежать. Но он не мог бежать. Не мог позволить себе слабость. Внезапный порыв ветра принёс с собой отдалённый звук — лёгкий, едва различимый вой, перекрываемый звуками ветра. Локи замер, настороженно вслушиваясь, оглядывая бескрайние просторы перед ними. — Ты слышал это? — спросил Локи, остановившись и поворачиваясь к Тору. Тор продолжал идти, не замедлив шаг, его яркая фигура казалась неуязвимой перед этой холодной пустотой. — Это просто ветер, брат, — ответил Тор, не придавая значения словам Локи. Но младший принц знал, что это был не ветер. В его груди сжалось предчувствие беды, и он на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями. Если они продолжат двигаться вперёд, то столкнутся не только с йотунами, но и с тем, что они не смогут контролировать.
