3.3. "Йотунхейм"
22 сентября 2024 г., 00:20
***
Йотунхейм нельзя было назвать гостеприимным миром, с его ледяным холодом и бескрайними снежными просторами. С каждым шагом ветер становился всё сильнее, словно сама природа сопротивлялась их присутствию. Локи шёл чуть впереди группы, держась ближе к тени ледяных скал, его фигура была почти невидима в сверкающем свете снега. Тёмные волосы развевались на ветру, а изумрудные глаза напряжённо изучали горизонт. Тонкие пальцы были готовы в любой момент призвать магию, скрытую за их изящностью, хотя Локи предпочитал не тратить силы впустую. Не успели они пройти и пяти миль, как что-то изменилось в воздухе. Маг был первым, кто заметил это — атмосфера вокруг словно сгустилась, ветер внезапно стих, и всё вокруг замерло в тревожном ожидании. Он остановился, прищурив глаза, чувствуя, как сэйд вокруг него вибрирует, словно предупреждая о надвигающейся угрозе. — Засада, — тихо прошептал он, но было уже поздно. Из снежных сугробов, словно оживая, начали появляться фигуры — огромные ледяные великаны. Их мрачные силуэты выделялись на фоне сверкающего белого полотна Йотунхейма, их кожа была синей, кроваво красные глаза сверкали ненавистью, а огромные руки сжимали ледяные копья и клинки. С каждым мгновением их становилось всё больше — дюжина, две. Они окружили группу асов, лишив их возможности отступить. Тор и его друзья, казалось, только этого и ждали. Громовержец выпустил боевой клич, его молот Мьёльнир взвился в воздух, заряженный силой молний, и первым же ударом сокрушил одного из великанов. Фандрал и Волстагг ринулись следом, сражаясь бок о бок, их мечи и топоры с оглушительными ударами разрубали врагов. Их лица светились возбуждением, они наслаждались битвой, как дети новой игрой. Младший принц, наоборот, не разделял их бездумного восторга. Его движения были точны и изящны — он призвал магию, чтобы наложить на пятёрку защитные заклинания. Это было трудно, но необходимо. Он знал, что без его поддержки их жизням угрожает смертельная опасность. Его пальцы замерцали, сотканные из энергии линии магии обвили его товарищей, укрепляя их броню и давая дополнительную защиту. На поддержку команды уходило слишком много магии, которая уже была на исходе. Он чувствовал, как с каждым мгновением его сэйд уходит, словно песок сквозь пальцы. Бой разгорался всё сильнее, и каждая секунда требовала большего напряжения. Локи увидел, как Сиф получила удар по боку, кровь струилась по её доспеху, а Огун едва удерживал меч в руке — его левое плечо было рассечено ледяным клинком, а к йотунам поспевает подкрепление. Они были окружены врагами со всех сторон, Тор ослеплённый битвой не замечал ничего вокруг, лишь ломался вперёд и крушил всех на своём пути, при этом не пытаясь защититься. Молот его сверкал молниями, каждый удар обрушивал на врагов хаос и разрушение, но Тор не защищался, его стратегия была проста — бить, пока не уничтожишь. В то же время, он полностью игнорировал опасность, что могла подстерегать его с любой стороны. Оценив ситуацию, он пришёл к единственному выводу: это конец. Они проиграют этот неравный бой. Другого выхода не было, он скинул с команды скрывающее заклинание и связался со стражем:Хеймдалль! Мы Йотунхейме и попали в засаду.
— Тор! — закричал Локи, увидев, как к брату подкрался огромный великан с поднятым копьём, готовый нанести смертельный удар. Громовержец, оглушённый рёвом битвы, не услышал его. Локи действовал инстинктивно — метнул клинок, вложив в него всю точность и силу. Кинжал вонзился в голову великана, тот рухнул на землю с глухим звуком. Но младший принц открылся для атаки, и противник не упустил возможности воспользоваться его ошибкой. Ледяной великан приблизился к магу, схватив его за предплечье своей огромной рукой. Локи вскрикнул от боли, когда вражеский клинок проткнул его плечо насквозь. Ледяная боль сковала всё его тело, пронизывая до костей. Но не это шокировало его больше всего. Взгляд принца остановился на его собственной руке. Наручи, которые скрывали его кожу, рассыпались от прикосновения йотуна, обнажая синюю плоть, точно такую же, как у ледяных великанов. Его дыхание перехватило. Он смотрел на свою руку, не веря глазам. Синяя кожа, знакомая и чужая одновременно, была подтверждением его самых сокровенных страхов, тех, о которых он не смел даже думать. "Что я такое?" — пронеслось в голове Локи, и паника заполнила его разум. Мир вокруг словно исчез. Бой, крики, ветер — всё стало неважным. В этот миг Локи потерял контроль над собой, забыв о магии, забыв о том, где он находился. Всё, что он видел — это своё отражение в глазах великана, отражение того, кем он всегда боялся стать. Но этот момент длился недолго. Внезапный яркий свет осветил всё поле битвы, ослепив всех, кто сражался. Свет Биврёста. Локи едва успел закрыть глаза, прежде чем потерял сознание. Последнее, что он увидел, было лицо Одина, суровое и властное, как всегда.***
Тронный зал Асгарда был погружен в тишину, в которой, казалось, эхом отдавались даже малейшие звуки шагов. Высокие своды, выложенные сверкающим золотом, отражали сияние свечей, освещающих этот великий зал. Прямо на троне, восседал сам Один, его лицо хмуро и сурово. Он был символом власти и мудрости, но в этот момент его взгляд был полон разочарования. Тронный зал, обычно внушающий уважение и трепет, теперь ощущался холодным и неприветливым, словно воздух пропитался тяжестью гнева Всеотца. Перед ним стоял Тор Одинсон. Его мужественная фигура, которую обычно возвеличивали воины Асгарда, сейчас казалась потерянной. Величие его могучего тела не скрывало внутренней борьбы и отчаяния. Тяжелая поступь его ног, небрежно сжатые кулаки — всё это выдавало в нём бурю эмоций, которую он пытался подавить. Его светлые волосы слегка разметались, броня поблекла после недавней битвы, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в его душе. — Вчера, я был готов доверить тебе трон Асгарда и Девятимирье, — суровый голос Одина прорезал тишину, словно молния, ударившая в самую душу Тора. — А сегодня, ты вломился в Йотунхейм и подверг опасности не только свою жизнь, но и жизни других асов. Из-за тебя чуть не умер твой брат! Каждое слово Одина словно забивало гвоздь в душу Тора. Он с трудом мог дышать, ощущая, как тяжесть его ошибок давит на грудь. Он не хотел слушать, не хотел верить, что его действия могли привести к таким последствиям. Один поднялся с трона, его фигура величественно возвышалась над залом. Он был грозным и непоколебимым, и его праведный гнев был ощутим на каждом шаге. Его глаза сверкали огнём, когда он произносил свои слова: — Как ты будешь защищать девять миров, если не в состоянии защитить члена своей семьи? — Один подошёл ближе к Тору, его лицо стало еще мрачнее. — Тор Одинсон, твоя сила ослепила тебя! Она была дарована тебе созидать, но в твоих руках приносила лишь разрушение и хаос. Значит, ты больше не достоин Мьёльнира. Эти слова ударили Тора сильнее любого оружия. Мьёльнир был не просто молотом, он был частью его существа, символом его могущества и силы. Тор едва мог осознать, что теперь лишён этого дара. Его тело словно оцепенело. Всё, во что он верил, рассыпалось в прах в одно мгновение. — Ты не вернёшь свою силу, пока не докажешь обратное, — продолжал Один, его голос был как ледяной ветер Йотунхейма. — В качестве наказания, ты будешь изгнан в Мидгард. Я лишаю тебя не только твоей силы и титула, но и рода! Ты будешь жить там как человек, пока не докажешь, что снова достоин обладать ими! Словно приговор, это решение зависло в воздухе, а слова Одина эхом разносились по залу. Тор с трудом мог поверить в то, что происходило. Его отец, его правитель, отправлял его в ссылку, лишая того, что он считал своей сутью. Но больше всего мучило Громовержца то, что он подвёл брата. Локи, который всегда был рядом, на этот раз заплатил за его безрассудство. Воспоминания о том, как он злобно бросил Локи оскорбление, жгли его изнутри. Тот момент в Йотунхейме, когда младший брат спас его, метнув кинжал, пронзавший ледяного великана, всё ещё стоял перед его глазами. Брат, жертвуя собой, спас ему жизнь. И Тор не сделал ничего, чтобы предотвратить это. «Знай своё место...» Эти слова, сказанные брату, эхом звучали в голове Тора. Они пронзали его разум, вызывали чувство вины, от которого было не избавиться. Он вспомнил, как смотрел на раненого брата, как не успел помочь, как позволил ему пострадать из-за своей гордости. Громовержец почти не слушал своего отца. Его мысли были сосредоточены на одном — на брате. Тот мог погибнуть, а Тор не знал, как попросить у него прощения. Не знал, как вернуть потерянное доверие. Он так хотел зайти в лечебницу, где Локи восстанавливался после боя, но страх и стыд были сильнее. Слова Одина больше не достигали его сознания. Тор стоял, погружённый в свои мысли, поглощённый чувством вины. Когда Один закончил своё суровое наказание, Тор не проронил ни слова. Он не осмелился заговорить. Его взгляд был опущен, фигура сгорблена, а когда отец окончательно изгнал его, Тор ушел, не попрощавшись с родными. После того как Тор покинул Асгард, Один впал в долгий сон, оставив всё управление королевством на плечи Фригг. Тронный зал, который ещё недавно был полон гнева и напряжения, теперь снова погрузился в холодное молчание. А в сердце Тора, отправленного в Мидгард, разверзлась бездна одиночества и сожаления.***
Фандрал стоял у окна, устремив свой взгляд на величественные башни Асгарда, которые теперь казались ему холодными и чужими. Беспокойство терзало его изнутри, заставляя шагать из угла в угол. Он не находил себе места, словно земля под ногами горела. Мысленно он вновь и вновь возвращался к тому моменту, который всё изменил. Огун и Сиф были тяжело ранены, а Тор, его лучший друг, был изгнан. Всё пошло не так, как он планировал. Фандрал сжал кулаки, пытаясь подавить гнев и чувство вины. Это не так должно было закончиться. Он всего-то хотел смерти Локи. Это было бы идеальным решением, избавив их всех от этого «мелкого змеёныша», который всегда мешал их планам. Локи, этот маг-плут, его хитрость и коварство раздражали Фандрала с самого детства. Как только младший принц стал взрослым, он начал манипулировать Тором, сея сомнения в сердцах друзей, сбивая их с пути. Тор изменился под влиянием Локи, стал более рассудительным, менее готовым к авантюрам и сражениям. Для Фандрала это было невыносимо. Он вспомнил, как Тор обещал ему место первого советника. Это было их разговором однажды на одной из славных битв, когда они стояли плечом к плечу на поле сражения, наслаждаясь победой над врагом. Тор сказал ему: «Когда я стану королём, ты, Фандрал, будешь моим первым советником. Мы вместе поведём Асгард к новым победам!» Эти слова пронзили Фандрала, как сладкий яд, заполнив его сердце гордостью. Он мечтал о том дне, когда займёт почётное место рядом с Тором. Он бы стал главным стратегом, продвигал бы свои идеи и повлиял бы на всю политику Асгарда. Но Один решил иначе. В тот момент, когда Всеотец объявил, что первым советником станет Локи, Фандрал почувствовал, как его мечты рушатся. Ему казалось, что Тор возмутится, что друг поднимет голос в его защиту, но вместо этого громовержец лишь пожал плечами и сказал: «Ты мой друг, а он — брат». Эти слова ещё сильнее жгли душу Фандрала. Как Тор мог выбрать Локи? Как мог поставить его выше? Фандрал не мог понять этого. Неужели он, верный соратник и друг, не заслужил большего? Тор всегда защищал Локи, даже когда все знали, что младший принц лишь использует свою хитрость ради собственной выгоды. Фандрал ненавидел Локи за его холодный взгляд, за ту хитрую улыбку, которая всегда появлялась на его лице, когда что-то шло не по плану. Локи был как змея, извивающаяся вокруг, незаметно наносящая удары в спину. Фандрал пытался объяснить Тору, что Локи — не тот, кому можно доверять. «Он манипулирует тобой», говорил мечник, пытаясь достучаться до друга. Но каждый раз Тор лишь отмахивался, не придавая его словам значения. Тор был слеп перед тем, что Локи подставлял его и влиял на его решения. И тогда у Фандрала родился план. Он знал, что Тор не захочет навредить брату напрямую, но есть другие пути... Он решил подтолкнуть события. Охота на снежных волков была всего лишь предлогом. Настоящей целью было втянуть Локи в смертельную ловушку. Фандрал заранее предупредил царя йотунов через посредников, что асгардцы направляются в Йотунхейм. Он знал, что если Локи окажется на их территории, то йотуны не будут милосердны. Это была идеальная возможность для них — захватить или уничтожить одного из наследников Асгарда. Локи должен был погибнуть в засаде, и всё бы обернулось в пользу Фандрала. «Локи должен умереть», думал он. Тогда никто не станет препятствовать тому, чтобы Тор выбрал его своим советником. Локи всегда был угрозой для их планов. Его манипуляции с Тором, его проклятая магия и интриги — всё это ставило их дружбу под угрозу. Он был змеёй в окружении львов. И Фандрал был полон решимости избавиться от него. Но всё пошло не так. Когда Тор был изгнан, а Локи выжил, мир Фандрала рухнул. Всё пошло против его плана. Он не ожидал, что Один так жестоко накажет своего старшего сына, особенно за действия, которые, по мнению Фандрала, должны были прославить их. Он хотел славы, хотел победы, но вместо этого стал свидетелем трагедии. Фандрал мучился от мыслей о том, что случилось. Он пытался оправдать свои действия перед собой, но совесть не давала ему покоя. Он видел, как Огун и Сиф, его друзья, лежат в лечебнице, серьёзно раненные после неравного боя. Он чувствовал вину за их состояние. Они не знали правды. Не знали, что Фандрал сам подстроил засаду. Тор, его лучший друг, был отправлен в изгнание, и Фандрал не смог сказать ему, что это произошло из-за его же плана. Он знал, что если Локи проснётся, он станет новым царём Асгарда. Этот момент был бы концом для всех его амбиций. Мечник сжал зубы, его пальцы нервно заскользили по рукояти меча. Месть, которую он лелеял в своём сердце, не принесла ничего, кроме разрушений. Локи всё ещё был жив, Тор изгнан, а Фандрал оставался в тени своих ошибок. Все его замыслы рухнули, как карточный домик. Он подошёл к большому зеркалу, стоящему у стены. Его отражение казалось чужим. Фандрал видел в себе лишь предателя, человека, который готов был пожертвовать всем ради своей выгоды. Его душа теперь была измучена сомнениями и страхом. Мысли лихорадочно метались, словно загнанные в угол звери. Он прокручивал в голове события той злополучной битвы в Йотунхейме, снова и снова останавливаясь на одном моменте. Локи. Его кожа. Мечник помнил это чётко, как будто это было всего минуту назад. Во время схватки, когда один из йотунов схватил Локи, его кожа на мгновение стала синей — той самой ледяной синевой, что была характерна для врагов Асгарда, для тех, кого они так ненавидели. Тогда, в разгар боя, Фандрал не обратил на это должного внимания — адреналин и ярость заслоняли всё остальное. Но теперь, сидя в покое своей комнаты, он не мог забыть этот образ. Синяя кожа Локи. А затем, в тот миг, когда прибыл Один, всё вернулось в норму. Маг снова стал тем, кем он был всегда — бледнокожим принцем Асгарда. Но что, если это было не случайностью? Что, если Локи скрывает нечто большее? Молодой ас чувствовал, как тревога сдавливает его сердце. "Не может быть..." — думал он, но в глубине души уже знал ответ. Йотун, таящийся под личиной аса? Это казалось невероятным, но что-то внутри Фандрала указывало на то, что его подозрения верны. Он вспоминал мелочи из прошлого, которые теперь приобретали новое, пугающее значение. Локи всегда был странным. С самого детства его тянуло к магии льда. Когда он только начинал свои магические тренировки, его руки иногда становились синими после использования заклинаний, но никто не придавал этому значения. Тогда все считали это побочным эффектом изучения опасной стихии, ведь магия льда была чужда для асов, но не для Локи. Он использовал её так, как будто это была его родная стихия. И теперь, оглядываясь назад, Фандрал осознавал, что это было не простым совпадением. Его глаза... Фандрал вспоминал, как во время использования мощных заклинаний или в момент ярости, глаза Локи становились странно красными, почти как у йотунов. Тогда это казалось мелочью, случайностью, но теперь, соединяя все эти кусочки вместе, он видел гораздо более зловещую картину. И ещё одна деталь врезалась в его память: "Локи вёл себя в Йотунхейме как дома." Во время их первой охоты на снежных барсов он не испытывал того же дискомфорта, что остальные. Фандрал помнил, как ледяные ветра свистели в ушах, как мороз пробирал до костей, заставляя даже сильнейших асов дрожать. Но маг был спокоен, как будто холод был его естественной стихией. Он не мёрз, он был уверен в своих движениях, а его магия казалась особенно мощной среди снежных просторов. Асы всегда с трудом переносили холод, но могли жить в жаре. Локи же, наоборот, ненавидел жару. Он выглядел раздражённым и изнурённым под палящим солнцем, но когда дело касалось мороза — он чувствовал себя в своей тарелке. Фандрал тяжело вздохнул, осознавая всё, что это значит. "Может быть, что Локи... йотун." — эта мысль жгла его изнутри. Он всегда ненавидел йотунов, этих ледяных чудовищ, которые угрожали Асгарду. Они были врагами, порождениями хаоса и зимы. И теперь, думал Фандрал, один из них мог занять трон Асгарда. Он снова сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в его груди. Локи никогда не был их союзником. Всё это время он скрывал свою истинную сущность. Этот маг, который постоянно плёл интриги, манипулировал Тором и другими, был врагом с самого начала. Как только Фандрал это понял, его ненависть к Локи стала ещё сильнее. Если он не остановит его, Локи станет королём Асгарда, и тогда всё будет потеряно. "Нет," — твёрдо решил Фандрал, вставая с места и ощущая, как решимость наполняет его. "Я не позволю этому случиться." Он не допустит, чтобы йотун, этот мерзкий обманщик, занял трон. Фандрал знал, что если Локи станет королём, Асгард падёт. Йотун никогда не должен править Асгардом. Его мысли начали обретать форму. Он должен был что-то сделать. Локи необходимо разоблачить, и Фандрал знал, что должен действовать осторожно, чтобы не привлечь внимание Фригг или других союзников Локи. "Я должен спланировать свои шаги," — подумал он. Эта ситуация требовала не импульсивности, а расчёта. Мечник начал думать о том, как собрать доказательства. Нужно было выяснить истину о происхождении Локи. Если он действительно йотун, то это должно было где-то проявиться: в архивах, в старых записях, возможно, даже в личных дневниках Одина или Фригг. Асы всегда тщательно скрывали свои секреты, но Фандрал верил, что сможет их раскрыть. Он уже знал, куда направиться: к тем, кто был достаточно близок ко двору, чтобы знать что-то важное, но достаточно независимым, чтобы не бояться говорить правду. "Локи — не истинный принц Асгарда, он йотун," — эти слова застряли в его голове. Он больше не мог игнорировать их. Фандрал решил, что сделает всё, чтобы раскрыть правду. Локи не заслуживает ни трона, ни доверия. И если потребуется, Фандрал сам уничтожит его.
