Прототип невесты

***

      Чарльз всегда знал, что Анри Клервал будет осуждать его эксперименты. И не только из-за того, что его выгнали за это из Университета. Свой нигилизм Чарльз старался всячески завуалировать. Но Клервала невозможно было обхитрить. Он читал Франкенштейна, как любимую книгу, зная её сюжет… — Что за вонь, Чарльз? — Анри деликатно зажал пальцами нос, в очередной раз посетив замок барона. — Ты жаришь мясо? Знал бы он сколько кусков человеческой плоти Чарльзу пришлось перепортить, прежде чем он оживил своё первое создание. Теперь же ему нужно сотворить тому невесту. — Хах! Нет, это слуги сожгли оленью шкуру. Плохо выделанную. — Франкенштейн предложил: — Сыграем в шахматы? — Что-то ты от меня таишь, чёртов алхимик. Ты же врач, уж не занимаешься ли ты копанием трупов? А? А потом их жаришь? Я в хорошем смысле. Ни в коем случае не намекаю на некрофилию. — Эти его шуточки… У Анри они всегда с тонким подтекстом, будто скользят по лезвию кинжала. — Ты же знаешь, я больше не занимаюсь исследованиями, — выкрутился Чарльз. — Только лечу, да и то не часто… — Ага, так я тебе и поверил, — усмехнулся Клервал и уселся в кресло. Экономка принесла выпивку и сигареты. Он проводил её вслед долгим взглядом. — Мне кажется, ты готов «оседлать» всё, что движется, — произнес Франкенштейн с раздражением. Так же усаживаясь к камину напротив друга. — Не знаю, о чём ты, — пожал плечами Анри. — Она стара, а ты так смотришь, будто хочешь читать ей свои стихи на языке Аккады всю ночь напролёт между поцелуями, — ответил Чарльз. — Женщины в любом возрасте привлекательны, — томно улыбнулся Клервал. — Ты прав, она грудастая и пахнет карамелью. Когда-нибудь я её зажму в наитемнейшем углу твоих владений, доктор Фауст. — Только попробуй, Мефистофель, у меня больше не осталось рядом женщин, таких заботливых, как она, — отмахнулся Чарльз, пригубив вино. — Неужели? Насколько я помню, ты ни разу мне не говорил о женщинах. Они тебя не волнуют, или таишься? Я же твой друг, расскажи, кто она? Чарльз растерянно взглянул на Клервала — истинного денди, любившего принарядиться по последней моде и не позволявшего стричь волосы с самого младенчества, потому что боялся цирюльника с ножницами.       Странное чувство нахлынуло на учёного. Он, неожиданно для себя, понял как должна выглядеть невеста того создания, что прячется в его башне. Улыбающееся лицо Анри, вдруг, преобразилось на более нежное и утончённое. В воображении барона всплыла кошачья грация, тёмные глаза и длинные кудри до пояса. Алхимик почувствовал, что, глядя на друга и представляя его женщиной, он ощущает желание быть с ним ближе, чем в данный момент. — Что? — сбил его мысли Клервал. — Ты так смотришь, будто видишь призрака… Думаешь о ней? Рассказывай, ты же знаешь, я поэт, люблю романтические истории. Он нетерпеливо перебрался к другу поближе и уселся рядышком, как часто делал это в детстве, чтобы «пошушукаться». — Ну? — требовал он рассказа, на который Чарльз не был готов, потому что понял за всё время их знакомства, что хотел бы, чтобы Клервал был его второй половинкой. Любимой женщиной. Но это невозможно. Никогда этого не случится. — Да что с тобой?! Тебе дурно? — окликнул друг, как назло, сидевший так близко, и протянувший руку, чтобы посмотреть не в ознобе ли Чарльз. Но он-то знал, что его лихорадило. От прикосновения учёный вскочил и отступил, опасаясь, что возлюбленный поймёт его позорное состояние. — Извини. Она разбила тебе сердце? — тёмные глаза Клервала выражали сочувствие. Чарльз едва не рассмеялся, понимая как комично они сейчас выглядят. Кое-как пообщавшись, он выпроводил друга в час ночи, проводив, как обычно, верхом до большой дороги.

***

      Долго Франкенштейн не мог улечься в постели. Образ дивной девушки по подобию Клервала будоражил его мозг и душу.       Решено, завтра он начнёт создавать её. Не получится — отдаст в невесты Созданию, как дикую самку созданного им сверхчеловека.       Что-то доктору подсказывало, что он создаст копию Клервала. А тот уж точно не полюбил бы урода… возможно… в этом он не был уверен.       Слуги добывали ему лучших покойниц, обеспечив барону самые идеальные части их тел. Скелет был сложен из самых гибких суставов и костей, мягкие ткани вместе с нервными окончаниями и артериями поступали от прекраснейших, но отчаявшихся юных девушек-самоубийц.       Среди трупов не было ни одной простолюдинки, только дамы высшего общества. Кто-то умер при родах, кто-то утопился, кто-то перевернулся в карете.       Мозг он взял у юноши, погибшем от удара шпаги в сердце. Чарльз посчитал, что так исключил вселенскую женскую глупость.       Кожа принадлежала девственнице, задушенной отцом.       Последним ингредиентом в «сосуде» стала кровь Клервала, методично собранная Чарльзом и замороженная, на всякий случай, после ранения друга мужем одной из его любовниц. Тогда тот потерял очень много крови, и Чарльз заставлял теперь его эти запасы постоянно пополнять, с содроганием наблюдая за тем, как ради интрижки он рискует быть убитым каждый раз, когда путается с замужней леди.       Наконец, дама для Создания была готова, обмотана бинтами и уложена под прибором. Осталось дождаться грозы.

***

      Ожившая девушка, которую он едва не потерял из-за сильного разряда молнии, превзошла все его ожидания. Ничего не понимая, она отринула от себя объятия Создания и спряталась за Франкенштейном. Несчастный урод в бешенстве начал все крушить. Случился пожар. Слуги барона сгорели. Франкенштейн с «невестой» чудом выбрался из башни.       Несмотря на потерю шара и двух людей, он торжествовал. Существо, которое он создал до нее, скорее всего сгорело в огне. А его Ева получилась точной копией Анри. Только гораздо миниатюрнее, милее и прекраснее, как и подобало женщине. Правда, ему теперь нужно воспитать в ней леди, а уж это совсем не сложно, так он полагал.

***

      На одной из их посиделок с Анри миссис Бауман проговорилась о гостье. Глаза поэта загорелись. Пришлось объяснить, что девушка потеряла память, была найдена лесником, и он взял на себя ее опеку. Друг хитро взглянул на Чарльза, и рассмеялся, когда тот пообещал из нее соворить свободную, равную им, женщину. Но, позже, увидев ее, Клервал опешил. Красота девушки, одновременно, и восхитила, и напугала его. Она вела себя будто дикая кошка: то ласкалась без причины, то шарахалась по углам комнаты. — Шикарна, но… — поэт посмотрел искоса на Еву. — Ты собираешься её приручить? Зверушка эта зверушкой и останется. Отдай несчастную в монастырь. — Ты даже не представляешь, как быстро она все схватывает. Не пройдет и месяца, я представлю её Высшему Свету. — Зачем? Думаешь, ей это нужно? — прищурился Анри. — У меня ощущение, что я ее давно знаю… — Знаешь, — ответил барон, усмехнувшись, чем окончательно ввёл друга в замешательство, — Знаешь ли ты себя, Клервал?       Анри не понял намека, да и друг показался ему весьма странным со своей новой игрушкой в виде дикарки. Однако, она действительно расцветала на глазах. Клервал невольно восхищался терпением Чарльза. Но сильно сомневался, что позволяя ей быть свободной, его друг поступает верно.       Матушка Анри не была дворянкой, отец её купил в Египте себе как жену, даже не узнав, к чьему роду она принадлежала. Но сын всегда был близок с ней. Пока отец учил его зарабатывать деньги, он впитывал от матери то ощущение покоя, которое даёт её религия. При встрече с поэтом Ева так же стала ощущать лёгкий холодок между ними. Как полюсы Земли — плюс отталкивает плюс, и минус — минус, они ощущали друг к другу неприязнь. Но старались держаться ровно.       На приеме у губернатора, Клервал не скрывал восторга от ее глупой кошачьей выходки. Он смеялся в манжет так, что долго не мог остановиться, хотя это было неприлично в светском обществе, в котором они находились.       На Маскараде, Клервал подтолкнул её к юному гренадёру: — Ты же хочешь испытать те чувства, что испытываю я от совокупления? Как ему показалось, она только этого и ждала, и Анри уступил им свою кушетку, дабы они могли предаться прелестям любви. Как и он сам, раздевая девицу в нише окна.       Наконец, отчасти благодаря ему, Ева взбунтовалась против барона Франкенштейна. Чарльз откровенно ревновал ее ко всем кроме Клервала. То ли он знал, что Анри ей как кровный брат, то ли он мысленно видел в них целое и делил на мужское и женское.

***

— Что она такое? Порой её взгляд вовсе не женский? — вырвалось у Клервала во время их обсуждения книги Шелли, приведшее к ссоре между всеми троими. Чарльз не ответил, лишь сжёг книгу и улыбнулся. То, как Анри страстно схватил его за руку, не осталось незамеченным. Волнение Клервала придало Чарльзу уверенности, он резко развернулся, подошёл к другу и схватил сзади за косу, ближе к затылку. — Тебе не приходило в голову, Анри, что тебя легко стащить с лошади за твою прическу? — барон приблизил свое лицо к лицу приятеля. — Ты же знаешь, у меня фобия к цирюльникам… — растерянно произнес тот. — А может ты хочешь нравиться? — Ну да не без этого. Барышни любят обилие волос. — Барышни? — доктор уже почти касался губами выставленного вперёд подбородка Клервала. — А бороду ты брить цирюльнику позволяешь? — Да что с тобой? Я сам бреюсь. — захлопал глазищами Анри. — Перестань, отпусти, ты…       Произошло то, чего Чарльз желал уже давно. Он подтолкнул затылок друга на себя, чуть наклонив его голову. И их губы встретились.       Франкенштейн упивался, жадно покусывая тонкие губы возлюбленного.        Анри замер на секунду, потом прорычал ему в рот, выставил руки вперёд и с силой оттолкнул от себя Чарльза в грудь. Развернулся. Бант свалился с растрёпанный косы. Тяжёлые черные волосы рассыпались каскадом, скрывая его лицо, будто атласная вуаль. — Я буду молчать, — прошипел он злобно, как это мог сказать только тот, у кого мать мусульманка. — Не смей подходить ко мне! И Клервал протянул руку вперёд, надеясь защититься от Джина. — Ты сшил её?.. Да, ты ее создал! Ты мечтал об этом в университете. Ты говорил мне, что твоя мечта создать человека… Как ты мог взять на себя такую ответственность когда сам не совершенен?!!! — Клервал! Остановись или нашей дружбе конец! — вырвалось у Франкенштейна. — Пошел ты! — плюнул в него Анри, собирая волосы в хвост и направляясь к двери. Но удар графином по голове заставил его осесть, медленно сползая по поддерживающему его другу. Он прошептал: — Чарльз? Кровь заливала его лицо, останавливаясь на секунду над бровями. Франкенштейн взял друга под руки и отволок в спальню. Он ещё не закончил разговор. Анри слабо постанывал, но был в сознании. — Ты чертов монстр! — произнес он и вырубился.

***

Пришел в себя Клервал в тот момент, когда создание Виктор боролся с Чарльзом на террасе замка. Пошатываясь Анри вышел было к ним, но, увидев огромного урода, остановился. Их было двое? Монстров, которых сотворил его друг. Анри хотел вмешаться, но ужас сковал его горло. И в этот момент он увидел, как Чарльз сорвался вниз и разбился, распластавшись на камнях. И все равно он не мог выйти из тени, настолько был ошеломлён происходящим.       Когда мионстр воссоединился с Евой, Анри спустился вниз и всмотреться в глаза друга. Он был мертв. Но в этот момент за его спиной раздался голос виновницы его смерти. Клервал вскочил, растрепавшиеся на ветру, слипшиеся от крови, волосы развивались чёрными змеями, делая его внешность более зловещей чем у Виктора. — Ты скорбишь по нему? — спросила с любопытством Ева. — Но он хотел и тобою владеть, как и мной. Почему ты его жалеешь? Клервал очень боялся, что здоровяк и ему шею свернёт, если он как-то не так ей ответит. Но он испытывал ужас от вида двух бывших мертвецов и совсем не мог произнести ни слова. — Ты боишься? Глупо. Заметил, что мы похожи? — продолжала девушка. Он кивнул. — У нас с тобой одна кровь. Твой друг использовал тебя без твоего согласия. И ты его прощаешь? Клервал снова кивнул ей в ответ. Его колотило от страха, он незаметно отступал подальше от них, чтобы попытаться убежать. — Хочешь я верну его к жизни? — продолжила Ева. — Как? — наконец, он смог хоть что-то сказать. — Там в подземелье полно книг. Он наполнил ванну живительным раствором, нужно только использовать молнию, но ее нет. Зато я знаю, что у него есть новый аппарат, который создаёт молнию сам. Хочешь оживить его? Клервал оглянулся на Чарльза, на его остекленевшим взгляд, в котором отражалась луна. И снова согласно кивнул. Виктор взял создателя на руки, и вместе они отправились в лабораторию Франкенштейна. Анри поражался умом девушки, которую недооценил. Вскоре, через подсоединение к мозгу Чарльза провода прокатился сильный разряд тока, порожденный какой-то замысловатой динамо-машиной, которую нужно было приводить в движение через рукоятку. Тело доктора развивалось в биологической массе какой-то жидкости. Клервал уже начал жалеть, что ввязался в авантюру оживления друга этими ужасными существами. — Не бойся, Виктор хороший, — потрепал его по плечу монстр, от чего Анри стало ещё хуже. — Если бы он не обижал мою женщину, я бы его не тронул. — Почему ты решил, что она твоя? — спросил Клервал. — Она так сказала. Из ванной раздался хрип, похоже, покойник стал дышать. Поэт вытащил глаза на ожившего Чарльза, который пялился на всех непонимающим взором. — С добрым утром, — криво улыбнувшись, обратился к доктору Анри. — Мы тут посовещались и решили дать тебе шанс исправиться. Но на этот раз, я буду контролировать тебя. Франкенштейн узнал его, узнал он и свои создания. — Это ужасно. Зачем вы это сделали? Я обрёл покой! А вы! Клервал решил, что сейчас лучше ему уйти подальше от компании нежити, пока его самого не пришлось оживлять. Пусть сами разбираются. Он выбрался из подвала, вскочил на коня и пустился во весь опор. Главное, друг был жив и ничего про их поцелуй не помнил. Вроде бы не помнил, а там кто знает, но это уже другая история.