Лето- время игры

***

Перенесёмся немного в другой блок. К «Воронам». В жилом блоке «Воронов» время, казалось, застыло в густом, чернильном мареве. Воздух был пропитан запахом хлорки и страха. Жан Моро сидел на полу своей комнаты, прислонившись спиной к изножью кровати. Его пальцы методично перебирали браслет– привычка, которую он сохранил еще с тех времен, когда у него было имя, а не номер. Сколько бы раз этот браслет не пытались выкинуть, разрезать или просто испортить, Жан его, несмотря ни на что, возвращал, доставал, чинил. Лишь бы не потерять её– единственную осязаемую гарантию того, что они несмотря ни на что, несмотря на какие-либо разногласия, трудности и опасности, они: Натаниэль, Жан и Кевин навсегда останутся братьями. Что удивительно, эти браслеты: плотная верёвочка с буквами их имён, не номерами, а именно имёнами, подарил не Жан, и даже не Кевин, их подарил Натаниэль. Таким необычным для сына мясника способом, обещая, что всегда будет рядом и всегда защитит. Жан смотрел на пустую кровать напротив. Вещи Третьего исчезли всего несколько часов назад, но комната уже казалась оскверненной его отсутствием. Без него Жан чувствовал себя так, словно с него заживо содрали единственный слой брони. Дверь в блок не просто открылась– она влетела внутрь, ударившись о стену с оглушительным грохотом. Рико Морияма не шел, он вваливался в пространство, окруженный аурой чистого, дикого разрушения. Пластырь на его переносице казался кровавым клеймом позора. —Где этот чёртов мусор?!— Голос Рико сорвался на визг. Он швырнул свою спортивную сумку в зеркало, и серебристые осколки дождем посыпались на ковер. Жан не поднял глаз. Он знал, что любая реакция лишь подстегнет зверя. —Ичиро распорядился о его переводе, Рико. Ты сам слышал приказ. На время восстановления он... —Он– Никто! Он– мой!!— Рико подскочил к Жану, хватая его за воротник и рывком поднимая на ноги. Колени Моро подогнулись, но хватка «короля» была железной.— «Нил Джостен». Ты слышал, как этот выскочка представился Лисам? Он думает, что если он натянет на себя этот мерзкий оранжевый цвет и сменит кличку, он перестанет принадлежать Семье? Рико ударил Жана наотмашь. Голова Четвертого мотнулась в сторону, во рту разлился металлический вкус крови. —Он вернется в сентябре,— прохрипел Жан, сплевывая на ковер.— Ичиро сказал... —В сентябре я заставлю его съесть это имя вместе с его собственными зубами,— Рико дышал тяжело, его зрачки были расширены до предела.— А пока он там развлекается со своими новыми «друзьями», ты, Жан, будешь моим напоминанием. Ты будешь бегать за двоих. Ты будешь тренироваться, пока у тебя не откажут легкие. И если я увижу, что ты хотя бы мельком посмотрел в сторону их трибун... я лично закончу то, что начал с этой жалкой Тройкой. Рико оттолкнул его и вышел, оставив Жана в тишине, нарушаемой только звоном осыпающегося стекла. Жан вытер кровь с губы и посмотрел в окно. Где-то там, за бетонными стенами, его единственный союзник теперь называл себя другим именем. «Нил». Это имя звучало как короткий, резкий выдох перед прыжком в бездну. И впервые за годы Жан почувствовал не только зависть, но и крошечный, почти невидимый уголек надежды..