Лето- время игры

***

Четыре часа утра. Воздух в спортивном комплексе был застоявшимся, пропитанным запахом паркета, пота и горьковатой, липкой гандбольной мастики. Огромный зал тонул в полумраке, и только дежурные лампы над трибунами отбрасывали длинные, искаженные тени на разметку площадки. Нил стоял на семиметровой отметке. Его правое плечо, плотно стянутое бинтами под ярко-оранжевой ветровкой, пульсировало в такт сердцебиению. Каждое движение правой рукой отдавалось в спине острой, режущей болью— последствие «кухонного инцидента» с Рико. Нож вошел глубоко, и хотя связки чудом остались целы, мышцы при малейшем напряжении протестовали, грозясь разорвать свежие швы Эбби. Нил медленно, стараясь не шипеть от боли, достал из сумки мяч. Номер три— стандартный гандбольный размер для мужских команд. Он коснулся поверхности пальцами левой руки. Кожа мяча была шершавой и липкой от остатков мастики, которая въелась в покрытие за сотни тренировок. —Ты либо гений, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, Джостен. Я склоняюсь ко второму. Нил не вздрогнул. Он узнал этот голос еще до того, как звук отразился от стен зала. Эндрю Миньярд сидел на первой трибуне, прямо за зоной вратаря. Он не был в форме— просто черная футболка, джинсы и неизменные повязки на предплечьях. В полумраке его глаза казались двумя золотистыми монетами, брошенными на дно колодца. Он не курил— здесь, в зале, он странным образом соблюдал правила, которые установила Би. —Мне нужно проверить, могу ли я держать мяч,— тихо ответил Нил, не оборачиваясь. —Держать мяч ты можешь и лежа в кровати,— Эндрю спрыгнул на паркет. Его шаги были бесшумными.— Но ты пришел сюда, чтобы бросать. Ты хочешь проверить, не сломал ли Король твою «пушку», верно?– усмехнулся Миньярд. Эндрю подошел ближе, остановившись в паре метров. Нил почувствовал от него слабый запах мятной жвачки и чего-то еще— того самого какао, которое готовила Добсон. —Рико целился в плечо не просто так,— Нил наконец повернулся к нему и скривился. Оранжевая куртка «Лисов» была ему велика, и в этом свете он выглядел еще более бледным и изломанным.— В гандболе ты— это твой замах. Если я не смогу бросать со скоростью сто километров в час, я бесполезен. Для Ваймака. И для Кевина. —Кевин перетопчется,— отрезал Эндрю. Он посмотрел на правую руку Нила, которая безвольно висела вдоль тела.— Попробуй левой. Ты ведь одинаково хорошо владеешь обеими, так нас уверял Дэй, когда расписывал твои таланты Ичиро. —Левая— это подстраховка. Основная— правая. Нил стиснул зубы и, преодолевая сопротивление собственного тела, поднял правую руку. Мяч казался невероятно тяжелым. Каждое микродвижение лопатки заставляло швы натягиваться. Перед глазами поплыли серые пятна. —Не смей,— голос Эндрю стал опасно тихим и глухим. Нил проигнорировал его. Он сделал резкий шаг вперед, имитируя классический прыжок гандболиста. Толчок, полет, замах. Мир взорвался белым пламенем. Когда его правая рука ушла назад для броска, Нилу показалось, что в плечо снова вогнали раскаленный штырь. Он не бросил мяч— тот просто вывалился из ослабевших пальцев и с глухим стуком покатился по паркету. Нил рухнул на колено, прижимая правую руку к груди. Крик застрял в горле, превратившись в хриплый, рваный выдох. —Идиот,— Эндрю оказался рядом мгновенно. Он не коснулся его сразу— он знал, что Нил сейчас в зоне болевого шока и может ударить на инстинктах.— Я же сказал. —Я..я должен был..— Нил пытался поймать воздух ртом. По лбу градом катился холодный пот. Эндрю все же протянул руку и жестко схватил Нила за затылок, заставляя поднять голову. —Посмотри на меня, Джостен. Джостен с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним был Эндрю— колючий, непроницаемый, но единственный, кто сейчас не давал ему окончательно провалиться в темноту. Нил невольно вспомнил, как днем Би смотрела на Эндрю— с той же негласной тревогой, скрытой за мягкостью. —Ты не в Гнезде,— прошипел Эндрю.— Здесь никто не выкинет тебя на помойку, если ты пропустишь неделю тренировок. Если ты сейчас порвешь швы, ты вообще никогда не выйдешь на площадку. Ты этого хочешь? Чтобы Рико победил? Нил медленно покачал головой. Боль понемногу отступала, оставляя после себя выматывающую слабость. —Помоги мне встать. Эндрю рывком поднял его на ноги, придерживая за здоровую сторону. Он на мгновение задержал руку на плече Нила— чуть дольше, чем требовалось для страховки. —На твоей ветровке пятно, Джостен. Кровь просочилась.– Блондин недовольно сжал губы– все старания Эбби напрасны, как же так?) Нил посмотрел вниз. На ярко-оранжевой ткани расплывалось темное, почти черное пятно. Символично. Цвета «Лисов» уже начали окрашиваться в его личную историю боли. —Завтра мы пойдем к Би,— вдруг посерьёзнел Эндрю, ведя его к выходу. — И ты расскажешь ей, почему ты так отчаянно хочешь уничтожить себя. А если не расскажешь..я попрошу её приготовить тебе самый невкусный какао в мире. Нил слабо хмыкнул. —Она не умеет готовить невкусный какао. Она слишком..она. —Она слишком любит заблудших щенков,— буркнул Эндрю, но в его голосе не было злости. Он спрятал сигарету, которую рефлекторно вытащил из кармана, вспомнив утренний взгляд матери, и просто потащил Нила к жилому корпусу. Гандбольный мяч так и остался лежать в центре площадки— одинокий трофей неудавшейся битвы. Но пока Нил шел, опираясь на Эндрю, он понимал: он еще вернется. И этот мяч обязательно влетит в ворота Рико.