Something to be ashamed of

Тело Мегуми продолжает работать исключительно на вырабатываемом адреналине, его пальцы быстро щелкают по клавиатуре, а глаза бегают по экрану, пока он отчаянно пытается закончить все документы по проекту до крайнего срока. В помещении, которое он делит с несколькими другими сотрудниками, которые также работают не покладая рук, стараясь закончить все к дедлайну. В комнате стоит раздражающий грохот. Мегуми бы очень хотелось надеть наушники отгораживаясь от шума, но сейчас он нужен своим подчиненным, которые продолжают подходить к нему за советами или следующей задачей. Его рабочий день закончился больше двух часов назад, но он застрял здесь, как и большая часть всего персонала, и уйти домой не сможет никто, пока работа не будет закончена. Крепко стиснув зубы Мегуми продолжает работу. Он почти закончил, на самом деле. Ему требуется лишь чтобы Сукуна подписал несколько бумаг и отправил их, а затем он наконец будет свободен. Мегуми с запозданием понимает, что шум со стороны кабинета Сукуны стих. Какое-то время назад он слышал как Сукуна кричал на кого-то по телефону, или обсуждал рабочие вопросы с коллегами, но теперь все тихо, и сам мужчина не выходил оттуда по крайней мере час. У Мегуми плохое предчувствие по этому поводу. Мегуми перекладывает документы в одну стопку и встает, направляясь в сторону личного кабинета Сукуны. Он стучит в дверь предупреждая о своем прибытии. — Это Фушигуро. Могу я войти? С другой стороны двери раздается слабое ворчание, которое Мегуми осмеливается интерпретировать как разрешение, поэтому он открывает дверь и проскальзывает внутрь. Его встречает знакомая картина. Сукуна сидит за столом, зарывшись лицом в собственные ладони, даже не поднимая взгляда, чтобы посмотреть на Мегуми. Он остается неподвижным, и можно было бы почти предположить, что альфа просто спит, если бы не феромоны, заполняющие комнату и прямо-таки кричащие об утомлении их владельца. От него пахнет так, будто ему больно, будто агония терзает его тело, и даже если на его одежде нет крови, Мегуми знает, что ощущения, которые струятся по венам Сукуны, вполне реальны. Запах в комнате заставляет Мегуми нервничать, как только он входит. Хоть официально они не заявляли о своих отношениях, но они все еще партнеры, которые заботятся друг о друге, и для омеги внутри Мегуми этого более чем достаточно. Он знает, что его альфе плохо, и противиться желанию — это скорее потребность — утешить своего возлюбленного не представляется возможным. — Сукуна? — зовет он, придвигаясь ближе. Аромат боли забивает ему нос и заставляет испуганные мурашки пробежать по коже. Единственный ответ, который он получает, — это очередное бормотание себе под нос. — Опять голова? Сукуна слабо кивает, что довольно трудно разобрать пока мужчина уткнулся лицом в свои руки, но достаточно, чтобы Мегуми понял смысл. — Ты принимал обезбол? Прежде чем Мегуми сам понимает это, он уже стоит возле стола, рядом со своим страдающим партнером — именно так, как диктуют ему инстинкты. Мегуми кладет принесенные им бумаги на край стола, опираясь на поверхность, достаточно близко, чтобы дотянуться до Сукуны вытянутой рукой. — Да, но он, блять, не работает. Это первое полное предложение, которое Мегуми слышит с тех пор, как вошел в комнату. Чужой голос пронизан раздражением, но в то же время и отчаянием. Сукуна — сильный альфа, которым восхищается Мегуми, и многие другие люди. Альфа готовый стереть в порошок что угодно и кого угодно, пока не получит желаемое. Всегда. Но такой беспомощный, когда собственное тело играет с ним злую шутку, когда мозг пульсирует от боли, грохоча о стенки черепа, заставляя звезды вспыхивать перед глазами, ослепляя его. Мегуми больно видеть его таким. Он так хочет, чтобы мучения Сукуны закончились. Его пальцы дергаются, чтобы что-то сделать, помочь, но вместо этого он просто чувствует свою беспомощность. Что может сделать Мегуми, когда источник проблемы, корень того, что мучает его пару, — спрятан глубоко в голове Сукуны, в его ДНК? Мегуми ощущает себя таким бесполезным. — Мне жаль это слышать. День был действительно трудным. Я не удивлен, что ты уже на пределе, — говорит он, но слова слетающие с языка кажутся пустыми. Мегуми никогда не был хорош в утешении через слова, и в такие моменты он сожалеет об этом еще больше. Может быть, если бы он знал, как поднять чужое настроение, сказать Сукуне, что все будет хорошо, то он мог бы помочь хотя бы таким образом. Но вместо этого он просто чувствует себя потерянным. — Я не на пределе. Все хорошо. Просто мне нужно собраться, — Сукуна поднимает голову, явно пытаясь преодолеть сонливость, но тут же морщится и прижимает ладонь к виску. — Это документы на подпись? Сукуна протягивает руку к стопке, которую принес Мегуми, и в тусклом свете Мегуми замечает, какой бледной выглядит его кожа. Так горячо любимая им загорелая кожа затемняется какой-то болезненной желтизной. Прежде чем он осознает это, Мегуми ловит запястье Сукуны в воздухе. — Я не думаю, что ты в состоянии что-либо подписывать прямо сейчас. Ты просто подпишешь не ту страницу и испортишь все мои бумаги, — слегка поддразнивает он, проводя большим пальцем по пахучей железе на запястье Сукуны. Сукуна фыркает, но не делает никаких движений, чтобы вырваться из хватки. — Не недооценивай меня, я живу с этим годами, как-нибудь справлюсь, — Сукуна продолжает тереть висок свободной рукой, сморгнув пелену белого шума, мешающего его зрению. — Или это твой извращенный способ показать, что ты заботишься обо мне, ангел? Это явный флирт, на который Мегуми обычно цокает языком, но в нем нет той остроты, которую Сукуна склонен вкладывать обычно. И этого простого факта достаточно, чтобы Мегуми проглотил ехидный ответ, вертящийся на кончике языка. — Ты прав — мне не все равно. Я вижу, что ты устал и что тебе плохо, и я не хочу, чтобы ты работал еще больше, чем сейчас. Мегуми прикусывает губу, боясь посмотреть на Сукуну после своего момента искренности. Но его голову быстро поворачивают назад, когда пальцы Сукуны мягко обхватывают его подбородок. Альфа смотрит на него ясными глазами, но всего на секунду, прежде чем боль снова пронзает его, и он вынужден прищуриться. — Эй, может, тебе стоит поехать домой? — Не могу. На улице слишком ярко. И я вообще не могу сконцентрироваться, я не смогу вести машину, — Сукуна, кажется, сдается, откидываясь на спинку стула. Хмурая складка между бровей — признак очередной волны боли, проходящей по нервам. Мегуми просто сильнее сжимает его руку. — Я могу что-то сделать для тебя? Если я могу чем-то помочь, я хочу это сделать. Когда Мегуми говорит это, он на самом деле имеет в виду что-то вроде отвезти его домой, или закончить за него работу, купить ему перекус или чашку травяного чая. Но Сукуна удивляет его. — Мне нужен твой запах, Мегуми. Мегуми может ответить только тихим «а?», продолжая при этом гладить большим пальцем ладонь Сукуны, которую он держит. Тишина затягивается, прежде чем Сукуна продолжает. — Я хочу почувствовать твой запах. Ты моя па- мой партнер, так что твой запах поможет мне расслабиться. И, полагаю, таблетки тоже скоро начнут действовать, — Мегуми замечает другое слово, которое Сукуна хочет применить к нему, его уши горят, но вместо этого он решает сосредоточиться на других частях фразы. По правде говоря, они заставляют его волноваться не меньше. — Эмм, ты уверен в этом? Думаю, это могло бы сработать с твоими предыдущими партнерами, потому что обычно у омег более расслабляющие или сдержанные запахи. Я просто… мне кажется, что я могу сделать только хуже, — Мегуми удивлен, что он действительно решился озвучить свое беспокойство. Несмотря на то, что они вместе уже больше месяца, Мегуми вынужден признать, что он все еще боится однажды видеть отвращение на лице Сукуны от его аромата. Мегуми будет чувствовать себя ужасно, если он обнажит одну из желез, надеясь облегчить боль своего партнера, а по итогу вызовет лишь новый приступ мигрени своим резким запахом. Он слишком боится такого исхода, чтобы просто проигнорировать его. — Я люблю твой запах, и я с уверенностью могу сказать, что он не причинит мне вреда. Только если бы тебе самому было плохо — тогда это заставило бы меня волноваться. Мегуми чувствует, как тепло разливается в груди, когда видит, как Сукуна в который раз терпеливо успокаивает его, борется с его неуверенностью. Показывает, что Мегуми ценен. Но часть его от этого чувствует себя еще хуже. Мегуми пришел сюда, чтобы утешить своего парня, когда ему больно, а по итогу утешение нужно ему самому. Это не укладывается у него в голове — сегодня вечером он хочет дарить любовь Сукуне. — Ладно, — наконец отвечает он, совладав со своими эмоциями. — Ты можешь понюхать меня, если считаешь, что это тебе поможет… Но веди себя прилично! Я больше не хочу попадаться на чем-то неподобающем в офисе. Сукуна кивает ему и устало улыбается, и вдруг Мегуми чувствует, как его тянут за руку, запоздало понимая, что Сукуна пытается приблизиться к нему. Мегуми соскальзывает со стола и делает шаг в сторону Сукуны, но вскрикивает, когда чувствует, как сильные руки обхватывают его талию и притягивают к себе. — Что ты делаешь?! — Его руки цепляются за опору, когда Сукуна садит себе на колени, а его руки по-прежнему крепко обнимают талию Мегуми. — Мм? Всего-лишь устраиваюсь поудобнее, чтобы я мог попробовать тебя на вкус, вот и все, — в голосе Сукуны слышится довольный оттенок, особенно в слове «попробовать», и Мегуми ворчит, скрывая за этим свое смущение. Вместо этого он ерзает, устраиваясь поудобнее на коленях Сукуны. По крайней мере, член альфы под ним не стоит — Мегуми не шутил, когда говорил, что не собирается заниматься сексом в офисе. Мегуми бросает на альфу косой взгляд, смотря на него с ожиданием, прежде чем закатить рукав рубашки на левой руке. На запястье обычный блокировщик запаха, тот тип, который носят многие люди, которые не хотят отвлекать других своим ароматом или привлекать слишком много лишнего внимания. Обычно люди не носят их на постоянной основе, приберегая к ним в большинстве для периодов ближе к течке и гону, но Мегуми носит их неукоснительно с тех пор, как начал встречаться с Сукуной. Это был компромисс, к которому они пришли: Сукуна не будет страдать от мигреней, вызванных искусственными феромонами Мегуми, а Мегуми не будет испытывать стресс от того, что его обычный запах слышат окружающие. Мегуми собирается снять пластырь, когда слышит что-то похожее на скулеж, исходящий от альфы. — Что? — Я хочу тот, что на твоей шее. Там твой запах самый яркий. Сукуна уже натурально хнычет. Мегуми закатывает глаза, но в глубине души он знает, что проиграл эту битву — Сукуна уже научился мягко подчинять омегу своей воле — и в такие маленькие моменты, как этот, Мегуми не может сопротивляться и отказать мужчине. Его довольное урчание словно песнь для ушей Мегуми. Он ослабляет галстук и собирается снять патч с шеи, но его снова прерывают, на этот раз ощущение горячего дыхания на шее. Нервный выдох срывается с его губ, и он замирает, когда Сукуна кусает край заплатки, а затем медленно срывает ее. Мегуми едва сдерживает стон, когда смотрит на альфу и видит тонкий пластырь, зажатый меж острыми зубами. — Перестань домогаться! — взвизгивает он и слегка шлепает Сукуну по плечу, все еще остро осознавая, что мигрень терзает его парня. Сукуна вздрагивает, но вскоре довольная улыбка возвращается на его лицо, когда он отбрасывает липкий пластырь на стол. — Кто домогается? Точно не я. Похоже, это у тебя грязные мысли, Мегуми. Мегуми решает не начинать бесполезный спор с Сукуной и просто тихонько устраивается у него на коленях. Альфа тоже расслабляется. Он расстегивает несколько пуговиц на рубашке Мегуми, чтобы как следует обнажить пахучие железы, и Мегуми вздрагивает, когда мозолистые пальцы нежно проводят линии, следуя кровеносным сосудам под его кожей. Мегуми позволяет векам опуститься, и его тело становится расслабленным и податливым в объятиях Сукуны. Он терпеливо ожидает движения воздуха рядом со своей кожей, но Сукуна не торопится. Он массирует и гладит шею Мегуми, ожидая, когда феромоны наполнят воздух. Сукуна прижимает его ближе к себе, окружая теплом, и в ответ запах Мегуми начинает источать удовлетворение, головокружительное счастье от близости со своим возлюбленным — и, возможно, легким оттенком возбуждения. Мегуми вдыхает, остро ощущая собственный запах. Легкие оттенки порошка чили и имбиря щекочут его нос, но наиболее отчетливо он чувствует этот трудноописуемый, отчетливый и теплый запах своего тела, для которого он так и не смог подобрать описание. Он принюхивается пару раз, его разум сосредоточен на ощущении, наполняющем его нос, и он задается вопросом — нравится ли это Сукуне? Порадует ли его запах и успокоит ли альфу? Насколько Мегуми боится разочаровать, он понимает, что еще больше он надеется на обратное — он хочет, чтобы Сукуна полюбил его запах. На примитивном уровне его омега жаждет угодить своей па- своему партнеру, пока запах альфы не перестанет источать феромоны наполненные страданиями, витающие в воздухе. Почти бессознательно Мегуми ерзает на коленях Сукуны и придвигается ближе к мужчине, страстно желая, чтобы альфа выполнил его просьбу. Сукуна понимает его без слов. Он наконец зарывается носом в то место, где шея Мегуми перетекает в плечо, и Мегуми наконец-то ощущает приятное движение воздуха около своей кожи, наслаждаясь этим ощущением как только может. Его глаза все еще прикрыты, он пытается прочувствовать все это через касания — крепкая хватка Сукуны на его талии, размеренные вдохи на изгибе шеи Мегуми и едва заметное прикосновение носа Сукуны к его открытой ароматической железе. Его шея до сих пор болезненно чувствительна, его тело сотрясает дрожь, когда Сукуна слегка тыкается носом в пахучую железу, и по тому, как пальцы Сукуны крепко сжимают чужую талию, альфе нравится его реакция. Мегуми глубоко вдыхает пытаясь успокоиться. Он пытается понять по запаху, о чем думает Сукуна. Ищет этот копченый пикантный аромат в воздухе и легко находит его. И с облегчением замечает, насколько спокойнее стал этот аромат — меньше страданий, меньше боли. Кое-что из этого еще осталось, но негативные тона затмеваются чем-то спокойным, удовлетворенным, даже домашним. Мегуми не может не мурлыкать. Он тает в объятиях Сукуны, наклоняя голову, пока не утыкается носом в макушку. Он снова вдыхает и позволяет запаху волос Сукуны — смеси его естественного запаха и шампуня — проникнуть в его вены, как наркотику. Он теплый и такой приятный, и Мегуми думает, что даже если он пришел сюда, чтобы утешить Сукуну, он на самом деле тоже был на работе почти четырнадцать часов, и теперь, когда его альфа прижимается так близко и так знакомо, он может наконец признать, насколько он измотан. Тело Мегуми тает, как мороженое, оставленное на столе в жаркий летний день, когда его окружает так много тепла. И он все еще хочет большего. Мегуми освобождает одну руку и обхватывает ею шею Сукуны, ладонь находит опору на плече Сукуны. А другой рукой он начинает нежно массировать кожу головы Сукуны, мгновенно вознаграждаясь довольным вибрирующим урчание в районе собственной шеи, куда Сукуна утыкается лицом. Мегуми играет с прядями шелковых розовых волос Сукуны, нежно дергая или надавливая на кожу головы кончиками пальцев — он не хочет случайно причинить боль Сукуне, мужчина и так страдает от головной боли. И он знает, что Сукуна замечает все эти действия, потому что его руки мягко сжимают бока Мегуми, не пытаясь проскользнуть под рубашку, сохраняя рамки приличия, как его просили ранее. Мегуми, конечно, знает, что отсутствие попыток такого рода поползновений вызвано недостатком энергии у альфы, а не неизменным уважением Сукуны к желаниям Мегуми, но Фушигуро с самого начала знал, с кем связался. Если бы Сукуна действительно хотел, его руки уже блуждали бы по всему телу Мегуми. Мегуми издает едва слышный смешок и замечает, что больше не ощущает боли в запахе Сукуны. Это наблюдение приводит его в восторг, и он не может сопротивляться своему порыву продолжать нежно массировать чужой затылок, поскольку боится, что подобрать слов для выражения своих чувств он сейчас попросту не сможет. Движение Мегуми неловкое, но ему удается скользнуть ниже по коленям Сукуны, пока их лица не оказываются на одном уровне. Они оба напрягаются — Мегуми, потому что пытается удержаться и не упасть на пол, а Сукуна потому что еще не готов отпускать Мегуми, поэтому крепко хватается за талию омеги. Мегуми, однако, уходить и не собирается. Вместо этого он наклоняется ближе, проводит кончиком носа по горлу Сукуны, чтобы вдохнуть в легкие концентрированные альфа-феромоны и позволить мурашкам пройти по всему телу. Теперь, когда запах Сукуны свободен страдающих ноток, которые преследовали его раньше, это так приятно — Мегуми тает на его груди почти растекаясь бесформенной лужицей, наконец, прижимает свою шею к шее Сукуны. Мурлыканье вырывается из его груди, когда Мегуми трёт друг о друга их пахучие железы, и почти сразу же Сукуна отвечает ему тем же, издавая урчание, от которого вибрация отзывается эхом меж ребер. Мегуми трется своей шеей о шею Сукуны, и даже если ему некомфортно сидеть скрутившись на коленях другого мужчины в узком офисном кресле, он чувствует дурманящее головокружение от их смешанных феромонов в воздухе. Он вдыхает все больше и больше, пока в его мыслях не остается ничего, кроме идеального сочетания их с альфой запахов. Сочный и яркий запах копченого мяса, переплетенный с пряным ароматом Мегуми — это ощущается как дом. Мегуми приходится сморгнуть слезы счастья, грозящие сорваться вниз. Он не знает, как долго они будут сидеть так. В какой-то момент Мегуми меняет положение, садясь на Сукуну, чтобы облегчить боль в спине из-за неестественного положения. Не вымолвив ни слова, они просто продолжают вдыхать их смешанный запах тихо наслаждаясь. Так продолжалось до тех пор, пока их не прервал стук в дверь. — Рёмен-сан, Фушигуро-сан? Можно войти? Раздается голос с другой стороны двери, от которого Мегуми почти вскрикивает и пытается вырваться из хватки Сукуны — альфа не позволяет. — Нет. Мы разговариваем. Подожди снаружи. Лицо Мегуми ярко горит от смущения, — стены между помещениями смехотворно тонкие, если бы они действительно разговаривали, люди снаружи слышали бы — оправдание, которое Сукуна придумал на ходу звучит смехотворно глупым. Оглядываясь назад, Мегуми думает, что придумать что-то получше в их ситуации он бы не смог, но все равно хочет провалиться сквозь землю. Мегуми осторожно выскальзывает из хватки Сукуны — момент в любом случае испорчен; кроме того, уже поздно. Мегуми поправляет одежду, а затем бросает осторожный взгляд на Сукуну. К его облегчению, альфа выглядит намного лучше, хотя его глаза все еще тяжелы от усталости, а плечи опущены. — Сукуна, давай я отвезу тебя домой, хорошо? — Мегуми держит одну из рук Сукуны в своей. Когда он с трудом находит слова, чтобы выразить свои чувства, приятно просто обнять Сукуну и знать, что он поймет. Но Сукуна упрямо продолжает. — И кто будет разбираться со всем этим дерьмом? Я не могу просто бросить все, потому что устал, — и снова разочарование возвращается в его запах. Мегуми не хочет снова допускать подобного. — Я знаю, что ты чувствуешь себя ответственным, я тоже. Но тебе нужно отдохнуть, — он затыкает альфу, который уже было открывает рот, чтобы возразить. — Мы можем прийти на час раньше завтра и закончить быстрее, если хорошо отдохнем. — Но- Понимая, что его альфа собирается продолжать упрямиться, Мегуми закрывает ноутбук и берет сумку Сукуны в руки. — Никаких «но», Сукуна. Я отвезу тебя домой. Вставай. — Знаешь, мне нравится, когда ты берешь инициативу, детка, — наконец смягчается Сукуна, когда Мегуми хватается за его пиджак, висящий на спинке стула. — Да-да, я понял. Поднимай свою задницу, мы едем домой. — Да, сэр! — Мегуми приходит к выводу, что если у альфы есть силы на шутки, то его головная боль, должно быть, прошла, или по крайней мере стала слабее, и он с облегчением выдыхает. Может быть, именно поэтому он не может найти в себе силы на беспокойство, когда выходит из кабинета Сукуны, покрытый запахом своего альфы с ног до головы, с растрепанными волосами и одеждой, и оголенной шеей. Его встречают парой усталых, но заинтересованных взглядов, но они не заставляют его чувствовать себя неловко. — Уже очень поздно, ребята, пожалуйста, идите домой. Видите? Я заставляю Рёмена-сана тоже идти домой. Давайте закончим все это завтра, хорошо? И, словно забив последний гвоздь в крышку гроба, он берет Сукуну за руку и выводит его из кабинета. Его ладони вспотели, но Сукуна любезно не комментирует этот факт. И вот так Мегуми тихонько отвозит Сукуну домой. К тому времени, как Мегуми приходит на работу на следующий день в своей одежде со вчерашнего дня и пахнет Сукуной, он понимает, что ему все равно. Потому что возможность быть рядом со своим возлюбленным и поддерживать его, когда он в этом нуждается, намного важнее, чем какие-то глупые запреты, которые у него могут быть относительно трудовой этики. Любопытные коллеги, забрасывающие его вопросами, — это небольшая плата.