Вместе в тени

      Прошли сутки с момента появления Дины в лагере, и уже сейчас она может с уверенностью сказать: нигде ей нет места. На сбор даров природы и обучение ловушкам с радостью приняли Кэт и маму Дины. Талия с отцом занялись ограждениями и сигнализацией для лагеря. Вчера Дина подошла к мистеру Миллеру с просьбой взять её с собой на разведку. Ей хотелось научиться новому, научиться выживать, защищаться и защищать других.       — Ты мне там не нужна, — ответил мужчина, не добавив больше ни слова.       — Но, сэр, я хочу научиться выживать. Вы выглядите очень опытным человеком, и я хочу перенять ваш опыт, стать взрослой и самостоятельной.       — Не нужно ко мне подмазываться. Я сказал нет. Вопрос закрыт.       — Но, сэр, я прошу вас…       — Нет.       — Знаю, вы нам не рады, но я не хочу балластом болтаться и не иметь никакой ценности для лагеря или не иметь возможности помочь.       — Нет.       — Я хочу защищать этих людей, так же как и вы. Я хочу стать вам другом. Ведь у меня их… наверное… не знаю, может быть, почти не осталось. А может, и не осталось вовсе.       Дина держалась из последних сил, но эмоции, словно миллионы литров воды, достигшие своего предела, наивысшей точки бетонного ограждения, капля за каплей, струйка за струйкой и, наконец, водопадом хлынули наружу. Из глаз без остановки текли слёзы, дыхание внезапно стало навыком, давно забытым, не имеющим под собой почвы и опыта. Дина не могла сдержаться, внутри всё горело пламенем, обжигая грудь, горло и глаза. Её трясло, но контролем над своим телом девушка больше не обладала, пальцы дрожали в разном такте с её губами. Глаза невозможно было открыть, свет словно обжигал радужку, проникая с разных сторон в самый центр зрачка с одной лишь целью. Ослепить, благословить её, дать возможность не видеть больше то, что бедная девочка уже увидела. Отнять у неё это проклятье и вместе с тем лишить рассудка, проникая в каждую клеточку мозга, в каждое волокно её мышц и, наконец, в каждый капилляр, артерию и вену, ведущие прямо к сердцу. Не в силах сдерживаться, Дина упала на колени, не чувствуя ничего вокруг, совершенно. Лишь свои жалкие попытки сделать вдох и приоткрыть глаза, но выходило так себе. Было страшно, очень страшно.       «Почему я чувствую это? Почему я так боюсь, я же знаю, что ничего не случилось...просто истерика...почему мне так страшно, почему я не могу вздохнуть? Я задыхаюсь? Кажется, я задыхаюсь...нет...НЕТ, Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ, НЕ МОГУ ЗАДОХНУТЬСЯ И УМЕРЕТЬ, НЕ МОГУ, НЕ МОГУ, НЕ МОГУ, НЕ МОГУ...не могу, пожалуйста, я не хочу, я не хочу умереть...пожалуйста»       Любая мысль о том, что с ней происходит, словно выстрел за выстрелом, словно удар за ударом, проносилась со скоростью света, не давая сконцентрироваться хоть на чём-то. Больше никаких ощущений, никакой боли, никаких слёз. Дина чувствовала лишь страх — животный, грязный, громкий, словно взрыв петарды рядом с ухом. Страх, который парализует, не даёт вздохнуть или расслабить мышцы хотя бы настолько, чтобы их не сводило и не ломило от напряжения. Она сидела, держа себя за колени, беззвучно рыдая и тяжело, очень часто дыша. Тряслась, словно замерзает насмерть. А в голове те же мысли орали прямо в ухо: «Я задохнусь и умру, не хочу умирать, не хочу, пожалуйста».       — Ты не умрёшь, потерпи немного, доверься мне, ты не умрёшь. Я не дам этому случиться. Скорее, помоги мне! Захвати воды! Хэй, дорогая, пожалуйста, поверь мне, ты сейчас на берегу реки, у нас тут так тепло, рядом твои мама и папа, никто не даст случиться чему-то плохому, да, я обещаю. Почувствуй прикосновение, сконцентрируйся, соберись, здесь безопасно. Найди свою кожу, свои чувства. Я прикасаюсь, ты чувствуешь?       Шершавая кожа и очень холодная. На щеке Дины словно костёр разожгли, так ощущалось это прикосновение. Она чувствует, да... это было чем-то невероятным, незабываемым и пугающим. Она никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Но до сих пор девушка ни о чём не могла думать, страх окутал её, словно паутина, будто тысяча нитей сковали её тело, разум и всё вокруг не имело значения для неё в данный момент. Было очень жарко, даже кончики пальцев горели, будто её бросили в печь, сил не оставалось и, может быть, это был конец для неё. «Может, на этом всё и закончится».       — Я присяду поближе и буду говорить на ухо, тихонько. Попробуешь открыть глаза? Я прикрою тебя немного, здесь довольно солнечно, не хочу, чтобы ты ослепла, да?       Под веками стало ещё темнее, ещё страшнее. Но голос рядом такой тихий, мягкий. Он обволакивает со всех сторон, словно прохладная простынь в жаркий день или тёплый, плюшевый плед в холода. Бархатный, глубокий. Дина чувствовала, как её ресницы мокрые от слёз, что уже перестали литься из глаз. Всё её тело ослабло и требовало отдыха.       — Пить...— Из последних сил очень тихо прошептала девушка.       Тут же к её губам прислонили холодный металл, немного меняя положение в следующую секунду. Вода маленькими ручейками текла по её языку, пока девушка не принялась жадно тянуться губами к горлышку, в попытках ухватить побольше. Капли стекали по нижней губе, подбородку, улетая вниз, приземляясь на грудь, оставляя пятно на футболке.       — Смотри-ка, кто-то научился заново дышать. Ты молодец.       Дина хотела лечь или облокотиться на что-нибудь, сил совсем не осталось и чудь подавшись назад она встретилась с ладонями, поддерживающих ее под лопатками, затем одна переместилась на шею, помогая лечь. Девушка закатила глаза, позвоночник наконец выпрямился и потиньку расслаблялся, доставляя невероятное удовольствие.       — Ты тут?       Дина попыталась кивнуть, но в таком положении её тела это было довольно затруднительно, а потому она предприняла попытку ответить, используя свой голос, но вместо слов, получилось лишь прохрипеть тихое «Да», а затем закашляться.       — Сможешь глаза открыть?       На веки будто давили, не позволяя поднять их вверх и, наконец, с большим трудом зрачок Дины немного выглянул через несколько секунд и множества попыток из-за ресниц. Однако, веки тут же захлопнулись обратно. Чуть повернув голову, она попробовала вновь и справа смогла разглядеть кусочек тёмно-синей ткани и переводя взгляд всё выше, наконец встретилась им со своим спасителем.       — Ну вот, теперь ты не слепая, ха...прости. Как ты?       —Нормально, — прошептала Дина и продолжила разглядывать фигуру перед собой.       — Я Элли, кстати. А ты, наверное, Reina? — Девушка рассмеялась, но лишь на пару секунд, принимая затем серьезное выражение лица. — Прости, это «красотка» по-испански. Вроде... ну, я слышала что-то такое, хотя вообще-то там много значений. Это же испанский, ха...       — Я Дина. Привет...И вообще...guapo       — Чего?       — Guapo значит «красавица». А Reina — «королева»... вроде... это же испанский.       Девушки улыбнулись и, не отрываясь, смотрели друг на друга.       — Дина... хм-хм, ты... ты в порядке?       Обе повернулись, Дина увидела мистера Миллера. Он был, как ей показалось, взволнован. Может, она и придумывает, ну, каждому ведь приятно, если о нем беспокоятся. Однако ей не показалось.       — Ты... тебе нужно ещё воды?       — Нет... спасибо. — Она улыбнулась и получила то же в ответ.       — А ты как всегда вовремя, ага? — Элли отвела правый уголок губ вниз, насмешливо улыбаясь и чуть прищурив глаза. Издевалась? Вполне возможно. — Как твои дела, Дина? Уже лучше?       — А, эм... наверное. Простите меня, я не знаю, что со мной, такого не было раньше. Мне очень стыдно, что вам тут пришлось со мной возиться.       — Не пори ерунду, мы бы не прошли мимо такой guapa.       Девушки тихонько рассмеялись, глядя друг другу в глаза. «Карие», — подумала про себя Элли. «Милые веснушки», — отметила для себя Дина.                               ***       Прошли сутки с момента появления Дины в лагере, и уже сейчас она может с уверенностью сказать: нигде ей нет места. Так она подумала, пока не встретилась на рассвете с мистером Миллером, провожая маму и Кэт на обучение в лес. В планах было свалить подальше от группы и покурить, но бородатый мужик обломал весь кайф.       — Вот блин, — прошептала Дина, заметив, как тот направляется в ее сторону. Девушка приняла дружелюбное выражение лица и улыбнулась мужчине, делая пару шагов вперёд, надеясь, что это побыстрее закончится.       — Доброе утро. Вы что-то хотели?       — Привет. Дина, верно? Как твои дела? В смысле... хотел узнать о твоём самочувствии после вчерашнего. — Она видела, как мужчине неловко, он взволнованно переминался с ноги на ногу, избегая прямого зрительного контакта. — По поводу нашего разговора. Ну, о разведке. Я в общем... ты не подумай, что я плохой человек или ещё что. Как бы сказать... я ведь ответственность за тебя буду нести, а мне это не нужно. То есть... я не уверен, что получится и...       — Вы боитесь?       Миллер резко выпрямился и принял серьёзное выражение лица, поджав губы и возводя взгляд вверх.       — В общем, да. Никто из нас с этим не сталкивался, не так ли? Я имею в виду то, что происходит сейчас со всеми людьми: эта эпидемия, ненормальные, бегающие со скоростью света, которые пытаются сожрать тебя или что-то ещё. Я беру с собой дочь не потому, что боюсь и за неё отвечать. Очень боюсь, боюсь, что... что не смогу вовремя защитить, среагировать. Но и здесь я не могу её оставить. Никто никому не доверяет. Я тем более. Мы знакомы пару дней, и этого недостаточно, чтобы перекладывать на них ответственность за безопасность моего ребёнка. Если они вообще способны за неё эту ответственность нести. Понимаете меня?       — Да, мистер Миллер. Я всё это понимаю, и если вы всё же не хотите брать меня, ладно. Переживу.       В уголках глаз вновь начали скапливаться слёзы, и девушка отвернулась, уходя подальше. Теперь уже надеяться было не на что, и Дина вновь поняла, что места ей нет нигде.       Уйдя подальше, но не сильно, темноволосая присела под деревом, размазывая слёзы по щекам. Заветная пачка знатно помялась в заднем кармане из-за отсутствия половины сигарет. Зато освободилось место под зажигалку. Один щелчок, и вот Дина раскуривает сигарету, чтобы потом крепко затянуться. Она жалела себя и за это же и ненавидела. Вроде бы такой пустяк, но уж точно эта девчонка не из тех, кто будет стирать бельё и готовить ужин, пока остальные реально полезным делом заняты. Типа, будет сидеть у костра, в ожидании семьи, одаривая их комплиментами о проделанной работе, не получая ничего взамен. Если уж придётся находиться в лагере на птичьих правах, да пожалуйста. И что с того? Плевать. Громкий треск заставил девушку сильно вздрогнуть и обернуться. Страх окутал её тело и не покидал до тех пор, пока та не увидела знакомую фигуру, идущую по тропинке в сторону лагеря.       «Нужно ли поздороваться? А вдруг я крикну, и она испугается? Или если встану и выйду из укрытия? Как сообщить о себе?»       И спустя пару секунд Дина решила, что обязана заговорить. Потихоньку вставая на ноги, она шагнула в сторону и как можно тише, но на пределе слышимости, сказала:       — Привет, Элли.       — Твою мать! — девушка подскочила на месте, хватаясь за голову. Однако вскоре, увидев, кто же всё-таки перед ней, заулыбалась, обнажая зубы. — Умеешь эффектно появляться, да? Штаны сама стирать мне будешь?       Дина опешила от такого заявления, но было так смешно наблюдать за перепуганной девушкой, что не сдержала смех.       — Нихрена не смешно, слышь. Угараешь надо мной, да?       Дина продолжала смеяться, держась за живот и согнувшись пополам.       — Прости, фух, я старалась не пугать тебя, это случайно. Уууух, живот болит от смеха.       — Да, я вижу, смейся-смейся. Моя месть будет жестокой, имей в виду.       Элли подошла ближе, облокачиваясь на ствол дерева. Они смотрели друг на друга, улыбаясь. Элли заправила себе за ухо выбившуюся прядь, не отводя взгляд от девушки напротив.       — Чего?       — Да вот думаю, что ты тут одна забыла?       — Пришла подышать свежим воздухом.       — С каких пор сигаретный дым — это свежий воздух?       — Так сильно пахнет?       — Нет, из кармана пачка торчит.       Элли рассмеялась, глядя на смущение Дины. Её щеки и не думали переставать краснеть. Наоборот, лишь ярче горели, отчего девушка задышала чаще. Элли нравилось за ней наблюдать.       — Надеюсь, ты меня не сдашь?       — Если поделишься.       Дина наклонилась чуть вперёд, доставая пачку и спрятала улыбку за падающими вперёд локонами. Элли сделала шаг вперёд, оказавшись близко к девушке и протянула указательный и средний пальцы, сложенные вместе, ладонью вверх, добавив манящий жест. Дину прошибло потом, она глянула исподлобья на девчонку. Та ухмылялась, с прищуром глядя на темноволосую.       — Долго ждать?       — А, да, держи. Нужна зажигалка?       — Ага. — девушка затянулась пару раз и протянула зажигалку обратно. — Как ты?       — Нормально.       — Говори честно, я не буду осуждать.       — Очень некомфортно и страшно, что это случится снова. Но вроде я и правда в норме.       — Это твоя первая паническая атака?       — Первая что?       — Паническая атака. Не знаешь, что это такое?       — Нет, если честно. — Девушка напротив выглядела серьезно, а потому у Дины даже не было мысли, что над ней смеются. Она почему-то доверяла Элли.       — Это внезапный приступ сильного страха. В такие моменты ты отключаешься, остается только сильное чувство тревоги, страх смерти, ужас, паника. Сильно потеешь, дрожишь, может тошнить. Но у меня обычно тошнота наступает после приступа. Конечно, ты не умираешь, но в этот момент ты уверен, что так и есть и никак не можешь переубедить себя в обратном. Да и в целом ни о чем другом не можешь думать. Отключается все. Ты уже не ты и управлять собой не можешь. Только ждать, когда пройдет.       — Почему это происходит?       — Ну, у всех по-разному, но я думаю, что у большинства причины одни и те же. Это могут быть побочные эффекты от препаратов, наркотиков и алкоголя тоже. В основном это связано с психотипом или психотравмой. Расставание, плохая новость или событие, сильный стресс, потрясение или, ну, смерть родного человека. Что угодно.       — Откуда ты знаешь, как с ней бороться?       — У меня, к сожалению, не получается отключить подписку на этот сервис неебенных развлечений, а потому приходится разбираться, чтобы не поехать кукухой. Мои знакомые знают, как мне помочь, если что.       — Спасибо, что помогла мне вчера, правда. Это было ужасно. Я даже не знаю, что было бы, если бы не ты.       — Да не за что. Вот что, ты мне расскажи, что тебе Джоэл наговорил?       — Кто?       — Мистер Миллер, он же Джоэл, он же мой клёвый батя и самый безответственный человек на свете.       —Ты называешь отца по имени?       — А вот это я буду обсуждать только со своим психотерапевтом, детка. Если он ещё жив, конечно. Так о чём говорили?       — Я хотела с вами ходить на разведки и охранять лагерь. Ответ был отрицательным, и меня что-то внезапно разъебало.       — Почему отказал, не пояснил?       — Сказал, не хочет брать на себя ответственность за меня.       — Ха, классика. Он за себя-то ответственность нести не может. Не удивлена совершенно. Однако, если хочешь, я поговорю с ним.       — Не надо, подумает, что я жалуюсь, да и отношение от этого не изменится. Не хочу вымаливать у него помощь или просить научить чему-то, стоя на коленях.       — Понимаю. Не привыкла перед стариками на коленях стоять?       — Чё... Да пошла ты!       Девушки смеялись так громко, что у Элли уже живот начало тянуть. Дина лупила её тихонько по плечам, якобы наказывая за неудачную шутку, при этом умирая со смеху. Но Элли не из робкого десятка и, резко схватив девушку за запястья, прижала лопатками к стволу дерева.       — А драться нехорошо, ты знаешь?       У Дины перехватило дыхание, щеки снова порозовели. Оттого, что в горле пересохло, так и не смогла ничего сказать, лишь кивнула. Зелёные глаза напротив приковывали взгляд, оторваться было невозможно. Длинные ресницы Элли пархали словно пёрышки на ветру, тихонько и элегантно. Дина попыталась высвободиться, но ей не позволили, а лишь приблизились на один шаг.       — Скоро собрание, нельзя задерживаться.       — Так отпусти меня.       — Мне казалось, тебе и так вполне удобно.       Элли, не отводя взгляда от глаз Дины, прошлась ладонью по её бедру, потихоньку поднимаясь выше. Касание почти невесомое, но у Дины даже от таких действий начало тянуть живот и побежали мурашки. Девушка всё вела ладошкой вверх, пока не нащупала то, зачем и затеяла всё это. Пачка сигарет оказалась в её руке, и только тогда она отвела взгляд. Достав из пачки одну сигарету и зажигалку, она положила сигарету в руку Дине и достала ещё одну, зажимая между своими губами, поджигая.       — Не думаю, что ты будешь проти в поделиться этим со мной.       Элли подмигнула девушке и, положив зажигалку на её ладонь рядом с сигаретой, затянулась.       — Жду тебя на собрании, красотка.       Оставшуюся часть дня Дина мечтала о сухом нижнем белье.