Глава 15. Guilty.
23 августа 2025 г., 11:52
Как только у меня появилось минута свободного времени, я сразу же залез в телефон и написал Кире:
«Ты выспалась? Надеюсь, у тебя все хорошо. Я сейчас занят, но давай вечером созвонимся. Что скажешь?»
Прошла минута, две, три... Минуты тянутся. Экран молчит. Ноль реакции.
Наверно, она просто занята. Ответит, когда появится время. Не стоит переживать.
Я вернулся к работе, и забыл про сообщение.
Через несколько часов снова смог проверить телефон. Сообщения по-прежнему не было. Зашёл в нашу переписку и увидел, что Кира до сих пор не прочитала.
Внутри начало холодеть...
Но я пытался убедить себя, что всё в порядке.
Она не может снова так поступить со мной. Только не после нашей ночи.
Теперь я уже не просто какой-то биас, я – человек, ближе которого у неё никого нет. Поэтому она не может игнорировать меня.
Она не может быть такой жестокой...
Я сделал глубокий вдох, затем выдох. Помассировал шею, пытаясь собраться с силами.
Всё будет хорошо. Она ответит. Она не может не ответить.
Она занята. Конечно, занята. У неё дела, друзья, свои заботы. Я не центр её мира - и это нормально. Она обязательно ответит, просто чуть позже. Она всегда так делает. Да и что такого? Всего лишь несколько часов прошло. Я сам иногда не отвечаю сразу.
Может, у неё разрядился телефон? Или она уснула? Да, наверно, просто уснула.
Но… разве после прошлой ночи она могла бы уснуть спокойно, не посмотрев на экран? Нет, нет. Всё не так. Я накручиваю себя зря. Она ответит. Должна. Она не имеет права оставить меня в пустоте.
***
Прошёл день. Неделя. Потом ещё одна. Кира так и не ответила. Я продолжал писать ей каждый день, умолял её ответить. Я унижался. Да, знал, что унижаюсь. Знал, что выгляжу жалко, но не мог отпустить её. Она слишком дорога мне. Слишком глубоко под кожей. Я не могу быть таким хладнокровным, как она. Не умею стирать людей одним нажатием. А она смогла. Со мной. Зашёл в столовую, чтобы поесть, но сил совсем не было. Я завис над тарелкой супа. Понимал, что не хочу есть. И даже не было сил себя заставить. Просто смотрел на эту чёртову тарелку с супом. Тяжело вздохнул, убирая волосы с лица. Прикусил губы и закрыл глаза. Вдох. Выдох. Вдох Выдох. Усталость накатила волной. Я хотел спать. Поэтому решил немного прилечь. Хотя бы на минутку. Не заметил, как провалился в сон. Почувствовал, как кто-то настойчиво дёргает меня за плечо. - Эй, Хван Хёнджин, - раздался чей-то голос, - Ты спишь что ли? Я с трудом открыл глаза и увидел перед собой кого-то. Сначала свободные потёртые джинсы, выше – серое оверсайз-худи, затем – длинные волосы, убранные в низкий хвост. - Йеджи? – удивился я. Она улыбнулась. - А ты ждал кого-то другого? Я поднялся. Устало потёр лицо, пытаясь проснуться. - Какого чёрта ты тут дрыхнешь? – спросила Йеджи, - Разве не знаешь, что у тебя будут проблемы? - У меня и так слишком много проблем, - устало ответил я. - Тогда тем более не спи. Йеджи подсела ко мне за стол. - Да, ты можешь сесть, - растерянно сказал я. Она усмехнулась. - Думал, я буду спрашивать твоё мнение? Она посмотрела на мою тарелку с супом. - Почему не ешь? Если свалишься от голода, я тебя пихну ногой и пойду дальше. - Да поем, я поем, - с раздражением сказал я, - Просто задремал на минутку. Йеджи внимательно посмотрела на меня. - Ты сегодня такой усталый… - задумчиво произнесла она, - А ну-ка, не вздумай упасть на сцене. Если упадешь, я тебя утащу со сцены, но по лестнице спущу Я недовольно закатил глаза. А потом отвернулся, смотря в окно. Снова подумал о Кире... Почему она игнорирует меня? Что опять я сделал не так? - Эй, Хёнджин! – возмутилась Йеджи, - Ты меня вообще слушаешь? Я растерянно посмотрел на неё. - А ты что-то сказала? Йеджи недовольно закатила глаза. - Не беси меня, - угрожающе произнесла она. Я внимательно посмотрел на Йеджи. Та отпила немного кофе и уставилась в свой телефон. Она же тоже девушка. Поэтому должна понимать, почему Кира ведёт себя так. Может, она объяснит мне. А то я совсем ничего не понимаю. Но стоит ли посвящать Йеджи в личные проблемы? - Эй, Йеджи, - позвал я. Она отложила телефон. - Чего тебе? - Слушай, а ты же тоже девушка, да? Йеджи усмехнулась. - Как ты догадался? - Да подожди, - возмутился я, - Это серьёзно. Йеджи отпила немного кофе. - Я могу задать тебе вопрос как девушке? - Нет. Я недовольно закатил глаза. - Прошу тебя, - протянул я, - Это важно. - Ладно, - согласилась Йеджи, - Что хотел? - Слушай, а я... Ну... Как мужчина... Я красивый, привлекательный, сексуальный? Я постарался сделать своё лучшее лицо и немного улыбнулся. Йеджи наклонилась ближе, внимательно рассматривая. Прищурилась. - Нет, - категорично ответила она и откинулась на спинку стула. Улыбка спала с моего лица. - Правда? – растерянно спросил я. Йеджи тяжело вздохнула. - А я-то откуда знаю? – недовольно произнесла она, - Я не вижу в тебе мужчину. Ты меня не привлекаешь. Совсем к тебе не тянет. Ты мне как брат, честно. Я тяжело вздохнул. - Ладно, - сказал я, - Тогда другой вопрос. - Ещё один? – возмутилась подруга. - Почему девушка игнорирует меня? Йеджи усмехнулась. - Думаешь, у меня есть секретный мануал «как понять девушек»? – спросила она. - Забудь, такого нет. - Но ты ведь тоже девушка! - И? Откуда мне знать, почему твоя девушка тебя игнорирует? - Как ты поняла, что она моя девушка? – удивился я. - А чья? - Я же не говорил, что с ней встречаюсь. Йеджи улыбнулась. - А что, ты у неё во френдзоне что ли? Я смущённо отвёл взгляд в сторону. - Ну... Нет. Уже нет. Мы встречаемся, но раньше были просто друзьями. - Не могу поверить, - отпивая кофе, сказала Йеджи, - Ты правда был у какой-то девушки во френдзоне? Хван, тебе заняться что ли нечем? - Да что в этом такого? – растерянно спросил я, - Она просто мне очень нравится, и я хотел быть рядом. Йеджи тяжело вздохнула. - Вот смотрю на тебя, и вера в адекватность парней исчезает, - сказала она, - К счастью, не все парни такие дурашки как ты. - Так ты мне поможешь или нет? – недовольно спросил я. - А чем я тебе помогу? – растерянно спросила подруга, - Откуда мне знать, почему твоя девушка тебя игнорирует? Может, ты ей просто не нравишься. - Как я могу ей не нравится? – возмутился я, - Я же её парень. Она сама сказала, что я нравлюсь ей, а теперь игнорирует. - Может, ты ей разонравился, - предположила Йеджи, - Не знаю, так бывает. Сегодня есть чувства, а завтра – нет. Я устало убрал волосы с лица. - Почему у вас, девушек, всё так сложно? Йеджи усмехнулась. - Да всё у нас просто, - уверенно произнесла она, - Либо парень нравится, либо не нравится. Не знаю я, почему она тебя игнорирует. Наверное, есть какие-то причины, но я не хочу в это лезть. Разбирайся с ней сам. Я тяжело вздохнул. - Ты просто не понимаешь её, - понизив голос, сказал я, - Потому что она не такая, как другие девушки. Она сложная, непонятная. То ласковая добрая, милая, а через минуту уже холодная и отстранённая. Йеджи усмехнулась. - Эй, Хван! Это называется «эмоциональные качели». Она же манипулирует тобой. Я растерянно посмотрел на подругу. - Она бы не стала манипулировать мной, - уверенно сказал я, - Она не такая. Ты просто её не понимаешь. Потому, что ты совсем на неё не похожа. - Я рада, что не похожа на твою девушку. Йеджи отпила кофе, выдерживая паузу. - Не хотела бы, чтобы ты в меня влюбился. Я недовольно закатил глаза. - Я в таком не заинтересован, - уверенно сказал я, - Ты меня не привлекаешь как девушка. Йеджи улыбнулась. - Хорошо, - произнесла она, - Влюбишься в меня – убью. Я усмехнулся. - Почему бы тебе просто не спросить у неё? – предложила подруга, - Сходи к ней и напрямую спроси, почему она тебя игнорирует. Тогда она уже не сможет отмолчаться. И признается во всем. Если не нравишься, так пусть так и скажет. Зачем эти эмоциональные качели? Я кивнул, соглашаясь с ней. - Ты права, - сказал я, - Стоит сходить и спросить напрямую. Пока ещё не слишком поздно. В конце недели мы улетаем в мировой тур. - Тогда тем более поторопись. И поменьше драмы, Хван. Вечно ведёшь себя как драма-квин. Я недовольно закатил глаза. - Вовсе нет, - произнёс я, стараясь скрыть, что в глубине души её слова задели. Может, я и правда слишком драматизирую? Но как быть спокойным, когда сердце бьётся в тревоге? К нам подошла Черён. - О, Хёнджин, - улыбнулась она, - Привет. - Привет, - улыбнулся я в ответ. Черён села рядом с Йеджи. - Слушай, Хёнджин, - нерешительно сказала она, - А ты в порядке? Я удивился. - Да, - растерянно ответил я, - А почему спрашиваешь? Черён поджала губы, думая, стоит ли говорить. - В общем... Чанбин... Чанбин беспокоится о тебе. - Ты обсуждала меня с Чанбином? – удивился я, - Это ещё зачем? Вам больше поговорить не о чем? - Да мы не обсуждали тебя, - виновато сказала Черён, - Просто случайно разговор зашёл. И Чанбин сказал, что переживает за тебя. - А почему он переживает за Хёнджина? – спросила Йеджи, - Хван в порядке. Что с ним может случиться? Разве что, приступ лени. Я недовольно закатил глаза. - Это серьёзно. Чанбин думает, что у Хёнджина... - Черён замялась, подбирая слова. - Дисморфофобия. - Дисморфо... Что? – растерянно спросил я. - Дисморфофобия, - повторила Черён, - Это психическое расстройство, при котором человек слишком зациклен на своей внешности и видит дефекты даже там, где их нет. Я почувствовал, как сердце забилось чаще. Сжал руки в кулак, пытаясь побороть нарастающую ярость. - У меня нет психического расстройства, - уверенно сказал я, но ярость уже подступила к горлу, - Я в порядке. - Почему он так думает? – спросила Йеджи, и в её глазах появилась тревога, - Есть какие-то основания предполагать такое? - Чанбин сказал, что Хёнджин загоняет себя тренировками. Он одержим идеей похудеть ещё больше. Йеджи перевела взгляд на меня. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего... - Да я просто набрал на карантине, - натянув улыбку, сказал я, - Поэтому теперь хочу немного похудеть. Всего лишь пару килограмм – ничего страшного. У меня нет никакого расстройства. Йеджи тяжело вздохнула. - Куда тебе худеть? – недовольно спросила она, - Ты и так тощий. Ноги как палочки для еды. - Ты просто не видишь, - уверенно ответил я, - Но фанаты видят. Они заметили, что я потолстел. - В каком месте ты потолстел?! – взорвалась Йеджи. Повисла тяжёлая пауза. Я устало опустил глаза. Мне было стыдно и больно, но я упрямо держал маску. Потому что знал – ещё немного похудею... И стану идеальным. - Хван, ты с ума сошел? – понизив голос, спросила Йеджи, но я всё ещё слышал, как она раздражена, - Помереть хочешь? Я тебе не позволю. С того света тебя достану, честное слово. Я тяжело вздохнул и устало убрал волосы с лица. - Я в порядке, - сказал я свою заученную фразу. Йеджи устало потёрла переносицу. - В могилу меня сведёшь, ей богу, - произнесла она. Йеджи перевела взгляд на подругу. - Эй, Черён! Хёнджин красивый? Черён смутилась. - Конечно, красивый. Почему спрашиваешь? - Красивый, но тощий, - недовольно сказала Йеджи,. – Надо бы набрать пару килограмм, чтобы стал похожим на человека. Я недовольно закатил глаза. - Айдол – это не человек, - уверенно произнёс я. Йеджи усмехнулась. - Не выдумывай, - сказала она. - Я тоже считаю, что Хёнджину нужно немного набрать, - нерешительно сказала Черён, - Ему стоит немного подкачаться, тогда будет ещё красивее. Я застыл, обдумывая их слова. С одной стороны друзья – Йеджи, Черён, Чанбин, Чонин, Минхо... Даже Минхо говорит, что худеть больше не надо. А с другой стороны... Фанаты, которые отчитывают за каждый набранный килограмм. Тяжело вздохнул, убирая волосы с лица. Я уже запутался, кому верить. Каким же я должен быть?***
Я решил последовать совету Йеджи и сходить к Кире. Спросить напрямую, почему она игнорирует меня. Должна же быть какая-то причина... Не хочу драматизировать, но мне и правда неспокойно. Я ощущаю тревогу на душе, как предвестник чего-то плохого. Она бы не стала игнорировать меня просто так. Наверняка с ней что-то случилось. И я должен это выяснить прежде, чем улечу в мировой тур. Как только у меня появилось немного времени, я тут же выбежал из агентства и побежал к Кире. Сердце билось слишком быстро. Я ждал нашей встречи, но в то же время, боялся встретить её. Боялся услышать, что больше не нравлюсь ей. Я пришёл к её дому, позвонил в дверь. Тишина. Ещё раз позвонил, постучал – никого. Киры не было дома, тогда я решил подождать её. Время шло, утекая из моих пальцев. Я понимал: могу не дождаться или не успеть поговорить с ней. От этого меня начало трясти. Достал телефон из кармана. Пальцы дрожали, пока я писал сообщение. «Где ты? Нам надо поговорить. Кира, прошу.» Отправил. Она не читает... Как обычно. Время продолжает ускользать... Я устало закрыл лицо руками. Стянул с себя капюшон и поднял голову вверх, тяжело дыша. Закрыл глаза и сжал руки в кулак, пытаясь собраться. Потом снова надел капюшон, собираясь ехать обратно в агентство, но вдруг увидел её... Кира шла, погружённая в собственные мысли. На лице – усталость. Она не замечала ничего вокруг. Я подошёл к ней. - Что Вам надо? – устало спросила Кира, - Пришли, чтобы убить меня? Я растерялся. Снял капюшон и посмотрел на неё. - Это же я. Кира испугалась и рефлекторно дернулась в сторону. - Не узнала меня? – растерянно спросил я, - Или уже забыла, как я выгляжу? - Хёнджин? – удивилась Кира, - Что ты здесь делаешь? Я тяжело вздохнул, собираясь с силами. - А что мне ещё оставалось делать, если ты игнорируешь мои сообщения? - Может, просто стоило перестать писать? – недовольно спросила она. Как она может быть такой жестокой? - Почему ты снова делаешь это? – пытаясь понять, спросил я, - Когда ты уже успокоишься? - Неужели ты так и не понял? - Что я должен был понять? Кира тяжело вздохнула. - Пошли, - сказала она, - Поговорим у меня дома. Мы поднялись по лестнице. Кира открыла дверь, пропуская меня вперёд. Я зашёл в её квартиру. Ту самую квартиру... Но теперь здесь было так холодно, что я невольно поёжился. Я повернулся к Кире. - Так что я должен был понять? Она молча смотрела на меня несколько секунд. И это молчание уже убивало. - Все кончено, - не колеблясь, ответила она. Я почувствовал, как земля ушла из-под моих ног. - Что это значит? Ты бросаешь меня? Она отвернулась. Будто даже смотреть на меня ей было противно. - Нет, я не могу бросить тебя, - сказала Кира, - Потому что мы уже давно не вместе. Мы уже давно никто друг другу. Мы расстались больше двух недель назад. Слова резали как нож. Быстро, методично, уверенно. Она не колебалась. Она уже давно для себя всё решила. И просто ставила меня перед фактом. - Расстались? Что? Кто? Кто так решил? Ты? Почему? - Мы оба так решили, - уверенно сказала Кира. Ноги стали ватными. Я чувствовал, что падаю... И не был уверен, что смогу подняться. - Оба? Оба?! – сорвался я, - Но я не принимал участие в этом решении. Почему ты решила за меня? Почему ты решила, что можешь решать за меня?! Кто дал тебе такое право?! - Ц-ц, не надо устраивать драму. Я не хочу это слушать. - Что я сделал не так?! Скажи! – отчаянно закричал я, - Что опять я сделал не так?! Я же сделал всё, что ты хотела! Всё! Чего ещё ты хочешь? Что мне ещё нужно сделать?! Скажи, и я все сделаю. Я всё сделаю для тебя! Меня трясло, разрывало. Я чувствовал, как умираю у неё на глазах. А она... просто смотрела. Холодным взглядом. - Зачем ты так говоришь? – спокойно спросила она, - Мне ничего от тебя не надо. Просто живи и будь счастлив. - Почему ты отталкиваешь меня? – дрожащим голосом спросил я, - Я не понимаю. Зачем ты это делаешь? Что тебе не понравилось? Секс? Тогда я буду стараться ещё больше. В следующий раз я буду ещё лучше. Я обещаю! Я стану лучше ради тебя! - Хёнджин, - отрезала Кира, - Мне ничего не надо. Мне ничего от тебя не надо. Просто уходи. Каждое её слово - как ледяной осколок под кожу. Я чувствовал эту боль. Меня разрывало на части, руки леденели, ноги дрожали, едва удерживая меня. Но.. я не был готов сдаваться. - Я не хочу уходить. Я не уйду! – закричал я из последних сил. - Хватит! – выкрикнула Кира, - Хватит. Я все знаю. Я знаю правду. - Что ты знаешь? – растерянно спросил я, - Какую правду? - Я все о тебе знаю. Можешь больше не притворяться. Всё кончено. Игра окончена, Хёнджин. И я выхожу из игры. - Какая игра? Я ничего не понимаю. О чем ты? - Всё ты знаешь. Да о чём она? Какая ещё игра? Почему она думает, что я с ней играю? Как это вообще пришло ей в голову? Я ничего не понимаю. - Если бы знал, то не спрашивал, - недовольно сказал я, - Объясни мне, что происходит. Она молчала несколько секунд. Эти секунды были как ледяная пауза, в которой я задыхался. Каждая клетка моего тела кричала, но я не мог ничего сказать. - Просто уходи, - устало произнесла Кира, - Уходи. - Я не уйду, пока ты мне не объяснишь, - решительно сказал я. Кира застыла. Её руки задрожали, а на глазах проступили слёзы. - Уходи! – отчаянно закричала она. Толкнула меня, но я удержался. Стоял там как вкопанный, не понимая, как должен реагировать. - Уходи! Почему ты просто не можешь уйти?! Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Почему ты продолжаешь причинять мне боль?! Просто проваливай! Проваливай из моей жизни! Она опустилась на колени и заплакала. - Мне больно, - плача, сказала Кира, - Мне больно! Почему ты делаешь мне больно?! Хватит. Хватит! Оставь меня! Я не хочу тебя видеть. Уходи. Просто исчезни. Хватит причинять мне боль. Просто проваливай из моей жизни... Пошёл вон! Сердце стучало так громко, что я слышал его. Каждый её вздох, каждое слово пронзало меня, и я не мог понять, как остановить эту боль. Я видел, как она плачет. И знал: это из-за меня. Это я сделал ей больно, сам того не желая. Я устало опустил глаза, чувствуя, как подступают слёзы. Я разрывался, не желая её отпускать. Я не хотел быть к себе жестоким. Но понимал: по-другому нельзя. Чем я ближе, тем ей больнее. И лучшее, что я могу для неё сделать – это вычеркнуть себя из её жизни. - Хорошо, - прошептал я, - Я уйду, если тебе от этого станет легче. И вышел из её квартиры. Каждый её слезный вздох оставался в моём сердце. Я уходил, будто вычёркивая себя из её мира, и с каждой секундой чувствовал, как часть меня остаётся там, с ней Перед глазами всё плыло от слёз, но я продолжал идти, притворяясь, что всё нормально. Уговаривал себя. Я просто шёл. Куда? Не знаю. Это не имело значения. Мне нужно было вернуться в агентство, продолжить тренировку, но я не смог. Не хотел, чтобы меня сейчас кто-то видел. Да и я сам не хотел никого видеть. Просто продолжал идти. На улице уже стемнело, а я всё ещё шёл. В кармане вибрировал телефон, но я не реагировал. Просто шёл, пытаясь сбежать от проблем. Лампы на улице отбрасывали тусклый свет, отражаясь в лужах, но я почти не видел их. Мир существовал без меня. Запнулся. Упал. Увидел, что разодрал штаны, и на коленке проступила кровь. Но боли не было. Я не чувствовал. Ничего не чувствовал. Внутри была лишь пустота. Я снова скатился в тьму своей души, где меня поджидали мои страхи и отголоски прошлого. Захотелось кричать, но я сдержался. Вместо этого сел на корточки, отчаянно прижимая колени к груди. Слёзы продолжали литься, но я их уже не замечал. Как будто это было что-то естественное. Я кричал внутри, но наружу не выходил ни звук. Каждое «уходи» Киры точило меня изнутри, словно медленно расплавляло сердце. Чувствовал себя мусором, который выкинули. Как она может быть такой жестокой? Как ей может быть настолько всё равно? Даже если она не видит во мне человека, я же не мусор, который можно так просто выкинуть! Не помню, как вернулся в общежитие. У порога меня встретил обеспокоенный Феликс. - Где ты был? – спросил он. Я молчал. Отвернулся, боясь смотреть ему в глаза. А потом быстрым шагом пошёл в ванную. Закрылся там. - Хёнджин, - постучал Феликс в дверь, - Что с тобой? Открой дверь. Я не реагировал. Устало опустился по двери и сел на пол. Убрал надоевшие волосы с лица. - Хёнджин! – снова постучал Феликс, - Что с тобой? Я достал телефон из кармана. Было много пропущенных от парней. Они беспокоились. Но я не хотел им открываться. Зашёл в переписку с Феликсом и написал: «Оставь меня. Я в порядке.» Не хотел говорить. Не хотел слышать свой голос. Даже он сейчас раздражал меня. Мои слова, моя истерика, моя драма... Она не должна была видеть это. Но я снова не сдержался. Снова показал себя слабым. Устало потёр мокрое от слёз лицо. Встал с пола и подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя. Глаза красные и опухшие. Смотрел на себя, как на чужого человека. Но это был я. И мне было всё равно Вышел из ванной и прошёл в комнату. Хана не было. Хорошо. Быстро разделся и лёг в постель. Спрятался под одеялом. В комнату ворвался Феликс. - Джини, - обеспокоенно сказал он. Я притворился, что сплю. - Спишь что ли? Я молчал. Феликс тяжело вздохнул и вышел из комнаты.***
Я проснулся, кое-как собрался и поехал в агентство. В машине парни что-то оживлённо обсуждали, но их голоса звучали для меня гулким шумом, будто издалека. Когда они поворачивались ко мне, я поспешно натягивал улыбку, как маску, притворяясь, что слушаю. Но внутри было пусто. Потом агентство, репетиции, пререкорд. Я двигался на автомате, выполняя лишь то, что требовалось. Ни шага больше. Казалось, я вышел из собственного тела и со стороны наблюдаю, как медленно тону - без сил сопротивляться, без желания всплывать. Рабочий день наконец-то закончился, и мы вернулись в общежитие. Я бросил короткое: - Я в душ. И закрылся в ванной. Подошёл к зеркалу. Взглянул на себя. Глаза снова предательски покраснели. Проступили слёзы. Я устало провёл по волосам, будто хотел стереть всё, что давило внутри. Потом шагнул в душ, не раздеваясь... И включил воду. Тёплые струи скользили по волосам, пропитывали футболку и джинсы. Вода была тёплой, но меня трясло от холода... который разрывал изнутри. Слёзы потекли, обжигая мне кожу. Простоял там несколько минут, позволяя боли забрать меня. Потом отключил воду и вышел из душа. Подошёл к зеркалу и снова посмотрел на своё отражение: светлые волосы, белая футболка, прилипшая к телу, лицо безжизненное как маска. Хорошо. Мне понравилось то, что я увидел. Теперь я смогу раствориться в этой ванной комнате, слиться со стенами - и тогда меня никто не найдёт. Я опустился на пол. Тело трясло - от холода, от боли… какая разница. Я просто лежал, уставившись в пустоту. Закрыл глаза. Дыхание замедлилось. Я начал растворяться.... И вдруг - резкий, чужой, слишком громкий стук в дверь. Я дёрнулся, вдох сорвался. - Хёнджин… - голос Хана прорезал пространство, но был глухим, словно издалека, будто кричал не он, а тень. Я моргнул, но звуки снова стали расплываться. Веки тяжело опустились, и я позволил темноте сомкнуться вокруг. Стук повторился. На этот раз он будто ударил прямо в виски, разрезав их болью. - Джини, - голос Феликса пробился сквозь толщу тишины, - Ты в порядке? Я молчал. - Джини, - повторил он настойчивее, - Что ты там делаешь? Я снова зажмурился, стараясь не слышать. И позволил себе медленно уходить в темноту. Потом снова был стук, но уже далёкий. И такой неважный. Я чувствовал, что покидаю это место. Не телом, так хоть мысленно смогу сбежать. Стук повторялся, пока не стал бесконечным. Он давил, нарушая мой покой. Но потом всё исчезло. Осталась лишь боль. И я позволил ей забрать меня... Если есть боль, не нужно пытаться её заглушить. Нужно просто подождать, когда боль пройдет. Пережить и двигаться дальше, не боясь боли. Я лёг на спину. Стало ещё холоднее, но мне это нравилось. Я наслаждался своей болью. Слёзы сами потекли из глаз. Не знал, сколько времени прошло. Время будто застыло. Одежда стала слишком холодной, тяжёлой. Она давила, душила меня. Но я не мог сбежать. Будто прирос к полу. Страха не было. Ни боли ни страха. Только пустота. Телефон вибрировал на полу. Но мне уже было всё равно. Я принял безысходность. Внезапный треск, и дверь распахнулась. Я увидел Чанбина - брови сдвинуты, глаза широко раскрыты, в страхе и тревоге, будто готов кинуться меня вытаскивать. За ним Феликс, растерянный и подавленный, взгляд дрожал, он отчаянно хотел помочь, но не знал как. Минхо стоял с каменным лицом, холодный, но в глубине глаз угадывался ужас. Хан метался глазами, губы приоткрыты, панически ищет, что делать, и кого спросить. Бан Чан держал себя спокойно, но его плечи чуть дрожали, а взгляд - мягкий и полный заботы - говорил: «Я рядом, не бойся». Чонин, напротив, нахмурился и сжался, сжимая руки в кулаки, будто пытался сдержать внутреннее возмущение и не дать панике захватить себя. Сынмин стоял чуть в стороне, плечи опущены, взгляд смягчённый и сочувствующий, как будто он понимал, что нельзя вторгаться, но нельзя и оставлять меня одного. Все они были здесь. Все смотрели на меня. Я соскочил, отполз дальше, начал нервно прикрываться, будто сидел голым. Неприличные слова вырвались сами собой. Глаза бегали, ища спасения. - Что ты делаешь? - с тревогой в голосе спросил Чанбин, - Чем ты, чёрт возьми, тут занимаешься? Я отвёл взгляд, стыдливо опустил глаза. - Я здесь немного страдаю, - выдавил из себя я, - Так что прошу меня не беспокоить. Бан Чан нахмурился, губы сжаты, глаза наполнены смесью беспокойства и раздражения. Чонин опёрся на косяк двери, руки в карманах, взгляд холодный, но напряжённый. Сынмин слегка шагнул вперёд, брови подняты, рот приоткрыт, словно он пытается сказать что-то, но слова застряли. Феликс стоял ближе всех, плечи напряжены, дыхание прерывистое, а взгляд полон страха и желания помочь. Минхо сжал руки в кулаки, а Хан нервно переступал с ноги на ногу, будто готов был рвануть ко мне, но что-то его удерживало. Все они были здесь. Все видели меня. И я чувствовал себя одновременно совершенно открытым и неприкаянным. - Чем тебе помочь? - мягко спросил Бан Чан. Я подтянул колени ближе, обхватил себя руками, пытаясь спрятаться. - Мне не нужна помощь, - прошептал я. Чанбин тяжело вздохнул, отвёл взгляд, словно пытался найти слова, но их не было. А потом резко закричал. Я вздрогнул. - Хёнджин! - выкрикнул Бини, голос срывался, глаза широко раскрыты, полный шока и гнева. - Какого чёрта?! Я виновато опустил глаза. А потом твёрдо сказал: - Пошли вон. Повисла тяжёлая пауза. Бан Чан сжал руки в кулаки, но промолчал, глаза его оставались мягкими. Чонин тихо постучал пальцами по косяку двери, дыхание ровное, напряжение сквозило в каждом движении. Сынмин слегка приподнял брови, глаза внимательно следили за мной, будто пытались прочесть мысли. Феликс шагнул вперёд, но замер, взгляд полный тревоги и бессилия. Все молчали. В комнате стояла тягучая, давящая тишина, словно воздух сам пытался удержать происходящее. - Хочешь поговорить? - спросил Бан Чан, разрывая эту тишину. Голос его звучал мягко, он боялся сделать хуже. Я замер. Дыхание остановилось. И имя само пришло на ум. - Минхо, - прошептал я, голос тихий, почти слабеющий. - Я хочу поговорить с Минхо. Все посмотрели на Минхо. Он нахмурился, закатил глаза, напряжение в плечах говорило о его раздражении. - Я не буду с ним разговаривать, - проворчал Минхо, перекрещивая руки на груди. - Ээээй! - хором воскликнули остальные, толкая Ли Ноу ко мне. Его взгляд был немного растерянным, но он медленно шагнул вперёд, стараясь не выглядеть угрозой. А потом Минхо застыл в дверях, проверяя замок. - Чёрт, - пробормотал он, - Теперь ещё и замок ремонтировать. - Иди уже, - строго сказал Бан Чан, толкнув Минхо в спину. Минхо, хмурый и раздражённый, замялся на месте, но всё же сделал шаг вперёд. Повисла короткая пауза. В комнате было ощущение, что воздух стал плотным. Каждый ожидал, что произойдёт дальше. - Закрой за собой дверь, - скомандовал я. Минхо посмотрел на меня, не отводя взгляда, и медленно закрыл дверь. - Доволен? - спросил он с лёгкой ноткой раздражения, но в глазах мелькнуло что-то другое - ожидание, напряжение. Я молчал, чувствуя, как сердце бьётся сильнее. Минхо бросил короткий взгляд на дверь. - Пока замок не отремонтируют, я буду мыться в другой ванной, - сухо сказал он, - А ты мойся здесь. Из-за тебя же замок сломали. Внутри вскипела злость. Его правда сейчас волнует только этот чёртов замок? - Иди сюда! – резко выкрикнул я. Минхо замер. Потом развернулся и медленно пошёл ко мне. Его шаги отдавались глухим эхом в моём виске. Он остановился вплотную, опустился на корточки, наклонился так близко, что его дыхание обжигало кожу. - Кто ты такой, чтобы орать на меня? – прошептал он, смотря мне прямо в глаза. Я задышал чаще, но не отвёл взгляда. Грудь сдавило, слова сами вырвались наружу: - Я в отчаянии. Минхо усмехнулся. - Отчаяние - это высшая степень эгоизма, - улыбаясь, сказал он, - Когда человек ставит свои страдания выше всего, забывая об окружающих его людях. Его слова резанули сильнее, чем крик. Я опустил глаза, ощущая тяжесть вины. Минхо сел рядом, близко, так что его плечо едва касалось моего. - Рассказывай, - сказал он. Я тяжело вздохнул. - Кира бросила меня, - устало вырвалось из моих губ. Тишина. Я повернулся и посмотрел на Минхо. Он сидел, молча смотря в одну точку. - Ты говорил, что так и будет, - недовольно произнёс я, - Но я не послушал. Минхо снова молчал. - Тебе сказать нечего?! – взорвался я. - Мне жаль, - прошептал Минхо. Я растерянно посмотрел на него. - Мне жаль, что вы расстались, - продолжил Минхо, - Она мне нравилась. Я растерялся ещё больше. Глаза забегали, мысли начали путаться. - Ты даже не знал её. Минхо усмехнулся. - Но я видел, каким ты стал рядом с ней, - сказал он, - И мне нравилось, как ты изменился. До этого ты был как зомби. Мне постоянно приходилось перетаскивать туда-сюда твой труп. Но потом ты ожил, стал улыбаться. И я был рад. Мне нравилось видеть тебя таким. А теперь... Похоже, мне придётся снова таскаться с твоим трупом. - Тебе не нужно возиться со мной, если не хочется, - недовольно произнёс я. - Правда? – удивился Минхо, - Тогда я пошёл. Он начал подниматься, и я отчаянно схватил его руку, останавливая. - Не уходи! Минхо усмехнулся. И сел обратно. Я молчал. Мне хотелось рассказать ему, поделиться, открыться. Но мысли путались. Я не знал, что сказать. - Если так и будешь молчать, то я уйду, - внезапно произнёс Минхо. Я снова тяжело вздохнул. - Минхо, что я сделал не так? – прошептал я. - А что ты сделал так? Я опустил голову. Прикусил губу. А потом убрал мокрые волосы с лица. - Ничего, - ответил я, - Я всегда всё делаю не так. Это я во всём виноват. - Почему ты думаешь, что причина всегда в тебе? Я устало поджал губы. - А в ком? Конечно, во мне. - А если какая-нибудь девушка посмотрит твой фанкам и ради тебя бросит своего парня, ты тоже будешь винить себя? Я растерянно посмотрел на Минхо. - А это тут при чём? Минхо ухмыльнулся. - Но ты же всегда во всём винишь себя, - сказал он. - Это другое, - возмутился я. – Кира – не какая-то фанатка, она моя дев... Я запнулся. - Бывшая, - сказал я, - Бывшая девушка. Слова звучали горько, чужеродно. Я не хотел называть её так, но понимал: теперь она бывшая. Кто-то, кто навсегда останется в прошлом... - И если она бросила меня, значит, я не был достаточно идеальным. Минхо тяжело вздохнул. - Тебе и не нужно быть идеальным, - устало произнёс он, - На сцене – да, в жизни – нет. В жизни ты просто Хёнджин. Что-то ты заигрался в айдола. Я откинул мокрые волосы с лица, упрямо качнул головой. - Но Ви… - голос предательски дрогнул. - Ви и Джей Хоуп. Они и в жизни идеальные. Они и в жизни настоящие айдолы. Я хочу быть таким же. В этот момент Минхо резко подался вперёд. Его тень накрыла меня. Взгляд впился в меня с такой силой, что я невольно задержал дыхание. - Это только ты видишь их айдолами, - произнёс он с ноткой раздражения, каждое слово звучало, будто удар. - А я вижу их людьми. Я сжал кулаки. Сердце билось так громко, что, казалось, он должен был услышать его. Минхо не отводил взгляда, и между нами повисло напряжение, такое густое, что воздух стало трудно глотать. - Ты правда думаешь, что она бросила тебя, потому что ты был недостаточно идеальным? Правда так думаешь? - голос Минхо резал воздух, приближаясь всё ближе. - Я… я не знаю, в чём причина, - прошептал я, слова застревали в горле. Минхо сжал кулаки, наклонился ещё сильнее. - Тогда не вини себя! - сорвался он, и крик ударил прямо в меня. Я вздрогнул, зажмурился так крепко, будто это могло защитить. Сердце болезненно сжалось, дыхание сбилось, и на миг стало страшно - не от его слов, а от силы, с которой они на меня обрушились. Я отодвинулся, пытаясь отвоевать хоть кусочек пространства. Спина упёрлась в холодную стену. Лёд от неё медленно пробирался под кожу. И я почувствовал, что мне холодно. Я обнял себя, пытаясь согреться. Закрыл глаза. Тяжело вздохнул. Почувствовал, как горячее дыхание распространяется по моему телу. Я открыл глаза. - Я стараюсь выглядеть так, будто всегда и во всем уверен, - полушёпотом сказал я, - На деле такое случается крайне редко. Меня постоянно мучают сомнения, которые я безуспешно пытаюсь подавить. Минхо усмехнулся. - Сомневаться - это нормально, - произнёс он. - Это показывает, что ты не идёшь на поводу у своих принципов, не смотришь на проблему однобоко. Умение видеть проблему с разных сторон - это хорошее качество. Главное - не потеряться в своих сомнениях. - Нет, главное - это уметь брать на себя ответственность, если что-то пошло не так. Не поддаваться панике и попытаться рационально оценить собственные силы, рассмотреть разные пути решения проблемы, прежде чем прийти к окончательному. Я остановился. Тяжело вздохнул. - И, конечно, не вестись на поводу у эмоций, - продолжил я, - Не позволять им направлять тебя. Эмоции чаще всего не помогают решить проблему, лишь усугубляют её. Но это не значит, что нужно становится чёрствым и держать все в себе. Иногда нужно давать волю своим эмоциям. В противном случае, эмоции поработят тебя. И тогда все будет бесполезно. - Здравые мысли, но ты надоел со своим нытьём. - Эй! – возмутился я. Минхо улыбнулся. - Если ты такой умный, что же ты такой несчастный? – спросил он. Я поджал губы, не зная, что сказать. - Сам себя загоняешь в ловушку, - продолжил Минхо, - Или тебе просто нравится упиваться своей болью? Я посмотрел на него в упор. В глазах появилось упрямство. - Я не боюсь боли, - уверенно сказал я, - В ней нет ничего плохого. - Ошибаешься, - прошептал Минхо. Тишина повисла между нами, плотная, тяжёлая, как воздух перед грозой. Я не отвёл взгляда. И в этот момент я понял: мы оба говорили о разном, но каждый из нас был уверен, что прав. Минхо оттолкнулся от стены и встал. Направился к двери. - Если тебе так нравится страдать, - бросил он через плечо, - Я мешать не стану. Я недовольно поджал губы, прожигая его спину взглядом. Минхо вышел из ванной. И уже через секунду ворвался Чанбин. Он схватил полотенце, висящее на двери, быстрым шагом подошёл ко мне и накрыл меня полотенцем. Обнял, прижимая к себе, погладил по голове. - Хёнджин, - полушёпотом сказал он, - Что же ты делаешь? Я молчал. Потому что мне было стыдно перед ним. Но его тёплые объятия согревали мне душу. Я прижался к нему, закрыл глаза. Его ладонь скользнула по моим волосам, неторопливая, уверенная. Чанбин не ждал ответа - и это было самым большим облегчением. Мне не нужно было оправдываться или что-то доказывать. Он просто сидел рядом, обнимал меня и молчал, становясь тем самым «плечом», на которое я мог опереться. И в этом молчании я наконец почувствовал себя в безопасности. Я согрелся. Сердце успокоилось. Но не хотел отпускать Чанбина. Не хотел, но знал: Бан Чан ждёт меня. И это давило. Я снова почувствовал напряжение в груди. - Бини, - сказал я, отстраняясь, - Мне нужно поговорить с Бан Чаном. Он не сопротивлялся. Понимал. Чанбин всегда понимал меня лучше других. Поэтому именно с ним мне было тяжелее всего притворяться. Чанбин кивнул и встал с колен. Молча вышел из ванной. В воздухе остался след его тепла, который стремительно таял. Я сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подступает тревога. Дверь снова открылась. В проёме появился Бан Чан. Его взгляд был усталым, напряжённым. Он подбирал слова. Я отвёл взгляд в сторону, боясь предстоящего разговора. Посильнее закутался в полотенце, не желая отпускать тепло. Бан Чан подошёл ближе, сел рядом. Я старался на него не смотреть. Он тяжело вздохнул. - Почему, Хёнджин? - его голос прозвучал тихо, но от этого ещё тяжелее. - Разве это выход? - Ты всё не так понял, - прошептал я. - Я не собирался ничего с собой сделать. Просто хотел побыть один. Бан Чан снова тяжело вздохнул. Его плечи опустились, будто груз стал ещё тяжелее. - Нет, Хёнджин, - сказал он, глядя прямо на меня. - Это не просто. Ты зашёл слишком далеко. Я виновато опустил глаза. - Прости, что снова стал для тебя проблемой, - прошептал я. - Разве я злюсь из-за этого?! – сорвался Бан Чан. Я отвёл взгляд в сторону, закутался в полотенце ещё сильнее, будто оно могло защитить меня от разговора. - Я же о тебе переживаю, - понизив голос, сказал лидер группы, - Я не могу потерять тебя, понимаешь? Не могу! Даже если всё полетит к чертям, я должен сохранить тебя. Разве ты не понимаешь? Я тяжело вздохнул. - Ты не должен решать мои проблемы, - уверенно произнёс я, - Я сам решу. Бан Чан горько усмехнулся. - Я вижу, как ты решаешь проблемы. Его пальцы резко вцепились в моё плечо, разворачивая меня к себе. - А дальше что? – наклонившись ближе, спросил Бан Чан, - Откуда мне спасать тебя в следующий раз? Я виновато опустил глаза. - Следующего раза не будет, - прошептал я, - Это был последний. Бан Чан снова горько усмехнулся. - Ты сам-то в это веришь? – спросил он. Я не поднимал глаз. Стыд пожирал меня изнутри. Я не хотел больше быть проблемой, но знал: я же всегда всё драматизирую. Я не могу быть нормальным. Я же... драма-квин. Бан Чан вышел, и в ванную влетел Хан. Сразу же сел передо мной на колени, с тревогой заглядывая мне в лицо. - Прости, - опустив глаза, сказал он, - Это я во всём виноват. - О чём ты? – растерянно спросил я. - Это из-за меня Кира тебя бросила. Я почувствовал, как холод снова нарастает в груди. В глазах Хана читалась паника, и в этом взгляде я видел всю тяжесть произошедшего. - Я не понимаю... Как из-за тебя? – растерянно спросил я, - При чём здесь ты? - Это я, - опустив глаза, сказал Хан тихо, почти шёпотом. – Я разлучил вас. Мой немой вопрос повис в воздухе. - Это я сказал Кире, что ты ей изменяешь, - продолжил Хан, и его голос дрожал, - Я сказал ей, что у тебя есть девушка, а Кира – просто временное развлечение. Сказал, что ты играешь с ней. Что ты просто используешь её, чтобы переспать с ней. Я мотнул головой, пытаясь переваривать услышанное. - Так, стоп, - резко сказал я, - Подожди. Какая ещё девушка? У меня никого нет. Я никому не нужен. - Твоя бывшая, - пояснил Хан. - Какая бывшая? О ком ты? - Ну, та, айдол. С которой ты расстался ещё до скандала со школьным буллингом. - Почему ты опять о ней вспомнил? – растерянно спросил я, - Забудь. Я уже давно о ней не вспоминаю. - Да знаю я, - виновато ответил Хан, - Я соврал Кире. Специально соврал, чтобы она бросила тебя. Я тяжело вздохнул. - Зачем ты это сделал? – спросил я. Хан отвёл взгляд, боясь смотреть мне в глаза. - Потому что ненавидел тебя. Моё сердце сжалось от боли. - Ты же знаешь, что она мне нравится, - нерешительно продолжил Хан, - Что я мог с собой поделать? Пойми, Джини, я ничего не имею против тебя, но... В тот момент... Это был не я. Кто-то другой вселился в меня. Когда я увидел вас, там, в танцевальном зале... Всё перед глазами потемнело. Ревность ослепила меня, и я уже ничего не видел. Осталась только боль и жажда мести. Я не видел тебя, я видел врага. Врага, которого нужно уничтожить. Хан остановился. Поджал губы. - И я уничтожил... Уничтожил, не раздумывая. Я зажмурился, пытаясь проглотить ком в горле. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди. - Ты… - моя рука непроизвольно сжалась в кулак. - Ты сознательно… сделал это? Ты… ты предал меня? Слова выходили с трудом, каждый звук отдавался болью. Хан опустил глаза, и в этом молчании я видел всю его вину, но это только усиливало мою злость. Я отвернулся, чувствуя, как слёзы подкатывают к глазам. - Ты помнишь, как мы были трейни? – спросил я. Хан удивлённо посмотрел на меня. - Я был самым медлительным из трейни, - продолжил я, - У меня никогда ничего не получалось. Я забывал хореографию, не успевал под музыку, путался, ошибался. Минхо орал на меня, я его раздражал. Я психовал и прятался в раздевалке. Сидел там и плакал, сжимая бутылку с водой. Я устало убрал волосы с лица. - Ты был тем, кто приходил в раздевалку. Успокаивал меня, уговаривал вернуться. Ты помнишь? - Да, - растерянно сказал Хан, - А почему ты вдруг вспомнил об этом? - Да, мы не всегда ладили, и это нормально. Мы просто разные, но... Я никогда не думал, что именно ты будешь тем человеком из группы, кто сильнее всех ранит меня. Повисла тяжёлая пауза. - Прости, что опять всё испортил, - прошептал Хан, опустив глаза, - Я просто... Просто не умею быть нормальным. - Ты прав, - прошептал я, - В этом нет твоей вины. Хан поднял глаза и растерянно посмотрел на меня. - Это я виноват, - уверенно добавил я. - Как ты? – удивился Хан, - Хёнджин, ты меня не слушал? Это же я сказал Кире, что ты изменяешь ей. Как ты можешь быть виноват в этом? - Проблема не в том, что ты ей сказал. А в том, что она поверила. Значит, в её глазах я тот, кто может изменять. Хан снова застыл. На лице растерянность, глаза метались, как будто он искал спасение. - Нет, нет, подожди, - сказал он, и его голос дрожал, - Ты не так понял. Это я разлучил вас. Я. Я! Он схватил меня за плечи и резко встряхнул, будто хотел выбить из меня отчаяние. - Джини! Услышь меня! – отчаянно закричал он, - Это я разлучил вас! Я! Я! Ты слышишь?! Я! Я устало опустил глаза. - Ты слишком много на себя берёшь, - прошептал я. Хан снова замер. Пальцы разжались, и он отпустил меня, словно боялся сломать окончательно. Я горько усмехнулся. - Ты правда думаешь, что проблема в тебе? – мой голос сорвался почти на хрип. – Не будь таким наивным. Уверен, она бы бросила меня и без твоих слов. Потому, что ей плевать. Потому что я для неё просто мусор. Слёзы сами скатились по щекам. Я не смог их остановить, только резко отвернулся, пряча лицо. - Она поверила, потому что хотела поверить, - шептал я, срываясь на всхлип, - Потому что она давно хотела от меня избавиться. - Замолчи! - вдруг взорвался Хан. - Замолчи, слышишь?! Не смей так говорить о себе! Он снова схватил меня за плечи и дёрнул на себя, что я едва не потерял равновесие. Его глаза метались, блестели от слёз и злости. - Ты не мусор! Никогда! - закричал он, голос сорвался на хрип. - Если ты ещё раз так скажешь, я… я сам тебя придушу, понял?! Он дрожал весь - от ярости, от боли, от бессилия. Его руки тряслись, но он не отпускал меня, будто боялся, что я исчезну, стоит ему разжать пальцы. - Ты для неё был всем, - яростно выдохнул он, - И если она этого не поняла, то она полная дура. Но не смей, слышишь, не смей сам в это верить! Слёзы продолжали литься, обжигая мне лицо. Я прикусил губы, зажмурил глаза, но не помогло. Отчаяние снова начало накрывать меня. Дверь нерешительно приоткрылась. В проёме появился Феликс. - У вас всё в порядке? – тихо спросил он, почти шёпотом, будто боялся потревожить нас. - Уйди! – вырвалось у меня слишком резко. Феликс вздрогнул, глаза округлились от неожиданности. - Уйди! – повторил я, срываясь на крик. - Не сейчас! Я не хочу тебя сейчас видеть! Он растерялся, взгляд метнулся к Хану, будто ища объяснения или поддержки. Но Хан молчал, прижимая меня к себе. Затем он коротко мотнул головой, показывая Феликсу, чтобы тот вышел. Феликс виновато опустил глаза, кивнул и почти неслышно закрыл за собой дверь. Тишина после этого стала ещё тяжелее. Я почувствовал, как пальцы Хана впиваются в мои плечи, слишком крепко, болезненно. Он всё ещё дрожал. - Зачем ты так на него сорвался? - голос Хана был глухим, срывающимся. - Он ведь только хотел помочь. Я не ответил. Не мог. Слёзы текли безостановочно, и я лишь судорожно втянул воздух, пытаясь не захлебнуться в собственных рыданиях. Хан резко отстранился, прошёлся по ванной и ударил кулаком в стену. - Чёрт! - выкрикнул он, и в голосе было столько ярости и боли, что меня пронзило. - Ты сводишь меня с ума, Джини! Ты думаешь, я смогу спокойно смотреть, как ты уничтожаешь себя?! Я закрыл лицо ладонями, прячась от него, от себя, от всего. - Я… я не могу иначе, - прошептал я сквозь слёзы. - Я просто не могу… Хан подошёл ближе, сел передо мной на корточки. - Я всё исправлю, - решительно сказал он. Я резко схватил его за руку. - Не смей, - выдохнул я сквозь зубы, - Оставь меня в этой боли. Я должен её пережить, чтобы двигаться дальше. Хан дёрнулся, собираясь уйти. - Нет! – отчаянно выкрикнул я, - Не смей! Но он ничего не ответил. Просто вышел из ванной комнаты. Тут же в ванную зашёл Чанбин со стаканчиком в руке. Сел со мной рядом, протягивая мне стаканчик. - Вот возьми, - его голос был мягким и тёплым, - Я тебе чай купил. Я смутился. - Спасибо, - прошептал я, принимая стаканчик из его рук. - Чай горячий. Хоть согреешься. Я отпил немного чая. Горло обожгло, но было приятно. И от чая, и от заботы Чанбина. Он поправил полотенце, укутывая меня. - Ты ещё долго тут будешь сидеть в этой мокрой одежде? – обеспокоенно спросил он, - Заболеешь ещё. Почему нельзя поговорить в другом месте? - Нельзя, - упрямо ответил я. - Тогда хоть переоденься. Хочешь, я принесу тебе одежду? И постою у двери, чтобы никто не заходил, пока ты переодеваешься. Я недовольно поджал губы. - Мне и так хорошо. - Хёнджин, - протянул Бини, - Ну, что ты с собой делешь? Нельзя же так. Я устало опустил глаза. - Я в порядке, - соврал я. - Ну, нет же, - возмутился Чанбин, - Ты не в порядке. Я поднял глаза на Чанбина. В них сверкнула ярость. - Если ты расскажешь об этом Черён, я тебя убью, - пригрозил я. Чанбин растерялся. - Да я... Я... Я не собираюсь ей рассказывать. С чего вдруг? Я уже хотел ответить, но тут в дверь неожиданно постучали. Звук эхом прокатился по ванной, и я вздрогнул. Дверь приоткрылась, и в ванную заглянул Чонин. - А, вы ещё не закончили? – растерянно спросил он, - Тогда я подожду снаружи. - Мы закончили, - ответил Чанбин, вставая с колен. - Эй, Чанбин! – позвал я, - Ты же меня понял, да? Если ты ей расскажешь... - Да не расскажу, - перебил Бини, - С чего вдруг мне обсуждать тебя с ней? - Вот и не рассказывай. Чанбин подошёл к двери, пропуская Чонина. А затем вышел, прикрыв за собой дверь. Комната сразу будто сузилась. Остались только я и Чонин. - А, ну... – растерянно сказал Чонин, - Хёнджин, ты как? В порядке? Я посмотрел на него уставшим взглядом. - Ну, да... – понизив голос, произнёс Йени, - Очевидно, что не в порядке. Зачем было спрашивать..? Я тяжело вздохнул. - Тебе необязательно быть здесь, - устало сказал я, - Не нужно было приходить, если не хочешь. - С чего ты взял, что я не хочу? – недовольно спросил Чонин. Он подошёл ко мне ближе и сел рядом. - Да ты хоть знаешь, как мы все за тебя перепугались?! – крикнул он мне в лицо. Я замер, не ожидая такой резкой смены его настроения. - Как ты мог так поступить с нами?! Я поёжился, немного отодвинулся в сторону. - Разве ты пришёл не для того, чтобы меня утешать? – растерянно спросил я. Чонин опустил глаза, смутившись, покачал головой. - А, да, - тихо произнёс он, - Точно. Прости, Хёнджин. Я посмотрел на него, и впервые за всё это время мой взгляд смягчился. Сердце всё ещё колотилось, но я позволил себе чуть ослабить защиту. - Мне… мне тяжело, - выдохнул я, почти шёпотом, - Я… мне нужна поддержка. Чонин не сказал ни слова, просто осторожно обнял меня. Его присутствие, тёплое и спокойное, как будто немного отодвинуло тьму внутри меня. - Я рядом, - тихо ответил он. - Я с тобой. Я закрыл глаза. Было тепло и приятно. Почувствовал запах лимонного чая, что принёс мне Чанбин. Мне нравилась их забота, но... Я не хотел их втягивать в свои проблемы. Я хотел пережить эту боль в одиночестве. Но парни не спрашивали, чего я хотел... Они снова решали за меня. Как за ребёнка. Но я не ребёнок. Я мужчина. И должен пройти это сам. Тем не менее, когда Чонин осторожно прижал меня к себе, я почувствовал, что немного могу опереться на кого-то… хотя бы на мгновение. Чонин вышел, и в проёме снова появился Феликс. - Нет! – категорично заявил я, - Ты потом. - Но Джини... – обеспокоенно сказал Феликс. - Потом! – скомандовал я. Феликс замялся, не зная, что делать. И в эту минуту из-за его спины появился Сынмин. - Тогда я пойду, - сказал он. Феликс растерянно посмотрел на него, но уступил. Сынмин закрыл за собой дверь, подошёл ближе и сел рядом. - Я не буду тебя обнимать, - спокойно сказал он, - Но, если что, я рядом. Я слегка улыбнулся от его слов. - Разве стоит так убиваться из-за какой-то девушки? – с непониманием спросил он. - Стоит, - уверенно ответил я. Сынмин внимательно посмотрел на меня. - И как она могла бросить тебя? – спросил он, - Чёрт, да что с ней не так? Я усмехнулся. - Проблема не в ней. - А в ком? - Сам как думаешь? Сынмин тяжело вздохнул. - Да что ты мог такого сделать, чтобы она тебя бросила? – с непониманием спросил он, - Ты же всегда чересчур стараешься. Я молчал. Не хотел придумывать себе оправдания. - Хан сказал, что это он разлучил вас. Правда? Я тяжело вздохнул. - Хан слишком много на себя берёт, - устало ответил я. - Так это не он? - Конечно, не он, - уверенно сказал я, - При чём здесь Хан? Он не был там. Он не видел, как я перед ней унижался. Сынмин виновато опустил глаза, будто узнал что-то слишком личное. - И что дальше? – нерешительно спросил он, - Ты хочешь её вернуть? - Нет, - категорично заявил я, - Не хочу. Я устало убрал волосы с лица. - Она ясно дала понять, что я не нужен. Сынмин кивнул, соглашаясь со мной. - И правильно, - поддержал он, - Не унижайся перед ней. Он сделал паузу, затем добавил почти шёпотом: - А если тебе тяжело… ты можешь просто сказать это. Не нужно держать всё внутри, ладно? - Я справлюсь, - упрямо сказал я. Сынмин усмехнулся. - Я в тебе не сомневаюсь, - уверенно произнёс он. Когда он вышел, наступила тишина. Я слышал каждый удар своего сердца, как будто он громче любых слов. Чувствовал себя живым, но боль всё ещё жгла изнутри, не отпуская, словно яд, растекающийся по венам. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. - Хёнджин! - голос Феликса дрожал. Он влетел в ванную. За несколько секунд оказался рядом, опустился на колени и схватил меня за руки. Его пальцы лихорадочно скользили по моим запястьям, сжимая слишком крепко, почти болезненно. - Чёрт… - выдохнул он, - Дай посмотреть. Я даже не успел отдёрнуть руки, как Феликс развернул их ладонями вверх. Глаза его метались, будто он боялся увидеть кровь. Несколько секунд он внимательно разглядывал мою кожу, проводил большим пальцем по тонким венам, будто проверяя - не осталось ли следов. Запястья были чистыми. Феликс замер, а потом шумно выдохнул, сжимая глаза, словно выпуская вместе с воздухом весь страх, что рвал его изнутри. Его руки задрожали, но он не отпускал моих. - Чистые… - прошептал он, и в этом голосе слышалось облегчение, смешанное с отчаянием. Я смотрел на него, не зная, что сказать. Его плечи дрожали, а дыхание было прерывистым, будто он только что пробежал марафон. Он поднял на меня глаза - в них блестели слёзы. Затем резко бросился, обнял меня. Прижал слишком сильно, будто не веря, что это я. Моё дыхание сбилось. Стало трудно дышать. Но Феликс держал слишком крепко. - Феликс, - прошептал я, вырываясь, - Задушишь ведь. Он отпустил, но руки его все ещё были на моих плечах. - Ты даже не представляешь, что я чувствовал, - его голос дрожал, - Я думал... Думал... Думал, что потерял тебя. Я слегка улыбнулся, пытаясь подбодрить его. - Как ты мог такое подумать? - спросил я, - Я бы ничего с собой не сделал. Правда. Феликс посмотрел на меня с недоверием. - Причинить себе боль... Это же... Так страшно, - задумчиво сказал я, - Нужно быть очень сильным, чтобы что-то сделать с собой. А я слабый. Я не смогу. Не смогу ничего с собой сделать. Феликс снова обнял меня, и я услышал его тихий всхлип. - Не смей даже думать об этом, - выдавил он сквозь слёзы. - Перестань, - устало сказал я. - Ничего не случилось. Он отстранился и посмотрел прямо в глаза. - Хёнджин, разве ты не понимаешь, что ты сделал? Я замер, растерянно моргнув. - Что? Феликс тяжело вздохнул, словно подбирая слова. - Ты перешёл черту, - сказал он с тревогой в голосе. - А дальше может быть хуже. Я застыл, не находя ответа. Какую черту..? - Дальше ничего не будет, - уверенно произнёс я, пытаясь убедить и его, и себя. Феликс резко прижал ладонь к моим губам, не давая договорить. Его глаза блестели от слёз. - Не смей даже думать об этом, - прошептал он. Я резко убрал его руку. - Да что с тобой? – с раздражением вырвались слова, - С ума что ли сошёл? Ничего я с собой не сделаю. - Почему ты не понимаешь? – обеспокоенно спросил Феликс, - Или тебе кажется, что это нормально? - Что не так? – недовольно спросил я. - Что не так? Что не так?! – взорвался Феликс. Он схватил полотенце и резко стянул с меня. Холод обдал меня, и я сжался, обхватив себя руками. Страх, стыд, беспомощность - всё смешалось в одну тяжёлую, давящую бурю эмоций. - Почему ты в мокрой одежде?! – закричал на меня Феликс. Я опустил глаза, стыд обжигал как пламя. - Ну... Так получилось. - Так получилось? – с раздражением переспросил Феликс, - Это как так получилось? Только не говори, что ты случайно упал и тебя окатило водой. Мне стало стыдно. - Это не было случайностью, - признался я, - Я сделал это намеренно. Чтобы наказать себя. Феликс снова прижал меня к себе, согревая своим теплом. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Страх, вина и облегчение переплетались так, что я даже не понимал, кто я сейчас: тот, кто борется с внутренней болью, или тот, кто хочет просто раствориться в объятиях Феликса, чтобы больше не чувствовать холод, страх и пустоту. - Ты уже сам не замечаешь, как причиняешь себе боль, - всхлипывая, сказал Феликс. Я молчал, потому что отчасти соглашался. Отчасти это была правда - я терял себя, позволяя боли управлять мной. Но отчасти я хотел сопротивляться, кричать самому себе, что это не выход. А тем временем боль продолжала накрывать меня... Каждый вздох становился подвигом, каждая мысль - пыткой. Я чувствовал, как моя собственная тьма дотягивается до меня, скользит по коже, заполняет лёгкие и сердце. И всё же я хотел прожить эту боль до конца. Пройти через неё, ощутить каждую грань страха, каждый порыв отчаяния, каждое колючее прикосновение собственной слабости… Чтобы в конце, когда тьма отпустит, снова увидеть свет.***
Я сидел, устало смотря в пустоту. Боль была слишком сильной, накрывала. Я не мог вырваться. У меня не осталось сил, чтобы бороться. Просто сидел, не замечая ничего. Хотя вокруг ходили люди. Они дышали, разговаривали. Мир продолжал двигаться, а я застыл... Как картинка. Идеальная картинка... Я стал мебелью, частью интерьера. И меня это устраивало. Я увидел лицо Йеджи. Она наклонилась, села передо мной на колени, с тревогой заглядывая мне в лицо. - Эй, Хёнджин, - сказала она, но её голос звучал как под толщей воды, - Хёнджин, ты меня слышишь? Я не реагировал. - Хёнджин? – чуть громче сказала она и похлопала меня по коленке, - Скажи, что слышишь меня. Я молчал. А потом крик. - Что вы с ним сделали?! – закричала Йеджи, и её голос сорвался на визг. Тяжёлый вздох Минхо. - Я не знаю, - устало сказал он, - Хёнджин не должен быть таким. Вчера он ещё разговаривал, а сегодня... Слышу… слышу их. Но не могу… не хочу. Я услышал стук каблуков. Йеджи нервно ходит по комнате. Она думает. Ищет выход. - Успокойся, - недовольно говорит Минхо, - Я его вытяну. Йеджи наклонялась ко мне, как в замедленной съёмке. Минхо тяжело дышал, словно сам воздух давил на него. - Хёнджин… смотри на меня, – шептала Йеджи. – Я рядом. А потом тишина. Я снова провалился в свою темноту...***
Я лежал на полу, уставившись в потолок. Смотрел в одну точку, будто в пустоту. Даже не помнил, моргал ли. Или моргал… Пофиг. По ушам гремела тяжёлая музыка. Она била, как молот, вырывала изнутри всё, что ещё болело. За этой стеной звука я не слышал себя. Не слышал собственных мыслей. Только гул, только ритм. Просто лежал, растворяясь в пространстве, будто исчезая из этого мира. Да, мне хотелось исчезнуть. Хотелось, чтобы меня не было. Чтобы никто не вспоминал. Я закрыл глаза. Дыхание стало медленным, вязким. Музыка продолжала бить по ушам. Я тянулся к ней, будто к спасению… Чужой взгляд прожёг кожу. Я открыл глаза. Минхо стоял надо мной. Его губы шевелились, но я не слышал ни звука. Лишь гул в голове. Я продолжал смотреть на него, молча, надеясь, что он просто уйдёт. Он не уходил. Наклонился, выхватил один наушник. Поднёс к уху. - Что за хрень ты слушаешь? - в голосе раздражение, почти отвращение. - Это тяжёлый рок, - ответил я, выдыхая. Минхо скривил губы. - Если будешь такое слушать, точно сдохнешь. - Я люблю рок. - Да плевать. Я устало потёр лицо. - Свали. Я хочу побыть один. Вместо ответа он навалился сверху, прижимая меня к полу. - Чёрт, что ты творишь?! - я попытался вырваться, - Я же сказал… - Слишком много говоришь, - усмехнулся он, и выдернул второй наушник. Бросил в сторону. Глухой металлический стук отозвался где-то сбоку. Я не отвёл взгляда. Внутри что-то зашипело. Ярость расправила плечи. - Верни мне наушники, - сказал я жёстко, почти сквозь зубы. Минхо наклонился. Его ладони легли мне на шею. Давления почти не было. Я знал, он не причинит вреда. Но он играл с моим дыханием. Испытывал. Его лицо было слишком близко. Тёплое, тяжёлое дыхание коснулось моей кожи. - Раз тебе так сложно, - прошептал он, - Почему бы просто не сдохнуть? Всем станет легче. Внутри что-то лопнуло. Я резко схватил его за руку. Сжал. Слишком сильно. Он не отдёрнул, только смотрел, выжидая. - Не дождёшься,- вырвалось у меня. Голос сорвался, но в нём была сталь. Минхо усмехнулся шире, будто это был нужный ему ответ. Отпустил. - Хорошо, - сказал он, поднимаясь. - Очень хорошо. Я вдохнул. Воздух снова стал моим. - Значит, справишься, - бросил он, и шаги его растворились в гуле музыки, что продолжала биться в тишине комнаты.
