Часть 20. Седьмая точка.
3 ноября 2025 г., 06:40
Не помню, как мы вернулись в общежитие. Внутри меня всё ещё трясло. Но лишь чуть-чуть, уже почти незаметно. Будто неприятно отзывалась старая рана, о которой я уже успел позабыть.
Вдох. Выдох.
Я пытался дышать ровно, концентрируясь на дыхании. Но было страшно. Я не знал, что буду делать дальше.
Stay... Те, кто были рядом. Те, кто любили, поддерживали... Теперь между нами была пропасть... И я знал - эта пропасть останется со мной навсегда.
Потому что я так решил. Потому что я больше не позволю им убивать меня.
Минхо открыл дверь, и я зашёл следом. Тяжело вздохнул, пытаясь привыкнуть к новой реальности. Поднял глаза, ища поддержки Минхо, но тот скрылся за поворотом, даже не взглянув на меня. Я хотел сказать хоть что-то - «спасибо», «подожди», - но слова застряли в горле.
И пустота внутри отдала неприятной болью...
Вдох. Выдох. Успокойся. Теперь всё наладится.
Хуже уже не будет...
Я прошёл в гостиную. Остановился. Застыл перед окном, вглядываясь в темноту.
Даже если сейчас трудно, страшно... Я буду тем, кто справится. Я буду тем, кто выйдет из темноты. Потихоньку. Шаг за шагом. Всему вопреки.
И даже если мне было страшно, я знал, что справлюсь. Я не боялся за себя. Потому что знал – я больше не сломаюсь. Никогда.
Но Кира... Я боялся, что не смогу защитить её. Боялся, что фанаты могут сделать с ней... Из-за ревности... Из-за одержимости...
Я опустил глаза и тяжело вздохнул.
В такие моменты я чувствую себя вещью. Просто вещью, которая принадлежит миллионам.
Ещё один тяжёлый вздох.
И пустота внутри становится почти осязаемой.
И ведь я сам сделал себя вещью. Сам отдал всего себя. Потому что слишком хотел, чтобы меня любили. Потому что не получил этой любви дома.
А теперь… теперь Кире придётся платить за мой выбор.
И это больнее, чем вся ненависть фанатов.
Кира не должна платить за мою любовь.
Не должна.
Я собирался позвонить Кире, но увидел Феликса. Опустил телефон и убрал в карман.
- Ты как? - с тревогой в голосе спросил он.
Я не знал, что ответить.
- Я... Я не знаю, - растерянно произнес я, - Никак.
Я поджал губы, собираясь с мыслями.
- Думаю о том, как защитить Киру от фанатов.
Феликс тяжело вздохнул.
- А о себе ты думаешь? - устало спросил он.
Я отвёл взгляд в сторону.
- Зачем? Компания уже защитила меня.
Феликс снова тяжело вздохнул.
- Но они опять не подумали о твоём ментальном здоровье, - недовольно сказал он, - Почему им снова все равно?
Я горько усмехнулся.
- Со мной все будет в порядке, - произнес я, пытаясь звучать уверенно, - Я не сломаюсь.
Феликс посмотрел на меня. И в его глазах была тревога.
- Почему ты в этом так уверен?
Я снова горько усмехнулся.
- Всё, что могло сломаться, уже сломано, - тихо ответил я, - Больше нечему ломаться.
Феликс тут же обнял меня, крепко прижимая к себе. И я почувствовал, как он отчаянно хватается за меня, боясь потерять.
Стало страшно. Не за себя, а за него. За то, что ему приходится проживать этот страх... Из-за меня.
Хотелось расплакаться, но слёз не было. Закончились. Я выплакал всё, что было.
Ничего не осталось. Ничего.
Я устало закрыл глаза. И крепче обнял Феликса. Прижал его, будто хотел спрятать... От самого себя.
Мне было стыдно перед ним. За свою слабость. За своё отчаяние. За неспособность самостоятельно решить свои проблемы.
Но даже если бы я был другим, разве Феликс остался бы в стороне? Нет, он бы всё равно был рядом. И я не могу лишать его... Себя. Я должен быть в его жизни. Даже такой... Сломанный.
- Хёнджин, - раздался твёрдый голос Бан Чана.
Я открыл глаза и встретился с его строгим взглядом.
- Зачем ты ходил туда?
Я улыбнулся. Не от радости, а от боли. Я снова вспомнил: венки, моё имя, моя злость.
- Откуда ты знаешь, что я был там? Кто сказал тебе? Минхо?
- Нет, - твёрдо ответил Бан Чан, в его голосе дрожала сдерживаемая злость. - Я сам видел. Видел, как ты гулял среди похоронных венков. Хотел броситься тебе на помощь, но Минхо опередил меня.
Он резко поправил рукава, будто пытался удержать себя в руках.
- Зачем ты ходил туда? - снова повторил он, в этот раз в его голосе было больше отчаяния, чем строгости. - Я же сказал тебе не ходить!
Я горько усмехнулся.
- Хотел увидеть, - тихо сказал я.
- Что увидеть? Там нечего было смотреть, Хёнджин. Там нельзя было смотреть!
Я снова улыбнулся. И эта улыбка уже прилипла к лицу, болезненная, мёртвая.
- Хотел увидеть, какой подарок мне приготовили Stay.
Бан Чан шумно выдохнул, провёл рукой по волосам.
- Какой по... - его голос сорвался, - О чём ты вообще? Это не подарок, это... это кошмар! Тебе не надо было это видеть!
Я не переставал улыбаться. Внутри жгло так, что хотелось закричать, но я только говорил дальше.
- Но они же так старались. Купили цветы. Белые. Венки. Они готовили сюрприз для меня... Я должен был посмотреть.
Бан Чан взял меня на плечо и резко дёрнул. Дыхание сорвалось.
- Хёнджин! - закричал Бан Чан, - Очнись!
Я недовольно поджал губы.
- Я в порядке.
Его пальцы дрожали, когда он отпустил.
- Ты не в порядке. Не в порядке! - голос срывался. - Почему ты такой упрямый? Почему ты не слушаешь меня? Я не смогу защитить тебя, если ты все делаешь по-своему.
- Бан Чан, - строго сказал Феликс, - Успокойся.
Бан Чан отвёл взгляд и тяжело выдохнул.
- Я же просто хочу помочь ему, защитить, - он стиснул зубы. — Почему Хёнджин всегда идёт напролом? Почему всегда доводит себя до края?!
- Он такой, какой есть, - вступился за меня Феликс, - Оставь его.
Бан Чан посмотрел на меня снова. Его глаза блестели — смесь злости и отчаяния.
- Что дальше, Хёнджин?
- Ничего, - уверенно ответил я, - Всё конечно.
- Что «кончено»? - недовольно спросил Бан Чан, - Хочешь сказать, что ты успокоился? Я не верю. Не верю, потому что знаю тебя. И что ты будешь делать дальше? Снова закроешься в ванной?
Я горько усмехнулся.
- В ванной я точно не закроюсь.
- Что тогда? - не отпускал Бан Чан, - Скажи сразу, откуда мне придётся спасать тебя в следующий раз.
Я сжал руки в кулак.
- Я же сказал, что ничего не буду делать.
Бан Чан опустил глаза, но в его голосе был надлом.
- Намекни хотя бы, чтобы я успел... морально подготовится.
Его слова вонзились в меня как нож. Он ведь не ругался — он боялся. Боялся за меня.
Но злость внутри всё равно поднялась.
- Просто оставь меня в покое, - сорвался я, - Я сам справлюсь.
Бан Чан выставил палец вперед, поднося к моему лицу.
- Ты! — его голос дрогнул, но он продолжил, — Сколько ещё ты будешь мне перечить?! Сколько ещё мне ждать, пока ты окончательно не…
- Бан Чан! - резко перебил Феликс, - Прекрати!
Лидер группы замер. Сжал кулак и медленно отдёрнул руку, но в его глазах всё ещё полыхала паника.
- Уйди, - твёрдо произнёс Феликс, заслоняя меня плечом, - Сейчас ты только мешаешь.
Лидер нервно поправил одежду, будто хватался за последние силы. И быстрым шагом вышел из комнаты, не оборачиваясь.
Я молча смотрел на закрывшуюся дверь. Воздух в комнате был тяжёлым, будто мы только что пережили бурю.
В груди что-то дрожало. Не злость — пустота.
Я знал, почему Бан Чан сорвался. Знал, что за его криками прятался страх. Он боится меня потерять.
Но почему же от этого становится только хуже?
Мне было стыдно. Стыдно за свою слабость. За то, что снова довёл его до грани.
И в то же время злость никуда не уходила.
Почему он не понимает? Почему думает, что я сломаюсь? Нет, теперь точно нет. Ломаться нечему.
Феликс всё ещё стоял рядом, но я не мог на него смотреть. Было стыдно. За то, что вступился за меня. Будто я сам не могу себя защитить.
Я сжал руки в кулак.
Нет, я могу. Я сильный. И я справлюсь. Со всеми трудностями, что будут на моём пути. Я пройду все испытания и стану ещё сильнее.
Им не нужно волноваться: больше ничто не сломает меня.
Когда Феликс ушёл, я сразу полез за телефоном. Хотел позвонить Кире — просто услышать её. Но случайно открыл новости. И первым делом наткнулся на заявление JYP. Они писали, что я не состою в отношениях. Что фото — подделка. Слова будто били током.
Представил, как Кира читает это. И стало стыдно. Стыдно за то, что не защитил. Ни нас, ни её. Но выбора не было.
Где-то пошёл против, а где-то прогнулся под обстоятельства, чтобы выжить. Потому что понимал – по-другому никак.
Руки тряслись от собственного бессилия, но я набрал Киру. Единственное, что мне сейчас хотелось – это услышать её голос, увидеть её улыбку, понять, что с ней всё в порядке.
Хотелось хоть какого-то спокойствия в этом хаосе...
Пошли гудки. Один, второй. И вдруг — её лицо на экране.
Я натянуто улыбнулся. Боялся испугать её своим видом.
Но ещё больше — увидеть в её глазах холод.
Что, если она обиделась?
Что, если уже решила вычеркнуть меня из своей жизни?
- Снова привет, - тихо сказал я, - Ты уже видела заявление от JYP?
- Да, видела.
Я виновато опустил глаза.
- Прости меня, - расстроенно произнес я, - Но у меня не было другого выбора. Я не стыжусь отношений с тобой, но...
- Все в порядке, - улыбнувшись, сказала Кира, - Я понимаю. Не надо оправдываться. Для меня главное, чтобы с тобой все было хорошо. Остальное не имеет значения.
Её улыбка была мягкой, тёплой.
Но я неосознанно ждал подвоха. Потому что привык. Потому что больше не мог верить.
- Ты правда не обижаешься? – опасливо спросил я.
- Да, я не обижаюсь, - подтвердила Кира.
В горле застрял ком. Я хотел ей верить, но не мог.
Не после того, что я пережил сегодня.
- Если обижаешься, то лучше скажи сейчас. Не надо потом припоминать мне это при ссоре.
- Да правда все в порядке, - улыбаясь, сказала Кира, - Не волнуйся. Я не буду тебе это припоминать. Давай забудем об этом и просто будем вместе. Будто ничего не произошло.
- Идёт, - улыбнувшись, произнес я.
Но внутри всё равно засела тревога... Тихая, как шёпот в темноте.
- Когда мы сможем увидеться? – обеспокоенно спросила Кира, - Я уже так сильно по тебе соскучилась.
Я тяжело вздохнул.
Понимал – нельзя. Если буду сопротивляться, пойду против системы... Если сбегу из агентства и встречусь с ней... Для нас всё будет кончено.
Лучшее, что я сейчас могу сделать, - это исчезнуть из её жизни.
Хотя бы на время.
Чтобы фанаты забыли. Чтобы оставили нас в покое.
По-другому никак.
Я не могу рисковать Кирой. Что бы ни случилось, она не должна пострадать.
- Тут такое дело... – нерешительно ответил я, - Мы пока не сможем увидеться.
- Почему? – растерянно спросила Кира.
- Из-за этого скандал... Кажется, сейчас все только и делают, что обсуждают мою личную жизнь. Мне это не нравится, но... В сети разгорелся огромный скандал. Если нас сейчас снова увидят вместе, то станет ещё хуже. Нужно подождать, пока люди успокоятся и забудут об этом.
- Сколько ждать? – обеспокоенно спросила Кира.
- Не знаю, - задумчиво ответил я, - Неделю или две. Может, больше.
- Но у меня осталось только две с половиной недели, - растерянно сказала Кира, - Как же быть?
- Время играет против нас, но ничего не поделать. Нам нельзя сейчас видеться. И если обстоятельства складываются таким образом, то стоит потратить время на что-то более полезное. Например, тебе нужно найти работу. Тогда у нас будет больше времени.
- Я пытаюсь найти работу, - недовольно сказала Кира, - Но меня не берут. Я иностранка, у меня маленький стаж работы. Так ещё и заканчивается виза. Кому я нужна?
- Ты взяла рекомендательное письмо от JYP?
- Нет.
Мой взгляд стал жёстче.
Снова эта стена. Снова упрямство.
- И чего ты ждешь? Это твой шанс.
- Я не могу позвонить и попросить. Я буду выглядеть глупо.
Я тяжело вздохнул.
Глупо? Серьёзно?
Её правда волнует, как она будет выглядеть?
Она даже не представляет, через что мне приходится проходить, чтобы быть с ней.
– Какая разница, как ты будешь выглядеть..? – я замолчал, чувствуя, как внутри закипает злость. – Просто попроси у них это чёртово письмо!
- Не ругайся.
Я виновато опустил глаза.
Кира не заслуживает видеть меня таким.
- Прости, но ты реально сводишь меня с ума, - тихо сказал я. - Возможно, это твой последний шанс найти работу. Так почему ты медлишь? Просто возьми это письмо.
Кира отвела взгляд.
А я смотрел на неё и пытался понять.
Она ведь ничего не знает. Не знает, через что я прохожу ради неё. И каким она меня видит? Какими она видит наши отношения?
Она верит в нас..? Или уже нет?
- Где-то ты торопишься и действуешь необдуманно, - задумчиво произнес я, - А где-то медлишь и оставляешь все на последний момент, считая, что проблема сама решиться. Так нельзя. Нужно во всем искать баланс.
- Не все такие умные, как ты, - обиженно сказала Кира, - Я всего лишь человек, и ничто человеческое мне не чуждо.
А я кто? Айдол?
Нет. Я человек. В первую очередь я человек.
От того ещё сложнее.
Я устал от масок. Я больше не хочу играть.
Но разве я могу показывать себя настоящим?
Перед ней – могу.
- Думаешь, я не действую на эмоциях? – смутившись, спросил я, - К сожалению, бывает, но я стараюсь контролировать себя. Тебе тоже нужно учиться.
- Я учусь. Но пока плохо получается.
- Ты справишься, - улыбнувшись, сказал я, - Я в тебя верю.
Кира тоже улыбнулась. Немного растерянно, но искренне.
- Кстати, - произнесла она, - Кто слил наше фото Dispatch?
- Не знаю. Да и какая разница? Это ничего не меняет.
- Я думаю, что это Убин. Наверно, он так мстит мне.
- Он тебе ничего не сделает, - уверенно сказал я, - Не бойся.
- Я боюсь не за себя, а за тебя, - в её голосе слышалась тревога, - Вдруг он навредит тебе. У него есть деньги. Он опасный человек.
Я усмехнулся.
Сейчас это последнее, что волнует меня.
- У меня тоже есть деньги, и что с того? – устало улыбаясь, спросил я, - Разве я опасный?
- Ты не понимаешь, - обеспокоенно ответила Кира, - Он правда может навредить тебе.
- Я работаю на JYP. Это очень крупная компания. Твой бывший не дурак, он не пойдет против JYP.
- Уверен, что компания защитит тебя?
Я отвёл взгляд. Посмотрел в темноту коридора.
Компания не защитит меня. Она защитит образ — тот самый, в который вложили слишком много денег. Они не отпустят меня, пока я не расплачусь. И меня это устраивает.
- Даже если нет, я сам могу защитить себя, - уверенно заявил я, - Кира, я не ребенок.
- Я знаю, что ты не ребенок. Но будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты пострадал.
В тени коридора мелькнула тень, и я тут же бросил короткий взгляд в коридор. Но отвернулся, не придав этому значения.
- Со мной всё будет в порядке, - улыбаясь, сказал я, - Не волнуйся.
Я снова посмотрел в коридор. Кто-то стоял в тени и наблюдал за мной. Дыхание сбилось. Мне стало не по себе.
- Что такое? - растерянно спросила Кира.
Тень мягко скользила по тёмному коридору, и я сумел разглядеть очертания Минхо. Сразу же выпрямился, стараясь выглядеть увереннее. Но внутри начало трясти.
Что происходит? Почему он следит за мной?
- Минхо идёт, - тихо сказал я. - Давай потом поговорим, ладно?
- Хорошо, - улыбнувшись, ответила Кира.
Минхо вышел из тени и посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, отстраненным. Я видел, что он злится на меня. Но не мог понять - почему.
В горле пересохло.
- А, опять ты? - раздался голос Минхо.
Его фигура угрожающе стояла в коридоре, и сейчас это было в разы страшнее, чем гнев фанатов.
Сердце забилось чаще. Я уже мысленно начал продумывать план побега, позабыв обо всём на свете.
Минхо сделал шаг мне навстречу.
- Не подходи ко мне, - слова вырвались сами собой, - Стой там, где стоишь.
Но Минхо проигнорировал мои слова.
- Чем это ты занят? - спросил он, продолжая приближаться.
- Тебя это не касается, - огрызнулся я.
Секунда - и Минхо уже рядом. Схватил меня за руку и резко выхватил телефон. Я едва успел увидеть лицо Киры перед тем, как он отключил звонок.
- Ты совсем что ли?! - сорвался я.
Минхо не ответил.
Его взгляд был тяжёлым, уставшим. Но не злым. В нем читалось беспокойство.
- Зачем ты звонил ей? - строго спросил он.
Я отвёл взгляд.
- Захотел.
- Ты сказал ей...
Минхо замолчал. Всего на мгновение.
- Про венки, - тихо добавил он, - Ты сказал ей?
- Нет.
Пустота внутри отозвалась странной болью. Казалось, что болеть уже нечему, но что-то внутри неприятно дрогнуло, и глаза начало щипать.
Я закрыл их ладонью, пытаясь спрятать свою слабость. Сделал шаг в сторону, собираясь сбежать, но Минхо схватил меня за толстовку, не позволяя это сделать.
- Отпусти, - потребовал я.
Минхо усмехнулся. И неожиданно начал щекотать меня.
Смех вырвался сам собой. Он прорвался сквозь усталость, сквозь тишину, сквозь стену, за которой я пытался спрятаться.
Мой смех разлился на всю гостиную, заполняя пустоту внутри меня. И это было так глупо, и так странно, что даже в голове не укладывалось.
Я пытался увернуться, спрятаться, закрыться, но это лишь больше раззадорило Минхо. И он продолжил щекотать, не оставляя мне шансов.
В попытке сбежать я упал на диван, и Минхо навалился на меня, придавив своим весом. Он продолжил щекотать, пока слезы не потекли из моих глаз.
Но боли не было. Была лишь радость... От этого глупого момента.
И на секунду показалось, что всё снова просто. Что мы снова там, где всё можно исправить.
- Прекрати! - раздался резкий голос Хана.
Он прозвучал как гром среди ясного неба. И я замер, не понимая, что происходит.
- Что ты делаешь? - обеспокоенно спросил Хан, подбегая к нам. - Оставь Хёнджина!
Взгляд Минхо снова стал тяжелым.
- Уйди, - тихо сказал он.
Хан схватил Минхо за руку, пытаясь увести, но Минхо дернулся вырываясь.
Тогда Хан посмотрел на меня, и в его взгляде я видел беспокойство.
Внутри меня снова всё сжалось. Я не мог понять, что происходит.
- Оставь Хёнджина, - сказал Хан, и его голос дрожал, - Почему ты цепляешься к нему?
Минхо недовольно закатил глаза.
- Что за бред ты несёшь? - едва слышно произнес он, - Уйди и не мешай.
Хан снова потянул Минхо за руку.
- Оставь Хёнджина, прошу тебя, - тихо сказал он.
Я хотел что-то сказать, но слова застряли.
Хан тянул Минхо за руку, а я сидел на диване и чувствовал себя словно ребёнок, вокруг которого спорят взрослые.
Про меня, но не со мной.
- Хан, - позвал я друга, - Что происходит?
Хан виновато опустил глаза.
- Он тебя ударил, да? - тихо спросил он, будто сам боялся вопроса.
Мир на секунду замер.
Я не сразу понял, что Хан сказал.
А когда понял — всё оборвалось.
Я смотрел на него, не веря.
На Хана, который всегда был рядом.
На Минхо, который только что заставил меня смеяться.
И не мог понять, почему вдруг всё так исказилось.
- Ты в своём уме?! - сорвался Минхо, - Зачем мне бить Хёнджина?
Хан замер. Растерянно посмотрел на Минхо, затем на меня. Потом снова на Минхо, на меня. Опустил глаза. Затем снова взглянул на меня. Натянуто улыбнулся.
- А, ну... А... - замялся он, - Я просто... Я просто не так понял... Простите, что помешал.
Минхо недовольно закатил глаза.
- Совсем из ума выжил, - прошипел он.
Минхо встал с дивана и смерил Хана осуждающим взглядом.
- Ведешь себя странно в последнее время, - сказал он, - Неужели правда думаешь, что я могу обидеть Хёнджина?
- Да я просто... - пробубнил Хан себе под нос, - Просто...
- Я не собираюсь обижать Хёнджина. Зачем мне это?
Хан виновато отвёл взгляд.
Внутри продолжала нарастать тревога. Я не понимал, почему они ссорятся из-за меня. Что я сделал? Почему всё снова превращается в хаос?
Хотел вмешаться, но сил не было. И я просто встал и вышел на балкон.
Ветер ударил в лицо. Прохладный, резкий, будто напоминая — я ещё здесь, я жив.
Где-то внутри стало легче, пусть и ненадолго.
Я облокотился на перила, глядя вниз, на огни улицы.
Как же хотелось просто забыться.
Холод тронул кожу, а вместе с ним пришло странное чувство пустоты.
Может, всё действительно проще, чем кажется?
Может, я просто устал быть тем, из-за кого все ссорятся?
Закрыл глаза, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. И перед глазами снова встали белые венки... Их ряд казался бесконечным, он душил, давил, забирал последние силы.
Я тряхнул головой, пытаясь развидеть. Но не вышло.
Эти белые венки... Да, это были похороны. Мои похороны. Я похоронил самого себя среди этих венков. И теперь... Теперь я начну заново. С чистого листа. Я нарисую нового себя. Но таким, каким я сам хочу себя видеть. Даже если другим не будет нравиться. Главное, чтобы нравилось мне. Чтобы я сам себе нравился. Остальное не важно.
Я стану тем человеком, каким сам себя хочу видеть.
***
У меня появилось немного свободного времени, и я тут же пошёл в гримёрку. Время ускользало, и я ускорил шаг. Затем перешёл на бег. Дыхание начало срываться, но я не останавливался. Спешил, боясь опоздать. Я уже подбегал к гримёрке, как у дверей столкнулся с Ким Борой. Едва не врезался в дверь, от чего Бора вздрогнула. - Вы в порядке? – обеспокоенно спросила она. - Да, - тихо сказал я, пытаясь восстановить дыхание, - Мы можем поговорить? - Вообще-то мне нужно идти… - растеряно сказала Бора, проверяя время. - Может, позже? - Это срочно, - настоял я. Бора замялась, не зная, что делать. - Прошу Вас, - умолял я. Она кивнула, и мы вошли в гримёрку. - Что-то случилось? – осторожно спросила Бора. Я тяжело вздохнул, собираясь с силами. - Мне нужна Ваша помощь. - Да, конечно, - не колеблясь, ответила визажистка, - Чем я могу Вам помочь? - Вы помните Киру? Она приходила на подработку. - Иностранка, да? – вспоминая, спросила Бора, - Да, помню. А что с ней? - Она не обращалась к Вам? - А должна была? – растерянно спросила Бора. Она даже не попыталась... Я покашлял, пытаясь придать голосу уверенности. - Прошу Вас, напишите Кире рекомендательное письмо, - попросил я. Бора застыла, глаза расширились от неожиданности. - Простите, что? - Вы можете написать Кире рекомендательное письмо? Бора усмехнулась. Не злобно, а от удивления. - Почему Вы просите за неё? Я отвёл взгляд. Не хотел объяснять, не хотел, чтобы это звучало как оправдание. Разве это и так не очевидно? Бора тяжело вздохнула. - Хёнджин... - тихо сказала она, - Сейчас Вам нужно о себе думать, а не о ней. - Я сам решу, о ком мне сейчас думать, - недовольно произнёс я. Бора снова тяжёло вздохнула. - Я напишу, - согласилась она, - Мне не сложно. Но оценит ли она то, что Вы для неё делаете? Этот вопрос был слишком странным. Потому что неуместен. О таком не спрашивают. Но где-то в глубине души я сам не раз задавал этот вопрос. И ответа не было. - Уверен, что оценит, - сказал я, но голос дрогнул. Бора поджала губы. Она явно хотела что-то сказать, но не стала. - Почему она Вам не нравится? – растерянно спросил я. - Это не так, - возразила визажистка. – Я ничего не имею против Киры. Она хорошая девушка, но... Она просто не понимает. Бора тяжело вздохнула. - Не понимает, как дорого Вам приходится платить за возможность быть простым человеком. Я отвёл взгляд. Да… это правда. Я плачу слишком дорогую цену за то, чтобы быть просто человеком. И всё это ради неё… А она видит лишь часть. Я сжал пальцы, стараясь обрести хоть малую уверенность. Но Бора права… Я должен думать о себе, хотя бы немного. И всё же… как же мне быть с Кирой? Если бы она знала, через что мне приходится проходить... Наверное, она бы относилась ко мне по-другому. Она бы бережно относилась к моим чувствам, переживала бы за каждый мой публичный выход. Но нет. Я не хочу затягивать её в эту тьму. Потому что Кира не виновата. Она не должна страдать из-за моей любви. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Для неё я буду светом, даже если вокруг меня будет сгущаться тьма. - Просто напишите и отправьте ей это письмо, - тихо сказал я, - Это всё, о чем я прошу Вас. Бора отвела взгляд в сторону. Она молчала. - Что Вы хотите взамен? – устало спросил я, - Я всё сделаю. - Мне ничего не нужно, - уверенно ответила визажистка, - Хотя... Я замер, ожидая цену, которую мне придётся платить. И я заплачу. Всё что угодно. Ради Киры. - Я хочу только одного, - уверенно сказала Бора. Она внимательно посмотрела мне в глаза. И мне даже стало не по себе. - Хёнджин, - тихо сказала визажистка, - Берегите себя.***
Время шло, но лучше не становилось. Фанаты по-прежнему не могли мне простить, что я обычный человек. И что я могу любить кого-то... кроме них. Я старался звонить Кире каждый раз, как только появлялась хотя бы минута свободного времени, но вскоре даже это у нас забрали. Кира устроилась на работу, чему я был невероятно рад. Но вместе с этим я потерял возможность слышать её голос. Из-за нового графика у нас совсем не осталось времени друг на друга... И я по-прежнему переживал, что фанаты найдут её. Но не мог сорваться и побежать её спасать. Ещё пару месяцев назад я бы всё бросил и сбежал из агентства, лишь бы хоть на мгновение увидеть её. Но теперь... Теперь я понимаю – нельзя. Этот риск неоправдан. Если снова нарушу правила и сбегу, то потеряю её навсегда. Я взрослею? Старею? Или просто принял неизбежное? Может, я просто сдался? Или стал действовать умнее, чтобы не потерять то единственное, что осталось моим. Когда Хан сказал мне, что хочет встретиться с Кирой, я с радостью поддержал его идею. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то встретился с ней и убедился, что она в порядке. И если сейчас я не могу это сделать, пусть этим человеком станет Хан. Ревную ли я? Да. Но не к Хану. А к той возможности, что есть у него. В то время как у меня её отобрали. Я бы всё отдал, лишь бы иметь хотя бы возможность просто встретиться с ней. Но нет. Я заперт. Заперт чужими ожиданиями. Но я хочу, чтобы меня просто оставили в покое. Хотя бы на один день. Дверь за Ханом ещё не успела закрыться, как я уже влетел в студию следом. - Хан! - сорвалось с губ громче, чем я собирался. Он резко вздрогнул, едва не ударившись о диван. - Чёрт, Хёнджин! - выругался он. - Чего так пугаешь? Я не ответил. Сердце стучало так сильно, будто вырывалось наружу. В ушах шумело, в груди жгло. Два шага - и я уже перед ним. Схватил за плечи, пальцы сами сжались, слишком сильно. Ткань толстовки смялась под моими ладонями. Во взгляде Хана мелькнуло беспокойство, но он неловко улыбнулся, словно хотел успокоить меня. - Хёнджин, - мягко произнёс он, - Отпусти. Отпустить? А если он скажет, что всё пропало? Что её нашли? Что теперь уже поздно? Нет. Пока я не услышу, что с ней всё хорошо, - не отпущу. - Ты же виделся с ней? - голос предательски дрогнул. - Ты видел её? - Да, - спокойно ответил Хан. - Видел. - И как она? - спросил я, чувствуя, как пересыхает во рту. Он выдержал паузу. Всего пару секунд. Но эти секунды растянулись как вечность. - В порядке. Они не нашли её. Я выдохнул. Грудь наполнилась воздухом, как будто только сейчас я вспомнил, как дышать. Они её не нашли. Она не пострадала. Боже, хоть что-то осталось целым. Я отпустил. Пальцы дрожали - будто до этого слишком долго держали. Сделал шаг назад, собираясь уйти, но ноги не послушались. - О чём вы разговаривали? - спросил я, не в силах сдержать любопытство. - Обо мне, да? Вы обо мне разговаривали? Хан усмехнулся. - Почему сразу о тебе? - спросил он с лёгкой улыбкой. Внутри всё снова сжалось. Неужели она… снова вычеркнула меня из своей жизни? После всего, что было? - А о ком? - сорвалось с моих губ. Хан снова усмехнулся, уже чуть мягче. - Ревнуешь, что ли? Я нахмурился и приподнял бровь. - Нет, не ревную, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Но о ком вы говорили, если не обо мне? Хан широко улыбнулся. - Конечно, о тебе. Кира спрашивала, как у тебя дела. Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Её имя всё ещё имело надо мной власть. - И что ты ей ответил? - Что ты в порядке. Хан посмотрел на меня внимательнее, прищурился. - Хотя, если честно, сейчас я начинаю сомневаться в твоей адекватности, - добавил он, усмехнувшись. Я хотел притвориться, что обиделся, но не смог. Улыбка сама собой появилась на лице. Тогда я легко толкнул его в плечо. - Эй! - возмутился Хан. - Не толкайся. - Прости, - тихо сказал я и отвёл взгляд. Я уже собирался выйти, но вдруг заметил, как Хан отвёл глаза. Его улыбка - лёгкая, беззаботная - показалась слишком натянутой. Будто за ней пряталось что-то, чего он не хотел говорить. Что-то, связанное с ней. Хан тяжело вздохнул, привлекая к себе внимание. - Не хотел тебе говорить, но... - нерешительно начал он, - Наверное, тебе нужно знать. Всё-таки она твоя девушка. Сердце, кажется, остановилось. И я замер, не в силах дышать. Впился в Хана взглядом, пытаясь прочитать его мысли. Хан мотнул головой, попытался улыбнуться. - Чёрт, Хёнджин, - неловко улыбаясь, сказал друг, - Ты только дыши, ладно? Ничего страшного не случилось. Она просто спросила про тебя и Минхо. Минхо? Это имя будто раздалось эхом в моей голове. И я растерялся, на секунду выпал из реальности. Минхо? Почему Минхо? Что не так между мной и Минхо? Почему она спросила у Хана? Почему у Хана, а не у меня? Что происходит? - Минхо? - едва слышно спросил я, - При чём здесь Минхо? Глаза бегали из стороны в сторону, ища ответы. Минхо... Минхо... Минхо? Что между мной и Минхо? Что ей могло не понравится? Перед моими глазами раздался щелчок пальцами, возвращая меня в реальность. - Эй, Джини, - недовольно сказал Хан, - Очнись. Я вообще-то с тобой разговариваю. Я растерянно посмотрел на друга. - А что ты сказал? Хан поджал губы. - Кира беспокоится. Переживает, что Минхо обижает тебя. Я нахмурился. - С чего она так решила? Минхо никогда не обижал меня. - Я сказал ей так же, но... Но? Что ещё за «но»? Хан тяжело вздохнул. - Я не стал ей говорить правду, - добавил он, - Ей не нужно знать. Это только между нами. Сердце снова дернулось. Что за «правда»? Открыл рот, но слова застряли. О чём он вообще говорит? Хан снова тяжело вздохнул. - Минхо и правда слишком сильно цепляется к тебе в последнее время, - пояснил он, - И это странно. Я отмахнулся. - Вовсе нет. Минхо ведёт себя как обычно. Он всегда ко всем цепляется. Хан отрицательно покачал головой. - Он слишком сильно цепляется именно к тебе. Слишком много от тебя требует. Внутри всё сжалось, но я попытался улыбнуться. Будто меня это не задело. - Ты преувеличиваешь, - отмахнулся я, - Минхо ведёт себя как обычно. Да, цепляется ко мне, и что? Я не обижаюсь. Хан нахмурился. - Я же не о тебе беспокоюсь, - признался он, - Знаю, что ты не обидишься, но Минхо... Он что-то скрывает. И я переживаю за него. Напряжение снова сковало моё тело. - Почему ты решил, что Минхо что-то скрывает? - спросил я шёпотом, будто нас могут услышать. Хан наклонился ближе. - Каждый раз, когда я спрашиваю его о тебе, Минхо либо переводит тему, либо делает вид, что не расслышал. Он явно что-то скрывает. Я нервно сглотнул. На секунду воздух стал густым, почти тяжёлым. - Он же не собирается меня убить, правда..? - попытался я пошутить, но голос предательски дрогнул. Хан нахмурился, посмотрел прямо в глаза. - Джини, ты в своём уме? Слова Хана катились по комнате, но я будто не слышал их. Минхо что-то скрывает… Он что-то скрывает… Что? Что он может скрывать? Я вспоминал каждый момент, каждую их встречу. Каждую реплику, каждое движение Минхо. Но ничего не складывалось. И почему Кира спрашивала у Хана? Почему не у меня? Кажется, голова раскалывается от этих вопросов. Каждое «он скрывает» повторяется эхом, гудит в ушах. А что если она знает что-то, что я не знаю? Что, если Минхо что-то сделал? Нет, он никогда не обидит меня… Да? Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках и сердце. Но дыхание всё равно сбилось. Я не могу просто так поверить словам Хана. Он не стал говорить «правду». Правду? Какую правду? И чем дольше я думаю, тем больше ощущаю, что стою на краю. Кажется, мир вокруг меня стал зыбким. Я не могу вычеркнуть эту мысль: что-то происходит, и я пока не понимаю, что именно. Минхо… Что ты скрываешь? Резкий стук в дверь. Я вздрогнул. - Да? - растерянно спросил Хан. Он тоже явно был где-то в своих мыслях. В студию заглянул Бан Чан. - А, вы уже здесь? - радостно спросил он, - Отлично. Я устало потёр лицо, а затем снова посмотрел на дверь и увидел входящего Минхо. На секунду наши взгляды встретились, и я снова вздрогнул. Минхо усмехнулся и прошёл мимо. Его шаги были лёгкими, уверенными, но в них я почувствовал что-то странное, едва уловимое. Я нервно поправил волосы, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Но обернулся, ища Минхо взглядом. Тот стоял рядом с Чанбином, они обсуждали текст песни, жестикулируя руками. Я наблюдал за его движениями, за тем, как он улыбается, как слегка прищуривает глаза, словно что-то скрывая. Чёрт, нет. Это ерунда какая-то. Что Минхо может скрывать? Нет, он бы не стал. Это же Минхо. Наш Минхо. Я закрыл глаза. И попытался вспомнить все моменты, что мы разделили. Его взгляд, его улыбку, его слова... Да, он цепляется. И что с того? Это же Минхо. Ему всё можно. Он бы не стал скрывать что-то от меня... Ещё один короткий взгляд на Минхо. Затем на Бан Чана. И в голове сразу всплыл наш разговор в туалете самолёта... Нет, у Минхо есть тайны. Да, есть. Он умеет скрывать правду. И пусть скрывает. Но я не хочу, чтобы эта тайна касалась меня...***
Сверху доносится музыка. И я понимаю: время уходит. Оно идёт слишком быстро. Вдох. Выдох. Дыхание сбивается. Я пытаюсь собраться. Не получается. Минхо тянется ко мне, чтобы обнять, но я уворачиваюсь. Не хочу. Бросаю на него короткий взгляд. И в голове снова всплывает: «Он что-то скрывает». Но я пытаюсь выкинуть эту мысль из головы. Сейчас на это нет времени. Только не сейчас. Сеул сияет за кулисами. Свет прожекторов пробивается сквозь занавес, будто рассвет, и я стою в полумраке, затаив дыхание. Сердце бьётся неровно. Не от волнения - от мыслей. Они всё ещё со мной, эти мысли. О ней. О Минхо. О словах Хана, застрявших в голове, будто осколки. Но вот звучит сигнал, и я выхожу. Шум встречает меня стеной. Он живой, этот шум. Он будто обнимает, заглушает всё внутри. Тысячи голосов, сотни вспышек, море света. И где-то там, среди них, кто-то улыбается, кто-то зовёт моё имя. Я делаю первый шаг - и вдруг тело помнит всё само. Музыка накрывает, словно волна, а я - её часть. Каждое движение отзывается в воздухе. Тело гнётся, скользит, тянется вперёд - и боль растворяется. На миг я забываю обо всём. О «правде», о Хане, о Кире, о Минхо. О мире, где что-то скрывают, и где ничего не ясно. Здесь всё просто: ритм, свет, дыхание. Я танцую. И будто снова живу. Сцена становится моим единственным убежищем, местом, где никто не требует объяснений. Здесь я могу быть просто Хёнджином. Без масок. Без страха. Взгляд встречается с фанатами. Глаза блестят, кто-то плачет, кто-то тянет руки. Я улыбаюсь. Искренне. Пусть на несколько секунд - но это настоящее. В груди становится теплее, дыхание выравнивается, и я позволяю себе раствориться в музыке. Последний аккорд. Свет гаснет. Мир снова рушится в тишину, и я чувствую, как холод возвращается. Аплодисменты гремят, но они уже где-то далеко. Я всё ещё улыбаюсь, но где-то внутри снова поднимается то же чувство - тревога, недосказанность, тень. Я вытираю пот со лба, машу фанатам. И в этот миг взгляд сам ищет Минхо. Он стоит сбоку, и в свете прожектора его лицо кажется непроницаемым. На секунду наши глаза встречаются. И всё возвращается - вопросы, сомнения, то, что я пытался утопить в танце. Но пока сцена не погасла, я держусь. Пока звучат аплодисменты - я жив. Ещё одна песня. Всё под контролем. Каждый взгляд, как жест - всё спланировано. Ничего лишнего. Я двигаюсь в такт музыке, отдаю ей всего себя. Без остатка. Свет прожекторов ослепляет, но я не отвожу глаз. Всё, что я чувствую, - это ритм, пульс под кожей, биение сердца в такт басам. Каждое движение - словно слово, сказанное без права на ошибку. Я вкладываю в него то, что нельзя произнести. Боль, усталость, страх. Всё, что застряло внутри. Вложить всю боль в танец, чтобы прожить её до конца. Чтобы она отпустила. Музыка становится дыханием, сцена - телом, свет - кожей. Я растворяюсь в этом моменте. Каждый взмах руки, каждый поворот - как признание. Я признаюсь миру, не говоря ни слова. Каждый танец - как маленькая смерть. Я умираю, чтобы потом возродиться вновь. И пока длится музыка, я живу. Без мыслей, без боли, без имени. Просто я. Просто движение. Просто жизнь, сплетённая из света и звука. Музыка заканчивается. Я подошёл к краю сцены и сел на корточки. Помахал Stay, ловя их счастливые взгляды и улыбки. И на душе сразу стало тепло. Взгляды Stay, обращенные ко мне, согревали лучше, чем любая тёплая одежда. Я ещё раз посмотрел на них, стараясь поймать взгляд каждой. Но чуть дальше заметил что-то странное. Что-то, что совсем не вписывалось в эту ситуацию. Чуть дальше от сцены среди всех счастливых лиц Stay я заметил мужчину в очках. Он слишком выделялся, и взгляд непроизвольно тянулся к нему. И я посмотрел. Прищурился, всматриваясь в его лицо. И узнал. Отец. Руки тут же похолодели. Внутри начало трясти. Я отвёл взгляд в сторону, ища спасения. Но спасения не было. Я был на сцене. И не мог сбежать. Дрожь в руках усилилась, и я едва не выронил микрофон. Сделал шаг назад. Потом ещё. Ещё один. И ещё. Пока не столкнулся плечом с Феликсом. Я тут же посмотрел на него, ища спасения. Феликс улыбался, сияя своей улыбкой. А затем посмотрел на меня. И улыбка медленно спала с его лица. Взгляд стал беспокойным, глаза забегали. Феликс наклонился ко мне и тихо спросил: - Джини, что с тобой? Я не ответил. Не хотел его тревожить. Попытался натянуть улыбку и сделать вид, что всё нормально. А затем пошёл в другой конец сцены, где стояли Чанбин и Хан. Подошёл к ним ближе. Они разговаривали. Я попытался включиться в разговор, но смысл слов ускользал. Тогда я просто остался рядом, даже боясь смотреть в ту сторону. А потом песня, и я забылся в выступлении. Небольшой перерыв. Мы зашли в гримёрку, чтобы переодеться. И я тут же кинулся к бутылке с водой. Глоток. Ещё. И вскоре мне стало легче. Я убрал мокрые волосы с лица. И тяжело вздохнул, приходя в себя. Потянулся к телефону, проверяя. Звонков от отца не было. Да, это не он. Мне просто показалось. Просто моё воображение сыграло со мной злую шутку. Только зря переживал. Ко мне подошёл Феликс. - Джини, - тихо позвал он, - Что случилось? Я посмотрел на него. И стало стыдно. За то, что зря побеспокоил. - О чём ты? - притворился я. - Ты был таким бледный, - обеспокоенно сказал Феликс, - Кого ты там увидел? Сасен-фаната? Я отмахнулся. - Никого я не увидел, - сказал я, пытаясь убедить самого себя. - Да на тебе лица не было, - возразил Феликс, - Так что не притворяйся, что все в порядке. Я знаю, что не в порядке. Кого ты увидел? Давай скажем охране. Я недовольно поджал губы. - Я увидел отца, - тихо признался я. Феликс удивился. - Отца? - переспросил он, - Твой отец здесь? Я снова поджал губы, не желая говорить об этом. - Нет, это не он, - ответил я, - Просто показалось. И в этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось «Папа». Я сбросил. Снова звонок. От него. И я снова сбросил. Феликс заметил. - Выходит, не показалось, - сказал он. Я отложил телефон. - Нет, это не он, - уверенно произнес я. - Просто совпадение. - Почему ты в этом так уверен? - удивился Феликс. - Отец бы не пришёл на наш концерт. Он не верит в меня. Не верит в Stray Kids. Я отвёл взгляд в сторону. - Отцу не нравится смотреть, как я бегаю по сцене, - признался я. Феликс тяжело вздохнул. И ободряюще похлопал меня по плечу. К нам подошёл Бан Чан. - Чего болтаете? - спросил он строго, но без злости, - Быстро переодевайтесь. Через две минуты выходим. Я сжал бутылку в руках. Меня пугала даже сама мысль о том, что я снова могу увидеть холодное лицо отца. Но я понимал - надо держаться. Ради Stay. Они не должны знать о моей драме. Они не заслуживают видеть меня таким. Ещё один глоток. И я быстро переодеваюсь. Последние штрихи, и мы снова на сцене. Я натянул улыбку, словно маску, и шагнул в свет прожекторов. Шоу должно продолжаться. И снова музыка. Снова танцы. Мой голос разрывает время и пространство. Stay визжат. Они рады. Они любят меня. И на секунду я почти верю, что этого достаточно, чтобы жить. Но вдруг перед глазами всплывают белые венки. Словно кто-то поставил их прямо у моих ног. Мираж - или память, о которой я не хочу помнить. Я быстро моргаю, чтобы развидеть. Глубокий вдох. И снова музыка. Снова танцы. Снова я в центре сцены, где каждый шаг и взгляд выверен до секунды. Сомнениям нет места. Тело движется само - словно я всего лишь тень, ожившая под прожектором. Пока сердце где-то глубоко внутри тихо шепчет: «Не смотри туда. Не вспоминай. Просто танцуй.» Музыка заканчивается. Свет гаснет. На секунду наступает тишина. И я слышу биение своего сердца. А потом волна визга и аплодисментов накрывает нас. Пауза. Бан Чан вступает в игру и уже гуляет по сцене, болтая со Stay. Я ещё не с ним. Я застрял. Жадно глотаю воздух, пытаясь прийти в себя. Не выходит. Страшно. От чего? Не понимаю. Просто страшно. Я упрямо отвожу взгляд, не желая смотреть туда, где видел отца. Беру себя в руки и иду в другой конец сцены. Подхожу к краю, сажусь на корточки. В голове стоит шум, дыхания не хватает, но я стараюсь улыбаться. Ради Stay. Нет, ради себя. Я посмотрел в зал, ловя взгляды Stay. Они сияют. Я машу рукой, и визг становится громче. Я усмехнулся. Для них я, наверное, что-то вроде Бога... Сияющего, недосягаемого. В то время как я изо всех сил пытаюсь быть всего лишь человеком. И радоваться простым вещам. Вдоху, свету, этой секунде. А потом странное чувство. Будто кто-то смотрит... Слишком пристально. Слишком нагло. По коже прошёл неприятный холодок. Я поворачиваю голову. И вижу её. Кира. Она стоит там, среди множества лиц, и смотрит прямо на меня. Её взгляд режет воздух, застывший между нами. Неужели моё воображение решило уничтожить меня сегодня? Я моргаю - один раз, другой. Но видение не исчезает. Слишком реально. Слишком живое. Разве это может быть правдой? Разве она могла прийти сюда? Здесь. Сегодня. Сейчас. Её не должно быть здесь. И вдруг всё вокруг гаснет. Звук. Свет. Визг фанатов. Музыка. Всё. Остаюсь только я и она. Как будто весь этот мир рухнул, оставив нас двоих на обломках сцены. И в этот момент я понял, что хочу сдаться. Понял, что хочу послать всё к чёрту. Прыгнуть к ней. Обнять. Прижать к себе. Крепко. Слишком крепко. Взять за руку и сбежать. Прямо сейчас. Бежать, не оглядываюсь. Глубокий вдох. И я останавливаю себя. Нельзя. Они же смотрят. Натягиваю улыбку. Тяжело, потому что внутри всё рвётся. Но так надо. Так правильно. Чтобы спасти её. Показываю сердечко, и визг фанатов становится громче. Они не заметили. Они не знают. И никогда не узнают. Я справился. Заставляю себя развернуться и уйти. От неё. Внутри продолжает что-то рваться, но я не останавливаюсь. Улыбка превратилась в маску, которую я не могу снять. Шаг. Ещё шаг. С каждым шагом я отдаляюсь от неё. И это убивает меня. Минхо. Я ловлю его взгляд. Он подходит ближе. Наклоняется. - Тебе нужна помощь? – шепчет он мне на ухо. Я отрицательно качаю головой. Потому что не могу довериться ему в эту минуту. Хоть и остро нуждаюсь в его помощи. Снова музыка. Снова выступление. Я нахожу спасение в танце, вырывая себя из реальности. Потом ещё одна песня, и перерыв. Я забегаю в гримёрку и хватаю телефон. Снова пропущенные от отца, но это не важно. Не сейчас. Захожу в контакты, чтобы позвонить Кире, но не успеваю – Минхо выхватывает телефон из моих рук. - Минхо! – срываюсь я, не в силах больше держаться. И встречаюсь с его взглядом. Минхо не злится. Он боится. За меня. И я виновато опускаю глаза. Минхо ничего не отвечает. Вместо этого обнимает меня. Крепко. Без возможности вырваться. И я теряю контроль. Или то, что я считал контролем. Слёзы текут по моим щекам, обжигая кожу. - Держись, - тихо шепчет Минхо. – Осталось немного. Я всхлипываю, пытаясь вернуть контроль. Но внутри по-прежнему что-то рвётся. Сцена всегда моим спасением, но сейчас я чувствую себя запертым в клетке. И это убивает меня. - Я хочу уйти отсюда, - тихо признаюсь я. - Нельзя. Я знаю. Но всё равно хочу уйти. Я ловлю взгляд Бан Чана. Он подходит ближе, но, заметив моё состояние, разворачивается. Переключается на Феликса. Феликс выглядит растерянным, но Бан Чан уводит его. Потому что знает, что Феликс тоже может расплакаться при виде меня. Когда Минхо уходит, подходит Чанбин. Его шаги нерешительные, глаза растерянны. Он искренне хочет помочь, но не понимает – как. - Что я могу для тебя сделать? – тихо спрашивает он. Я молчу. Потому что не знаю. Но потом нахожу ответ. Я хочу увидеть её. - Отвлеки менеджера, - тихо, но уверенно говорю я. И сталкиваюсь с непониманием в глазах Чанбина. - Я собираюсь встретиться с Кирой, - признаюсь я. - Сейчас? – чуть громче спрашивает Чанбин. - Тсс! – шикаю я на него, - Не шуми. Я делаю глубокий вдох, сам до конца не понимая, что собираюсь сделать. - Я встречусь с ней после концерта. Просто отвлеки менеджера. - Джини, ты сошёл с ума? – обеспокоенно спрашивает Бини. Да. Всё верно. Я сошёл с ума. Но я слишком долго ждал. Слишком долго подчинялся. И сейчас хочу вернуть хоть часть того времени, что у меня украли. Я знаю, что рискую. Но не могу иначе. Я делаю вдох. Слушаю биение сердца. Слышу его ритм. Он говорит мне: «Действуй». Да. Я действую. Не как айдол, не как объект ожиданий, не как образ на сцене. А как Хёнджин. Как человек, который любит. И пусть это сумасшествие. Пусть это риск. Пусть весь мир падает. Я хочу её. И это единственное, что сейчас имеет смысл. Не сразу, но Чанбин согласился мне помочь. Сказал, что возьмёт Хана на помощь, потому что боится один не справиться. Нехотя я уступил, но попросил не рассказывать другим. Чем меньше человек знает, тем лучше. Тем безопаснее. Я снова на сцене. Дыхание сбилось. Сердце стучит в висках, будто хочет вырваться наружу. Я стою здесь, на границе сцены и реальности, а мир вокруг растворяется в шуме, свете и визге Stay. И всё равно слышу только её голос, её дыхание в голове, её взгляд, который будто приковал меня к себе. Я считаю минуты до конца концерта. Потому что устал. Потому что больше не могу ждать. Я и так слишком долго ждал. Слишком долго молчал. И больше не намерен. К Кире подходит сотрудник стадиона. Он что-то говорит - и уводит её. Ко мне. На лице непроизвольно появляется улыбка. Та, которую я не планировал, не контролировал. Настоящая. Бан Чан замечает и улыбается в ответ, думая, что я просто счастлив быть здесь. Он не знает. И я не собираюсь ему говорить. Концерт окончен. Аплодисменты глохнут где-то позади, а я уже не слышу ничего. Мы уходим за кулисы, и в этот момент я - тихо, почти незаметно - ускользаю. Я в коридоре. Один. Шум сцены остаётся за спиной, будто другой мир. Сердце бьётся слишком громко. И я боюсь, что его кто-то может услышать. Но продолжаю идти. Ускоряю шаг. Бегу. Расстояние сокращается. Минута. Две. Я резко открываю дверь. И вижу её. Кира. - Хёнджин, - улыбнувшись, сказала она. Видеть её здесь. Сейчас. В этот момент. Всё это казалось слишком ненастоящим. И я боялся что-то сказать. Будто боялся проснуться. Быстрым шагом я подошёл к ней. Схватил. Слишком сильно. Не думая, впился жадным поцелуем в её губы. Будто это могло спасти меня от самого себя. Кира едва не упала, но я придержал. Хоть кто-то должен крепко стоять, когда вокруг всё рушится. Я обнял её. Крепко. До конца не веря, что она правда здесь. - Почему ты не сказала, что придёшь? – прошептал я, - Ты должна была сказать мне. - А что бы это изменило? – смутившись, спросила Кира. - Я бы выступал ещё лучше, если бы знал, что ты смотришь на меня. - Ты и так выступал лучше всех. Я стыдливо опустил глаза. Мне было стыдно за себя. За своё поведение на сегодняшнем концерте. Я хотел, чтобы она увидела моё лучшее выступление. А не ту тень, которой я был сегодня. Нет. Надо хотя бы сейчас держать лицо. Но я слишком устал. - Когда увидел тебя в толпе, - прошептал я, - Думал, что сойду с ума. Хотел спрыгнуть со сцены и подбежать к тебе. Обнять тебя и никогда больше не отпускать. Но вовремя опомнился и сдержался. Иначе бы у нас были огромные проблемы. Я тяжело вздохнул. Эмоции зашкаливали. Контроль был окончательно утерян. Но надо держаться. - Спасибо, что пришла. Спасибо, что ты сегодня здесь. - Хёнджин, - смутившись, сказала Кира. И я опять не сдержался. Опять прижал её к себе слишком сильно. Слишком отчаянно. Как человек, который тонет, хватается за воздух. Поцелуй вышел наглым, жадным. Я не мог контролировать себя. Руки скользили по её телу, ища спасения. Я хотел забыться в её объятьях. Но резко отстранился. Потому что понял, что ей может быть неприятно. От меня. От моей наглости. Я ещё и весь мокрый... - Прости, - произнес я, убирая мокрые волосы с лица, - Я весь мокрый. Тебе, наверно, неприятно. - Перестань, - улыбнувшись, сказала Кира, - Это неважно. Она обняла меня. И в этот момент я понял, что ей все равно на мою неидеальность. Улыбка сама появилась на моём лице. Внезапно дверь открылась. И по телу прошёл холодок. К счастью, это был Минхо. - Что ты тут делаешь? – спросил он, заходя в комнату. Минхо застыл на секунду при виде Киры. - А, ну, понятно, - улыбнувшись, добавил он. - Развлекаешься, значит? - Что там? – спросил Феликс, вошедший следом. Я недовольно закатил глаза. Сначала Минхо, а теперь и Феликс. Кто ещё придёт? - О, нуна! – радостно сказал Феликс. - Привет. - Привет, - смутившись, сказала Кира. - Чего опять приперлись? – сорвался я. - Мне было интересно, куда ты пошёл, - ответил Минхо, - Поэтому я проследил за тобой. - А мне было интересно, куда пошёл Минхо, - сказал Феликс. Я недовольно закатил глаза. Они издеваются что ли? - Ты очень сильно рискуешь, - задумавшись, произнес Минхо, - А есди менеджер увидит? - Не увидит, - уверенно сказал я, - Чанбин и Хан отвлекают его. - А, ну, они могут, - улыбнувшись, произнес Минхо, - Но у тебя не так много времени. - Именно поэтому я и хочу, чтобы вы свалили. Феликс посмотрел на Киру. - Нуна, а давай как-нибудь погуляем вместе, - улыбнувшись, произнес он, - Что скажешь? - Да, давай, - согласилась она. - Тогда запиши мой номер. Кира растерянно посмотрела на меня, ожидая моей реакции. Да, будет лучше, если у неё будет номер Феликса. Чем больше людей будет рядом с ней, тем мне спокойнее. - Что смотришь на меня? – улыбнувшись, спросил я, - Запиши номер Феликса. - А, да, - растерянно ответила Кира, доставая телефон из сумки. Феликс продиктовал ей свой номер. - Мой номер тоже запиши, - неожиданно сказал Минхо, - Как-нибудь сходим кофейка попить. Я посмотрел на Минхо. Мой взгляд стал тяжёлым. А он-то куда лезет? И снова в голове всплыли слова Хана: «Минхо что-то скрывает.» - Ладно Феликс, но ты, - возмутился я, - Правда думаешь, что я позволю тебе проводить время с Кирой наедине? - Ревнуешь что ли? – спокойно спросил Минхо, - Не ревнуй. Он сделал паузу. - Я тебя на нее не променяю. Моё лицо покраснело от смущения. Не могу поверить, что он реально сказал это при Кире. И что она теперь подумает? Она и так считает, что у нас странные отношения. - Не говори так, - борясь со своим смущением, ответил я, - Кира может не понять твою шутку. - А я и не шучу, - уверенно сказал Минхо. - Минхо! – сорвался я, толкая друга в плечо, - Перестань. Минхо улыбнулся, довольный собой. - А ты всё-таки запиши мой номер, - сказал он, обращаясь к Кире, - А то мало ли. Я невольно поджал губы. Внутри меня шла борьба. С одной стороны, я хотел, чтобы Кира могла обратиться к Минхо, если у неё возникнет проблема. Минхо - тот, кто умеет решать проблемы. Даже самые безнадёжные. Но, с другой стороны... Я больше не мог полностью доверять ему. Потому что боялся его «правды». - Ты не думай, - улыбнувшись, добавил Минхо, - Я бываю полезным. Я молчал. Пусть это будет её решение. - А, ладно, - растерянно произнесла Кира, - Скажи свой номер. Минхо продиктовал ей номер, и Кира сохранила его в контакты. На душе было странное чувство. Будто произойдёт что-то плохое. Но я уговаривал себя, что всё будет хорошо. Минхо не может предать меня. Кто угодно, но не Минхо. Он любит меня. Я знаю, что любит. Минхо посмотрел на Феликса. - Ладно, пошли, - сказал он, - Тоже поотвлекаем менеджера. Феликс улыбнулся. - Пошли, - произнес он. Парни вышли, оставив нас вдвоём. И я, наконец-то, смог снова расслабиться. - Прости за них, - смутившись, сказал я. - Все в порядке. - У нас не осталось времени, - прошептал я, - Так не хочется тебя отпускать... И почему я снова должен отпускать тебя? Это несправедливо. - Когда мы увидимся снова? – обеспокоенно спросила Кира. Думаю, я смогу вырваться. Я ждал слишком долго. Я выстрадал своё право жить. - В четверг, - уверенно ответил я, - Я приду к тебе в четверг. И останусь на всю ночь. Этой ночью я буду принадлежать тебе. Кира смущённо отвела взгляд. - Звучит интересно, - сказала она. - Это будет лучшая ночь в твоей жизни, - прошептал я, - Я тебе обещаю. Кира улыбнулась. - Предыдущая ночь с тобой была лучшей ночью в моей жизни, - призналась она. - Эта будет лучше, - уверенно произнес я. Кира покраснела ещё больше. - Если ты продолжишь в том же духе, - сказала она, - То после тебя я не захочу спать ни с кем из парней. После меня... Слова резанули как нож. - После меня никого не будет, - воспротивился я, - Я буду последним. Кира растерялась. Почему? Неужели она снова начала вычёркивать меня из своей жизни? Нет. Я не уйду. Я не отпущу тебя. Потому что ты - единственное, что делает меня живым. И если отпущу тебя... Я окончательно умру. В дверь постучали. - Мне нужно идти, - расстроенно сказал я, - Прости. Но мы скоро увидимся снова. Я вызову тебе такси. Потянулся в карман, но понял, что телефон остался в гримёрке. - Да я на метро доеду, - смутившись, произнесла Кира. - Не волнуйся. - Хорошо, - прошептал я и нежно поцеловал её в лоб. - Береги себя. Я спешно вышел из комнаты, боясь, что уже опаздываю. В дверях столкнулся с сотрудником стадиона. - Позаботьтесь о ней, - быстро бросил я и побежал в гримёрку. Я вернулся в гримёрку. Дверь за мной закрылась, и тишина врезалась в уши, будто весь мир исчез. Сердце всё ещё колотилось, дыхание было рваным, но уже без крика сцены и визга Stay. Только я и пустая комната, холодная и безжалостная. Я опёрся спиной о стену, руки скользнули по лицу, смывая влагу, но не смывая напряжения. Оно осталось здесь, в груди, сжимая сердце так, что казалось - больше не смогу дышать. В голове всё ещё звучал её смех, её голос. Каждый звук был будто отблеском света в темноте. Я вспомнил её взгляд, когда она смущённо отвела глаза. И вновь ощутил тяжесть невозможности быть с ней. Телефон лежал на столе. Я смотрел на него и понимал, что не могу набрать номер. Даже не хотел. Потому что звонок - это шанс снова потерять контроль. Шанс сорваться и сказать что-то, что уже нельзя будет вернуть. Я сел на край стола, ноги свисали, руки дрожали. И впервые за этот день позволил себе слегка отпустить маску. Маску сильного, уверенного Хёнджина, которая держала всех в иллюзии. В комнате пахло косметикой и холодным воздухом кондиционера. Тишина давила сильнее любого шума. И в этой тишине я впервые осознал: Я устал. Устал от борьбы за всё. За сцену, за фанатов, за неё. Я закрыл глаза. Слёзы медленно текли, обжигая щеки, и я позволил себе почувствовать каждое мгновение, которое так долго держал внутри. Боль, страх, любовь, отчаяние - всё смешалось в одно. И в этом хаосе я понял, что не могу контролировать всё и всех. Но могу держать её в сердце. Могу хранить её улыбку как спасение. Пусть сегодня я был слаб, но завтра снова стану тем, кто умеет быть сильным. Глубокий вдох. Медленный выдох. И в тишине, почти шёпотом, я сказал самому себе: - Я переживу это. Ради неё. Только ради неё. В гримёрку как ураган ворвались Чанбин и Хан. - Хёнджин! - на эмоциях крикнул Чанбин, - Всё получилось? Я кивнул. И Чанбин засиял своей улыбкой. - Я же говорил, что всё получится, - радостно сказал Хан. - Как вам удалось заболтать менеджера? - поинтересовался я. Чанбин заулыбался ещё шире. - Когда у меня закончились идеи, в игру вступил Хан, - радостно сказал он. - Слышал бы ты, какой бред он нёс. Я еле сдерживался, чтобы не заржать. - Не, а что? - возмутился Хан, - Я просто импровизировал. Говорил всё подряд, лишь бы менеджер не ушёл. Я улыбнулся, представляя эту картину. - Но даже у меня идеи начали заканчиваться, - немного поникнув, признался Хан, - Было непросто, но я старался, как мог. - Ага, - подхватил Чанбин, - А потом внезапно появился Минхо. - И начал жаловаться, что у него кровать скрипит, - добавил Хан. Мои глаза расширились от удивления. - Что? Кровать? - Я тоже поначалу офигел, - согласился Хан, - А потом до меня дошло, что Минхо пришёл помогать нам. - Да, Минхо прямо как супергерой, - сказал Чанбин, - Он всегда всех спасает. Супергерой? Да, и правда. Иногда мне кажется, что Минхо - не человек. А стена. На которой не бывает трещин. А я... Тот, кто состоит из осколков. - Феликс тоже молодец, - внезапно сказал Хан. Я растерянно посмотрел на них. - Что? Феликс? - Хёнджин, ты опять не слушал? - недовольно спросил Хан. - Оставь Хёнджина, - заступился за меня Чанбин, - Он устал. - Все устали, - возмутился Хан. - Тогда быстрее поедем домой. Я закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул. Усталость давила на плечи, но чувство благодарности поднимало что-то внутри. За каждого из них. За Чанбина, Хана, за Минхо, за Феликса, за всех. Бини посмотрел на меня. - Хёнджин, - позвал он, - Переодевайся и поехали. Я кивнул, нехотя снимая мокрый костюм. Мысленно уже представляя себя в кровати. Тело кричало «отдых», но в голове всё ещё оставалось место для тёплых образов Киры и тихой радости, что сегодня всё удалось.***
Я подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на себя. Поправил толстовку, убрал волосы за уши. Наклонился ближе, рассматривая свои синяки под глазами. И улыбнулся. Пусть так. Мне всё равно. Сейчас я хочу быть собой. Я хочу быть настоящим. Я устал скрываться. Надел кольца, проверил серёжки. Взял пакет и вышел из комнаты. В общежитие никого не было. Парни ещё не вернулись. И я был рад. Не хотелось сейчас их видеть. Но мысль о том, что они ещё работают, а я уже отдыхаю, немного давила на меня. Мне бы хотелось, чтобы мы снова могли отдохнуть все вместе. Но не сегодня. Не сегодня. Я вышел на улицу. Такси уже ждало меня. Дорога показалась вечностью. Но я смиренно ждал, надеясь, что всё получится. Но в глубине души не переставал бояться, что Киру снова заберут у меня. Я у её дома. Звонок в дверь. Шаги за дверью, и Кира открыла. Её лицо сияло от счастья. - Хёнджин, - улыбаясь, сказала она. Я улыбнулся в ответ. - Привет. Ждала меня? - Конечно, - смутившись, сказала Кира. Я зашел в квартиру. И взгляд снова вернулся к ней. В этом платье Кира выглядела невероятно красивой. И я даже начал жалеть, что совсем не подготовился. Мне нужно выглядеть лучше. Ради неё. - Ты сегодня очень красивая, - смущённо улыбаясь, сказал я, - Нет, ты всегда очень красивая. Кира немного покраснела от моих слов. А я спешно протянул ей пакет. - У меня для тебя подарок. Она растерянно посмотрела на меня. - Что это? - Посмотри и узнаешь, - улыбаясь, ответил я. Мне хотелось хоть как-то компенсировать своё отсутствие. И подарок – это меньшее, что я мог для неё сделать. Кира взяла пакет, заглянула внутрь. - Это точно мне? – растерянно спросила она. Я усмехнулся. - Да, тебе. Посмотри. Кира открыла коробку и достала чёрный клатч. Перед глазами сразу всплыла картина, как долго я выбирал для неё подарок, как тщательно рассматривал каждую деталь, боясь, что ей что-то не понравится. Кажется, консультантка в магазине уже пожалела, что связалась со мной. Поэтому после я купил ей кофе и извинился... За то, что слишком серьёзно подошёл к вопросу выбора. Но всё, чего я хотел, - это увидеть улыбку на лице Киры. Но улыбки не было. - Сколько это стоит? – испуганно спросила Кира. Я попытался сохранить улыбку на лице. - Какая разница? Тебе нравится или нет? Кира встала, подошла к зеркалу, примеряя клатч. По её глазам я видел, что ей нравится. Но, кажется, она не хотела признаваться в этом даже себе. - Нет, Хёнджин, - произнесла Кира, убирая клатч обратно, - Я не могу принять. Она слишком дорогая. - Но тебе же нравится, - улыбаясь, сказал я. - Нравится, но... Я не могу. - Просто прими её. - А сколько она стоит? – не сдавалась Кира, - Давай я отдам тебе за нее деньги. Буду откладывать каждый месяц и отдам тебе всю сумму. Идет? - Нет, не идет, - улыбаясь, сказал я, - Я не возьму с тебя денег. Но почему она всё сводит к деньгам? Разве деньги имеют значения, когда речь идёт о моей любви? Нет, никто не должен платить за мою любовь. Особенно, она. - Я хочу, чтобы ты приняла мой подарок. Неужели это так сложно? - Я не умею принимать дорогие подарки, - растерянно сказала Кира. Я усмехнулся. Проблема лишь в этом? - Просто скажи «Спасибо, Джини», - произнес я, - Этого будет достаточно. Кира тяжело вздохнула. - Спасибо, Джини, - сказала она. - Так-то лучше, - улыбаясь, произнес я. Кира снова взглянула на клатч. И я понимал – я угадал с подарком. Но её неумение принимать подарки меня немного расстраивало. Ничего. Я научу её. - Спасибо, - еще раз поблагодарила Кира, - Мне правда очень нравится. Я подошёл ближе. Прижал её к себе, стирая все границы между нами. Наши дыхания смешались, и время будто остановилось. Мои губы нашли её губы - необдуманно, жадно, с отчаянным желанием быть ближе. Я не думал. Просто чувствовал. Тело среагировало быстрее, чем разум. И я сорвался. Я больше не мог держать себя. И не хотел. Поцелуй был не вспышкой, а обещанием. Тихим, горячим, неосторожным. И когда она ответила, я понял - назад уже нельзя. Все стены рухнули. Всё, что было «я» и «она», стало «мы». Кира потянула за одежду, пытаясь раздеть меня. Я не стал сопротивляться. И начал раздевать её в ответ. Не помню, как мы оказались в постели. Но в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. Я отстранился. - Подожди. Кира растерянно посмотрела на меня. - Что? Зачем? - спросила она. Я смущённо отвёл взгляд. Наш прошлый раз был слишком быстрым. Слишком скомканным. Так нельзя. Я не хочу спешить, не хочу быть жадным. Иначе снова потеряю её. Мне нужно перестать совершать одну ошибку за другой. - Я хочу кое-что попробовать, - смущаясь, ответил я, - У тебя есть что-то, чем можно завязать глаза? Я увидел удивление на её лице. - А, да, - вспоминая, сказала Кира, - Есть. Она встала с постели и прошла к шкафу. Принесла мне красивый платок. - Пойдёт? Я взял платок из её рук. - Да, пойдёт, - улыбнувшись, произнёс я. Кира села рядом. С интересом посмотрела на меня. - Кому ты хочешь завязать глаза? – спросила она. - Тебе, - уверенно ответил я. - Мне? Зачем? Что ты собираешься со мной сделать? Она снова не доверяла. И это ранило меня. Но я старался держаться. - Просто попробуй довериться мне, - смутившись, сказал я. - Хорошо, - неуверенно произнесла Кира. Я нерешительно потянулся, до конца не понимая, зачем я это делаю. Но мне хотелось, чтобы эта ночь была особенной. Чтобы я был для неё особенным. Даже если это последняя наша ночь... Я просто не хочу ни о чем жалеть. Я коснулся её шеи, убрал волосы назад. И аккуратно повязал платок. Мир для неё потемнел. А для меня - словно прояснился. - Так нормально? Не давит? – осторожно спросил я. - Все нормально, - смущённо улыбнувшись, ответила Кира. Я провёл ладонью перед её лицом. - Ты меня видишь? - Нет, - уверенно ответила она. Я улыбнулся. - Отлично. - Зачем все это? - растерянно спросила Кира, - Что ты задумал? Собираешься обокрасть меня и сбежать? Я не смог сдержать свой смех. - У тебя странное представление обо мне. - Тогда что ты хочешь со мной сделать? - Ты задаёшь слишком много вопросов. Не думай, просто чувствуй. - Что я должна чувствовать? – растерянно спросила Кира. - Мне неловко от того, что я не могу тебя видеть. - Именно поэтому я завязал тебе глаза, - уверенно ответил я. - Тебе нравится, когда я чувствую себя неловко? Я замер. Слова застряли в горле. Но я хотел ей признаться. Потому что было невыносимо больно. - Иногда мне кажется, что ты меня не видишь – чуть тише сказал я, - Смотришь, но не видишь. Будто я ничего для тебя не значу. Просто временный вариант, чтобы скрасить одиночество. - Это не так, - возразила Кира, - Ты мне очень нравишься. Правда. - Надолго ли? – мой голос дрогнул. - Когда ты снова собираешься сбежать от меня? - У меня нет таких планов, - уверенно ответила она. Я усмехнулся. - Потому что я твой биас? Только поэтому ты не уходишь? - Ты давно перестал быть моим биасом. - Тогда тебе не нужно видеть моё лицо, чтобы любить меня, - прошептал я. - Я не понимаю, что ты от меня хочешь, - растерянно сказала Кира. - Не думай, Кира, просто чувствуй, - прошептал я, - Ты можешь трогать меня везде, где хочешь. Она игриво прикусила губу. - Везде, где хочу? Мне нравится эта игра. Не теряя времени, Кира потянулась к моему животу. Было щекотно, но я терпел. Когда её рука пошла ниже, я резко схватил её за запястье. Внутри яркой вспышкой сверкнула злость. И это всё, что ей во мне нравится? - Не спеши, - возразил я. - Что? Почему? - растерянно спросила Кира, - Ты же сам сказал, что я могу трогать тебе везде, где хочу. Я тяжело вздохнул, пытаясь взять под контроль эмоции. - Ты всегда слишком торопишься. Притормози. Чем дольше ждёшь, тем сильнее наслаждение. - Я не хочу ждать, - обиженно сказала Кира. Я усмехнулся. Но без злости. - В этом и проблема. - Я и так ждала тебя несколько месяцев, - возмутилась она, - Почему я должна ждать ещё? - Наберись терпения. И я обещаю, что ты не пожалеешь. Кира тяжело вздохнула. - Хорошо, - согласилась она, - И что я должна делать? - Запомнить меня, - прошептал я. Я понимал, что, может быть, завтра её уже не будет рядом. Поэтому каждое движение, каждое слово я впечатывал в память, будто оставлял след на коже времени. Пусть потом ей будет некуда бежать - потому что я останусь в её памяти навсегда. Я положил её руку себе грудь. Дыхание сбилось, но я старался держаться. Мне хотелось, чтобы она запомнила меня таким: живым, настоящим, неидеальным, но честным. Не как картинку, не как идеальную куклу. А как человека. Который просто пытается жить. Её рука была тёплой. Прикосновения мягкими. Кира медленно изучала моё тело, будто каждое прикосновение могло ранить меня. Но нет. Мне не больно. Я осознанно выжигаю на себе воспоминания о ней. Даже если потом буду сожалеть. Её руки скользили по мою телу, ласкали, дарили покой. Я сидел смирно. Не двигался. Боялся спугнуть то хрупкое доверие, что возникло между нами. Я хотел раствориться в этом моменте. Я хотел навсегда остаться с ней. Кира поднялась выше. Коснулась моих губ. И я понял, чего она хочет. - Хёнджин, - прошептала она, - Поцелуй меня. И я прижал её к себе, страстно целуя. Потому что знал – она устала ждать. Она больше не может. И если я буду медлить, я потеряю её. Но мне и самому не хотелось медлить. У нас забрали слишком много времени... Эмоции накрыли меня, и я повалил её на кровать. Поцелуи стали наглыми, жадными. Я чувствовал, что теряю контроль. И не хотел быть таким. Я снова отстранился, с трудом сдерживая свои желания. Сердце билось слишком быстро, дышать было трудно. Но я хотел ещё хоть немного продлить удовольствие. Наклонился ближе и укусил её за ухо. Провёл языком по ушной раковине, а затем залез языком ей в ухо. Кира вздрогнула. - Хёнджин, - простонала она, - Хватит меня мучить. У меня больше нет сил терпеть. - Потерпи еще немного, - прошептал я. - Я не хочу терпеть, - обиженно произнесла Кира, - Почему я должна терпеть? Я отстранился и, с трудом сдерживая голос, спросил: - Чего ты хочешь? - А ты не знаешь? - недовольно спросила она. - Я хочу, чтобы ты это сказала, - попросил я. - Тебя, - уверенно произнесла Кира, - Я хочу тебя. Её уверенность смутила меня, но я хотел другого: не только тела, а смысла. - Почему? Кира растерялась. - Что? Почему? Разве мне нужна причина, чтобы хотеть тебя? - Я хочу, чтобы ты точно знала, что и зачем ты хочешь, - уверенно ответил я, - Чтобы видела цель и уверенно шла к ней. - Хёнджин... - растерянно сказала она, - Это просто секс... Я недовольно поджал губы. - Дело не только в сексе, Кира. Я хочу, чтобы ты стала увереннее, чтобы поверила в себя и свои силы. Хочу, чтобы ты чётко знала, что и зачем ты делаешь. Чтобы не велась на поводу у чужого мнения, а слушала себя, свой внутренний голос. Чтобы ставила перед собой цели и добивалась их любой ценой. Ты не должна бояться, Кира. Пробовать - это нестрашно. Если хочешь переспать со мной, то не жди, пока я сам это сделаю. Возьми инициативу в свои руки. - Хорошо, - недовольно произнесла Кира, срывая повязку с глаз, - Если ты разрешаешь мне изнасиловать тебя, то я это сделаю. Я рассмеялся. - Я не давал разрешение. - Поздно, - уверенно произнесла она, садясь мне на колени, - Теперь я возьму всё, что принадлежит мне. - Даже моё сердце? – нерешительно спросил я. Она задумалась, растерялась, а потом тихо сказала: - Что? Нет. Я не возьму твоё сердце. Оно принадлежит только тебе. Я улыбнулся. - Тогда я сам его отдам, - уверенно сказал я. Кира растерялась ещё больше. Застыла, не веря моим словам. Я хотел оправдаться. Хотел убедить её. Но промолчал. Но хотелось тратить время на слова. Я крепче обхватил её бёдра и притянул ближе. В тот миг, когда её тело приняло меня, я ощутил, как всё внутри перевернулось. Это было слишком реально и слишком правильно одновременно. Её тепло обжигало, тянуло глубже, и я едва сдерживал себя, чтобы не потерять контроль с первого же движения. - Хёнджин… - её голос сорвался на стон, и во мне всё сжалось от этого звука. Я улыбнулся, склонившись ближе: - Подумаешь о моих словах чуть позже. Сейчас есть более важное дело. И я был прав. Мы растворились друг в друге, забыв про время и пространство. Каждый её стон отзывался во мне, пробирал до мурашек. Казалось, что моё тело ещё здесь, а душа уже где-то в невесомости, парит вместе с её дыханием. Она выгибалась навстречу, и я чувствовал, как наши тела сливаются в одном ритме. Я слышал её сердце, чувствовал, как её руки цепляются за меня, и понимал — мы единое целое. И чем сильнее мы сливались, тем острее было ощущение, что я теряю контроль, отдавая ей всё до конца. Каждое движение было как удар молнии — резкий, жгучий, пробирающий до дрожи. Моё сердце билось так яростно, что я слышал его гул в ушах. С каждой секундой я хотел её сильнее, глубже, пока не оставалось сил думать. Только ощущать. Она стонала моё имя, и это сводило меня с ума больше, чем сама близость. Я чувствовал, как мир рушится, растворяясь в её дыхании. Я входил в неё снова и снова, пока не осталась лишь одна мысль: никогда её не отпускать. Кульминация накрыла нас вместе, вырывая остатки сил. Я рухнул рядом с ней, обессиленный, сердце билось так громко, что я почти оглох от этого ритма. В груди было только тепло, только она. Я лежал, пытаясь отдышаться, и скользнул взглядом по её телу. Её дыхание было прерывистым, а в глазах блестело то же безумие, что горело во мне. Пот стекал по моей шее, и я почувствовал её взгляд. - Что такое? - спросил я, улыбаясь, - Нравлюсь? - Очень нравишься, - уверенно ответила она. Я усмехнулся. - Теперь ты совсем никак меня не называешь? Она улыбнулась в ответ, и её голос прозвучал тихо, но уверенно: - Ты мне нравишься, Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин… Хёнджин… Каждый раз, когда она произносила моё имя, я чувствовал, как внутри становится теплее. И я понял: нет ничего сильнее этого мгновения, когда страсть и нежность сливаются воедино. Я наклонился к ней и поцеловал. Сначала жадно, требовательно, будто боялся, что она исчезнет, если хоть на миг отпущу. Её губы были горячими, мягкими, и я чувствовал, как снова теряю контроль над собой. Каждое её дыхание вплеталось в моё, и это сводило меня с ума. Моё сердце билось слишком быстро, руки сами нашли её талию, крепко прижимая к себе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пустоты. Я хотел этого прикосновения, этого единения. Хотел восполнить всё то время, что у нас украли. Я жадно тянулся к ней, к её теплу, к её отклику, и чем больше она отвечала, тем сильнее во мне разгоралась страсть. Это было не просто желание — это было отчаянное стремление не отпускать, держать её рядом любой ценой. В этот миг не существовало ничего, кроме неё. Её запах, её дыхание, её пальцы, сжимающие мою руку — всё это становилось частью меня, растворялось во мне. Её пальцы скользнули по моей шее, и от этого простого движения по коже прошёл дрожащий жар. Я углубил поцелуй, не в силах остановиться, чувствуя, как всё внутри меня пылает. Мои руки жадно искали её — очерчивали изгибы тела, будто боялись забыть каждую линию, каждую деталь. Я прижимал её к себе сильнее, чувствуя, как её сердце бьётся в такт моему, и этот ритм сливался в единое целое. Я оторвался от её губ лишь на секунду, чтобы жадно вдохнуть её запах. Горячее дыхание вырвалось из груди, когда я склонился к её шее и коснулся её кожи губами. Сначала нежно, почти робко, будто проверяя, позволено ли мне это. Но стоило услышать её тихий вздох, как во мне сорвалось всё сдерживание. Я жадно целовал её шею, чувствуя, как под моими губами бешено бьётся её пульс. Каждый поцелуй оставлял на коже горячий след, и я тянулся ниже, не в силах остановиться. Её пальцы сжались у меня на плечах, и от этого простого жеста внутри всё горело от желания. Её тело отзывалось на каждое движение, и я чувствовал, как её дыхание становится всё быстрее, прерывистее. Моё сердце бешено билось в груди, словно я совершал нечто запретное, и от этого всё становилось ещё более притягательным. Я жаждал каждого её отклика, жаждал слышать её дыхание и знать, что всё это — для меня. Моё сердце дрожало вместе с руками, и я понял: я не просто хочу её — я хочу хранить её, беречь, оберегать. Я поднял взгляд, встретил её глаза — и в них отразилось то же, что горело во мне: не только желание, но и доверие, нежность. Я коснулся её лица ладонью, провёл по щеке и в этот раз поцеловал мягко, трепетно. В этом поцелуе не было жадности. Это была клятва. Клятва, что я никогда не отпущу её. Я вошёл в неё. Медленно. Не спеша. Наслаждаясь близостью с ней. Кира прогнулась в спине. С её губ сорвался стон, и я невольно улыбнулся. Наклонился ближе и страстно поцеловал в губы, требуя её внимания. Кира ответила на мой поцелуй. Сильнее прижала меня, не желая отпускать ни на минуту. Я хотел раствориться в ней, утонуть в её прикосновениях. Каждый её стон, каждый лёгкий изгиб тела под моими руками отзывался во мне гулким эхом, заставляя терять рассудок. И чем ближе она становилась, тем сильнее я понимал: я не просто хочу её тело — я хочу её всю — с её дыханием, с её дрожью, с её теплом. Её тепло приняло меня, и в тот миг я на самом деле перестал принадлежать себе. Каждое движение отзывалось во мне дрожью, растекавшейся по телу сладким огнём. Я входил в неё глубже, но делал это осторожно, будто боялся спугнуть, боялся причинить боль. Она была так близко, так невероятно близко, что казалось — между нами не осталось границ. Её дыхание сбивалось, её пальцы сжимали мои плечи всё сильнее, и я чувствовал, как мы тонем в одном ритме, как наши сердца бьются в унисон. Каждое её движение, каждый стон ломал во мне последние остатки контроля. И всё же внутри не было только жажды — было трепетное восхищение ею, её силой и хрупкостью одновременно. Я двигался в ней медленно, жадно наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом, каждым откликом её тела. И с каждой секундой всё больше понимал: это не просто страсть. Это — наша связь. Я двигался глубже, и с каждым движением мир вокруг словно растворялся. Было только её тело, её дыхание, её стон, что отзывался во мне эхом и подстёгивал к ещё большей жажде. Кира обвила меня руками, прижимая к себе, и это сводило с ума сильнее, чем сама близость. Казалось, она растворялась во мне так же, как и я в ней. Мы сливались в единое целое, и это чувство было почти непереносимым в своей силе. Я ускорялся, всё меньше думая о том, как сдержаться. Каждый её отклик, каждый изгиб тела под моими руками рушил во мне остатки контроля. Я хотел быть в ней до конца, до последней капли дыхания, пока мы оба не потеряемся в этом огне. Её имя сорвалось с моих губ, и голос дрогнул от напряжения. Я чувствовал, как тело наполняется теплом, как всё внутри сжимается, готовое взорваться. Я целовал её, не позволяя оторваться ни на миг, и в этот момент понял: я тону в ней полностью, без остатка. И когда накатила волна, лишая рассудка, я держал её крепко, будто боялся отпустить. Вся страсть, вся боль и вся любовь, накопившиеся во мне, вырвались наружу вместе с этим чувством.***
Я резко сел на кровати. Сердце билось слишком быстро, ладони вспотели. Мысленно я всё ещё оставался где-то там — в глубинах своего сознания. Сон отступил, но не отпустил. Перед глазами ещё дрожали тени, скользящие по стенам, и звуки голосов, которых не было. Каждый шёпот врезался под кожу, оставляя после себя холод и тревогу. Я провёл рукой по лицу — кожа влажная, будто я действительно бежал. Посмотрел на Хана. Он спал, спокойно, ровно дыша. И я тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить его. В коридоре было темно. Тишина казалась слишком густой. Я не знал, чего боюсь больше — сна, который только что закончился, или дня, который вот-вот начнётся. На улице едва светало, когда я сел в такси. Глаза слипались. Кофе не помогал — будто просто вливал в себя тёплую воду без вкуса. Я надел наушники, но музыка почти не доходила до сознания. Всё сливалось в гул — город, шины, дыхание. Я задремал. Проснулся, когда машина остановилась. За окном — здание агентства. Серое. Безжизненное. Когда-то оно казалось местом, где сбываются мечты. Теперь — просто бетон. Я лениво потянулся и вышел из такси. Пара шагов, и я в агентстве. Заскочил в кафе, чтобы взять ещё кофе. А потом пошёл наверх. С каждым шагом к залу я чувствовал, как сонливость уступает место раздражению. Кошмар всё ещё цеплялся за сознание, будто комок тумана не успел рассеяться. Я думал, что утро всё сотрёт — но стало только тяжелее. Когда выходил из лифта, какой-то парень чуть не сбил меня с ног. Я нецензурно выругался и пошёл дальше. Едва не пролил кофе, когда открывал дверь в танцевальный зал. Внутри – Минхо. Уже приседает, готовясь к танцу. Я лениво зевнув и подошёл к нему. Минхо заметил меня и улыбнулся. - С добрым утром, соня. Я отмахнулся. - Не люблю я эти ваши утра, - проворчал я. Минхо усмехнулся. - Раздевайся. Сейчас будем танцевать. Я недовольно поджал губы. Танцевать совсем не хотелось. - Вчера ночью я придумал финальный фрагмент танца, - гордо заявил Минхо. – Так что сегодня заканчиваем с этим танцем. Он снял толстовку, мышцы под кожей привычно двинулись. А я подумал, что завидую — не форме, а тому, как легко ему даётся движение. Как будто ему действительно есть ради чего просыпаться. - Кстати, - добавил он, - Сегодня Феликс обещал присоединиться. - Может, тогда без меня? – с надеждой в голосе спросил я. Взгляд Минхо стал тяжёлым. - Даже не думай об этом. Я натянуто улыбнулся. Сделал шаг назад, прикидывая, как бы тихо уйти. Но Минхо схватил меня за толстовку. - Чёрт, - выругался я, - Свобода была так близко... Минхо усмехнулся. - Ты ещё не понял, Хёнджин? От меня не сбежишь. Я подумал, что, может, всё это и есть моя свобода — утренние тренировки, бессонные ночи и усталость, от которой не избавиться даже во сне. Разминка. Тело не отдохнуло, поэтому каждое движение давалось с трудом. Мышцы скрипели и не тянулись. И каждую минуту хотелось зевать. Я упал на пол, желая сдаться. Но прожигающий взгляд Минхо заставил меня быстро подняться. - Да, прости, - виновато сказал я. – Сейчас включусь в работу. Потом репетиция. Танец. Движения тянули меня вверх, заставляя подняться. И я чувствовал, как свет наполняет меня. Как границы расширяются, даря мне свободу. Каждое движение, каждый вдох, каждый взгляд – все это наполняло меня смыслом. И я понимал, зачем я танцую и для кого. Я жил этим танцем, проживал его каждую минуту. Отдавался ему. Потому что понимал – это не просто танец. Это моя история. Моя любовь. Сомнений больше не осталось. Глубокий вдох. И я растворился в этом танце окончательно. Музыка закончилась, но свет не исчез. Он остался во мне, тихо пульсируя где-то под кожей. Я убрал волосы с лица, облизнул пересохшие губы. Минхо посмотрел на меня. Прищурился. На его лице появилась улыбка. - Поаккуратнее с этим танцем, Хёнджин, - сказал он, - А то сердечко фанаток не выдержит. И придётся вызывать им скорую. Я недовольно поджал губы. - Главное, чтобы тебе скорую не пришлось вызывать, - огрызнулся я. Минхо усмехнулся. - Я видел тебя в позах и поинтереснее. Мои глаза расширились от удивления. - О чём ты говоришь? Минхо снова усмехнулся. И медленно поправил волосы, сводя с ума своим молчанием. - Я слишком долго живу с тобой, - признался он, - И видел тебя в разных позах. Я недовольно скрестил руки на груди. Минхо подошёл ближе. Наклонился. - Я видел гораздо больше, чем мне бы хотелось, - прошептал он. Я оттолкнул его. - Хватит нести всякий бред. Минхо улыбнулся шире. И мне стало не по себе. - Ты не сразу понял, что нужно закрываться, когда моешься, - прошептал он. - И я несколько раз застал тебя в душе. Я стыдливо отвёл взгляд. - Помню, как впервые увидел тебя голым, - продолжил Минхо, - Думал, что ослепну. А потом захотелось выколоть себе глаза. Я толкнул его локтем. - Перестань, - возмутился я. - Это не смешно. - Думаешь, мне было смешно? Я мечтал это развидеть. А на следующий день снова застал тебя в душе. Минхо поджал губы. - Хотел прибить тебя, но не мог. Потому что пообещал Чану тебя не трогать. Минхо всегда знал, как вывести меня из равновесия. И именно поэтому я не мог на него злиться. Но и оставить всё, как есть, я тоже не мог. Я наклонился к нему ближе. - Думаешь, ты идеальный? - прошептал я. Минхо усмехнулся. - Да, я идеальный. Я - само совершенство. Я улыбнулся. - Я знаю, что ты поёшь в душе. Лицо Минхо застыло. - Убью, - сквозь зубы прошептал он. Моя улыбка стала шире. Минхо схватил меня за футболку и резко дёрнул на себя. - Кто тебе сказал? - прошипел он мне в лицо. Я молчал. И улыбался. А Минхо не отпускал. Он ждал моего ответа. Я видел, как его взгляд меняется, и это одновременно пугало и притягивало. И в этот момент я решил, что не буду выдавать Йени. Нет, он здесь не нужен. Это касается только меня и Минхо. - Я сам услышал, - соврал я, - Когда проходил мимо ванной комнаты. Минхо прищурился. - Ты подслушивал под дверью? Я усмехнулся. - По-твоему, мне заняться нечем? - Ты не мог услышать, если специально не подслушивал. Только не ты. У тебя не такой чуткий слух. И ты вечно рассеянный. Значит, ты специально подслушивал. Я улыбнулся ещё шире. - А если скажу, что подслушивал, то что? Что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? Минхо улыбнулся. - Слишком лёгкая смерть, - прошептал он. - Нет, ты будешь страдать. Минхо наклонился ближе. - В следующий раз я открою дверь, - совсем тихо сказал он. - Голым. Я отшатнулся. - Нет, лучше убей меня, - уверенно произнес я. Минхо рассмеялся. И отпустил. Мне стоило оттолкнуть его раньше. Но почему-то не хотелось. Я понимал, как странно мы выглядим со стороны, но мне всё равно слишком это нравилось. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Феликс. - Феликс, иди сюда быстрее! - подгонял его Минхо, нетерпеливо махнув рукой. - Сейчас ты увидишь лучший танец в своей жизни. Феликс улыбнулся. - Вы закончили хореографию на Taste? Минхо кивнул, его глаза блестели. - Я вчера ночью придумал, - радостно сказал он. Феликс нахмурился. - Ночью? – с опаской переспросил он, - Что-то меня это пугает. Минхо отмахнулся. - Тебе понравится, - уверенно ответил он, а затем посмотрел на меня, - Хёнджин, включай музыку. Я кивнул в знак согласия и включил трек на компьютере. Музыка началась с глухого ритма — будто чьё-то учащённое сердце. Рука скользит вдоль линии шеи, потом вниз, по груди. Я чувствую, как пульс совпадает с басом. С каждым движением музыка будто обнажает мысли, которые я пытался скрыть. Я рукой разрезаю воздух. Мой взгляд скользит по моему отражению в зеркале. Ниже. Ещё. Моё тело движется в такт музыке. Оно живёт этим танцем. Растворяется. Минхо делает шаг вперёд. Я за ним. Мелодия нашёптывает. И я еле сдерживаюсь, чтобы не раствориться в танце окончательно. Мой выход. Я танцую в центре. Мелодия становится плотнее, движения — быстрее, резче. Ритм сердца усиливается. Yeah make you feel my love. La la la. Сейчас ты come and taste me now. Я представляю Киру. Её волосы скользят по моим пальцам, её дыхание совпадает с ритмом трека. Я слышу её голос в своей голове. «Хёнджин» - шепчет она. Слишком личное. Слишком интимное. Я падаю на колени. Голос Минхо убаюкивает. Но в голове только она. И изгибы её тела. Я посвящаю ей этот танец. Just look. At. Me. Рука снова разрезает воздух, желая дотянуться до неё. Мои пальцы дрожат, когда дыхание совпадает с басом. Каждое движение — пауза, выдох, вдох. И в этой тишине только она. Глубокий вдох. И моё тело загорается, превращаясь в пламя. Я снова слышу её голос в голове, и не хочу останавливаться. Just look at me babe day and night. Don't make me bad make me bad. I'm addicted to you. Движения плавные. Но я чувствую боль. Не физическую. Эмоциональную. Я слишком открыт. Слишком уязвим. Don't make me bad. Bad. Addicted to you. Каждое движение как обещание. Обещание всегда любить её. До конца. Разум шепчет: «Остановись». Но тело не слушает. Музыка становится тише, но тело продолжает двигаться в такт. Глубокий вдох. И я замираю. Когда мы закончили танцевать, я сразу же посмотрел на Феликса, ожидая его реакции. Феликс стоял с открытым ртом и растерянно смотрел на нас. - Тебе понравилось? - нетерпеливо спросил Минхо. - Бан Чан убьёт вас, - уверенно ответил Феликс. Минхо недовольно закатил глаза. - Что тебе не нравится? - Это слишком... слишком, - Феликс подбирал слова, - Слишком... провокационно. Даже немного пошло. Минхо снова недовольно закатил глаза. - Что пошлого? - недовольно спросил он, - Это красиво, страстно, чувственно. Провокационно? Да. И что? Я хочу, чтобы танец был таким. Феликс посмотрел на меня, ища поддержки. - Хёнджин, - протянул он, - Ну, скажи ты ему, что это слишком. Я замялся. Отвёл взгляд, смущаясь. - Мне нравится танец, - тихо признался я, - И я не считаю его пошлым. Он чувственный и сексуальный. Феликс недовольно скрестил руки на груди. - Бан Чан убьёт вас. Минхо хитро улыбнулся. - А мы не будем ему показывать. Феликс растерянно посмотрел на него. И Минхо усмехнулся. - Мы выступим на шоу с этим танцем, - сказал Минхо с хитрой улыбкой на лице, - И Бан Чан уже ничего не сможет сделать. Я улыбнулся, представляя, как Бан Чан будет злиться. Но это того стоит. Я хочу, чтобы мир увидел этот танец. Феликс тяжело вздохнул. - Бан Чан точно убьёт вас. - Почему нас? - улыбаясь, спросил Минхо, - Ты тоже участвуешь. Феликс тяжело вздохнул. - И как я на это согласился? - спросил он сам себя. Минхо недовольно поджал губы. - Не строй из себя девственника в третьем поколении. Танец чувственный и страстный. Ничего пошлого. Я же не предлагаю тебе танцевать топлес. Феликс усмехнулся. - Ты бы ещё предложил мне топлес танцевать. На лице Минхо появился лёгкий страх. Он тут же поправил футболку, будто пытался спрятаться за одеждой. - Не, не! - воскликнул он, - Никакого топлес! Такого фанаты от меня не дождутся. Это прекрасное тело могут видеть только избранные. Я не сдержался и выдавил из себя смешок. Минхо смерил меня прожигающим взглядом. - Чего ржёшь, Хёнджин? - недовольно спросил он, - А ты бы вышел на сцену топлес? Я сразу же представил, как стою на сцене без рубашки, и стало не по себе. Лицо покраснело от стыда, и я инстинктивно начал прикрываться, хоть и стоял в одежде. - Нет, ни за что, - ответил я дрожащим голосом, - Никогда не разденусь на сцене. Феликс усмехнулся. - Вот вы чудики, - широко улыбаясь, сказал он, - Как танцевать провокационные танцы, так первые, а рубашку снять боитесь. - Но это же неприлично, - возмутился я, - Как я могу показывать свои интимные части тела на сцене? - Да что в этом интимного? - удивился Феликс, - В Австралии многие парни ходят по улице без верха. Я растерянно посмотрел на Феликса, не зная, что сказать. Слова застряли в горле. - Да что с вами? - улыбаясь, спросил Феликс. - Теперь понятно, почему Бан Чан всё время оголяется, - растерянно сказал я. Феликс усмехнулся. - А ты тоже? - с опаской спросил Минхо, - Ты тоже ходил топлес по улице? - Когда жил в Австралии, да, - уверенно ответил Феликс, - А что? Минхо сорвался с места и пошёл к выходу. - Я не буду танцевать с этим извращенцем, - бросил он, не оборачиваясь. Феликс растерянно посмотрел на него, а потом на меня. - Да что такого я сказал? Я разразился смехом на весь танцевальный зал.***
Я снова проснулся в холодном поту. Ещё одна тяжёлая ночь. Кажется, это начало превращаться в привычку... Руки дрожали. Мысленно я всё ещё оставался во сне. В темноте. Один. Я плакал. Потому что было одиноко. И страшно. И я знал – это не к добру. Если плакал во сне, то потом плакал и в реальности. Не всегда, но часто так и бывало. И этот раз вряд ли будет исключением. Поэтому мысленно я продолжил готовиться к худшему. Я знал, что будет удар. Но не знал – с какой стороны. От этого было ещё страшнее. Я не мог доверять никому. Кроме неё. Я сжал пальцы в кулаки. Слышал только собственное дыхание. И этот маленький, тихий свет надежды — она. Она была единственным, что удерживало меня от того, чтобы раствориться в темноте окончательно. Не помню, как собрался. Я действовал на автомате. Потому что устал. Силы были на исходе. И вот я уже в агентстве. Расписание забито. Потому что скоро камбэк. А я просто хочу отдохнуть. И увидеть её. Я почувствовал, что звонит телефон. Достал из кармана, проверяя. Это был входящий звонок от мамы. Тяжело вздохнул и ответил. - Алло. - Хёнджин-а, - раздался мамин голос в трубке, - Как ты, сынок? Я улыбнулся, чувствуя тепло от её слов. - Всё хорошо, - мягко сказал я, - Работаю. - Ты сильно устаёшь? Я устало убрал волосы с лица. - Всё нормально, - сказал я, чтобы её не расстраивать, - Устаю, но терпимо. - А как твоя рука? - с тревогой в голосе спросила мама. Я посмотрел на свою правую руку. Сжал в кулак и разжал. - Зажила. Уже не болит. - Какое счастье, - выдыхая, сказала мама. Я улыбнулся от её слов. - Хёнджин-а, - её голос стал жёстче, - Почему ты сбрасываешь звонки отца? Я недовольно поджал губы. - Не хочу с ним разговаривать, - уверенно сказал я. Мама тяжело вздохнула. - Хёнджин-а, - протянула она, - Поговори с отцом. Я нервно убрал волосы с лица. - Зачем он вообще звонит мне? - мой голос сорвался, - Что ему от меня нужно? - Он хочет поговорить с тобой. - О чём мне с ним разговаривать?! - чуть громче спросил я. Мама тяжело вздохнула. - Хёнджин-а... Я сжал руку в кулак, борясь с нарастающей яростью. - Он хочет отчитать меня за скандал, в который я попал? - Вовсе нет. - Тогда что? - мой голос срывался, - Он нашёл новый повод, чтобы унизить меня? - Почему ты так плохо о нём думаешь? - растерянно спросила мама, - Твой отец правда переживает. Может, он хочет извиниться. Я горько усмехнулся. - Он никогда не извиняется. Никогда. Мама снова тяжело вздохнула. - Хёнджин-а, - её голос стал мягче, - Поговори с отцом, прошу тебя. Он переживает. Я снова горько усмехнулся. - О чём он переживает? Разве у него есть повод переживать? - Он скучает по тебе. - Я ему не нужен, - уверенно сказал я. Мама тяжело вздохнула. - Не будь таким упрямым, Хёнджин-а. Вы оба слишком упрямые. А ещё говоришь, что не похож на отца. Я сильнее сжал руку в кулак. Ногти больно впились в кожу. - Я не такой, как он, - вырвались слова, - Он жестокий, а я нет. - Сейчас ты поступаешь жестоко. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул. - Это он сделал меня таким. Мама молчала. Я слышал её дыхание в трубке. Мне было стыдно. Перед мамой. Она не должна в это вмешиваться. Её это не касается. Это только между мной и отцом. Но, конечно, она не будет стоять в стороне. Не сможет. Мы оба ей дороги. И я не смею просить её выбирать между нами. Я тяжело вздохнул. - Если он не может извиниться, пусть хотя бы скажет, что считает меня человеком, - чуть мягче сказал я, - Человеком. Своим сыном. А не куклой, которая бегает по сцене с цветными волосами и улыбается по команде. Мама тяжело вздохнула. - Хёнджин-а, твой отец не считает тебя куклой. Глаза начало щипать от подступающих слёз. - А кем он меня считает? - мой голос дрогнул, - Неудачным проектом? - Почему неудачным? Хёнджин-а, отец так много вложил в тебя. Я нервно убрал волосы с лица. - Сколько? - требовательно спросил я. Мама растерялась. - О чем ты? - Сколько денег он вложил в меня? - твёрдо повторил я, - Назови сумму. За всё. Школы, садики, секции, подарки - всё. Я всё ему верну. Всё, до последней воны. И тогда больше ничем не буду ему обязан. - Хёнджин-а... Разве дело в деньгах? - А что ему ещё нужно? - не отступал я, - Я ему всё отдам, лишь бы он оставил меня в покое. - Как он может оставить тебя? - с непониманием спросила мама, - Он же твой отец. - Я уже не ребёнок, - твёрдо сказал я, - И мне не нужен отец. Мама снова замолчала. - Хёнджин-а, - её голос был тихим, еле слышным, - Отец любит тебя. Он любит тебя, но боится показать. Я устало закрыл глаза. Слёзы подступали к глазам. Я чувствовал, что дохожу до грани. - Хёнджин-а, прошу тебя. Помирись с отцом. Я сильнее сжал руку в кулак. Я хотел вычеркнуть отца из своей жизни, но понимал - не смогу. Я не умею быть жестоким. И не хочу. В глубине души я всё ещё цеплялся за мысль, что отец хоть немного любит меня. Даже если не может показать. Я хотел простить отца, но понимал: если прощу, ничего не изменится. Он так и продолжит унижать меня. А я больше не намерен терпеть. Поэтому я хотел подождать. Хотел напугать его. Чтобы он почувствовал, что может навсегда потерять меня. Быть может, тогда в нем что-то изменится. И он по-другому посмотрит на меня. Я хотел, чтобы наши отношения изменились. И готов был ждать столько, сколько понадобится. Я не намерен отступать. Я тяжело вздохнул. - Хорошо, - уступил я, - Я прощу отца. Обещаю тебе, что мы помиримся. Мама с облегчением выдохнула. - Когда ты собираешься поговорить с ним? - Не знаю. - Не знаешь? - растерянно переспросила мама. - Я сказал, что прощу его. Но не сейчас - А когда? - У меня есть время, - я горько усмехнулся, - Могу подождать. - Ждать? - с непониманием спросила мама, - Сколько? Я посмотрел на свою ладонь, с интересом рассматривая лак на ногтях. - Может, год, - протянул я, - Может, два. Или десять лет. - Хёнджин-а, - голос мамы стал твёрже. Я горько усмехнулся. - Я терпеливый, мам. Я очень терпеливый. Благодарю отцу. - Это не смешно, Хван Хёнджин! - грозно сказала мама. - Пусть ждёт, - твёрдо произнёс я, - Либо проваливает из моей жизни. Я услышал тяжёлый вздох в трубке. - Хёнджин-а, - тихо сказала мама, - Зачем ты так? Он же твой отец. Я усмехнулся. - А почему я должен уступать? Почему должен прощать его? Он даже не извинился. - Отец скучает по тебе. - Я не верю. - Хёнджин-а, - протянула мама. - Отец правда скучает по тебе. И сожалеет о словах, что наговорил тебе. Я горько усмехнулся. - Мне всё равно, - уверенно сказал я, - Всё равно, что думают обо мне другие. - Отец - это не другие, - поправила меня мама. - Нет, - возразил я. - Он чужой. - Хёнджин-а... Я набрал в лёгкие побольше воздуха. - Есть только один человек, чьё мнение для меня важно, - сказал я, стараясь звучать уверенно, - И этот человек - я. Только я могу решать, каким мне быть, и что делать. Только я. Я сделал паузу, ощущая, как сердце бьётся быстрее. - Но даже я могу ошибаться, - добавил я, с горькой усмешкой. - И в отличие от отца, я умею признавать свои ошибки. - Хёнджин-а, - в голосе мамы я слышал усталость, - Перестань. Да что на тебя нашло? Я усмехнулся. - Я просто вырос, - уверенно сказал я. - Стал мужчиной. И теперь защищаю то, что мне дорого. Мама тяжело вздохнула. - Тебе не нужно защищаться от отца, - тихо произнесла она, - Отец не желает тебе зла. - Мне всё равно. Я его больше не боюсь. С каждым словом я чувствовал, как отрезаю себя от отца. И мои лёгкие наполнялись свободой. - Надеюсь, ты просто шутишь, - внезапно сказала мама, - И скоро помиришься с отцом. Я молчал. Потому что сказать было нечего. Я уже всё сказал. И не собирался оправдываться. - Хёнджин-а, - позвала меня мама, - Если ты будешь молчать, то я повешу трубку. - Вешай, - уверенно сказал я. Но вспомнил про концерт. И отца в зале... - Подожди! - крикнул я в трубку. - Что такое, сынок? - удивилась мама. Я поджал губы, пытаясь придумать, как именно спросить об этом. Я продолжал надеяться, что обознался. Поэтому не хотел спрашивать напрямую. Ещё подумает, что я скучаю по отцу... - Мам, слушай, - нерешительно начал я, - У нас недавно были концерты в Сеуле. Ты же знаешь? - Да, знаю, - растерянно сказала мама, - А что такое? Я снова замялся. Мысли путались. - А ты была на этих концертах? - Нет, сынок, не была, - ответила мама, - Я хотела прийти и посмотреть на тебя. Правда. Но не смогла купить билет. Я улыбнулся. - Почему ты мне не сказала? Я бы достал тебе билет. - Да вот ещё, - отмахнулась мама, - Отвлекать тебя по всяким пустякам. Ты и так вечно занят. Нет, я как-нибудь сама куплю. - Да брось. Мне не сложно достать для тебя билет. - Не думай об этой, Хёнджин-а, - снова отмахнулась мама, - Я сама решу эту проблему. И обязательно приду на твой концерт. Я снова улыбнулся. И на душе стало тепло. Было особенно приятно представлять, как мама смотрит на меня из зала. Но затем перед глазами снова всплыло холодное лицо отца. И я едва не вздрогнул. - Слушай, мам, - нерешительно сказал я, - А отец... Слова застряли. Я не смог сказать. Или не захотел. Зачем спрашивать? Если мама не пришла, зачем отцу приходить? Он бы точно не пошёл один. Нет, это не в его характере. Значит, это был не он. - Хёнджин-а, - в мамином голосе я услышал тревогу, - Что-то случилось? - Нет, - отмахнулся я. - Просто задумался. - О чём ты хотел спросить? - Ни о чём. Забудь. Я попрощался с мамой и отключил звонок. Застыл, смотря в пол. Я миллион раз представлял этот день. Когда я наконец-то вычеркну отца из своей жизни. И я был уверен, что буду счастлив. Но счастья не было. Была лишь пустота. Потому что я не хотел отпускать. Даже если притворялся, что хочу. Я всё ещё надеялся, что ошибаюсь. Надеялся, что он любит меня. Хотелось позвонить. Сказать, что я пошутил. Но нет — шутки закончились. Я хотел показать отцу, что вырос. И больше не нуждаюсь в нем. Иначе... Всё было напрасно. Вся боль, которую я пережил, потеряет смысл, если я прощу отца. Нет. Пусть он страдает. Теперь его очередь. Я слишком долго был тем, кто молчит и ждёт. Больше не буду. Я пойду своей дорогой. Без оглядки. Без сожалений. Потому что теперь я сам решаю, кто я. И только моё мнение имеет значения. P.S. Если Вы дочитали до этого момента, не забудьте нажать "жду продолжения". Также буду рада лайку и комментарию. Такие простые действия ускорят выход продолжения 🫶
