Точки соприкосновения (만지는 점들)

Я подошёл к окну и открыл его. По ушам ударил городской шум: проезжающие мимо машины, голоса людей, из какого-то магазина доносилась музыка на корейском. Я улыбнулся. Плечи сами собой опустились, дыхание стало глубже, а внутри разлилось тепло. Тело всё ещё ныло после бесконечных перелётов и концертов, но эта привычная суета за окном будто снимала усталость. Я даже почувствовал, как тяжесть с ног постепенно уходит, а напряжение в спине чуть отпускает. Наконец-то я дома. Как же я скучал по вечно не спящему Сеулу. Как же я скучал по знакомой рутине, по рамёну, по корейским пельмешкам. Телефон внезапно завибрировал. Я достал его из камана и увидел, что звонит мама. Слегка улыбнулся, желая услышать её голос, и не раздумывая ответил. - Алло, - мягко сказал я. - Хёнджин-а, - протянула мама в трубке, - Сынок, как ты? Я почувствовал, как тепло от её заботы наполняет меня. И телу стало немного легче, хотя усталость не отпускала. - Я в порядке, мам, - ответил я, - Не волнуйся. А ты как? - У нас с отцом всё стабильно. Упоминания отца немного подпортило мне настроение, но я постарался скрыть это. - А, хорошо, - натянув улыбку, сказал я, - Рад за вас. - Хёнджин-а, - мягко произнесла мама, - Мы так гордимся тобой, сынок. Этот мировой тур был таким выматывающим... Но ты справился. Ты у нас такой сильный. Я услышал, как мама всхлипывает. И моё сердце сжалось. - Мам, ты чего? - с тревогой спросил я. - Я просто очень сильно горжусь тобой, - тихо произнесла мама, - Ты такой красивый, такой талантливый. Ещё и такой сильный. Я люблю тебя, Хёнджин-а. Её слова пробрались глубже, чем я ожидал. Казалось, что с каждой фразой мама снимает с моих плеч часть груза, который я таскал всё это время. Горло предательски сжалось, а в глазах защипало, и я поспешно моргнул, не желая дать слезам вырваться наружу. «Сильный… красивый… талантливый…» - я привык слышать это от фанатов, от журналистов, от кого угодно. Но когда эти слова сказала мама, они обрели другой вес. Это было настоящее. Не про сценический образ, а про меня - её сына. - Мам… - голос дрогнул, и я на секунду замолчал, набирая воздух в лёгкие, - Спасибо. Я тоже тебя люблю. Очень. Я сжал телефон крепче, будто мог через него передать ей всё то тепло, которое в этот момент разливалось по мне. - Ой, Хёнджин-а, - обеспокоенно сказала мама, - А как твоя рука? Я смущённо отвёл глаза, не желая говорить на эту тему. - Уже лучше, - тихо произнёс я, - Не волнуйся. - Ты ходил к врачу? - Конечно, мам, - уверенно сказал я, - Я получил всё необходимое лечение. Мама с облегчением выдохнула. Её вздох прозвучал громче всего разговора, и у меня внутри что-то болезненно дрогнуло. Сколько бы лет ни прошло, для неё я всё равно оставался ребёнком, за которого она тревожилась ночами. - Береги себя, ладно? Я улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал спокойно: - Хорошо. Обещаю. А сам в этот момент поймал себя на том, что это «обещаю» я говорю не только ей, но и себе - чтобы не подвести ни маму, ни тех, кто рядом. Внезапно я услышал голос отца: - Ты с Хёнджином разговариваешь? Внутри начало холодеть, и я непроизвольно обернулся, ища спасения. В голове была лишь одна мысль: «Беги!». Но было слишком поздно... - Хёнджин, - раздался холодный голос отца. Губы дрожали, сердце билось слишком быстро, но молчать я не мог. - Да, пап, - выдавил я из себя. - Поздравляю с мировым туром, - внезапно сказал он, - Вы молодцы. Я замер, не понимая, как реагировать. Он похвалил? Правда? Казалось, что всё хорошо, но я ждал подвоха. Я слишком хорошо знал отца. - Ты серьёзно? - не веря его словам, спросил я. Отец усмехнулся. - Конечно, серьёзно, - уверенно ответил он, - Вам выпала великая честь представлять Корею заграницей, и вы достойно справились. На мгновение мне даже показалось, что беда обойдёт меня стороной, пока не прозвучало следующее... - Но... - холодно протянул отец. Внутри всё сжалось. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я ждал удара, потому что всегда так было. Но в этот раз я не позволю себе сломаться. Даже если каждое слово будет как нож, я должен выстоять. - Могли бы и лучше постараться, - продолжил отец, - Или настолько не хотелось петь на концертах? - О чём ты? - растерялся я. - Я об отмене концертов. Я тяжело вздохнул. - Пап, это же не специально, - попытался оправдаться я, - Просто парни заболели коронавирусом. - Раз они такие слабые, выступали бы без них, - жёстко сказал отец. Я поджал губы, сдерживая раздражение. Почувствовал, как внутри всё сжимается. Хотелось крикнуть, что он ничего не понимает. Но я знал - крик только сделает хуже. Я сглотнул и заставил голос звучать твёрдо: - Без них нельзя. Только вместе мы - Stray Kids. Отец усмехнулся. - Защищаешь их, да? - спросил он, будто издевается, - А себе какие оправдания придумаешь? - О чём ты? - О твоей руке, - уверенно ответил отец, - Ты специально повредил её, чтобы отлынивать от танцев? Я тяжело вздохнул, пытаясь собраться. Но слёзы уже подступали к глазам. - Ты правда думаешь, что я сделал это специально? - с непониманием спросил я, - Ты серьёзно? - В детстве ты часто притворялся больным, чтобы не делать домашнее задание. Я горько усмехнулся. - Пап, это другое. - А какое оправдание ты придумаешь себе на этот раз? Я застыл, не веря собственным ушам. Сердце стучало так громко, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Горло сжалось, будто кто-то обмотал его тугой верёвкой. - Ты правда думаешь, что я настолько слабый? – выдавил я, голос дрогнул, но в глазах вспыхнул огонь. - Что мне легче калечить себя, чем просто танцевать? Я сжал кулаки, ногти впились в ладони. - Я тренировался ночами. Я падал, снова вставал, снова шёл до конца, пока тело не переставало слушаться. Я резко вдохнул, не давая слезам скатиться по щекам. - И всё ради сцены. Ради того, чтобы быть там, где я есть. Ради Stray Kids. Я прикусил губу, чувствуя, как во мне кипит обида, перемешанная с решимостью. - Ты можешь сомневаться сколько угодно, пап. Но я знаю, кем я являюсь. Я не притворяюсь. Я живу этим. - Не строй из себя жертву, - холодно сказал отец, - Ты сам выбрал этот путь. Сам захотел стать айдолом. Я устало опустил глаза. - Я знаю, - прошептал я, - И я стараюсь. Правда. Стараюсь из последних сил. - Но твоих усилий всегда недостаточно. Его слова прозвучали как приговор. Но я не мог смириться. - Я буду стараться ещё больше, - пообещал я, - Я стану лучше. Отец усмехнулся. - У тебя нет выбора, - твёрдо сказал он, - Ты же теперь айдол. Отец замолчал. На минуту. Будто собирается с мыслями. А затем внезапно спросил: - Ты счастлив, Хёнджин? Тебе правда это нравится? Правда нравится бегать по сцене в ярких костюмах и с красными волосами? Нравится улыбаться по команде? Ты этого хотел, да? Я вздрогнул, будто от пощёчины. - Ты… - голос предательски дрогнул, - Ты не знаешь, что я чувствую. Слёзы потекли из глаз, обжигая кожу. - Да, я улыбаюсь. Да, я крашу волосы. Да, я бегаю по сцене. Но разве это всё, что во мне есть? Разве я - только костюм и красные волосы? Я набрал больше воздуха, пытаясь сдержаться. - Пап, я человек, - тихо сказал я. - Ты айдол, - произнес отец, будто отрезал последнее, что связывало нас. Я замер. Руки предательски задрожали, слёзы накатили волной. Я не смог сдержаться, и позволил боли выйти наружу. - Чего ты плачешь, Хёнджин? - разочарованно спросил отец, - Почему ты всегда такой слабый? Ты сам выбрал этот путь. Сам захотел стать айдолом. Так натяни свою идеальную маску и улыбайся. Я сжал телефон в руке. Слишком сильно. А потом резко отключил звонок, не желая больше слушать. Сорвался. Закричал, что было сил. Ноги стали ватными, и я упал на пол. Боль накрывала, снова забирала меня. И я не хотел сопротивляться. Айдол… Только айдол. Для него я - картинка на сцене. Красивый костюм, улыбка по расписанию, крашеные волосы. Всё, кроме настоящего меня. Он не видит, как я рву себя на репетициях, как ломаюсь от усталости и поднимаюсь снова, чтобы доказать - я могу. Не видит, что сцена для меня - не маска, а дыхание. Я живу там, я настоящий именно там, когда танцую и пою. Но он… он будто лишает меня этого права. Для него я - не сын. Я - айдол, проект, оболочка. А я ведь так хотел, чтобы он гордился… Хоть немного. Хоть раз. Но, кажется, я для него всегда буду слабым. Слабым, даже когда держусь из последних сил. Если бы он только знал, как больно слышать, что мои слёзы - это слабость, а не крик о том, что я живой. Слёзы текли рекой, руки тряслись, внутри всё сжалось, и было трудно дышать. Я пытался остановиться, пытался уговорить себя, но тело слишком устало. И не было сил сопротивляться. Я лёг на пол, чувствуя, как темнота снова смыкается вокруг меня. Телефон завибрировал. Я проверил: звонила мама. Сбросил. Потом ещё один звонок. И ещё. Телефон продолжал звонить, не позволяя мне уйти в себя. Пришло сообщение: «Хёнджин-а, это мама. Прошу, поговори со мной. Не закрывайся в себе.» Я устало вздохнул. А потом телефон снова зазвонил. Да, я устал. Да, мне больно. Но я всё ещё здесь. Я всё ещё жив. И я буду бороться - не ради его одобрения, не ради идеальной маски, а ради себя. Я должен дышать, двигаться, быть собой, даже если весь мир считает меня только айдолом. Я устало провёл рукой по лицу, вытирая слёзы, и заставил себя ответить на звонок. Пальцы дрожали, слёзы ещё обжигали кожу, но я попытался придать голосу уверенности. - Алло, - тихо произнёс я. - Хёнджин-а, - раздался в трубке мамин голос, мягкий, но тревожный, - Ты как? Я прикусил губу, стараясь удержать боль внутри. - В порядке, - коротко бросил я, не желая вдаваться в подробности. - Сильно расстроился, да? - обеспокоенно спросила мама, - Я слышала, что тебе сказал отец. Не обижайся на него. Я молчал, сжав зубы, чтобы не выплеснуть всё, что крутилось внутри. - Отец сожалеет, - продолжила мама, - Сожалеет, что наговорил тебе. - Если сожалеет, то пусть извинится! - вырвалось у меня. В трубке повисла тяжёлая пауза, потом мама вздохнула. - Ты же знаешь, что он не может. Ему тяжело признавать свои ошибки. Я горько усмехнулся. - Тогда я не буду его прощать, - уверенно сказал я. - Хёнджин-а… - голос мамы стал тише, почти умоляющий. - Не будь таким жестоким. Он же твой отец. В груди что-то болезненно дёрнулось. Хотелось закричать: а разве он не был жестоким со мной? Но я лишь холодно сказал: - Я отношусь к нему так, как он ко мне. - Отец любит тебя. - Я этого не чувствую, - твёрдо произнёс я. Внутри трясло от обиды и раздражения. Я больше не мог держать это в себе - боль прорвалась наружу. - Он точно мой отец? - вырвалось у меня. - Конечно, твой отец, - удивилась мама. - А чей же ещё? Я устало провёл рукой по лицу, убирая волосы. - Я совсем на него не похож. - У тебя его улыбка, - мягко сказала мама. Я горько усмехнулся. - Улыбка? - недоверчиво переспросил я. - Он вообще умеет улыбаться? - Конечно умеет, - тихо ответила мама. - Хёнджин-а, почему ты задаёшь такие странные вопросы? - Я никогда не видел, чтобы он улыбался. - Да видел, - уверенно возразила она. - Просто забыл. Я снова горько усмехнулся. - Если бы хоть раз увидел, я бы не забыл, - твёрдо сказал я. - Но он никогда не улыбался. - Отец дал тебе лучшее, что было у него, - мягко сказала мама. - Лучшее?! - сорвался я. - И что же это за «лучшее»? От него у меня только проблемы и вечная неуверенность в себе! Я сжал телефон так сильно, что он заскрипел в руках. Боль накатывала волнами, рвала меня изнутри, но я из последних сил пытался держаться. Ради мамы. Она не заслуживает слышать всё это… и всё равно слышит. В трубке послышался её тяжёлый вздох. - Хёнджин-а… - Мама, - перебил я, голос дрогнул, - Ты ведь такая красивая. Почему ты выбрала его? Разве не было других? - Хван Хёнджин, - твёрдо произнесла она, но в её голосе сквозила усталость. - Перестань. - Я просто хочу понять! - слова рвались сами собой, срывались с губ быстрее, чем я успевал их обдумывать. - Что в нём такого? Ни внешности, ни характера - ничего! Почему ты связалась с ним? Объясни. Я прошу тебя… Мама тяжело вздохнула. - Да, твой отец никогда не был красавцем, - призналась она, - Но меня привлекла его улыбка и чувство юмора. Он всегда был весёлым, умел смешить меня. С ним было легко и спокойно, и я не заметила, как влюбилась. Твой отец был очаровательным. Ты унаследовал это от него. Я раздражённо провёл рукой по волосам. В голове гремел упрямый голос: «Я ничего не хочу от него наследовать. Ничего!» - И что с ним случилось? - спросил я, сдерживая раздражение. - Почему теперь он стал таким холодным и жестоким? - Хёнджин-а, - голос мамы дрогнул, стал тише, - Не говори так. Он и сейчас весёлый. Я горько усмехнулся. - Тогда почему я этого не вижу? - С тобой он ведёт себя по-другому, - осторожно ответила мама. - И чем я это заслужил?! - сорвался я, не выдержав. В трубке послышался её тяжёлый, почти безнадёжный вздох. - Хёнджин-а, - устало сказала мама, - Мы были молоды, когда ты родился. Нам было сложно, но мы хотели дать тебе лучшее будущее. Отец много работал, он совсем не отдыхал. Ради тебя, ради меня. Он всё для нас делал. И поэтому мы смогли отдать тебя в частный детский садик, потом в хорошую школу. А ещё секции - футбол, плавание. И оплатили твоё обучение в SOPA. Ты хоть представляешь, сколько это стоило? Я тяжело вздохнул и устало убрал волосы с лица. - Я благодарен вам, правда, - тихо сказал я, - Но всё, чего мне хотелось, - это любви отца. А её я так и не получил. - Отец любит тебя, - уговаривала мама, - Правда любит. Я горько усмехнулся. Мне хотелось верить, что он и правда любит меня. Но с каждым нашим разговором вера угасала. В итоге, я сдался и перестал себя уговаривать. - Почему ты снова оправдываешь его? - устало вырвались слова, - Перестань. - Хёнджин-а... Я до боли сжал руки в кулак. - Я больше не буду пытаться ему понравится, - решительно сказал я. - Что это значит? - растерялась мама. - Прости мама, но... Я на минуту остановился, чтобы набрать побольше воздуха. - Пусть отец идёт к чёрту, - отчеканил я. - Что ты сказал? - в голосе мамы слышалось потрясение. - Повтори, Хван Хёнджин! Я молча сбросил звонок. Оправдываться я не собирался. Я опустил телефон. Тишина повисла в комнате, но внутри меня что-то изменилось. Боль всё ещё жгла грудь, но больше не сковывала. Я понял одно: больше нельзя ждать и просить, больше нельзя надеяться, что он вдруг станет другим. Я больше не буду позволять ему влиять на меня. Больше не буду искать его одобрения. Я сам буду строить свою жизнь, сам решать, кто заслуживает моего доверия и любви. Хватит терпеть то, чего никогда не будет. Я устал быть жертвой чужих слабостей. Теперь я выбираю себя. И это решение - моё. Телефон вибрировал. Мама продолжала звонить. Снова и снова. Но я не собирался отвечать. Мне было стыдно перед ней, но отступать я не намерен. И ей придётся принять мой выбор. «Не звони мне, - написал я, - Я всё сказал. Позже сам позвоню.» Руки всё ещё дрожали, но я не жалел. Я сделал то, что хотел. И мне плевать, что скажет отец.

***

Я зашёл в столовую в нашем агентстве. Взял свой стандартный набор и оглянулся, выбирая место. - Хёнджин! - выкрикнула Йеджи, помахав мне рукой, - Иди сюда. Я улыбнулся и пошёл к ней. Сел напротив. - Эй, Хёнджин, - улыбаясь, сказала Йеджи, - Вижу, ты не помер. Это уже хорошо. Я усмехнулся и взял ложку в руку. Йеджи заметила бандаж на моей руке. И улыбка спала с её лица. - Что с рукой? - твёрдо спросила она. Я виновато опустил глаза и спрятал руку. - Небольшая травма на работе, - тихо ответил я, - Ничего страшного. Взгляд Йеджи стал жёстче. - Почему не взял перерыв для восстановления? Я резко ударил левым кулаком по столу. Йеджи вздрогнула, едва не уронив палочки для еды. - Какой перерыв? - недовольно спросил я, - Я был в мировом туре. Правда думаешь, что я бы стал валяться на диване, пока парни отдуваются на сцене за меня? Йеджи недовольно закатила глаза. - Опять героя из себя строишь? Я посмотрел на неё в упор, испытывая взглядом. И Йеджи недовольно цокнула. - Ешь уже, - сказала она, отводя взгляд. Я снова взял ложку в правую руку. Было немного больно, но я терпел. Привык. Боль уже стала частью меня, и я её почти не замечал. - Поздравляю с успешным мировым туром, - снова улыбнувшись, сказала Йеджи, - Вы молодцы, правда. В агентстве все только о вас и говорят. Я остановился. Тяжело вздохнул, убирая волосы с лица. - Ты даже не представляешь, как это было тяжело, - тихо сказал я, боясь что кто-то услышит. - Мы были на грани. Ещё и этот случай в аэропорту... Казалось, что кошмар никогда не закончится. Йеджи недовольно поджала губы. - Я слышала про случай в аэропорту. И думаю, что вам пора усилить охрану. - Это не мы решаем, - устало сказал я. - Ладно, Хван, - произнесла Йеджи, стараясь меня подбодрить, - Теперь-то всё закончилось. Теперь можно выдохнуть. Я снова устало убрал волосы с лица. - Ничего не закончилось, - тихо сказал я, - Это только начало. Йеджи растерянно посмотрела на меня. - О чём ты? Я поджал губы, не желая произносить это вслух. Снова тяжело вздохнул. - Тур продолжается, - выдохнул я. Глаза Йеджи округлились. - О чём ты? Я сжал руку в кулак. - Скоро мы дадим два концерта в Сеуле. В октябре - камбэк, а там выступления на шоу для продвижения альбома. Потом снова концерты в рамках тура. Я устало провёл по лицу. - Концерты расписаны до конца года. И даже... Даже на следующий год есть даты концертов. Йеджи нецензурно выругалась. - Пак Джин Ён совсем из ума выжил?! - сорвалась она, - Деньги окончательно свели его с ума?! Я недовольно поджал губы. - Не говори так о нём, - возразил я. - А в чём я не права?! - Он знает, что делает, - уверенно сказал я. - Благодаря ему мы станем легендами. Как BTS. Йеджи прищурилась. И в её взгляде была ярость. - Да какие, к чёрту, BTS? - чуть тише спросила она, - Вы не его марионетки. - Мы его марионетки, - уверенно ответил я, - Он главный. Он JYP. И он здесь всё решает. Йеджи усмехнулась, но в её усмешке не было радости - только злость и отчаяние. - А если он скажет прыгать, ты прыгнешь? Я замер. На секунду в горле пересохло. Но я сжал кулак, будто выбивая сомнения из себя. - Прыгну, – выдавил я, не моргнув. Йеджи замолчала. В её взгляде смешались ярость и страх. А я просто смотрел в стол. Потому что знал: я сказал правду. Йеджи снова нецензурно выругалась и кинула палочки на поднос. Звон больно ударил по ушам. - Да что он возомнил о себе? - сквозь зубы прошептала она, - Решил выжить из вас все соки, пока вы хорошо продаётесь? Она сильно сжала руки в кулак. - Почему он обращается с вами как с вещами? Вы не вещи, вы люди. Живые, настоящие. Чёрт, да вы же устали. Почему нельзя дать вам хотя бы неделю отдохнуть? Йеджи устало закрыла лицо рукой. - Или он не успокоится, пока не сломает вас окончательно? - прошептала она. Я поднял взгляд. Внутри что-то колыхнулось, но я упрямо оттолкнул это чувство. - Ему нас не сломать, - уверенно произнес я, - Потому, что мы не одни. У нас есть Stay. Йеджи недовольно поджала губы. - Stay не защитят вас от Пак Джин Ёна. Я улыбнулся. Горько, но искренне - с отчаянием, за которое можно только уцепиться. - Но они не дадут нам сломаться. Я чувствовал, как внутри всё горело. Слова Йеджи застряли в груди, будто осколки. Она права. Я знаю, что права. Мы устали. Мы на пределе. Но разве я могу это признать? Я не имею права. Если я начну сомневаться, то рухнет всё. Я должен быть сильным. Я должен верить в то, что мы станем легендами. Что все эти бессонные ночи имеют смысл. Йеджи видит во мне человека. Но я уже давно перестал быть только человеком. Я - часть Stray Kids. Моё тело, мои силы, мои нервы - всё принадлежит не мне, а делу, парням, Stay. Прыгать, если скажут прыгать? Конечно. Потому что я не умею иначе. И если в какой-то момент я сломаюсь… значит, так тому и быть. Но сейчас я не сломаюсь. Пока у нас есть Stay, я буду улыбаться. Даже если эта улыбка рвёт меня изнутри. Йеджи подняла на меня усталый взгляд. - Ты даже не слышишь себя, - тихо сказала она, голос дрожал. - Ты оправдываешь его, вместо того чтобы думать о себе. О вас. Она горько усмехнулась, но в глазах блестели слёзы. - Легенды? А если легендой ты станешь только после того, как сломаешься? Что тогда? Кому нужен мёртвый герой? Я опустил глаза, боясь её взгляда. Но внутри разрастался холод. Обжигающий, пробирающий насквозь. - Stay не позволят мне умереть, - упрямо сказал я, - Они любят меня. Они защитят меня. Хоть от Пак Джин Ёна, хоть от всего мира. Они никогда не оставят меня. Йеджи тяжело вздохнула. - Они уже оставляли тебя, Хёнджин, - тихо произнесла она. Я сжал ткань брюк, ища спасения. Но слёзы уже подступали к глазам. - Больше этого не повторится, - дрожащим голосом сказал я, - Больше Stay не оставят меня. Я им верю. Йеджи смотрела на меня долго, слишком долго, и её тишина была хуже любого крика. - Ты держишься за них так, будто это воздух, - наконец сказала она, - Но они не могут дышать за тебя. Они любят тебя, я не сомневаюсь. Но любовь не всегда защищает. Иногда она просто… смотрит, как ты тонешь. Она провела рукой по волосам и резко откинулась на спинку стула. - Ты веришь в них, хорошо. Но кто поверит в тебя, если ты сам себя не слышишь? Я устало убрал волосы с лица. - Я буду сильным, - сказал я, пытаясь звучать уверенно, - Я продолжу отдавать им всего себя. И этого будет достаточно, чтобы они верили в меня. Достаточно, чтобы меня любили. Они не отвернутся от меня, если я буду сильным. Йеджи устало вздохнула. Её пальцы дрожали, когда она сжала руки в кулак. - Твоё упрямство, Хёнджин! – сорвалась она, - Чёрт! Она резко убрала волосы с лица, будто пытаясь спрятать за этим жестом собственное бессилие. - Ешь, - в приказном тоне сказала подруга, - И не беси меня. Я усмехнулся, понимая, что за грубостью прячется её страх за меня. Несколько минут я просто смотрел на неё, и только потом снова взялся за еду.

***

Расписание душило. Но я наконец-то смог вырваться. Хотя бы ненадолго. Чтобы увидеть её. Чтобы после всех испытаний увидеть её. И эта встреча обещала быть наградой. Я хотел её порадовать: забронировал столик в хорошем ресторане и арендовал красивую машину. Сам тоже постарался выглядеть получше. Надел белую рубашку и чёрные брюки. Люблю сочетание черного с белым. Уложил волосы, спрятал усталость за консилером. Но серьги... Серьги и кольца оставил. Куда я без них? Я смотрел на себя в зеркало и улыбался. Но руки дрожали, пока я застёгивал пуговицы на рубашке. От волнения. От скорой встречи. Сердце билось быстрее, когда я представлял её улыбку. В последний раз взглянул на себя в зеркало и поправил волосы. Взял ключи от машины и вышел. Всю дорогу улыбался, думая о Кире. Хотелось ускориться и гнать под сотню, но я попал в пробку... Я нервно стучал пальцами по рулю, насвистывал мелодию, пытаясь отвлечься и хоть немного расслабиться. Но внутри бушевала ярость. Хотелось быстрее вырваться из пробки и рвануть к ней. Я потерял пару минут, но не сильно опоздал. И вот я уже стою перед её домом. Моя рука дрожала, когда я нажимал на звонок. Она же ещё не забыла меня? Она же ещё не вычеркнула меня из своей жизни? Дверь открылась. - Хёнджин, - радостно сказала Кира. И её улыбка разлилась теплом по моему телу. Я покраснел, смутился, но не мог отвести взгляд. Кажется, она стала ещё красивее, чем я её помнил. - Привет, - смущённо улыбаясь, произнес я, - Прекрасно выглядишь. Кира кинулась ко мне, повиснув на моей шее. - Хёнджин, - прошептала она, - Как же я скучала. Я смутился ещё больше. - Я скучал сильнее, - уверенно сказал я, - Каждая минута, проведенная без тебя, была для меня пыткой. Я крепко обнял её, не желая отпускать. После мирового тура, после всех испытаний, после той боли, что я пережил, её объятья были лучшей наградой. - Задушишь ведь, - смутившись, сказала Кира. Я почувствовал себя неловко и отпустил. - Прости, - улыбаясь, сказал я. - Это подходящий образ? – спросила Кира. Она покрутилась передо мной, показывая своё платье. Платье обвивало её фигуру так, что я невольно сделал вдох, и сердце сразу забилось быстрее. Щёки вспыхнули, дыхание слегка сбилось. Я чувствовал, как тело напрягается, а мысли сами собой уносятся к её изгибам. Я старался отвести взгляд, но глаза снова возвращались к ней, и в голове всплыли смелые фантазии о том, как позже буду снимать с неё это платье. Смущение жгло лицо, а ладони начали слегка потеть. - Да, отлично, - сказал я, с усилием сохраняя спокойный тон, - Поехали. - Когда ты мне скажешь, куда мы едем? - взволнованно, с лёгкой игривостью спросила Кира, глаза блестели и словно подталкивали меня раскрыть тайну. Я улыбнулся, чувствуя, как тепло растекается по груди и животу, и у меня заиграли нервы. - Это сюрприз, - сказал я тихо, сдерживая внутреннюю дрожь. - Идём. Мы подошли к машине. - Это твоя машина? – удивилась Кира. - Нет, - смутившись, ответил я, - Я взял её напрокат. Я открыл ей дверь, предлагая сесть в автомобиль. - Я не знала, что у тебя есть водительские права, - растерянно сказала Кира. - Теперь знаешь, - улыбаясь, произнёс я. Кира села в машину, и я закрыл за ней дверь. Обошёл и сел за руль. Пристегнулся. Она сидела рядом. Слишком близко. Сердце билось часто от её присутствия. Но я старался держаться. Нельзя отвлекаться, пока я за рулём. Я схватился за руль двумя руками, ища спасения от собственной несдержанности. - А как же твоя рука? – обеспокоенно спросила Кира, - Как ты поведешь машину с больной рукой? - Мне уже не больно, - улыбнувшись, ответил я, - Пристегнись, и поехали. Кира пристегнулась, и я завёл двигатель. - Почему ты арендовал машину? – растерянно спросила она. Я смущённо улыбнулся. - Хотел сделать этот вечер особенным. - Любой вечер, проведенный с тобой, особенный для меня, - уверенно сказала Кира. Я смутился ещё больше, но не отводил глаз от дороги. - Ты просто давно меня не видела. Поэтому так говоришь. - Даже если я буду видеть тебя каждый день, ты не перестанешь быть для меня особенным, - уверенно сказала Кира. Напряжение нарастало, и я прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержаться. - Не отвлекай меня. Я за рулём. Кира усмехнулась. - Хорошо, - согласилась она, - Поговорим, когда приедем. Мы остановились на светофоре. Я сильнее сжал руль в руках, продолжая искать спасения. Но спасения не было. Меня разрывало изнутри. - Кира, - позвал я её. Кира повернулась и посмотрела на меня. Я сорвался и резко притянул её к себе, жадно целуя. Тело напряглось, руки дрожали. Я знал, что так нельзя, но сил терпеть больше не было. Кира на минуту растерялась, но быстро ответила на мою жадность. Прижалась ко мне. Её руки скользнули по моему животу. И я невольно улыбнулся уголками губ. Минута, две. Мы потерялись в этом поцелуе. Слишком долго. Слишком долго мы ждали друг друга... Позади раздался сигнальный гудок. Я резко отстранился, боясь последствий. И снова схватился за руль, ища спасения. Хитро улыбнулся, радуясь своей шалости, и сказал: - Поехали. Машина тронулась. Кира посмотрела в зеркало, пытаясь поправить размазанную помаду. Мне было жаль её помаду. Она красивая. Но в то же время мне нравилось, что её помада размазана из-за меня. Я невольно усмехнулся. - Чего ты радуешься? – улыбаясь, спросила Кира, - На тебе тоже осталась помада. - Да? – улыбаясь, спросил я. Я облизнул губы, стараясь скрыть следы преступления. - Больше нет. Кира смущённо отвела глаза. - Не делай так, - тихо сказала она. - Как? – хитро улыбаясь, спросил я. - Не облизывай губы. - Почему? – улыбаясь, спросил я. - Просто веди машину и не отвлекайся, - смущаясь, ответила Кира. - Как скажешь, - улыбаясь, произнес я. А внутри меня смеялся маленький чертёнок. Так кому из нас сейчас сложнее: мне или ей? Мы заехали на парковку. Я вышел из машины и открыл Кире дверь. Протянул руку, помогая ей выйти. Кира смутилась, но приняла мою помощь. Мы подошли к лифту. Я нажал кнопку вызова и встал, ожидая. Периодически поглядывал на Киру. Она явно нервничала, не зная, что я приготовил для неё. Я смотрел на её лицо, а потом начал медленно опускаться ниже. Взгляд скользил по её телу, останавливаясь на самых интересных местах. Ниже. Ещё ниже. Я застыл, любуясь её длинными ногами. Сердце забилось чаще... Прикусил губу и отвернулся, стараясь не искушать себя лишний раз. Лифт открылся. И я столкнулся взглядом с лифтёром. Слегка поклонился ему. Он поклонился мне в ответ. - А Вы не выходите? – внезапно спросила Кира. - Я здесь работаю, - спокойно ответил лифтёр. Я улыбнулся, едва сдерживая смешок. - Заходи, - сказал я, подгоняя Киру. Мы зашли, и двери лифта закрылись. Кира стояла между мной и лифтёром, периодически бросая растерянные взгляды на нас обоих. Я молчал. Держался. Но хотелось заржать на весь лифт. Мы приехали на верхний этаж. Вышли из лифта. Кира обернулась, ловя последний взгляд лифтера, прежде чем двери закрылись. - Странно, - прошептала она. - Что странного? – улыбаясь, спросил я. - Он так и будет там весь день кататься? - Нет. У него есть сменщик. Кира задумалась. - Какая тяжелая у них работа... - Не тяжелее, чем у других, - улыбаясь, произнес я, - Идем. Я придержал её за талию, направляя в нужную сторону. Мы зашли в ресторан, где я забронировал столик. Кира сразу же начала оглядываться по сторонам, с интересом разглядывая оформление. Её глаза расширялись от удивления, и я понял: она не бывает в таких местах. И это придало мне сил. Значит, я смогу её впечатлить. - Нравится? – тихо спросил я. - Здесь очень красиво, - улыбнувшись, ответила Кира. К нам подошла молодая девушка из персонала. - Добро пожаловать, - улыбаясь, сказала она, - Вы бронировали столик? - Здравствуйте, - слегка поклонившись, произнёс я, - Бронировал. - Ваше имя. - Хван Хёнджин. Девушка проверила запись по планшету. - Да, господин Хван, - мягко сказала она, - Идёмте. Нас отвели к столику возле окна, отделённому от остальной части зала небольшой перегородкой, украшенной виноградной лозой. Я специально попросил стол у окна, чтобы Кира могла полюбоваться огнями ночного Сеула. И мне хотелось провести этот вечер спокойно, вдали от чужих глаз. Я знал, что никто не будет меня здесь фотографировать. Это место особенное. Здесь часто бывают айдолы, актёры и другие люди, не желающие лишнего внимания. Поэтому я не боялся. Не боялся, что мои фото с Кирой на следующий день окажутся в интернете. Но попасть сюда было непросто. И очень дорого. Но это неважно. Я готов платить, чтобы порадовать её. Кира сидела у окна, заворожённо глядя на огни ночного Сеула. Её глаза сверкали, отражая каждый мерцающий свет, и я невольно задержал взгляд на её лице. Сердце будто билось в такт с городом за стеклом - быстрым и ярким, как её эмоции. Мне хотелось протянуть руку и коснуться её плеча, но вместо этого я просто сидел рядом, наслаждаясь моментом. Каждый её вдох, каждая лёгкая улыбка казались мне открытием нового мира. Внутри меня росло странное, почти болезненное ощущение счастья - такое, которое трудно описать словами. Я понимал: она здесь и сейчас полностью доверилась мне. И это доверие, этот маленький миг её радости - дороже всего остального. Всё остальное - шум, свет, деньги, сложности - отступало на второй план. Я просто хотел, чтобы она оставалась такой же сияющей, даже если только на одну ночь. - Здесь замечательно, - улыбаясь, сказала Кира, - Спасибо, что привел меня сюда. Я улыбнулся в ответ. - Я рад, что тебе нравится. Я хотел, чтобы этот вечер был особенным. Тень легла на лицо Киры. - Ты так стараешься, - растерянно сказала она, - Будто это наше последнее свидание... - Почему последнее? – удивился я, - Я не собираюсь тебя бросать. Почему ты вообще так думаешь? Кира смяла ткань платья. - Просто боюсь, - тихо ответила она. Я улыбнулся, пытаясь её подбодрить. - Не бойся меня, - уверенно сказал я, - Я не сделаю тебе больно. Никогда. Не знаю, что будет в будущем... Что бы с нами ни произошло, я не сделаю тебе больно. Обещаю. Кира странно посмотрела на меня. Будто видит в первый раз. Будто не узнает. Внутри всё сжалось, и стало некомфортно. Я опять что-то сделал не так? - О чем задумалась? – натянуто улыбаясь, спросил я. - А, да так, - растерянно ответила Кира, - Ни о чем. Если тур закончился, значит, теперь ты можешь отдохнуть? Я устало опустил глаза. - Нет, я так не думаю. Сейчас нет времени на отдых. Мы дадим еще два концерта в сентябре в Сеуле. А потом надо отработать за отмененные концерты. Ещё параллельно мы готовим новый альбом. Если все пойдет по плану, то где-то в октябре будет камбэк. - Снова камбэк? – удивилась она, - Зачем так скоро? Вы же только вернулись из тура. - Мировой тур ещё не закончился, - сказал я, стараясь звучать спокойно, но голос дрожал, - Мы планируем дать дополнительные концерты, чтобы все желающие Stay смогли прийти. Кира снова задумалась. - Если ты так занят, может, нам стоит расстаться на время? Моё дыхание остановилось. В груди будто застрял комок, и сердце ударилось так резко, что я едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. Я почувствовал, как внезапно опустошился, словно кто-то вырвал из меня воздух. - Что? – слова сорвались с губ, - Ты же это несерьёзно? - Нет, я серьёзно, - уверенно произнесла Кира, - Давай возьмем перерыв. Тогда ты сможешь сконцентрироваться на творчестве, не тратя время на мои проблемы. Кира опустила глаза. Её взгляд дрожал, а пальцы нервно играли с тканью платья. Я понимал, что она этого боится не меньше, чем я. И в этот момент захотелось закрыть её руками, почувствовать её тепло, удержать хоть на мгновение, чтобы мир не разрушил то, что есть между нами. Я глубоко вдохнул, стараясь прогнать панику. Внутри меня боролись противоречивые чувства — страх потерять её, желание быть с ней и бессилие перед обстоятельствами. Хотелось кричать, но вместо этого я просто наклонился чуть ближе. - Я не хочу расставаться с тобой, - уверенно сказал я, - Конечно, я балансирую на грани и могу со дня на день оказаться в больнице под капельницей, но это того стоит. Сейчас я счастлив, как никогда. Кира тяжело вздохнула. - Но мы не сможем встречаться, если я вернусь в Россию. У меня осталось всего три недели, так что... Похоже, мне ничего не остается, как улететь из Кореи... Мир вокруг будто сузился до её слов. «Три недели…» - повторялось в голове, превращаясь в холодный удар в грудь. Дрожь пробежала по рукам, а сердце застучало так сильно, что казалось, будто его слышит весь мир. Я почувствовал, как всё внутри меня сжимается, и мгновение показалось вечностью. - У тебя ещё есть время, - не хотел отпускать я, - Ты опять сдаешься? - Нет, я не сдаюсь, - упрямо сказала Кира, - Я пытаюсь найти работу. Правда. Но меня не берут. Я тяжело вздохнул. - Ты взяла рекомендательное письмо из JYP? - Нет, - уверенно сказала она, - Я не стала их беспокоить. - Почему? – недовольно спросил я. - Мне неловко... Я недовольно поджал губы. - Тогда я лично попрошу Ким Бору написать тебе рекомендательное письмо, - уверенно заявил я. Кира растерянно посмотрела на меня. - Зачем? – спросила она. - Чтобы оно у тебя было. А дальше делай с ним, что хочешь. Но я считаю, что стоит взять это письмо и пойти на собеседование в Hybe. Думаю, тебя возьмут. - Опять ты со своим Hybe? – недовольно спросила Кира, - Сказала же, что не пойду. Я понял, что разговор снова превращается в ругань. И не хотел давить. Я улыбнулся, пытаясь смягчить острые углы. - Хорошо, - спокойно сказал я, - Больше не буду на тебя давить. Кира снова тяжело вздохнула. - Если я полечу в Россию, ты меня дождешься? – обеспокоенно спросила она. - Конечно, - уверенно ответил я, - Что за вопрос? - Я просто беспокоюсь... Под столом я сжал руку в кулак. Почему она снова мне не верит? Да что ещё я должен сделать? Это убивает меня. - Не сомневайся во мне и моих чувствах, - твёрдо заявил я, - Просто попробуй довериться мне. Кира улыбнулась. - Хорошо, - сказала она. Нам принесли ужин. Это был стейк из мраморной говядины, лобстер и легкий салат на закуску. Кира растерянно посмотрела на еду, потом на меня и снова на еду. Её взгляд остановился на лобстере. Она поджала губы. - Что такое? – улыбнувшись, спросил я, - Не любишь лобстера? - Честно говоря... – растерянно ответила Кира, - Я понятия не имею, как это есть... Я усмехнулся. - Не волнуйся, - уверенно сказал я, - Я тебе почищу. Я взял лобстера и начал быстро чистить. Кира с интересом наблюдала за мной. - Если ты полетишь в Россию, когда ты вернешься? – спросил я, не отвлекаясь от процесса. - Не знаю, - задумчиво ответила она, - Мне нужно будет накопить денег на обратный билет. Поэтому придется поработать. Учитывая, какие зарплаты в России, возможно, мне понадобиться не меньше трех месяцев. А то и полгода, если я хочу снять приличную квартиру. Я на минуту застыл, представляя сумму в голове. Выходило не очень много. Но я могу дать ей больше, если она попросит. - Сколько тебе нужно денег? – спросил я. Кира растерялась. - А почему ты спрашиваешь? - Назови сумму, - решительно сказал я, - И я дам тебе денег. - Нет, - смутившись, сказала она, - Я не возьму у тебя деньги. Не хочу быть твоей должницей. Я улыбнулся. - Должницей? Я не собираюсь занимать тебе деньги, я их подарю. И ты ничего не будешь мне должна. Кира застыла. А потом начала отрицательно мотать головой. - Я так не могу. Я не могу взять у тебя деньги. - Почему? – спокойно спросил я, положив очищенного лобстера ей в тарелку, - Мы же не чужие друг другу люди. Почему ты просто не можешь принять от меня помощь? - Потому, что я не принимаю помощь от других, - упрямо ответила Кира, - Я сама справлюсь. Сама заработаю деньги. - Похвально, что ты хочешь добиться всего сама, но не стоит отказываться от моей помощи. Я не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Особенно зная, что могу без труда помочь тебе. Для меня эти деньги ничего не значат: я заработаю ещё. Гораздо важнее, чтобы ты была рядом. - Нет, Хёнджин, - недовольно сказала Кира, - Твои деньги – это твои деньги, мои деньги - это мои деньги. Давай не будем смешивать. Я усмехнулся. - Ты еще предложи счет пополам поделить. Кира снова взглянула на стол. Её глаза нервно бегали по тарелкам. - А это все дорого стоит? – тихо спросила она. - Дорого, - улыбаясь, ответил я. Кира нервно сглотнула. - Вообще-то у меня сейчас нет денег, - растерянно сказала она, - Но я потом тебе все отдам. Обещаю. - Я не возьму с тебя денег, - уверенно произнес я, - Даже не думай об этом. Просто расслабься и поешь. - Мне неловко, - смутившись, сказала Кира. Я тяжело вздохнул. - Давай не будем портить вечер разговорами о деньгах. Я не для этого привел тебя сюда. - Да, ты прав, - согласилась она, - Мы так давно не виделись, а сейчас сидим и ругаемся из-за денег. Это ужасно. Не хочу, чтобы этот вечер был таким. - Тогда ешь, - улыбаясь, сказал я. Кира улыбнулась мне в ответ и отрезала себе кусок стейка. Остаток ужина прошёл спокойно. Кира больше ничего не говорила, не спорила, лишь мягко улыбалась, бросая на меня короткие взгляды. Я чувствовал себя спокойным и счастливым одновременно. Мировой тур, концерты, шоу, крики фанатов – всё это осталось снаружи. А здесь, внутри этого ресторана, я не был айдолом. Я был Хёнджином. Её Хёнджином. Мы закончили есть и пошли к кассе, чтобы расплатиться. Я достал карточку и оплатил. Не глядя. Мне всё равно, сколько это стоит. Деньги больше не имеют для меня значения. Гораздо важнее, что она рядом со мной. Мы уже выходили из ресторана, как внезапно раздался мужской голос. - О, кто это тут? Я замер. Глаза начали нервно бегать. Но я не мог понять, кто это. - Кира, - снова раздался тот голос. Нет, это не меня. Я обернулся. Недалеко от нас стоял мужчина лет тридцати пяти-сорока. Высокий, ухоженный. В светлом костюме и с идеальной прической. Его лицо было красивым, но неестественным. Он явно прибегал к пластическим операциям. Кто это, чёрт побери? И откуда он знает мою девушку? Он шёл к нам. Каждый шаг отдавался в моём сердце глухим стуком. Дыхание сбилось. Я видел его лицо, и внутри что-то сжалось — красиво, ухоженно, идеально, но слишком холодно, слишком чуждо. - Ты знаешь его? – спросил я, ощущая, как напряжение скручивает грудь - Да, - уверенно ответила Кира, - Это мой бывший. Сердце забилось сильнее. Я схватил Киру за локоть, пытаясь увести. - Пойдём отсюда. Она вырвалась, её взгляд встретился с моим, в нём смесь раздражения и решимости. - Нет, подожди, - возразила Кира. Внутри меня всё кричало: «Не дай ему подойти». Но внешне я должен был оставаться спокойным. Её бывший подошёл. Близко. Даже слишком. Я выпрямился, сжался, стараясь не привлекать к себе внимание. Впрочем, он и так меня не замечал. Для него я был пустым местом. - Какая встреча, - радостно произнес он, смотря на мою девушку, - Давно не виделись, Кира. Хорошо выглядишь. Кира усмехнулась. И я почувствовал лёгкую дрожь внутри. - Как поживаешь? - Лучше всех, - уверенно ответила она. И тут её бывший заметил меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на плечах, на руках. Я почувствовал, как мышцы напряглись, дыхание перехватило. Его губы скривились. - А это кто? – спросил он, - С тобой? - Да, со мной, - гордо заявила Кира. Он снова посмотрел на меня. Оценивал. Мне стало жарко, но не от гордости. Меня переполнял страх и злость одновременно. - Вижу, ты время зря не теряла, - сказал он, - Перешла на несовершеннолетних? - Он совершеннолетний, - недовольно произнесла Кира. Бывший усмехнулся, и внутри меня что-то защемило. - Как же низко ты пала, - сказал он, - Готова лечь под кого угодно, лишь бы остаться в Корее. - Ц-ц, Хёнджин не кто попало. Он лучшее, что есть в моей жизни, - гордо заявила Кира. Я должен был радоваться, но внутри что-то горело. Появилось ощущение, что сейчас мир может рухнуть. Я остался стоять как статуя, ладони вспотели, сердце колотилось в груди. Её бывший улыбнулся. - Ага, вижу, - сказал он, - И сколько пластических операций он сделал? - Перестань! – раздраженно выкрикнула Кира. Внутри меня застрял ком. Разве я выгляжу как человек, который делал пластические операции? На сцене — может быть, но в жизни… В жизни я обычный. Просто Хёнджин. Неидеальный. Не слишком красивый. И теперь этот человек, этот чужой, словно насмехается надо мной. Почему он так говорит? Раздражает ли его, что кто-то может быть красивым без пластики? Тогда своим лицом я только усиливаю его злость. Сердце колотилось всё быстрее, ладони дрожали. Я хотел вмешаться, но страх сковывал движения. Внезапно к нам подошла высокая иностранка со светлыми волосами. - Woobin, who is that? – растерянно спросила она, смотря на Киру. - Nobody, - отмахиваясь, ответил бывший, - Just someone crazy. Кира усмехнулась. - Вижу, ты тоже зря время не терял, - уверенно сказала она, - Она не говорит по-корейски? - Ей это ни к чему, - улыбаясь, произнес Убин, - Я уже допустил ошибку, когда позволил тебе учить корейский. После этого ты стала слишком умная, захотела самостоятельности и сбежала от меня. А без корейского так бы и сидела сейчас в моей квартире. Привязанная к кровати. И я бы имел тебя везде, где захочу. Эта картина тут же предстала перед моими глазами. Напряжение достигло предела, и я начал нервно кашлять, пытаясь развидеть. Даже мысль о том, что он прикасался к ней, сводила меня с ума. Но ещё страшнее было думать, что когда-то они делили одну постель. Захотелось кричать, но я держался. Я уговаривал себя. Ни сейчас, никогда. Я не покажу своих эмоций. Я не сорвусь. Я не подставлю себя. Хотелось врезать ему. Закричать в лицо, чтобы он даже не смотрел в её сторону. Но перед глазами я видел Бан Чана, видел Минхо, Феликса, других парней. И понимал: не могу. Не могу. Не могу! Кира бросила на меня короткий взгляд. Она искала моей защиты. Но я молчал. Поджал губы, из последних сил сдерживая себя. Кира сжала кулаки. И мне стало страшно. - Да, хорошо, что я начала учить корейский, - твёрдо сказала она, - Я уже давно поняла, что это было правильным решением. Убин усмехнулся. И тут его девушка обратила на меня внимание. - Oh, isn’t that Hyunjin? – растерянно спросила она. - Who? – с непониманием спросил её бывший. - Hyunjin, - радостно ответила девушка, - Hyunjin from Stray Kids. That’s him, right? Убин растерянно посмотрел на меня. Его взгляд снова прошёл по мне с ног до головы. - Idol or something? – спросил он. - Yes, it’s Hyunjin! – радостно воскликнула девушка. Она узнала меня, и это ещё больше усложнило ситуацию. Я устало закрыл глаза, желая исчезнуть отсюда. Иностранка подбежала ко мне, встав слишком близко. - Hyunjin, can I take a picture with you? Я растерянно посмотрел на Киру, не понимая, что должен делать. Какую маску я сейчас должен натягивать: улыбчивого айдола, готового отдать всего себя за любовь фанатки? Или верного парня, который даже не смотрит в сторону других девушек? Я смотрел на Киру, ища ответ. Но она отвернулась, игнорируя мой взгляд. Внутри всё вскипело. Значит, так? Значит, тебе плевать на меня? Хорошо. Тогда я буду тем, кем должен быть. - A, ok... – растерянно сказал я, - Let's do it. Девушка достала телефон из сумочки и ещё ближе подошла ко мне. Обняла за плечи. Я не сопротивлялся. Улыбнулся, но трогать её не стал. Мы сделали несколько совместных фото, пока Кира и Убин прожигали нас взглядом. - Эй, Убин! – не выдержала Кира. - Эй? – недовольно переспросил бывший, - Это ты мне сказала «эй»? - Да, тебе, - раздраженно ответила она, - Сейчас же убери свою женщину от моего мужчины. Убин усмехнулся. - Важная стала, да? – спросил он, наклоняясь ниже, - Строишь из себя важную, но на деле ты никто. Как была никем, так и осталась. Русская шлюха. Кира замахнулась, собираясь ударить бывшего. Но я быстро схватил её за руку. Сжал. Слишком сильно. Я держал. Не отпускал. Но внутри меня трясло. Понимал: если она его ударит, для нас всё будет кончено. - Да, ударь меня! – радостно закричал Убин, - Ударь, шлюха! И ты тут же вылетишь из Кореи! Я об этом позабочусь! Его слова резали как нож. Холод пронзил спину, страх смешался с яростью. Я тянул Киру за собой, будто вытаскивал её из пламени. - Мы уходим, - решительно произнес я. Кира сопротивлялась. Я сжал зубы. Не мог, не мог отпустить её сейчас. Если она ударит — всё кончено. Мир сойдёт с ума. - Отпусти меня! – раздраженно закричала она, - Хёнджин! Сейчас же отпусти меня! Каждое слово давалось с трудом. Я слышал, как оно вырывается из груди через боль, через страх, через ярость. - Нет, мы уходим, - настаивал я, ведя за собой, - Сейчас. - Нет, отпусти меня! – продолжала кричать Кира, - Хёнджин! Отпусти меня! Она вырывалась, била меня по рукам, по животу. Я терпел. И продолжал уводить её. Было больно, стыдно, но я продолжал тянуть её, забирая из этого кошмара. - Да, уведи эту чокнутую! – крикнул Убин, насмешливо, с какой-то мерзкой радостью , - И держи её подальше от меня! Его слова словно яд просочились в кровь. Я ускорил шаг, тянул её прочь, чувствуя, как дыхание сбивается, как мышцы горят, как каждая секунда может стать последней. Но я не мог позволить страху победить. Я был её щитом. Я был тем, кто забирает её из кошмара. Я привёл ей на парковку. Она всё ещё сопротивлялась, но уже меньше. Я отпустил. Открыл дверь автомобиля. - Садись, - тихо сказал я. - Нет! – раздраженно закричала Кира. Я недовольно поджал губы. - Садись, - спокойно повторил я. Она отрицательно покачала головой, показывая мне характер. И я не выдержал. Внутри меня что-то взорвалось. Я схватил её за запястье. Пальцы сжались слишком сильно, костяшки побелели. Я силой потянул её к автомобилю. - Хватит! –сорвался я, - Сейчас же садись в машину! Кира застыла. В её глазах читался страх. Я резко отпустил. Сделал шаг назад, испугавшись самого себя. Тяжело вздохнул. - Прости, - тихо сказал я, - Я не хотел. Просто садись в машину. Она послушно села. Но больше не смотрела на меня. Я сел за руль и отвез её домой. В голове бесконечно прокучивал эту ситуацию, пытаясь понять, как исправить. Я боялся, что сейчас она выйдет из машины и вычеркнет меня из своей жизни. Кира молчала. Она не смотрела. Она больше не хотела смотреть на меня. И от этого становилось ещё страшнее. Кажется, она уже приняла решение... Когда мы приехали к её дому, Кира быстро вышла из машины и побежала домой, ища спасения. - Кира! – окликнул я и побежал за ней. Она проигнорировала. Ей уже было все равно. Я едва успел подставить ногу, пока она не закрыла передо мной дверь. Зашёл в квартиру, не желая отпускать её. Кира отвернулась. Закрыла лицо руками. - Почему ты не вмешался? – едва не плача, спросила она, - Почему не заступился за меня?! - Это ваши отношения, - ответил я, стараясь держаться спокойно, - Я не должен был вмешиваться. - Но ты должен был заступиться за меня! – с обидой в голосе закричала Кира. - Вы должны были сами разобраться. - Он оскорбил меня! Я тяжело вздохнул. Она искала моей защиты, а я не смог. Не имел права. Внутри меня трясло. От злости, от беспомощности, от несправедливости. Но я понимал - я поступил правильно. И эта мысль придавала мне сил. - Мне тоже это было неприятно, но я думал о своей репутации и о последствиях, которые могут сказаться на группе, - уверенно произнес я, - Поэтому промолчал. - Тогда хотя бы не мешал бы мне врезать ему! – сорвалась Кира. - Нельзя, - твёрдо сказал я, - Он бы пошёл в полицию и обвинил тебя. Ты иностранка, поэтому полиция бы не стала разбираться. Они бы встали на сторону твоего бывшего. Тебе бы досрочно обнулили визу и отправили в Россию. Я не мог этого допустить. Кира горько усмехнулась. - У меня все равно осталось три недели до окончания визы. Мне уже нечего терять. Поэтому я могла ему врезать. - Ага, конечно, - недовольно произнес я, - Чтобы тебе больше никогда не дали визу и не пустили в Корею? Замечательный план. Тогда бы твой бывший добился своего. Тогда бы он победил, а победить должна ты. Кира тяжело вздохнула. - Да, ты прав, - согласилась она, - Я сглупила. Я могла все потерять из-за этого придурка. Я подошёл ближе. Требовательно посмотрел ей в глаза. Мне не нравилось, что он всё ещё вызывает в ней такие яркие эмоции. Было ощущение, что отношения между ними ещё не закончились. А я... Я будто третьим влез. Третьим, и явно лишним. - Как закончились ваши отношения? Она растерялась. - Почему ты спрашиваешь? - Ответь мне, - потребовал я. Кира растерянно пожала плечами. - Я ушла от него. - Сбежала? – недовольно спросил я. - Можно и так сказать. Он мне изменял. Я сжал руки в кулак. - Изменял? – переспросил я, - Так вот, почему ты поверила Хану... - При чем здесь Хан? – удивилась Кира. Теперь понятно. Её отношения с бывшим ещё не закончились, когда я появился в её жизни. Даже если не физически, мысленно она ещё была с ним. А я просто случайно подвернулся. И она наложила на меня проекцию своего бывшего. Её гнев... Её ярость... Они были направлены не на меня, а на него. Она мстила мне за его предательство. - Кажется, твои отношения с Убином еще не закончились, - твёрдо сказал я, - И меня это не очень устраивает. - Нет, между мной и Убином уже давно все кончено, - уверенно сказала Кира, - Верь мне. Она сама не замечает. Потому что не видит меня настоящего. - Тогда почему у тебя все еще есть к нему чувства? – спросил я, сдерживая ярость. - О чем ты говоришь? – растерялась Кира, - У меня нет чувств к Убину. Я его ненавижу. Я горько усмехнулся. - Ненависть... – полушёпотом сказал я, - Ненависть. Да, это очень сильное чувство. Ненависть вырастает из любви. А должно быть безразличие. - Я тебя не понимаю. Я взял её за подбородок, заставляя смотреть только на меня. - Ты не будешь при мне думать о другом мужчине, - пригрозил ей я. Кира улыбнулась, думая, что я шучу. - А когда ты уйдешь, я смогу думать о другом мужчине? – игриво спросила она. - Нет, - уверенно ответил я, - Ты не будешь думать о другом мужчине, пока у тебя есть я. Кира улыбнулась ещё шире. - Я тебя так редко вижу, что могу забыть, как ты выглядишь. Я смягчился. И мои губы дрогнули в улыбке. - Это не оправдание. Если забудешь, как я выгляжу, посмотри мои фанкамы. Лицо Киры покраснело от смущения. - Твои фанкамы слишком неприличные, - сказала она. - Что в них неприличного? – улыбаясь, спросил я. - Да там сплошная эротика. Я усмехнулся. - Тогда смотри их наедине. - Я так и делаю. Кира внимательно посмотрела на меня, будто придумывала новый повод меня задеть. Я напрягся. - А я могу смотреть только твои фанкамы? – загадочно спросила она, - А других айдолов можно смотреть? Я растерялся. - Смотри, если хочешь. - А можно смотреть фанкамы Тэмина? – улыбнувшись, спросила Кира. - Да, - уверенно ответил я, - Смотри. К чему она глонит? Как я могу запрещать ей смотреть на Тэмина? Это же Тэмин. Я и сам смотрю его фанканы, пытаясь копировать движения. Хотя... Наверное, у нас разный интерес к Тэмину. А у неё какой? Он для неё айдол? Или привлекательный мужчина? А я тогда кто? Во мне-то она видит мужчину? Или для неё я просто айдол? Её биас... с привилегиями... - То есть ты официально разрешаешь мне пускать слюни на Тэмина? – улыбаясь, спросила Кира. - Да, если хочешь, - растерянно ответил я. Кира обиженно поджала губы. - Значит, ты не ревнуешь меня к Тэмину? – спросила она. - Нет, я не ревную тебя к Тэмину, - уверенно ответил я, - Я ревную тебя к бывшему. - С бывшим у меня уже точно ничего не получится. - А с Тэмином? – растерянно спросил я. Кира улыбнулась. - Думаешь, у меня есть шанс? Я в упор посмотрел на неё. Мой взгляд стал жестче. - Да шучу, шучу, - улыбнувшись, сказала она, - Мне никто не нужен, кроме тебя. Правда. Я наклонился ниже. - Даже если сейчас ты думаешь о другом мужчине, я сделаю так, чтобы ты думала только обо мне. Я заставлю тебя почувствовать мою любовь. - Звучит, как угроза, - улыбаясь, произнесла она. - Это и есть угроза, - уверенно сказал я. Кира растерялась. Я не выдержал. В груди всё горело, пульс бился так, будто я потерял над собой контроль. Я резко схватил её за талию, притянул к себе так близко, что между нами не осталось воздуха. И тут же впился в её губы. Поцелуй был жадным, слишком жадным, будто я боялся, что если отпущу — потеряю её навсегда. Я даже не заметил, как её спина прижалась к стене. Мир исчез. Остались только её губы, её дыхание, её тело, которое я чувствовал каждой клеткой. Я поднял её, легко перехватив за бёдра. Она обвила меня ногами, и это только сильнее свело меня с ума. - Хёнджин, - тихо простонала она. Я скользнул поцелуями ниже, к её шее. Она вздрогнула, когда я коснулся самого уязвимого места. Я не мог остановиться, хотел чувствовать её реакцию, её дыхание, её дрожь. Каждое прикосновение отзывалось в ней, и это сводило меня с ума ещё больше. Мои губы добрались до её груди, и я жадно целовал, оставляя за собой след. Её тихий, сдержанный стон пронзил меня, заставил забыть обо всём. Я почувствовал, как она прикусила губу, пытаясь заглушить звук, и от этого во мне всё оборвалось. Она принадлежала мне в этот момент - полностью. И я, охваченный жаждой, хотел только одного: чтобы она никогда больше не отстранялась. Внезапно в кармане завибрировал телефон. Я резко остановился. Отпустил Киру и достал телефон из кармана. Ответил. - Алло, - тихо сказал я, боясь, что голос дрогнет. - Ты уже освободился? – спросил Бан Чан в трубке, - Пошли в студию. Будем записывать новую песню. - Да, я понял. Сейчас приеду. - Давай, - сказал Бан Чан и отключил телефон. Кира растерянно смотрела на меня. А потом схватила за рубашку, не желая отпускать. Я тяжело вздохнул. Конечно, я хотел остаться. Очень хотел. Но не мог. Работа на первом месте. - Прости, но мне нужно ехать, - виновато сказал я. - Не уезжай! – отчаянно выкрикнула Кира, - Останься еще хотя бы на десять минут. Я смущённо отвел взгляд. - За десять минут я не успею, - признался я. - Хёнджин, - расстроенно сказала Кира, - Останься. Прошу тебя. Мы ведь так долго не виделись... Я крепко взял её за руки. - В следующий раз, - уверенно произнес я, - В следующий раз я покажу, насколько глубоко люблю тебя. Кира покраснела от смущения. - А когда настанет этот следующий раз? – полушёпотом спросила она. - Скоро, - уверенно ответил я, - Очень скоро. - Я буду ждать, - краснея от смущения, сказала Кира. Я широко улыбнулся. - Ты не пожалеешь. Я нежно коснулся её губ на прощанье и быстро выбежал из квартиры. На душе била тревога. Из-за её бывшего. Что он сделает дальше? Он позволит нам быть вместе? Или продолжит доставать Киру? Я тяжело вздохнул. Ладно, это не важно. Главное, что мы вместе. Главное, что Кира не оттолкнула меня. И теперь я смогу пробить эту стену. Смогу доказать ей, что я не такой, как её бывший. Я буду другим. Я буду лучше. И я никогда не причиню ей боль. Эта мысль придавала мне сил. Но тревога внутри всё равно не отпускала. Я принялся ждать его следующего шага.

***

С утра забежал в тренажёрный зал. Пробежка была относительно спокойной. Сегодня я решил себя не мучить. Слишком устал. Я всё равно не стану идеальным, даже если буду очень сильно стараться. Тогда зачем это всё? Достаточно просто оставаться худым и не привлекать к себе лишнего внимания. После пробежки небольшая заминка, а потом быстро в душ. Сегодня расписание забито до предела, и я даже не уверен, что смогу пообедать. Но это не важно. Это временно. Гораздо больше меня беспокоит Кира. Надеюсь, она ищет работу. Но её упрямство сводит меня с ума. И всё же… в этом упрямстве есть что-то, что не даёт мне отвернуться. Я подошёл к зеркалу и устало провёл рукой по мокрым волосам. Потёр глаза, пытаясь собраться. В отражении мелькнула тень — синяки под глазами. Наклонился ближе, вгляделся. Нет, не показалось. Настоящие, от недосыпа. Ладно, плевать. Завёл волосы за уши, поправил серьги. Острая боль пронзила ухо — серёжка на хряще зацепилась за прядь. Я зажмурился, поджал губы. Кажется, этот прокол так и не заживёт до конца… Но слишком нравится, чтобы жалеть. В последний раз окинул взглядом своё отражение. На лице мелькнула короткая улыбка. Достал телефон из кармана, собираясь написать Кире. И тут он завибрировал в руках. На экране высветилось: «Менеджер». По телу мгновенно скользнул холод. Ничего хорошего это не значит. Я поднёс телефон к уху. - Алло. - Хёнджин, - голос менеджера звучал жёстко, почти без эмоций. - Зайдите ко мне в кабинет. Нужно поговорить. У меня пересохло в горле. Я нервно сглотнул. - Д-да, сейчас буду, - выдохнул я и быстро сбросил звонок. Пальцы сами сжали телефон так, что костяшки побелели. Я замер, уставившись в чёрный экран. Что ему от меня нужно? Я же ничего не сделал… Ничего плохого… правда? Через пару минут я уже сидел в кабинете менеджера. Он молчал, испытывая меня взглядом. Я держался спокойно, но внутри трясло. Хотелось сбежать. Менеджер положил передо мной планшет. На экране была моя фотография с Кирой. Внутри всё похолодело. Но я знал: надо держаться. Нельзя позволить эмоциям взять надо мной верх. Это только усугубит и без того паршивую ситуацию. Руки начало трясти, но я сжал их в кулак, пытаясь придать себе уверенности. - Что это? - строго спросил менеджер Пак. Я нервно сглотнул. - Это я, - выдохнул я. - Кто с Вами? Я сильнее сжал руки в кулак. Скажи. Признайся. Ты же всё равно не сможешь скрыть. Но что будет потом..? - Моя... Моя девушка, - тихо ответил я, боясь, что кто-то услышит. Менеджер Пак тяжело вздохнул. И посмотрел на меня. Его взгляд был уставшим, разочарованным. Он смотрел на меня, как на предателя. Я покашлял, пытаясь придать голосу уверенности. - Мне жаль, - чуть громче сказал я. Менеджер растерянно посмотрел на меня. - Мне жаль, - увереннее повторил я, - Жаль, что я живой человек. Жаль, что я могу любить. Менеджер устало сел в кресло, потёр глаза. - Надеюсь, Вы не собираетесь говорить это фанатам. Я недовольно поджал губы. - Я ничего не собираюсь им говорить, - уверенно произнес я. Я не скажу Stay. Но себе — я сказал. Я имею право любить. Менеджер Пак отвёл взгляд в сторону. Задумался. Я почувствовал, как вспотели ладони. Воздуха не хватало, по телу била мелкая дрожь. Я схватил ткань джинсов, грубо смял, ища спасения. - Что дальше? - спросил я, и мой голос дрогнул, - Меня выгонят из группы? Менеджер молчал. И я слышал, как тикают часы на стене. Каждый удар стрелки бил по вискам, подгоняя меня к неизбежному. - Мы выпустим опровержение, - сказал менеджер, разрезая мучительную тишину, - Мы защитим Вас. Не волнуйтесь. Я сильнее смял ткань джинсов. - А её? - нерешительно спросил я. - Нет, - коротко ответил менеджер. Слово ударило как пощёчина. Одним словом он перечеркнул её судьбу. В горле встал ком. Я недовольно поджал губы, ногти вонзились в ладони. - Защитите её, - потребовал я. Менеджер поднял на меня взгляд. Неуверенный, сбитый с толку, он уже не выглядел таким строгим. В его глазах мелькнуло удивление — будто он не ожидал, что я осмелюсь требовать. Меня можно уничтожить. Но не её. - Вы в своём уме? - вырвались слова, - Зачем нам защищать её? Мой взгляд стал твёрже. - Это в ваших интересах, - твёрдо сказал я. Менеджер растерянно оглянулся по сторонам, будто не верил в происходящее. - Да что за бред Вы несёте? Я сильнее сжал руки в кулак. - Если будете защищать меня, то защищайте и её, - сказал я, но голос дрожал, - Не нужно скидывать на неё вину за мои чувства. Менеджер снова растерянно оглянулся по сторонам. - Мы будем защищать только Вас, - твёрдо сказал он, - И точка. Я резко соскочил с места. - Если она пострадает, проблемы будут у всех, - уверенно сказал я. Затем быстрым шагом вышел из кабинета, не дав менеджеру возможность возразить мне. Громко хлопнул дверью и пошёл дальше, не оборачиваясь. Свернул за угол и наконец-то смог выдохнуть. В груди всё сжалось, но сердце бешено билось, пытаясь разорвать грудь. Руки тряслись, ноги едва держали. Я стоял в коридоре и не узнавал себя. Не мог поверить, что я действительно сказал это. Что я посмел перечить менеджеру. Я действительно это сделал… Теперь пути назад нет. Было страшно, но где-то глубоко внутри я ощущал силу. Жгучую как огонь. Она поднималась изнутри, наполняя меня. И эта сила держала, не позволяя рухнуть. Ко мне подбежал Бан Чан. - Хёнджин! - с тревогой в голосе воскликнул он, - Как ты? Я отвёл взгляд. Не хотел, чтобы он видел всё то, что отражалось в моих глазах. - Нормально, - сухо ответил я. Бан Чан растерянно посмотрел на меня. - Почему ты здесь? Где менеджер? - Мы уже поговорили. Он аккуратно коснулся моего плеча. Его рука была тёплой, и мне стало чуточку легче. Но тревога всё равно разрывала меня. - Что случилось? - обеспокоенно спросил он, - Что менеджер сказал тебе? Я устало убрал волосы с лица. Хотелось сбросить с себя всё — и его взгляд, и этот разговор, и груз, который давил на грудь. - Он злится. - Это понятно. А что ещё? Что он будет делать дальше? Я тяжело вздохнул. Каждое слово застревало в горле, будто отравленное. - Защищать меня, - недовольно сказал я, - Что же еще? Бан Чан с облегчением выдохнул. А потом снова посмотрел на меня. В его взгляде застыл немой вопрос. - А почему ты злишься? - с непониманием спросил он. Мой взгляд стал жёстче. - Я переживаю за Киру, - признался я. Бан Чан недовольно покачал головой. - Не об этом тебе сейчас стоит думать. Не об этом? А о чём тогда? Как будто я могу выключить сердце и думать только о контракте, только о том, как выглядеть безупречно. - А о чем? - сорвался я. Бан Чан начал мотать головой, отстраняясь. - Ты прав. О другом тебе думать не нужно. Я прищурился. - Ты же говоришь о том, что меня выгонят из группы? Бан Чан наклонился ближе. Его глаза были полны решимости. - Тебя не выгонят из группы, - тихо, но уверенно сказал он, - Я не допущу. Если уходить, то только вместе. Мы все уйдём за тобой. Я отстранился. Внутри всё сжалось. Его слова должны были стать облегчением, но вместо этого я почувствовал, как тяжесть только выросла. - Зачем такая жертва? - недовольно спросил я. - Разве ты ещё не понял? Только вместе мы Stray Kids. Только вместе… А если именно я и есть тот, кто разрушает это «вместе»? Я тяжело вздохнул. - Почему я? Почему в скандалы попадаю именно я? - вырвались слова. - Не только ты, - возразил лидер группы, - Почти все попадали в скандалы. Просты ты и Феликс, вы слишком яркие. И за вами больше следят. - Но Феликса никогда не фотографировали с его девушкой! - сорвался я. Бан Чан тяжело выдохнул. - Я не могу отвечать за Феликса, - устало сказал он, - Не знаю, что у него сейчас с личной жизнью. Он со мной таким не делится. - А ты. Ты, - не отпускал я, - Почему тебя никто не застукал с твоей девушкой? Бан Чан нервно поправил волосы. - Ну... Мы никуда не ходим, - произнес он, оправдываясь, - Времени нет. Обычно я приезжаю к ней. И мы заказываем еду на дом. Иногда она приезжает ко мне на квартиру, но это редко. Не хочу, чтобы она теряла время в дороге. Его и так вечно не хватает. Я устало опустил глаза. - Ты прав, - прошептал я, - Мне тоже не нужно было высовываться. Но я хотел порадовать Киру. Мы так давно не виделись. Я хотел сделать нашу встречу особенной. - Тогда не вини себя, - уверенно сказал Бан Чан. Я сжал руки в кулак. - Как мне не винить себя? - недовольно спросил я, - Из-за меня Кира пострадает. - На фотографии плохо видно её лицо, - ответил Бан Чан, пытаясь меня успокоить, - И она не медийное лицо. Есть шанс, что фанаты её не найдут. Я недовольно поджал губы. - Фанаты лучше любых детективов, - почти шёпотом сказал я, - Они найдут её. Я уверен, что найдут. Бан Чан похлопал меня по плечу. - Сейчас вам не нужно видеться. Какое-то время. А ей лучше уехать. Тогда всё обойдётся. Фанаты будут злиться, но потом забудут. И оставят вас в покое. Я сильнее сжал руки в кулак. Ногти больно впились в кожу. Уехать… Значит, спрятаться. Снова. Из-за меня. Она ведь ни в чём не виновата. Это я захотел подарить ей что-то особенное. Это я не удержался. И теперь она должна расплачиваться. Часть меня понимала: Бан Чан прав, так будет безопаснее. Но другая часть яростно сопротивлялась. Какой я тогда мужчина, если не могу защитить того, кто дорог мне? Если единственное, что я могу сделать, — заставить её исчезнуть? Я чувствовал себя предателем. Будто предаю её доверие, её улыбку, то редкое тепло, которое она мне подарила. И всё же… Я слишком хорошо знал, на что способны фанаты. И если её найдут, это будет намного хуже. Я закусил губу до боли. Может, мне правда лучше исчезнуть самому. Тогда ей не придётся бежать. Я краем глаза заметил проходящего мимо Пак Джин Ёна. И внутри всё похолодело. Он последний, кого бы я хотел сейчас встретить. Пак Джин Ён остановился резко, как будто врезался в невидимую стену. Люди вокруг едва не налетели друг на друга, но тут же смолкли. Его взгляд был прикован ко мне. - Хёнджин! - выкрикнул он, вытянув руку вперёд, - Подойди сюда. Горло пересохло. Я нервно сглотнул и посмотрел на Бан Чана. - Не волнуйся, - прошептал он, - Он ничего тебе не сделает. Идём. - Мне долго тебя ждать?! - с раздражением выкрикнул Пак Джин Ён. Я сжал руку в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, и пошёл к нему. - Господин Пак, - тихо сказал я, поклонившись. Он сунул мне под нос планшет с фотографией. Моё лицо. Её лицо. Мы вместе. - Чтобы я больше этого не видел, - грозно сказал он. Я отвёл взгляд, чувствуя себя паршиво. Внутри всё сжалось. Меня ткнули носом в «преступление», словно провинившегося котёнка. Любить - разве это преступление? - Смотри на меня, - приказал Пак Джин Ён. Я повернулся и посмотрел на него, но внутри распирало от злости. - Если я ещё раз это увижу, ты вылетишь из группы, - твёрдо сказал Пак Джин Ён. - Понял? Я поджал губы. Молчал. - Понял?! - сорвался Пак Джин Ён. - Да, - нехотя выдохнул я. Он резко схватил меня за плечо. Сила его пальцев обожгла кожу, дыхание перехватило. - Хёнджин, не разочаровывай меня, - сказал он тише, наклонившись почти к самому уху. Я посмотрел прямо в его глаза. Там не было страха. Только злость. Хочешь сломать меня? Не выйдет. - Господин Пак, - вмешался Бан Чан, - Хёнджин не... Пак Джин Ён выставил руку вперёд, запрещая Бан Чану говорить. - У меня нет на вас времени, - с раздражением сказал он, - Я занят. Затем он обернулся, смотря на сотрудников вокруг него. - Идёмте, - строго произнес Пак Джин Ён. И толпа двинулась за ним, будто он ни на секунду не останавливался. Мы остались стоять посреди коридора, будто время для нас застыло, а мир вокруг уже бежал дальше. Я медленно провёл рукой по плечу, туда, где только что впились его пальцы. Казалось, будто след остался на коже — горячий, пульсирующий, почти физическая метка. Разве так должна ощущаться «забота»? Нет. Это был контроль. Давление. Попытка сделать меня удобным. Попытка прогнуть под систему. Я сделал шаг вперёд — и почувствовал, как ноги дрожат. Бан Чан незаметно коснулся моей руки, будто проверял, не потеряю ли равновесие. Я коротко кивнул, стараясь держаться прямо. Но внутри меня всё ещё жгло. Его слова звенели в голове, как ржавый колокол: «вылетишь из группы… не разочаровывай меня…» Я знал, что должен бояться. Но вместо этого чувствовал другое — злость, смешанную с упрямством. Я не дам тебе вычеркнуть меня. Не дам тебе украсть то, что делает меня живым. Я сжал кулаки и вдохнул глубже. И, впервые за долгое время, позволил себе тихо подумать: Может быть, пришло время не только защищаться, но и сопротивляться. - Не перечь ему, - устало сказал Бан Чан, - Просто делай то, что он хочет. Я сильнее сжал руки в кулак. - Мне надоело быть удобным. Лидер группы покачал головой, взгляд стал жёстким. - Ты не в том положении, чтобы выбирать, - уверенно сказал он, - И уж тем более не в том положении, чтобы показывать характер Пак Джин Ёну. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать – это «залечь на дно» и не отсвечивать. Я поджал губы, чувствуя, как внутри всё закипает. - Я не буду стоять в стороне, если фанаты обидят Киру. Бан Чан резко дёрнулся, нервно провёл рукой по волосам. - Я же сказал тебе не отсвечивать! - его голос сорвался на резкость. - Что непонятного? Я стиснул зубы, стараясь сдержаться. - Разве ты не понимаешь, что тебя могут выгнать из группы? – с тревогой в голосе спросил он, - Думаешь, это шутки? Мы не сможем покрывать тебя вечно. Я тяжело выдохнул, словно с каждым словом у меня отнимали воздух. - Думаешь, я могу оставить её? – тихо спросил я, - Думаешь, я могу выключить свои чувства по команде? - У тебя нет выбора, - твёрдо сказал лидер группы, - Просто исчезни на какое-то время. Пока шумиха не утихнет. Слова Бана Чана гулом отдавались в голове: «у тебя нет выбора». Нет выбора? Всё время мне говорят, что делать. Молчать, улыбаться, прятаться, исчезнуть. А если я больше не могу? Я чувствовал, как ладони по-прежнему дрожат от напряжения. Они привыкли к танцу, к музыке — но не к этому. К постоянному страху, что одно неверное слово разрушит всё. Выбора нет… Но разве можно требовать, чтобы я оставил её? Чтобы закрыл глаза и сделал вид, что она для меня — никто? Я привык, что ничто в этом мире не принадлежит мне. Я сам себе не принадлежу. Моё лицо, моё тело, мои волосы, мой голос — весь я без остатка принадлежу агентству. Каждое движение, каждая мысль, каждый вздох — всё под контролем. Но Кира… Она моя. Только моя. И теперь агентство пытается забрать и её. Хочет, чтобы у меня не осталось ничего. Чтобы я остался пустым, безликим, как они хотят. И эта мысль жгла сильнее, чем любое наказание. Бан Чан ушёл, а я достал телефон из кармана и быстро набрал сообщение: «Привет. Я бы хотел написать «доброе утро», но сегодняшнее утро выдалось недобрым. Ты только не волнуйся: я все исправлю. Это не отразится ни на тебе, ни на мне.» Отправил сообщение Кире и спрятал телефон. Тяжело выдохнул. В груди стоял ком, и ни злость, ни отчаяние не находили выхода. Если исчезнуть — значит предать себя. Если остаться — значит рискнуть всем. И я не знаю, какой исход страшнее.

***

Я зашёл в звукозаписывающую студию и тихо закрыл за собой дверь. Знал, что за мной следят. Знал, что меня не оставят в покое. И хотел спрятаться. Хотя бы ненадолго. Подошёл к окну. Опасливо выглянул. Под окнами уже стояли фургоны с требованием выгнать меня из группы. Да... Фанаты зря время не теряют. Но страха не было. Было смешно. Потому что слишком предсказуемо. Слишком ожидаемо. Они снова сделали это. Но им больше не сломать меня. Я обернулся, проверяя, чтобы никто не подслушивал. И достал телефон из кармана. Знал, что рискую, но не мог иначе. Я должен позвонить Кире. Должен предупредить её. Я не могу просто исчезнуть, не предупредив её. Набрал её номер. Пошли гудки. Щелчок, и лицо Киры появилось на экране. - Привет, - тихо сказал я. - Привет, - улыбнувшись, произнесла Кира. Я виновато опустил глаза. - Мне очень жаль, что я втянул тебя в это, - сказал я, оправдываясь, - К счастью, на фото плохо видно твое лицо, поэтому есть шанс, что фанаты не найдут тебя. Но если это произойдет... Как насчет того, чтобы переехать? Я сниму тебе квартиру. Кира улыбалась, явно не понимая всю серьёзность ситуации. - Не думаю, что фанаты найдут меня в той дыре, где я живу. Так что не волнуйся. - Как я могу не волноваться? – спросил я, едва сдерживаясь, - Ты просто не понимаешь, на что способны эти люди. Некоторые из них сумасшедшие. Они могут реально навредить тебе. Я тяжело вздохнул, пытаясь собраться. - Это все из-за меня, - устало сказал я, - Я втянул тебя в это. Это я во всем виноват. - Перестань, - улыбаясь, произнесла Кира, - Со мной все будет в порядке. - Поживи хотя бы какое-то время у своей подруги, - обеспокоенно сказал я, - Не оставайся одна. Прошу тебя, Кира, отнесись к этому серьёзнее. Я все исправлю, но мне нужно время. А пока защити себя. Прошу, защити себя. Поживи у подруги и не выходи из дома хотя бы пару дней. Это не шутки. - А что будет с тобой? – растерянно спросила Кира, - Меня гораздо больше волнует, что будет с тобой. Я смутился. Даже в такие моменты она думает обо мне. Хотя должна спасать себя. - Я в порядке, - ответил я, стараясь звучать увереннее, - Конечно, я уже получил выговор от менеджера, и Бан Чан на меня злится, но я справлюсь. Это не так страшно. - Твоей карьере ничего не угрожает? – обеспокоенно спросила она. Я снова выглянул в окно. И на лице появилась нервная улыбка. - Под окном опять стоят грузовики с надписями. Фанаты снова просят выгнать меня из группы, но это ничего страшного. Это ни на что не повлияет. Меня не выгонят. - Удивляюсь твоему позитиву, - растерянно сказала Кира. Позитиву? Если бы... Я услышал шаги в коридоре, и по телу прошла неприятная дрожь. - А, мне пора идти, - обеспокоенно произнес я, - Если менеджер увидит, что я звоню тебе, у меня будут большие проблемы. Извини. Я постараюсь тебе ещё вечером позвонить, когда буду в общежитии. - Да, хорошо. Главное, чтобы у тебя не было проблем. Я быстро сбросил звонок, боясь последствий. В студию заглянул Чанбин. - О, Хёнджин, - улыбнувшись, сказал он, - А что ты тут делаешь? Я с облегчением выдохнул. - Ничего, - тихо ответил я, убирая телефон в карман, - В окно смотрю. Чанбин подошёл ближе. Выглянул в окно. Его губы недовольно скривились. - Опять они со своими фургонами, - недовольно сказал он, - Стоит только появится неподтвержденным слухам, как они тут же присылают фургоны. Я тяжело вздохнул. - На фото и правда я, - признался я. Чанбин растерянно посмотрел на меня, не зная, что сказать. Я отвёл взгляд. Стало стыдно. - Мне жаль, - тихо сказал я. – Я не хотел подставлять вас. Чанбин недовольно покачал головой. А потом взял меня за плечо и резко отвернул от окна. Я едва не упал, с трудом удержавшись на ногах. - Не смотри, - твёрдо сказал он, - Забудь про эти фургоны. Я растерянно посмотрел на него. Чанбин положил руку мне на плечо. - Пошли отсюда, - тихо сказал он, - Нечего тут смотреть. Я отвёл взгляд, не зная, как реагировать. Но Чанбин уже подгонял меня. Поэтому мы вышли. Но я всё равно знал, что фургоны стоят там. Для меня. И не мог выкинуть эту мысль из головы.

***

Весь день парни не подпускали меня к окну. Они хотели спрятать, оградить меня от правды. Но я всё знал. Знал, что под окнами не только фургоны. А кое-что ещё... Наступил вечер. Стемнело. Я надел чёрное худи, натянул капюшон. И пошёл вниз. Я хотел увидеть, что Stay приготовили для меня. Я хотел лично получить их «подарок». Но внутри я всё ещё сопротивлялся. Нет. Это не может быть правдой… Они не могли. Это же Stay. Они любят меня. Я просто посмотрю. Посмотрю, что они приготовили для меня. Там нет ничего страшного. Зашёл в столовую и взял кофе на вынос. А затем направился к выходу. Коридор был слишком длинным. Шаги отдавались гулом, и я чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Воздух стал тяжелым, приторным — пахло цветами, но этот запах не приносил утешения. Он душил. Я вышел на улицу — и увидел их. Венки. Целая стена, целый лес из белых венков. Белые ленты, аккуратные чёрные буквы. И среди них — моё имя. Снова. Снова. И снова. Я замер. Пальцы дрогнули, и я сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Это было не поздравление. Это были мои похороны. Я отпил немного кофе, стараясь держаться. Но руки предательски затряслись. Сделал глубокий вдох и медленно пошёл вдоль венков. Их было слишком много, я перестал их считать. Все они кричали одно и то же: «Хван Хёнджин». Моё имя. Словно мир уже решил за меня. Каждый шаг отдавался в висках гулом. Я чувствовал, как ноги будто сами несут меня вперёд, хотя я хотел остановиться. Но остановки не было. Только этот бесконечный ряд. Я продолжал идти. Идти. Идти. Мои шаги растворялись в городском шуме. Бесконечный ряд белых цветов превратился в стену. Я нервно отпивал кофе, но дыхание сбивалось, воздуха не хватало. Я задыхался. Глоток. Ещё глоток. Я искал спасение в кофе. Будто только он удерживал меня от смерти... Каждый венок кричал: «Хван Хёнджин». И я видел себя в каждой ленте. Мёртвым. Одиноким. Здесь. Уже здесь… Ещё глоток. И кофе закончился. Я испуганно поднял взгляд и уставился на похоронный венок со своим именем. «Покойся с миром, Хван Хёнджин». Глаза начало щипать. И воображение уже нарисовало картину. Как я лежу. Здесь. Один. Среди этих цветов. Только я. Только я пришёл... на свои похороны. Я дёрнулся и сделал шаг назад. Начал нервно мотать головой, желая развидеть. Но эта картина уже въелась в мою память. Руки тряслись. Я едва удерживал стакан в руках. - Почему ты здесь? - раздался строгий голос Минхо за спиной. Но я не обернулся. - Тебя не должно быть здесь, - сказал он, подходя ближе. Я недовольно поджал губы. - Хочу посмотреть. - На что? Я горько усмехнулся. - Хочу посмотреть, как любовь Stay превращается в ненависть, - тихо сказал я. Они же клялись быть рядом. Всегда. А теперь? Стоит одной ошибке случиться — и вот он я, похороненный заживо. - Пошли отсюда, - твёрдо сказал Минхо, - Здесь не на что смотреть. Я сделал несколько шагов. Остановился. Прищурился, рассматривая своё имя на похоронном венке. Моё имя... Как будто оно уже не моё. Как будто они забрали его у меня... - Пошли, - в приказном тоне сказал Минхо. Я проигнорировал его слова. Сделал ещё несколько шагов, внимательно рассматривая похоронные венки. Это всё для меня? Их слова, их поддержка, их слёзы… и всё же — не для меня живого, а для моей могилы. Значит, я уже умер в их глазах? Внутри била тревога. Сердце сжалось, ноги едва держали меня, но я продолжал идти. Продолжал внимательно рассматривать каждый венок, что приготовили мне Stay. Я сжал стакан в руке. Он неприятно хрустнул. - Хёнджин, - позвал меня Минхо. Я устало сел на бордюр. Опустил голову. Я больше не знаю, кем быть для них. Живым человеком? Или лишь тенью, ошибкой, лишним именем в списке? - За что они ненавидят меня? - тихо спросил я. - Им все равно, кого ненавидеть, - уверенно ответил Минхо, - Сегодня ты, завтра - кто-то другой. Я снова сжал стакан в руке, и лёд хрустнул. - Мне плевать, кто будет завтра, - с раздражением произнёс я, - Почему сегодня я? Минхо не ответил. Я снова сжал стакан в руке, и лёд разбился на осколки. Сколько ещё я должен отдать, чтобы заслужить их любовь? Я же и так отдал всё. Я отдал всего себя. Через боль, пот и слёзы. Я отдал всё. Я заплатил. Дорого заплатил, чтобы быть на сцене. Мне больше нечего отдать. Я всё отдал. Всего. Себя. Без остатка. Нечего больше… нечего... И что взамен? Венки. Тишина. Ненависть. Почему? Почему? Почему мои ошибки звучат громче, чем достижения? Почему моя боль игнорируется? Почему они не видят во мне человека? Да, я не идеальный. Да, я могу любить. И что? Но я же всегда отдавал себя Stay без остатка... Всегда был с ними. Всегда был для них. Так за что они меня ненавидят? Когда эта ненависть закончится? Я устало опустил глаза. Остаётся последний вопрос: в какой момент я окончательно сломаюсь? Лёд снова хрустнул, разлетаясь на тысячи осколков. Как внутри меня. Как будто что-то не выдержало и сломалось окончательно. Я поднял глаза и упрямо посмотрел на похоронные венки. Внутри что-то взорвалось. - Да пошли вы все к черту! - сорвался я. Замахнулся и кинул стакан с кофе. Он упал, звонко отскочив от асфальта. И осколки льда разлетелись, оставляя мокрое пятно. - Хёнджин! - повысив голос, сказал Минхо. Я закричал, что есть сил. И в этом крике была не только боль, но и ненависть. - Хотите моей смерти?! Хотите? - голос дрожал, руки тряслись, дыхание сбивалось . - Не дождётесь! Я буду жить. Слышите?! Буду жить вам назло! Минхо обнял меня со спины, крепко прижимая к себе. Я хотел вырваться, сбежать, но не смог. - Тише, - прошептал он, - Тише, успокойся. Они этого не стоят. Не трать на них силы. На мои глаза выступили слёзы. Они накрывали волной, и я не мог остановиться. Разрыдался прямо посреди улицы. Минхо ещё сильнее прижал меня. И мне даже стало трудно дышать. - Всё хорошо, - прошептал он, - Ты справился. Ты победил. Теперь ты сильнее них. Я развернулся и обнял его. Упал в его объятья, ища спасения. Я продолжил плакать, не в силах остановиться. А Минхо молча гладил меня по спине. И в его объятьях я наконец-то нашёл утешение.