Тайна бессмертия

Этот год в Старр Парке выдался сырой и прохладный, особенно в те часы, когда небо никак не могло определиться, то ли оно уже потемнело, то ли ещё светится изнутри бледно-серой тиной. Лампы на улицах включились слишком рано, как будто сами боялись темноты, хоть светили тускло, рыжеватым оттенком. Мокрый асфальт отражал небо, но небо на нём было другим... расплывчатым, подёрнутым трещинами от луж и сапог. Откуда-то тянуло сыростью. Осень. На углу стоял дом цвета тухлого мяса. Противный розовато-коричневый, облупившейся фасад. И запах. Как будто смесь ржавчины и чего-то мёртвого. Дзюн зажала нос. Она шла быстро, перекидывая пластиковый пакет с дешёвыми покупками из руки в руку. Макароны, банановый йогурт, что-то консервированное. Всё это громыхало внутри пакета. Купила она это всё не потому, что она была голодна. А потому, что без еды – никак. Здесь умираешь не от ножа, а от тишины в желудке. На вид – обычный город. Но обычное в этом городе было ненастоящим. Слишком много деталей, которые цеплялись за её взгляд. Как сейчас – краска на стене дома возле старого кафе облупилась и под ней... Она уверена, что видела что-то. Какой-то знак, как из учебника по истории. Вырезанного. Закрашенного. Почти стёртого, но всё же, он был. Или не был? Она вздрогнула. Опять это. Последние недели она чувствовала себя как в коме. Нет, не в спячке – в коме. Всё шло, как всегда, а ты – стоишь. Тело ходит, ест, дерётся, а ты... будто не в нём. Казалось, кто-то изнутри головы крутит ручку радиоприёмника, и волна уже не та. Всё странное. Вся жизнь – как будто сцена, но не её. И это ощущение не отпускает. Она выдохнула. Нет времени на бред. Старр Парк – удивительное место, из которого ты не захочешь уйти. Тут обеспеченно хорошее образование, работа, дом. Условия для жизни просты. Каждый вечер бойцы собираются на арене. Пыль, рёв толпы, кровь, что бьёт фонтаном из носа – и снова внутрь. Регенерация. Здесь все почти бессмертны. Почти. После боя всё заживает. Кожа гладкая, кости цельные, будто ничего и не было. Только вот память помнит. За каждый выигранный бой даётся монеты – местная валюта, а также бонус, за который бойцы могут покупать продукты в магазине дешевле обычных людей. Обычные они не потому что не могут регенерироваться как все, а потому что не могут участвовать в боях из-за того, что у них нет навыков. Не всем дано, как говорится. Дзюн сама не была сильнейшей, но она действовала по стратегии. Бойцы здесь были разные, как и их стиль боя и способности. Кто-то сражался на кулаках, кто-то стрелял из огнестрельного оружия. Она же предпочитала острое и точное оружие. Оно висело за спиной в тканевых ножнах – длинный, тонкий клинок. Когда-то он принадлежал её матери. Она ушла, когда Дзюн была ещё маленькой, оставив её с отцом, а отец… был другим. Он был из тех, кто считал любовь слабыми движениями. Он говорил: "ты должна быть лучше", и ставил это выше всего, даже своего участия в её жизни. С друзьями было хуже. Или проще. Их не было. У неё были знакомые по арене, продавцы на рынке, пара бойцов, с которыми она тренировалась, не особо сближались. А сейчас – на повестке бой. Не потому, что это нужно. А потому, что гнев. Потому, что внутри копится, а ответов нет. Ответов на то, почему она стала чувствовать, что здесь что-то не так именно сейчас – их нет. Оттого и паршиво, оттого и болит голова, а руки чешутся, чтобы воткнуть кому-нибудь катаной спину, чтобы стало легче. Хотя она знала: легче не станет. Вопросы останутся, как заноза, и ощущение чужеродности – что здесь не её тарелка, что этого не должно быть. Почему именно сейчас – она не знала. Казалось, голова вот-вот лопнет от множества мыслей. Болит ли от миллионов вопросов или от замешательства – сама не понимала. Но знала она одно: это раздражает, выводит из себя, мучает. Она свернула за угол. Пакет внезапно зацепился за что-то. Скользнул, перекрутился, и одна банка вывалилась, покатившись под ближайшую лавку. Дзюн тяжело вздохнула и присела, рукавом зацепив мокрый край. Ткань водолазки напиталась сыростью, как губка, а банка так и не хотела вылезать из-под лавки. В этот момент, она услышала чьи-то веселые голоса и смешки. Кто-то громко что-то обсуждал и ржал на всю улицу. -Эй, у вас там всё нормально? -послышалось сзади. Она не повернулась сразу. Голос был слишком... живой. Слишком несерьёзный для такого хмурого вечера. Она нехотя обернулась. Там было два парня. Один высокий, азиатской внешности, волосы собранные в хвост сзади были растрёпаны, а на лице была озорная улыбка. Второй же – рыжеватый, крупного телосложения, а на его глазах были солнцезащитные очки, но даже те не скрывали того, как он пытался сдержать смех. *Карие...или зелёные...ему бы подошёл этот цвет глаз.* Подумала про себя Дзюн. Она любила додумывать внешность людей, даже если лица были почти что случайными набросками. -Мы просто подумали… может, вам помочь? Или вы просто решили проверить, как тут у нас мусор прибран? -насмешливо спросил азиат, приподняв одну бровь. -Я сама справлюсь. -Коротко ответила девушка, всё ещё пытаясь нащупать эту несчастную банку. -Ладно-ладно. Но если что, у нас есть фонарь и весь необходимый антураж для помощи в темноте. -выпалил рыжий, включив фонарик на телефоне. Они подползли к лавке, несмотря на отказ девушки в помощи. Азиат ухватил банку пальцами, рыжий подтолкнул её к краю – и банка выскользнула из под лавки. Дзюн вздохнула, приняла её, и быстро пробормотав слова благодарности, продолжила свой путь дальше, ускорив шаг. Но шаги позади догнали её. -Эй, постой! -Крикнул уже знакомый голос. -Я же не кусаюсь. Она нехотя сбавила темп. Рыжий догнал её и, к её удивлению, не стал требовать "нормальных слов благодарности". Вместо этого вытащил из-за пазухи сложенный лист – яркую афишу с неоновыми буквами и комично нарисованными лицами. -Мы, короче, кино крутим по вечерам, -сказал он, запыхавшись, но с широкой улыбкой. -"Пыльный луч". Там и триллер, и комедия, и немного артхауса. Если хочешь – приходи. У нас классно. -Он протянул ей листок и добавил чуть тише: -Если приведёшь друзей, сделаем скидку. Просто скажи, что добрая душа по имени Бастер разрешила. Но это действует только на премьеру, понялa? Второго шанса не будет. Дзюн прищурилась. -Скидка? С друзьями? Вам что, платят за рекламу? -Можно и так сказать. -он усмехнулся, поправив очки. -Нам – за клиентов, клиентам – за хорошее настроение. Всё честно. Фильмы – это терапия. Я, например, после триллера три дня ни с кем не ругаюсь. Он засунул руки в карманы и уже собирался уходить. -Ладно, подумай. Только не слишком долго. -Он слегка опустил очки, и подмигнув на прощание, двинулся прочь. Дзюн провела его взглядом. Его напарник уже где-то исчез, Бастер продолжил свой путь уже в одиночестве, поэтому на улице стало уже намного спокойнее и тише. Дзюн снова осталась одна, с банкой в пакете и афишей в руке. Она пожала плечами, сунула бумагу в карман и пошла дальше, пока старые, мигающие фонари слабо освещали ей дорогу впереди.