Ушлёпок

Сегодня у команды баскетболистов Конкук была первая игра в элитной университетской лиге, куда их пустили после победы в студенческом чемпионате страны. Юнги знал, что для всего основного состава это не просто этап — это ступенька к мечте. Все пятеро уже давно открыто говорили и метили в KBL, так что сейчас они должны были показать себя. Что они и пытались сделать, несмотря на то, что сегодняшняя игра была не из лёгких. Чего следовало ожидать, ведь теперь их соперниками были не просто сосунки из университетов, а спортсмены, которые так же, как и они, метили на верха. Юнги разогнулся и в пятый раз провёл ладонью по лицу, смахнув ручейки пота, которые так и норовили попасть в глаза. Дыхание начало потихоньку восстанавливаться, колики где-то в правом боку уже не ебашили так сильно, поэтому он выпрямился и попытался разобрать слова тренера. Это было сложно сделать из-за рёва болельщиков на арене и шума крови в ушах. Да и без слов было понятно, что после первой половины игры они, можно сказать, проёбывали, и теперь во второй половине им нужно было заполучить победу любой ценой. Тупо разорвать этот матч. Мин потряс головой, чтобы прогнать остатки усталости и хоть как-то собрать мысли в кучу. Вторая половины игры обещала адский накал, он это жопой чувствовал. Шуга вклинился в круг, где уже собрались остальные, склонив головы почти до колен. Тренер говорил чётко и быстро, бросал короткие фразы, раздавал указания: никаких ошибок и крысиной возни, только чёткая командная игра. Капитан кивнул, когда уловил суть: он знал, куда и как поведёт команду. — Вы должны не просто вытащить матч, вы обязаны сожрать соперников, — дал последнее напутствие их тренер. — Всё ради победы, хлопцы. Оставив команду дальше выслушивать вдохновляющие речи, Юнги плюхнулся на лавку и открыл бутылку с изотоническим напитком. Он делал большие глотки и пытался очистить голову от мыслей. «Холодный ум, хлопцы — это залог успеха», — любил повторять их тренер. И, чёрт возьми, это действительно работало. Шуга скользнул взглядом по арене, поймал табло и тут же отвёл глаза, будто обжёгся. Потому что сраный счёт 50:39 вообще ни разу не радовал. — Слишком маленький отрыв, хлопцы, — Мин услышал краем уха голос тренера. — Либо вы делаете всё по красоте, либо вылетаете и идёте работать по профессии. Въебал бы Шуга своим хуем по лицам соперников, но никак не проебал бы игру. Потому что с музыкой, на которую он учился вот уже пятый год в престижном университете страны, у него не срасталось. Слишком дорогая эта ваша музыка. Стипендии едва хватало на учёбу и на жизнь, а сейчас, ближе к выпуску, нужны были бабки: на аренду студии, на покупку нормального оборудования, на хоть какую-то возможность собрать микстейп. А времени — нихрена. Всё сжирали тренировки. Даже если он и открывал ноутбук, то не для битов, а чтобы дописать курсовую и не словить хвостов. Всё свободное время Мин долбил мяч в спортзале и закидывал его в кольца. Цеплялся за спорт, как за единственный шанс не проебаться по полной. Так что теперь только баскет. Баскетбол ему помашет ручкой и свалит в ебеня, если сегодняшнюю игру они продуют. Слишком много поставлено на кон. Шуга, в попытке увести взгляд от провального счёта на табло, остановился на белых шортах соперника и затаил дыхание. А что если? А что, если прямо сейчас придумать кликухи для писюнов соперников? Позорные, чтоб унизить как следует и прибавить себе очков в копилку боевого духа. Вот, например, этот карлик, на котором сейчас застыл взгляд Юнги, явно был обладателем какого-то непримечательного члена. Под белой тканью шорт ничего не топорщилось, не было никаких попыток незаметно поправить хозяйство или отлепить слипшиеся яйца. Однозначно, этот писюн был «Хлюпиком». А вон тот, с ободранными коленями и прожжённой дыркой на ткани, подозрительно часто лапал себя. Время от времени теребил пояс и нырял рукой в шорты, будто там у него жило существо, пускающее слюни. Никто иной, как «Скользкий тип». У его соседа на ногах не наблюдалось ни единого волоска, словно этот модник перед игрой специально сходил на лазерную эпиляцию. Да и некогда свободные шорты словно перешили, и теперь они подозрительно облепляли тощую костлявую задницу. Этот явно был «Трансом». Двое последних из основы стояли друг напротив друга с развязанными шнурками и активно жестикулировали, пока пытались что-то доказать их тренеру. Да это же те самые «Биба» и «Боба» — два долбоёба. Шуга и дальше продолжил бы эту свою хуёвую игру, может, даже перешёл бы к запасным (начал бы придумывать кликухи их гениталиям и составлять топ), но сквозь общий шум арены вдруг прорвался такой знакомый и любимый голосок. Дюймовочка. Бешеная внутренняя псина прижала уши и опустила морду в поклоне, стоило только увидеть своего парня в числе болельщиков. И пусть сейчас на чирлидере не было тех самых любимых коротеньких шортиков и помпонов, пусть он был одет в простое чёрное худи и сидел почти на самых верхних рядах. На все эти мелочи внутреннему зверю было фиолетово, потому что главным было то, что Чимин приехал его поддержать. И не было никаких сомнений, что Пак сейчас на трибунах только ради Шуги. Потому что висящие на его шее ушлёпки с его изображением говорили сами за себя. Они встречались уже несколько недель, и всё было... заебись! Хоть они и учились в разных универах, и увидеться среди недели было чем-то нереальным. Но Пак старался. Заезжал, когда мог, потому что у него был отцовский автомобиль и три часа дороги туда-обратно не казались ему чем-то сложным. А Мин обеспечивал их совместные выходные насыщенными программами и романтикой. Но как бы между ними не было всё чётко, секса у них так и не случилось. Даже после первого свидания, на которое Юнги многое ставил. Да, возможно, оно было примитивным и киношным, с парком аттракционов и сахарной ватой, но, когда они зависли в кабинке на самом верху, и Чимин зашептал ему на ухо: «Поцелуй ночью на колесе обозрения был моей мечтой», Шуга прижался к любимым губам и поверил в себя. Дальше поцелуя тогда дело не зашло. Как и после. Их максимумом были жаркие, мокрые, абсолютно развязные поцелуи, от которых у Юнги сносило крышу. Но даже в эти моменты не было никаких рук под резинками трусов и никаких трений промежностями. Будто каждый из них боялся сделать шаг вперёд и случайно испортить то, что уже было идеальным. Юнги привстал и послал своему парню воздушный поцелуй, который тот «поймал» и... Мин думал, что дальше всё пойдёт по классике: Чимин поднесёт ладонь к губам, чмокнет своими и «пошлёт» поцелуй обратно. Милота, сопли, как клише из дорам. Но вместо этого его охренительный парень внезапно поднёс пойманный поцелуй к паху, обхватил ладонью невидимый член и с максимально невозмутимым лицом начал имитировать дрочку. Прямо там. Прямо на глазах у всей грёбаной арены. Если бы не друганы, которые как раз в эту последнюю минуту перерыва вспомнили, что командный дух не формируется сам собой, и втащили Шугу в круг, скандируя что-то громкое и бессмысленное, у капитана команды Конкук случился бы стояк. Потому что «Ровный пацан» не мог с опущенной головой наблюдать за тем, как его Шестидюймовый любовник дрочит у всех на виду. И пусть это была всего лишь имитация — неважно. Потому что изголодавшаяся внутренняя псина и «Ровный пацан» отчаянно боролись с желанием сдаться и сдохнуть в оргазме прямо на паркете. Всё из-за Чимина, который держал их всех на голодном пайке. Виной всему это его «Рано, Юнги», которое звучало последние недели как нежный, но железобетонный приговор. Уже даже не бесило. Поэтому Шуга готов был ждать. Сколько угодно. Хоть вечность. Он и сам знал: такой трофей, как Пак Чимин, надо заслужить. Туда, к гладковыбритому лобку и к упругой попке, не пускали без допуска. И пусть. Он был согласен пройти любые уровни сложности. Именно поэтому, когда прозвучал гонг и команды начали выстраиваться по местам, Юнги никак не ожидал, что снова услышит голос своего парня. Парня, который сейчас стоял у балконной перекладины и размахивал у всех на виду плакатом с надписью: «ШУГА! ДЕЛАЙ СО МНОЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ, ЕСЛИ ЗАБРОСИШЬ ТРЁХОЧКОВЫЙ!» Он чё, только что публично объявил, что переспит с ним? Юнги не успел обдумать другие варианты, не успел внутренней псине дать команду «фу», потому что уже вышел на середину площадки и коснулся мяча. Конкук получили право первыми начать последнюю четверть, а Шуга попытался очистить разум. Безуспешно. Впервые за всё своё баскетбольное увлечение он не мог отделаться от мыслей, потому что раньше с ним не случалось Пак Чимина. Чимина, который в такой момент — в такой момент! — вкинул удочку, что в случае победы у них случится первый секс. Но странным образом эта мысль не мешала. Даже наоборот — разжигала. Как будто кто-то пустил в кровь энергетик с афродизиаком. И Юнги взял эту игру штурмом: уже за семь минут до конца матча капитан внёс внушительный вклад в их филд-голы. На табло светился счёт 102:76 — Конкук уверенно лидировали. Оставалось продержаться всего несколько минут. Пока фанаты ликовали, Шуга бросился через площадку, обвёл защитников на изи и одним чётким пасом передал мяч Хосоку. Хоби, совершив два широких шага, подпрыгнул, завис в воздухе и забил слэм-данк с такой грацией и силой, что арена взорвалась. Где-то в этом звуковом хаосе раздался глухой удар. Возможно, это Чон Чонгук упал в обморок. Или в оргазм. Или в обморок от оргазма, посмотрев на то, как его парень вколачивает мяч в кольцо. Но не долго песенка играла: соперники воспряли духом и начали резко сокращать разрыв в счёте. Каждое попадание в корзину, каждый фол, каждое решение судьи встречалось рёвом одобрения или презрения со стороны толпы. Напряжение на арене достигло критической отметки. Когда до конца матча оставалось всего несколько секунд, Юнги поймал мяч от Тэхёна на трёхочковой линии, развернулся и с силой ударил. Арена затихла. Можно было услышать, как приземляется капелька пота со лба их тренера. Или отчаянный крик с трибуны: — ШУГА, ЗАБЕЙ И Я ТЕБЕ ДАМ! Улыбнувшись и сверкнув своими дёснами, Мин выпустил мяч в воздух. Он по плавной дуге пролетел над площадкой... и сетку затрясло от экстаза, когда мяч идеально вошёл в кольцо. Толпа тоже чуть не обкончалась, когда прозвучал финальный гудок, возвещающий окончание отборочных игр. Юнги ухмыльнулся, вскинул большие пальцы вверх в знак одобрения и от души рассмеялся от облегчения. Ну что, готовься, Пак. Вся арена гудела, болельщики перекрикивали друг друга, кто-то из соперников протянул руку с коротким «круто сыграл», кто-то хлопнул по спине мимоходом, а в зале продолжали щёлкать вспышки фотокамер. Во всей этой шумихе Юнги пытался найти одного-единственного. И когда, наконец, выцепил своего парня среди бушующей толпы, практически одними губами прошептал ему: — Раздевалка. Через час. Но не успел он дождаться ответа или хотя бы ради приличия вытереть пот полотенцем, как был тут же втянут в круг вокруг тренера. Тот, как всегда, сдержанно пожал каждому руку, но потом всё же не удержался, вскинул кулак вверх и гордо произнёс: — Молодцы, хлопцы! Это была отличная и красивая игра. Друганы зашумели и закивали головами в знак согласия. Намджун даже игриво отдал честь, на что тренер только покачал головой с таким видом, будто не хотел улыбаться, но рот сам предательски дёрнулся. — Особенно Шуга был хорош. Просто зверь! — запрыгнув капитану на спину, весело заявил Тэхён. — А его решающий трёхочковый? — Намджун потрепал Юнги по всё ещё высветленным волосам. — Уверен, все девчонки от увиденного трусы намочили. — Да какое ему дело до девочек, — сняв Тэ со спины капитана, фыркнул Сокджин. — Шуга так выёживался точно ради своего чирлидера. Юнги только пожал плечами. Все в команде и так знали в кого он влюблён, так что смысла изображать непонимание не было. — Всё, хорош, — отмахнулся он, при этом не удержался от ухмылки. — Топайте уже в раздевалку. Он сделал шаг в сторону, но тут его окликнули: — Мин Юнги, — подал голос один из ассистентов тренера. — Останься на пару минут, тебя ждут скауты. И ещё нужно дать пару слов для спортивной колонки. Это ненадолго. Юнги кивнул и проводил взглядом удаляющуюся команду. Его немного бесила эта задержка, но он знал: через час его будет ждать особое награждение. Самое важное из всех.

🏀🏀🏀

Закончив с делами, Мин залетел в раздевалку, словно в жопу ужаленный. Чимина там не наблюдалось, зато друганы уже успели смыть пот со своих тел и переоделись в повседневную одежду. — Ты чего так долго? — выглянув из-за приоткрытой дверки шкафчика, спросил Хосок. — Мы уже собрались отчаливать в отель. — Скауты задержали, — сняв с себя похолодевшую от пота форму и закинув её в сумку, Юнги взял полотенце и захлопнул дверцу. — Если чё, меня можете не ждать. Встретимся позже. Он постарался вложить в голос максимум ленивой равнодушности, но на самом деле просто аккуратно прощупывал почву: хотелось убедиться, что к тому моменту, когда сюда зайдёт Пак, раздевалка будет пустой. Ни случайных свидетелей, ни лишних ушей. — Да мы не собирались торчать тут и ждать твою ленивую жопу, — хохотнул Хоби. — Тренер забронировал столик в ресторане при отеле на шесть вечера, так что подтягивайся туда к этому времени. — Договорились. Закрепив обещание ударом ладоней, друзья разошлись в разные стороны: Хосок пошёл на выход, где его уже ждал капитан Чон, а Юнги неспешным шагом направился в душевые. Но нормально расслабиться и спустить напряжение после игры привычным способом у него не вышло: перекличку не с кем было провести, а устраивать сольник в пустых душевых Мин считал жалким зрелищем. Не было неспешного бормотания Намджуна по соседству, стены не тряслись от дикого хохота Сокджина и Хосока, а Тэхён не бегал по душевым и не вытворял всякую дичь. Да и мысли, как назло, крутились вокруг одного. Секс. Причём не просто секс, а его гейская вариация, в которой Шуга шарил пока только в теории. Она была выучена на зубок: порно, статьи из гугла, парочка неловких, но полезных советов от Хосока. Из разговоров с другом он понял главное — самым трудным станет подготовка. Не так-то просто «ровному пацану» будет пролезть в тугое колечко мышц (как любили называть обычный человеческий анус авторы популярных статей). Эти писаки уверяли, что фингеринг — это не только подготовка, но ещё и удовольствие для обоих. Юнги до сих пор не знал, правда это или вымысел, но от одной только мысли, как он своими пальцами входит и гладит изнутри бархатные стенки Чимина, у него уже стояло по стойке смирно. Что же будет в реальности? В ней главное — не обделаться. Не кончить после первой секунды, не забыть, что партнёру вообще-то нужна ласка и поддержка, а не инструктор с линейкой. Шуга понимал, что идеальным любовником с первого раза он точно не станет. Это только в фильмах и фанфиках этих ваших всё заебись: звёзды перед глазами пляшут и кончается одновременно. А в жизни? Он себя за эти недели до такой степени задрочил теорией, что уже ничего не хотел. Ну, ладно, хотел. Очень. Просто сильно ссал. Что, если всё пойдёт не так? Что, если он, блядь, настолько увлечётся техникой, что забудет, зачем вообще вошёл? Если кончит через две минуты? А если через одну? Короче, гейский секс — это не просто. Но как же яйца чесались его поскорее опробовать. Так что в быстром темпе намылив всё тело и ополоснув себя, капитан выключил воду. Он босыми ногами дошёл до вешалок и, взяв полотенце, обмотал его вокруг своих крепких бёдер. Стоило Юнги покинуть окутанные паром душевые и ступить в прохладную раздевалку, как на него без предупреждения и слов набросились с голодными поцелуями. Не было никакого первоначального шока или страха, потому что эти губы со вкусом вишнёвого бальзама Шуга мог бы узнать из тысячи. Во всём белом свете так целовать мог только Чимин. Только он имел право вот так нагло и отчаянно врезаться, будто не дышал без него целую вечность. Юнги рыкнул в приоткрытый рот своего парня и оторвался. Но не затем, чтобы разбавить тишину разговорами или их привычными подколами, а чтобы нежно, но уверенно прижать Пака спиной к железным шкафчикам и с новой силой накинуться на его губы: требовательно, глубоко, с диким голодом, что скопился за все эти дни разлуки. Прошедшая игра разгорячила не только капитана, но и его чирлидера, который всё это время мог только смотреть. С ревностью наблюдать за тем, как его парня хотел буквально каждый на этой арене. Эти смазливые взгляды выбешивали, вызывали в теле Пака колючее, цепкое чувство собственничества. И вот теперь он метил. Заявлял права на капитана команды Канкун, пусть этого никто и не видел. Юнги ухмыльнулся в губы своего парня с каким-то детским восторгом от того, что его не желали делить. Не то чтобы он сам собирался смотреть на кого-то другого, когда в его руках находился такой трофей: сладкий из-за бальзама, злой от ревности и возбуждённый до предела. Но, похоже, довольная ухмылка не пришлась Чимину по вкусу. Юнги шикнул, когда почувствовал, как тот прикусил его влажную губу, и сделал шаг назад. За этим почти сразу последовал жалобный, полный непонимания стон: — Куда ты? — Я знаю, что ты сейчас скажешь, так что буду действовать на опережение, — Шуга подмигнул и, развернувшись, зашагал в сторону своего шкафчика. — И что же, по-твоему, я хотел сказать? Юнги не видел, но по обиженному тону сразу понял: Чимин, скорее всего, надул губки и скрестил руки на груди. Эта недовольная моська всегда вызывала у него неконтролируемый приступ умиления. Так и тянуло по привычке подойти и потрепать мягкие щёки. Но вместо этого Шуга неспешно развязал белое банное полотенце и с абсолютно невозмутимым видом уселся голой задницей на деревянную лавку возле шкафчика. — Рот ставлю, ты собирался сказать что-то, что начинается на «Рано» и заканчивается «Юнги», — говорил это Мин с полотенцем на волосах, с которых он в это время вытирал влагу после быстрого душа. — Вообще-то я хотел сделать замечание твоим босым ногам, — отозвался Чимин, и Юнги по приближающимся шагам понял, что тот подошёл ближе. Но сам он продолжил тереть свои и без того пострадавшие от обесцвечивания светлые волосы. — Вот зачем я тебе ушлепки подарил, если ты продолжаешь босиком таскаться? — Ну не могу же я носить твоё любимое украшение для шеи на своих потных ногах, — небрежно бросил Мин, закончив с волосами и отложив полотенце в сторону. — Ты голый. — Да, я такой, — весело согласился Юнги и раскрылся ещё больше: расставил свои голые ляжки пошире, откинулся чуть назад и уперся руками позади себя. — Будут ли ещё какие-нибудь очевидные замечания или мне уже можно одеться, и мы выдвинемся в отель? — Ты забил решающий трёхочковый, — прошептал Чимин, встав между разведённых ног своего парня. — Как я и просил. — Я не мог проигнорировать такой жирный намёк от своего чирлидера, — Юнги подмигнул. — Так что теперь хочу побыстрее вернуться в номер и получить свою заслуженную награду. — Ты выполнил задание на пять с плюсом... — Конечно. Ведь ты меня зажёг. Появилось очень сильное желание войти в тебя. Нет, именно засадить тебе хорошенько... — Шуга, ты что... ты только что мем процитировал? — Хах, да, сорян, — фыркнул Юнги. — После игр меня долго штырит. И без моего привычного ритуала тяжело успокоиться. — Ритуал? — прищурился Чимин. — И что же в него входит? — Перекличка писюнов. — Чего? — Я раздаю членам прозвища. И пока мы переодеваемся или принимаем душ — произвожу перекличку. — Ха-ха! Боже, как же это в стиле тупых баскетболистов, — Чимин фыркнул, и Юнги не сдержался: звонко шлёпнул его по ляжке. — Вот интересно, а моему члену ты уже успел дать кликуху? — М-м... — Мин провёл ладонью по внутренней стороне бедра Пака, медленно, будто смаковал касание, и ухмыльнулся. — Шестидюймовочка. — Чего?! Да у меня больше! — Давай проверим это, как только окажемся в моём номере, хорошо? — Мы никуда не пойдём, — сказав это, Чимин начал неспешно снимать с себя одежду. — Что? Зачем ты раздеваешься? Юнги, возможно, и стоило бы заткнуть себе рот потным носком, чтобы не спугнуть это чудо, но разум отказывался молчать. Ему нужно было убедиться, что его парень действительно хотел заняться их первым сексом здесь, в общественной спортивной раздевалке. Не то чтобы он был против, напротив, был всеми своими пятью конечностями «за», даже душой и телом подписывался. Но это же, чёрт возьми, неудобно. Жесткая деревянная лавка, запах потных носков, гул вентиляции, плюс к этому отсутствие смазки и комфортных условий для подготовки к проникновению. Но все эти недочёты «Ровный пацан» с гордо поднятой головой проигнорировал. Даже не заметил, как его член дёрнулся в предвкушении и начал наливаться тяжестью, когда с Чимина соскользнул последний элемент одежды. Сейчас его любимый чирлидер стоял перед ним абсолютно голый, уверенный, раскрасневшийся. И Шуга никак не мог поверить своим глазам. Его так долго динамили с этим сексом, столько раз уводили разговор в сторону, что он почти перестал верить, что момент действительно наступит. — Чимин, если ты сейчас снова скажешь «Рано, Юнги», я на тебя обижусь! — Во-первых: голым я никуда не сбегу, — серьёзным тоном ответил Пак и, посмотрев ему прямо в глаза, опустился на колени между всё также разведённых ног Юнги. — А во-вторых: я прямо сейчас собираюсь тебе отсосать. И не дав даже обмозговать эту ошеломляющую новость, его парень наклонился к паху и нежным поцелуем прикоснулся к головке. Мин пискнул и тут же зажал рот ладонью — этого говорливого идиота невозможно было заткнуть, а случайные стоны могли привлечь не только внимание, но и проблемы. Общественная раздевалка всё ещё казалась плохой идеей: голый Чимин, облизывающий его ровный ствол, скользкий пол, отсутствие условий. Но хуже всего было то, что ему его было жалко. Не потому, что тот делал что-то не так. А потому что... — Подожди, Дюймовочка, притормози, — Мин дал себе воображаемую затрещину, но всё же отстранил парня от своего паха и потянулся к ближайшему полотенцу. — Давай постелим тебе хотя бы это под колени. А то больно же. Пак посмотрел на него, как на идиота, но, облизнув свои слегка распухшие губы, всё же поднялся. Юнги не особо аккуратно разложил белую махровую ткань, будто расстилал одеяло для жертвоприношения. Потом снова откинулся на жесткой лавке, внутри покрывая всё пятиэтажным матом и хуями, но перед своим парнем старался выглядеть горячим и уверенным. Потому что примириться с тем, что Чимин морозил его с сексом по внутренним причинам, было проще, чем с тем, что теперь мог бы передумать из-за его тупости. — Вот скажи мне... — на радость «Ровному пацану» и его хозяину, Пак снова опустился на колени (теперь уже с комфортом — всё-таки полотенце решает) и принялся оглаживать ладонями стояк. — А своему члену ты дал кликуху? — О, да-а... — Юнги выдохнул с облегчением: хоть что-то отвлекало его от того факта, что он мог кончить тупо от дрочки. — Позволь представить тебе «Ровного пацана». — Привет, красавчик, — Чимин придвинулся ближе и с интересом наклонил ствол в сторону, будто всерьёз рассматривал. — И правда ровный! На этом с разговорами было закончено. Пак склонился ниже, провёл влажным языком по чувствительной нижней стороне члена, задержался на головке и обласкал её по кругу, будто это была сладкая карамелька. Мин выдохнул и чуть не застонал в голос: этот мокрый танец творил с ним какие-то неприличные вещи. Но не успел он по-настоящему утонуть в удовольствии, как Чимин начал насаживаться глубже, опустившись ртом почти до середины длины. Юнги дернулся и едва не захлебнулся воздухом. Он резко закачал головой, и пальцы сами собой вцепились в каштановые пряди. Не с силой, а чтобы удержаться в этой реальности. Чувствовал, как член пульсировал в захвате этих великолепных губ, готовый взорваться прямо здесь и сейчас. — Ёб твою мать, Чимин... Эти слова, слетевшие с губ, были и проклятием, и благословением. А Пак будто только этого и ждал. Потому что вместо того, чтобы дать Шуге передышку, он взял глубже. «Ровный пацан» проехался по стенке горла, и это ощущение подорвало последние остатки контроля. Влажные всхлипы, блестящая слюна в уголке рта, прикрытые глаза с выражением полного разврата — всё это выглядело так грешно, что Юнги всерьёз начал сомневаться, не уснул ли он в автобусе по дороге в ад. Вся эта Пако-картина подводила к финальному гонгу быстрее, чем его решающий трёхочковый. — Чёрт, Чимин, я... — в последний момент он схватил его за подбородок, мягко, но настойчиво, заставив посмотреть на себя. — Если ты сейчас же не остановишься, я наполню весь твой прекрасный ротик своей спермой. — Нет уж, оставим это на следующий раз. А сейчас... — прошептал Пак и, чуть приподнявшись, облокотился ладонями о его колени. Мин не сразу понял, о чём речь. Но в следующую секунду всё встало на свои места: Чимин поднялся, положил ладони ему на плечи и закинул одну ногу через бедро, устроившись сверху, лицом к нему. Юнги резко вдохнул. Не верилось. Так же, как час назад он считал счёт на табло ошибкой, сейчас не мог поверить в происходящее. Неужели Чимин и правда собирался заняться с ним сексом здесь? На этой жёсткой скрипучей лавке, в душной раздевалке, где пахло потом, сыростью и гелем для душа три в одном? Но по сосредоточенному, почти нахальному взгляду напротив можно было точно понять: это был не развод. Это был вызов. И Юнги его принял. — Чёрт, ты уверен? У нас же даже ничего нет... Голос баскетболиста дрогнул. Тревога проскользнула мимо уверенности и отразилась в низком тембре. Но Пак тут же склонился ближе и, прижавшись лбом ко лбу, прошептал: — У меня всё с собой, — его рука потянулась к спортивной сумке и выудила из бокового кармана два пакетика смазки. — Я подготовил себя ещё до игры, так что... не тормози. Юнги громко простонал. Эти слова ударили сильнее, чем любой стимулятор. Прострелили электричеством позвоночник и впились в грудную клетку, как острый, мощный укол адреналина. Одна лишь мысль о том, как его парень сам себя растягивал и подготавливал, думая при этом о нём, а после сидел на трибуне, сжимал кулаки и мечтал поскорее быть заполненным, разрывала все внутренности на части. Желание, вспыхнувшее ранее неуверенной искрой, теперь пылало с новой силой. Жар подгонял. Призывал к действию. Юнги оторвал уголок одного пакетика и выдавил холодную прозрачную каплю геля себе на пальцы. Смазка была ледяной, как крошка льда в пластиковом стакане во время тайм-аута. Хотелось войти незамедлительно, но забота о парне взяла вверх. — Я должен убедиться, — пробормотал Мин, и Чимин только согласно кивнул. Он чуть приподнялся на согнутых ногах, дав Юнги доступ, и тот медленно провёл рукой по гладкой коже ягодиц. Ладонь задержалась, словно спрашивала разрешения, и, не получив отказа, осторожно скользнула пальцами между ними. Горячо, влажно, свободно. Бархатные стенки принимали его касание, будто давно ждали, будто замирали в ожидании. — Так хорошо постарался для меня... — прошептал Мин, и пальцы его погрузились глубже. — Я знал, чего хочу, — едва слышно произнёс Чимин. Юнги добавил ещё немного геля и, прежде чем продолжить, притянул парня ближе к лицу. Пока пальцы продолжали осторожно разрабатывать вход, рот занялся другим. Он припал губами к левому соску: поцеловал, обвёл языком, прикусил чуть сильнее, чем надо, и не оторвался до тех пор, пока Чимин не всхлипнул с надрывом. Затем добрался до второго торчащего негодника. Лизнул, несильно всосал, будто хотел извиться за то, что так долго оставлял без внимания. Его безумно сексуальный парень до дрожи выгнулся навстречу, до трясущихся пальцев, что сжались у него на плечах. Ногти оставили короткие полосы на голой коже. Дыхание сорвалось, стало рваным, но Юнги и не думал останавливаться. Ввёл один палец, затем второй, чтобы убедиться: он действительно растянут. Почувствовал, как мышцы сжались и тут же приняли. Услышал, как Пак задышал громче, и ощутил, как тот сжал его плечи так, будто искал точку опоры во вселенной, которая вот-вот взорвётся сверхновой. Шуга трахал своего парня пальцами медленно и глубоко, находил нужный угол, играл на тонкой грани между дразнящими и невыносимыми толчками. Чимин уже не просто дышал, он задыхался от стонов и слёз, которые вырывались из него с каждым точным попаданием в простату. Что же, парень действительно был готов для него. Так что, вытащив пальцы из нутра, Мин похлопал Пака по попке и посмотрел ему в глаза. — Мы готовы? Мы правда сейчас это сделаем? Чимин взглянул на него так, будто и минуты не сомневался. Его рука легла на возбуждённый член Юнги, обхватила, погладила, смазала гелем и направила к анусу. — Я хочу, чтобы ты жестко трахнул меня, Шугаринг, — прошептал чирлидер с пылающим взглядом, а Мин, кажется, и вовсе перестал дышать. Он не стал спорить. Только сжал талию парня, будто боялся сорваться и протолкнуть член сразу по самые яйца. Но любовь к Чимину всегда была сильнее любых порывов его внутренней псины. Головка медленно скользнула внутрь, и Юнги задохнулся. Жар. Теснота. Влажный вакуум, затягивающий, как бездонная воронка, в самый эпицентр желания. Каждое движение отдавалось в позвоночнике вибрацией. Пульсация, давление, предательски дрожащие руки. Мин прижался лбом к ключице любимого, вцепился пальцами в его бёдра и с надтреснутым стоном выдохнул: — Чимин... ты... Но не договорил. Мысль, как и голос, захлебнулись в волне ощущений. Круче. Это было в миллион раз круче, чем описывали статьи из интернета. Пак насаживался медленно, будто затягивал пружину. Его бёдра подрагивали, дыхание сбивалось. А Юнги... Юнги чувствовал, как каждый миллиметр внутри плотно обтягивал его член. Жар был почти невыносимым, мокрым, липким. Ему казалось, что он расплавляется изнутри, что в следующий момент взорвётся от того, как туго, как влажно, как сладко, как безумно приятно. Ещё было страшно. Боялся, что не выдержит, сорвётся, испортит всё этой нетерпеливой жаждой. А когда Чимин опустился до самого основания, Мин провёл ладонью по его влажной от пота спине, чтобы успокоить. Они замерли. — Заполнен... — выдохнул Пак, уткнувшись в его плечо. — Весь твой... И Шуга сорвался с тормозов. Он вцепился в крепкие ягодицы, приподнял Пака на несколько сантиметров и резко опустил обратно. Чимин выгнулся в спине и вскрикнул от того, что движения сразу стали жадными. Пак подстроился и начал двигаться сам всё быстрее. Губы были приоткрыты, волосы прилипли ко лбу, глаза сверкали. Он был великолепен. Прекрасный, как заброшенный мяч перед финальной сиреной, как победа с минимальным отрывом. Юнги подался вперёд, обнял за спину, прижал крепче и начал двигаться снизу вверх. Толчки становились всё точнее. Глубже. Они двигались как единое целое, слились в едином ритме, готовились финишировать быстро, как финальный бросок под сирену: мощно, красиво, неудержимо. — Ещё... — прохрипел Чимин. — Только не останавливайся! И Юнги не остановился. Не в его правилах бросать матч, если до конца остались считанные секунды. Скорость стала безумной. С таким же бешенством он вёл мяч, перепрыгивал через всех соперников, целясь в одну точку на щите — оргазм любимого. Каждый толчок отзывался стоном, каждый влажный шлепок — вспышкой жара под кожей. Прошло совсем немного времени, прежде чем Юнги почувствовал, как живот Чимина время от времени сокращается под ним, что являлось явным признаком того, что он скоро финиширует. Рука скользнула между тел и обхватила «Шестидюймочку» (ладно, возможно, там было не шесть дюймов. А шесть с половиной). Пару уверенных движений — и Чимин содрогнулся. Красиво. Его грудь вздымалась, кожа раскраснелась и блестела от пота, голос срывался, пальцы впивались в плечи. И с тем, как его сжимали, как внутренние мышцы пульсировали вокруг, как его парень дрожал в экстазе, Юнги сам переступил через линию. Резко. Неожиданно. Словно удар тока в грудь. Сперма хлынула глубоко внутрь, горячая, вязкая, хранящая в себе всё, что он чувствовал. Всё, чем был. Пока сам не растворился в Чимине. Он не мог дышать. Только прижался к груди своего парня, крепко, как будто удерживал в объятиях не просто тело, а весь свой смысл. Мир не просто замер. Он исчез. Остались только двое. Их кожа. Их дыхание. Их любовь. Пак первым начал двигаться. Медленно соскользнул с Юнги, и тот едва сдержал стон разочарования — так не хотелось отпускать. Всё тепло, что только что связывало их, вся влажность и теснота исчезали. Как будто слишком красивый сон заканчивался посреди фразы, и Мин вцепился в это чувство клешнями. Не позволил оборвать. Он молча потянулся, выдавил ещё немного лубриканта на пальцы и снова вошёл в Чимина. Плавно. Почти с благоговейным трепетом. Один палец. Второй. Глубоко, до основания, чтобы не потерять ни одной капли, не отпустить то, что между ними только что случилось. — Подожди ещё минутку, — попросил Юнги, с удовлетворением отметив, как дыхание его парня снова сбилось, как жадно стенки ануса сжались вокруг пальцев, будто приглашали обратно. Мин замер на мгновение, чтобы посмаковать этот момент и позволить внутренней псине заурчать от счастья. Это был тот самый момент, когда можно было пометить.  И он это сделал. Пока пальцы оставались глубоко внутри, Юнги приподнялся, свободной рукой потянул Чимина за затылок и склонил его голову ближе. Их губы встретились почти робко. Как будто влюблённые, ещё не до конца поверившее в случившееся, пытались закрепить произошедшее. Поцелуй вышел медленным, полным тишины и смысла. Губы тянулись друг к другу, приоткрывались, вбирали горячее дыхание, тонули в приятных объятиях. Пак тихо выдохнул от этого невысказанного признания.  И только потом, когда зверь внутри довольно свернулся в клубок и утих, Мин медленно вытащил пальцы. Провёл рукой по бедру, по вспотевшей спине, по капелькам, скопившимся между лопаток, и прошептал: — Теперь можешь идти куда ты там собирался. Чимин соскочил с его ног, зажав между бедер полотенце, и всё ещё немного смущённый, но с этой своей хитрой улыбкой пробормотал: — Я в туалет, ладно? Надо... ну, ты понял. Юнги кивнул и проводил его взглядом, пока любимый не скрылся за дверью. Услышал щелчок замка. Потом звук воды, бегущей из крана. А затем тихий, почти обиженный вой внутренней псины, которой хотелось, чтобы хозяин позаботился о своем парне, поухаживал за ним после их первого секса. Мин заткнул эту зажравшуюся морду и прилёг спиной на лавку. Голый. Уставший. Пропитанный потом, спермой и чем-то, что не смоешь ни одним душем. Пак Чимин. Это имя теперь не просто жило под рёбрами — оно укоренилось. Проросло. Распустилось внутри бутонами прекрасных цветов. И Юнги вдруг понял, что держит в руках свою самую главную награду. Не мяч. Не кубок. А того, кто важнее любого титула. Он будет беречь его, как нежный лепесток. Как снежинку на ладони. Как чудо, в которое раньше не верил. Будет беречь. Сдувать пылинки. Восхищаться. Любить так, как никто никогда не любил. И даже если всё однажды закончится, любовь не исчезнет. Она просто станет вечной.