Начало конца

На следующий день после шумного застолья Гарри сидел напротив директора, который наконец-то захотел с ним поговорить. Его лицо уже не выглядело так загадочно, а сам он пребывал в тяжёлых раздумьях. Это было заметно по сведённым вместе бровям и поглаживаниям бороды. Гарри никуда не спешил, пускай и немного нервничал. В любом случае у него найдётся объяснение происходящему. Директор не обещал ему спокойную жизнь, а вот Волдеморт — да. Гарри заставил себя думать об этом, а не о всех людях, что ещё могут пострадать от его руки. — Гарри… Я заметил, ты подружился с Драко. Вы не ссоритесь? Поттер, не ожидавший именно этого вопроса, слегка поднял брови. Практически сразу отрицательно качнул головой. — Мы всё ещё не сходимся в мыслях насчёт магглов, но стараемся избегать подобных тем. — Понимаю. В своё время я тоже придерживался несколько неправильных убеждений. Радует, что ты отличаешься. Гарри выдавил улыбку, хотя ему и не понравилось сказанное директором. Может, Гарри и правда отличался, но создавалось впечатление, что у него не было другого выбора. Он должен был быть таким, каким его хотел видеть Альбус Дамблдор. Он поднёс какао, сделанное резко подобревшим домовиком, к лицу и отпил. Ему нужно быть хитрее, если он хочет чего-то добиться. — Малфой дал мне книги по Окклюменции. Мне стали реже сниться кошмары, — деланно-открыто сказал он, и директор тоже улыбнулся сквозь бороду. — Сложная наука. Говорят, буйным гриффиндорцам она не подходит. — Может, и так. Я уже два месяца потратил, а результат нулевой практически. И меня начала беспокоить одна вещь. — Какая же? Дамблдор действительно выглядел заинтересованным. Гарри испытал смешанные чувства, но всё же продолжил. Он не должен обманываться только этим. — Я толком не помню, как разобрался с дневником Волдеморта. Когда я пытался упорядочить все воспоминания, то в некоторых моментах у меня будто выцвела плёнка, — Гарри вздохнул и поджал губы, переводя грустный взгляд на чашку. В душе появилось гадкое ощущение от своего обмана, хотя он практически и не врал о том дне. Он действительно мало что помнил. В горле встал комок, который он поспешил сглотнуть, проговаривая: — Вчера я вновь об этом задумался из-за того, что Джинни не подпускают к работе. Она возмущена, и я её понимаю. Может, если бы я мог рассказать о том, что это за вещь… По лицу Дамблдора пробежала едва заметная тень беспокойства, и он нахмурился, твёрдым голосом отсекая его мысли: — Однозначно нет, Гарри. Ты прекрасно знаешь, насколько этот волшебник всех пугает. В желании помочь, уверить, что поддался бы любой, ты сделаешь только хуже. Да и не только это может быть вырезано из памяти. Меня всё ещё волнует история Турнира. Гарри опустил голову, словно соглашаясь, но при этом испытывая сожаление. Отвращение к себе росло слишком быстро. Возможно, он ошибался насчёт Дамблдора. — Ты вернулся с ритуальным порезом на руке, и на тебе были последствия Непростительного. Ты уверен, что у Петтигрю ничего не получилось? — директор внимательно следил за выражением его лица. Гарри поднял голову, чуть склоняя её вбок. Его плечо дёрнулось от неуверенности, но даже этот жест не позволил ему отступить от своей игры. Возможность узнать правду волновала его значительно больше, чем собственная совесть. — Я не уверен, — медленно ответил Гарри, подбирая слова. — Почему вы думаете, что что-то случилось? Разве на первом курсе мы не уничтожили Квирелла? Директор снова нахмурился, словно не ожидал услышать именно это. Чем больше вопросов задавал Гарри, тем яснее становилось, насколько же директор не любил на них отвечать. — Понимаешь, Гарри, тогда ты убил именно профессора, а оболочка осталась жива. Активность Пожирателей перед Турниром Трёх Волшебников и твои участившиеся кошмары… Не смотри так, в стенах Хогвартса слышно всё, особенно для директора этого чудного места. Гарри заставил себя кивнуть, вновь смотря на чашку. Значит, директор подслушивает все разговоры вне гостиной? Или там тоже? — Поэтому у меня была теория, что Том хочет вернуть себе телесную оболочку. К сожалению, на твоём первом курсе я не успел. Позже, когда твоё имя вылетело из кубка, моя теория казалась истиной. Только он настолько желает добраться до тебя, что не побрезгует даже провернуть такое. — Стойте. То есть у него есть возможность пробраться в школу? — притворное удивление так легко скользнуло в голос, но Гарри уже твёрдо решил корить себя позже. В действительности парень хотел возмущаться и спросить, при чём здесь вообще он, вероятно, так и не получив ответа, как и в предыдущие годы, — но точно не задавать настолько тупые вопросы, чтобы отвести подозрения. Почему он вообще на это согласился? А, временная свобода. В перерывах между шпионством он не будет никому ничего обязан. И не будет в смертельной опасности. Он был уверен, что точно что-то пойдёт не так. — У Тома всегда были поклонники, и, как в ситуации с дневником, он просто мог кого-то уговорить ему помочь. Я до сих пор не знаю, кто скрывался за личиной Аластора. Он вернулся ко мне с повреждённой памятью, и даже мой талант в Леггилименции мало чем помог. Работал явно профессионал, и я знаю только двух человек, помимо себя, с таким талантом. Поттер догадался, кто был одним из них, и выдохнул. Альбус принял его эмоцию за шок. — Поэтому мне нужно, чтобы ты помог мне. Если тебя действительно используют, то нужно обернуть ситуацию в другую сторону и… — Погодите, профессор Дамблдор. Я понимаю, но есть проблема. Мной очень легко воспользоваться из-за того, что я мало знаю. Петтигрю говорил о каком-то пророчестве, и это заинтересовало меня. Если этот интерес используют, то ничего не получится, — Гарри сменил стратегию с дневника на Пророчество и выжидающе уставился на неуверенное выражение лица директора. Похоже, тот сразу понял, о чём речь. Этот факт невероятно злил Гарри. Вокруг бесконечные тайны и интриги, пока он единственный просто хочет жить своей жизнью. — Тебе… Питер больше ничего не сказал? — Нет. Он говорил, что я сопротивляюсь только из-за этого. Я не понял, что он имел в виду, — от Гарри не укрылось то, что лицо директора заметно побледнело. Он настолько не хотел ничего говорить? — Что это за Пророчество? И при чём здесь я? — Нет-нет, я не могу этого сказать. — Почему?! — Гарри резко поднялся, срываясь. Глаза за очками-половинками уже не блестели. — Если это касается меня, то я хочу знать, насколько это опасно. Или вы мне не доверяете? — в изумрудных глазах пылало недовольство. Директор слегка опустил голову, ничего не отвечая. Это стало для Поттера последней каплей. Если до этого он сомневался, то теперь был точно уверен — ему не говорят правду намеренно. — Тогда я всё выясню сам, и неважно, каким способом. Гарри направился на выход из комнаты, где его встретили подслушивающие близнецы. Он прошёл мимо, поднимаясь наверх и закидывая в свой новый чемодан ещё пару вещей. — Эй, приятель, куда собрался? — В Косую аллею. Кричер! Домовой эльф появился с недовольным выражением, и Гарри извинился. — Перенеси меня в Косую аллею, пожалуйста. Там и поговорим. — Эй-эй, ты что, серьёзно? А как же… Договорить Рон не успел, так как домовик перенёс их. Гарри сделал глубокий вдох и осмотрелся. Перенеслись они в весьма приватное место меж какими-то магазинчиками. Поттер стянул кулон, сомневаясь, что тот исполняет только роль блокировки, и закинул его в чемодан. После чего перевёл взгляд на домовика, застывшего в ожидании. — У меня есть свои скелеты в шкафу, и пока я не могу рассказать всего. Но я знаю, кому именно принадлежал медальон, над которым ты так трясёшься, — Гарри наблюдал за тем, как домовик испуганно дёрнулся. — На самом деле мне без разницы. Эту вещь можно использовать для сделки, шантажа или ослабления. Клятва не сдавила его руку, потому что ничего не было нарушено, но многое для домовика теперь стало понятным. Гарри посмотрел на свой чемодан и раздосадовано вздохнул. Он хотел вытянуть из директора хотя бы что-то, но в итоге раскричался и убежал из дома. Не очень зрело, но уже ничего не поделать. — Малфой назначил мне встречу с поверенным после пятнадцатилетия. Ты бы не мог объяснить, куда это и что вообще значит? Кричер приободрился и направился из переулка. — В каждой чистокровной семье есть свои требования. Сейчас времена уже проще, и я думаю, мистер Малфой должен был дать вам литературу или что-то связанное с этой процедурой. Гарри нахмурился и, вспомнив о книгах, которые за эти несколько дней так и не прочитал, неловко кашлянул. Кричер скосил на него недовольный взгляд. — Ну раз мистер Поттер предпочитал общаться со своими недалёкими друзьями, то придётся объяснять на пальцах. Мы, домовики, рады служить не всем своим хозяевам. У каждого магического существа есть предпочтения в поглощаемой магии, и я не исключение. Поэтому после смерти моего настоящего хозяина я так и не ушёл из семьи Блэков. В надежде, что там и умру, но Магия не была ко мне благосклонна, — Кричер вновь скосил на него странный взгляд. — Это я к тому, что домовики намного умнее, чем кажутся. Мы просто не такие жадные и кровожадные, как гоблины, и предпочли жизнь в службе в обмен на магию рода, которому служим. Я считаю, что повезло больше всех домовикам Хогвартса. Нынешний директор к ним особенно лоялен, поэтому особого стресса они не испытывают. Гарри припомнил созданную Гермионой организацию Г.А.В.Н.Э. и её попытки освободить несчастных эльфов. На его лице против воли появилась улыбка. Похоже, домовики не хотели отказываться от службы в Хогвартсе. Может, они изначально были очень трудолюбивы и таким образом нашли применение своему таланту. Правда, такие, как Добби, которые привыкли истязать себя за любую ошибку, ему совсем не нравились. Кричер сказал, что они умные. Так зачем магам наказывать их телесно, если можно просто объяснить? Волшебный мир был полон противоречий. Тем временем Кричер продолжал: — Я занимался воспитанием двух Блэков в этом поколении в одиночку, ибо мало кто из домовиков мог выдержать настолько древнюю и тёмную магию, что витала в воздухе. То, что вы чувствуете себя в доме Блэков некомфортно, — мелочи, по сравнению с тем, что было десять лет назад. Древнейшее и благороднейшее семейство Блэк чтило традиции. Правда, Магия наказывала жестоко жаждущих её силы. Семейное безумие, как вы уже слышали от второго Блэка. Регулус — единственный, кто полностью не поддался черноте этого семейства, — домовик сделал паузу, подбирая слова. — Семейный домовик следит за магическими детьми, дабы те не нарушили правила и их магия была стабильной. У юной Беллатрисы случались выбросы чаще, чем у двоих Блэков вместе взятых. Её магия буйная, как и она сама. Этим вы с ней немного похожи. Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить эту самую Беллатрису. Кажется, он где-то слышал это имя. — Она одна из Пожирателей смерти, которых упекли в Азкабан, — подсказал Кричер, и юноша скривился. Его сравнивают с безумной ведьмой, что служит Волдеморту? Серьёзно? — Не все тёмные волшебники плохие. Им легче поддаться безумию, и, чаще всего, они чистокровные, что делает их проблему ещё явнее. — Мне кажется или я спросил совсем про другое? Домовик остановился и раздражённо на него взглянул. — Я объясняю основы, которые большинство знает с малого возраста. Я предпочитаю вообще не разговаривать понапрасну. — И чем же мне станет полезна информация о том, как воспитывались чистокровные дети? — И мне достался на попечение такой противный полукровка. Поверенный у каждого рода тоже свой. И характер у каждого разный. То, что я вас терплю, не значит, что это будет делать ваш поверенный. Только он может решать, достойны ли вы, чтобы вам полностью открыли секреты рода. Даже если вы чистокровный Поттер, в банке это не поможет. Гоблины не только деньги считают. Не даром они воевали столько веков. Кричер продолжил путь молча, больше ничего не объясняя. Гарри задумался. Домовик пытался запугать его или таким образом сказал «будь осторожен»? Как же много всякой информации, он-то думал, что магический мир от маггловского не слишком отличается. А сейчас замечает только больше «своих» законов на каждом шагу. Где всё это было раньше? Известно ли Уизли обо всём этом? Нет, нужно мыслить шире. Как понятно из слов большинства окружающих волшебников — Уизли любители нарушать законы. Точнее, «не соблюдать». Значит, спрашивать у них что-то бесполезно. Поттеру впервые стало жаль, что он не пытался подружиться с кем-нибудь ещё. На его факультете полно замечательных ребят, и просто поддерживать общение было бы неплохо. В голове резануло воспоминанием о том, как быстро Рон нашёл ему замену в лице Симуса, и лицо скривилось. Да, может, и не всех со своего факультета он хотел называть даже близкими знакомыми. Что ж, Кричер говорил о том, что он может не понравиться поверенному. Тем лучше — меньше забот для него. Гарри не любит притворяться, особенно ради каких-то целей. Может, он настолько не хотел быть похожим на ученика факультета Салазара. В любом случае, гоблины были жуткими, но любезничать с ними он не собирался. Будь что будет.

***

Рон сидел за тем местом, на котором не так давно был Гарри, и нервно тряс ногой. Ему абсолютно не нравилось то, что происходило с его другом. Гермиона и Джинни что-то обсуждали шёпотом, а рядом бегала взволнованная Молли, временами срываясь на Сириусе. Здесь были многие из Ордена и семьи Уизли. Все переживали за Гарри, который внезапно собрал все свои вещи и ушёл. Рон видел его последним, поэтому вопросы задавали ему. Такое внимание ему совсем не нравилось. — Тишина, — директор наконец-то решил подать голос после продолжительного молчания, и все послушно замерли. Рон посмотрел на него с надеждой. — Гарри не тот, за кого нужно беспокоиться. Нам всем нужно немного расслабиться. — Его чуть не убили два месяца назад! — вскрикнула Молли, и Рон скривился: мама даже не дослушала, а уже причитает. — Думаю, профессор Дамблдор имеет в виду, что Гарри не захочет, чтобы мы все вместе отправились на его поиски. Это… давит. — Гермиона права. Вчера я пытался у него спросить, зачем он связывается с Кричером, и он только шикнул на меня. Даже ни слова не сказал после. Может, он сходит, поест мороженое и вернётся? Здесь же Сириус! — Рон указал на Блэка, который выглядел просто ужасно, и неуверенно опустил руку. «Что-то Сириус какой-то странный», — подумал юноша. — А какой именно диалог ты услышал, Рональд? — заинтересованно спросил директор, и тот неловко почесал шею — вряд ли это что-то важное, иначе Гарри говорил бы с домовиком в более укромном месте. — Он схватил какое-то украшение, и Кричер потребовал отдать его взамен на все другие вещи. Нервничал так и готов был применить силу… — Этот мелкий!.. — Гарри с ним заключил сделку и отдал то, что он просил. Вещь была безобидной, но домовик так над ней трясся! — Сделку? И что же он попросил взамен? — тон Дамблдора стал серьёзным, и Рон против воли вздрогнул. Он редко видел директора серьёзным. И теперь он понимал, почему многие его боятся. — Да ничего такого. Просто отвечать на все его вопросы. — И ушёл он так же с ним? — Профессор, почему это имеет значение? Разве Гарри какой-то преступник? — голос Гермионы искрил от напряжения, и он перевёл на неё удивлённый взгляд. Гарри рассказал ей что-то, что ему неизвестно? Рон раздражённо выдохнул и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Ну и ладно! Раз его лучший друг по-прежнему обижается, то и пусть! Гарри сам говорил, что хочет попасть на Турнир! Он просто поверил тому, что было перед глазами. А все факты указывали на то, что Гарри сделал это сам. — Гарри не преступник. Просто я пытаюсь лучше его понять. После Турнира он изменился, не так ли? Я просто хочу узнать, что случилось, но… поговорить я с ним толком не смог. Он сбежал из-за моего молчания. Питер затронул тему Пророчества там, на кладбище. — Где эта крыса? Я ему хвост скручу. Мало того, что Джеймса предал, так и моему крестнику зубы заговаривает? — лицо Сириуса стало больше похожим на волчье, и Рон сглотнул. — Если Гарри действительно кто-то использует, то первым делом попросят принести Пророчество. Артур, мне нужно, чтобы Отдел тайн охраняли люди. По очереди. С министром проблем возникнуть не должно. Артур кивнул, вставая. Дамблдор перевёл взгляд на Гермиону, потом на него и, наконец, на Джинни. — Сириус, если хочешь, можешь поискать Гарри в Косом переулке и попробовать с ним поговорить. Остальных, кроме лучших друзей Гарри, попрошу оставить нас наедине. Когда все вышли, директор улыбнулся. Рон наконец расслабился. Серьёзность директора действительно пугала. — Итак, скорее всего, вы не захотите со мной делиться своими тайнами, но я бы не посмел и просить о таком. Единственное, о чём я хочу попросить… Вы должны будете внимательно наблюдать за Гарри и говорить мне, если он захочет сделать что-то странное. Угроза в виде Волдеморта с его Пожирателями ещё висит над нами, и Гарри Поттер их самая главная цель. Он должен оставаться в безопасности. О, кстати. Поздравляю вас двоих со званием новых старост, — он добродушно кивнул ему и Гермионе, отчего их брови поползли вверх. — Ах, я поторопился? На этой неделе должны доставить письма. Что ж, надеюсь, вы сделаете вид, что удивлены, когда откроете их. Мне пора. С этими словами Дамблдор поднялся и вышел, оставив троих друзей в раздумьях. — Слежка? Серьёзно? Гарри пронюхает это за версту, — раздражённо проговорила Джинни, и Рон кивнул. За «Избранным» постоянно наблюдают и тычут камерами в лицо. Поэтому перемену друзей он увидит сразу и станет ещё раздражительнее. — Это очень плохая идея, — сказала Гермиона, и Рон перевёл на неё недовольный взгляд. — Тебе-то это незачем, ведь у вас с Гарри появились секреты от меня. Не забыли, что я тоже в группе? — О чём ты, Рон? — брови Гермионы взлетели вверх, и это вывело его из себя ещё больше. — Я просто не понимаю. Раньше мы делились друг с другом всем, а теперь он практически со мной не разговаривает. Но ты не выглядишь так, будто переживаешь! — Потому что он взрослый и справится сам! Я знаю не больше твоего, но не устраиваю истерик, Рональд. Представь себя на его месте хоть раз! Не в том контексте, о котором ты постоянно думаешь. Его достали прямо в школе и уже не в первый раз. У него на глазах погиб студент! А ты думаешь, почему он молчалив? Профессор Снейп сказал, что состояние Гарри будет нестабильно некоторое время, а может, и больше. Пускай и прошло уже достаточно времени, но такое не забывается… Дай ему время, — Гермиона опустила плечи и сразу же обессилено упала на стул, зарываясь пальцами в волосы. — Ребят, я понимаю, что у вас семейная драма и всё такое, но разве слова директора не имеют смысла? — Джинни возмущённо взмахнула руками, привлекая их внимание. — Вспомните дружбу с Малфоем! Может, его заставили? Люциус был оправдан, когда над ним вёлся суд, и если Гарри заставили, то Малфой может следить за ним. Так же, как нам приказал директор. Гермиона поправила волосы и закусила ноготь, впадая в свои мысли. Помолчав минуту, она кивнула сама себе и подняла на них решительный взгляд. — Мы будем следить за ним по своей воле. И только чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Директору докладываем только заранее обговорённую информацию. Договорились? — Я в деле. Белобрысый мудак мне не нравится, — Джинни скрестила руки на груди и перевела взгляд на него. Рон просто кивнул. Ему не нравилось то, что с ними происходит.

***

— Мистер Поттер, верно? — гоблин противно улыбнулся, глядя на него, и Гарри кивнул. Кричер находился рядом с ним, когда они вошли в что-то похожее на кабинет. По правде говоря, Гарри всё ещё не понимал, зачем он здесь. — Подойдите сюда и проговорите своё полное имя, — гоблин протянул ему кулон, и Гарри взял его, выполняя процедуру. Кулон на секунду вспыхнул красным и погас. Гарри протянул кулон обратно, и гоблин взял его, направляя на бумагу. На ней начали появляться имена. Гарри сел в кресло рядом, разглядывая их. — Вы действительно Гарри Поттер. Стандартная процедура, уж не судите. Меня сбило с толку нахождение с вами домовика Блэков и перед этим назначение этой встречи мистером Малфоем. Давно вы у тёмных в любимчиках? — гоблин клыкасто улыбнулся, и Гарри не удержался от закатывания глаз. — С годовалого возраста, наверное. — Ах, кстати об этом. Очень странным остаётся ваше владение Парселтангом, но не в моих полномочиях исследовать это. — Поттер не даст ни кната, пока не получит информацию, которая касается его происхождения. Гоблин перестал улыбаться и перевёл на Гарри задумчивый взгляд. — Так ли это, мистер Поттер? — Драко говорил о правилах, которые должны соблюдать чистокровные, и я хотел побольше узнать об этом. Также о своих родителях, — Гарри аккуратно провёл по именам, что шли над его собственным, и его губы приподнялись в подобии грустной улыбки. — Что ж, ладно. Это не так интересно. Зовите меня Паксизаз, мистер Поттер. Ваш отец не слишком интересовался этой темой как чистокровный, больше интересуясь своей первой и последней любовью вкупе со своими друзьями. Магия не любит нарушений своих правил, но Джеймс умудрялся не следовать правилам, но и не слишком злить саму Магию. Его родители ему всё прощали, так как он был долгожданным сыном, но вот вы… другое дело. Ваше предназначение настолько велико, что преследует вас с самого детства. От ваших решений зависит будущее Магической Британии, а может, и всего мира. Зависит от того, какие решения вы будете принимать. И одно вы уже приняли, — гоблин ткнул своим острым когтем его правое запястье, и по коже Гарри пробежались мурашки. Он перевёл взгляд на кулон и краем глаза заметил, что гоблин вновь ухмыляется. — Вы умны. Это качество ценится в роду Поттер. Я кое-что вам поведаю, а вы слушайте внимательно. Должно быть, история четырёх факультетов вам известна? Это хорошо, ведь у магических родов похожие принципы. Каждый следует своей стезе, то, в чём он хорош. Главное в роду — не дать своей магии умереть. Мир постоянно меняется, и из-за неосторожных действий всяких… диктаторов, которые желают подчинить себе весь мир разом, и их действия спровоцировали вымирание магии. Думаете, я только о Тёмном лорде? Разочарован. Некоторые предпочитают вести закулисные игры, мистер Поттер, и вы должны это усвоить раз и навсегда. Из-за вашей… особенности, — гоблин постучал когтем по своему лбу, там, где у Гарри находился шрам. Он рукой поправил чёлку, скрывая его. — У вас появилось множество проблем. Можно сказать, что вы стали мостом между двумя видами магии. Вы нечто большее, чем можете себе даже вообразить. Поэтому я хотел изучить шрам получше, узнать… влияет ли он на вас в целом. — Я пока не готов копаться в этом. По правде говоря, я просто хочу доучиться в Хогвартсе, устроиться на работу и прожить спокойную жизнь. В окружении семьи, которая есть у меня сейчас. — Мило, но этого вам не видать, — отрезал гоблин, доставая ещё стопку бумаг. Гарри поджал губы. — Это что? — Это краткая опись того, что вам следует знать как будущему Поттеру. Здесь хранятся записи о семейных реликвиях, в том числе и мантии, которой вы пользуетесь, и ваше будущее место в Визенгамоте, если выполните все процедуры. — Визенгамот? Как Дамблдор? — О, нет. Альбус Дамблдор вёл судебный процесс как Верховный чародей за свои бесконечные достижения. Вам нужно очень постараться, чтобы сделать хотя бы половину того, что сделал он. Иногда Верховным чародеем выступает Министр или кто-то другой, достойный этого звания. Помимо этого, в суде присутствуют пятьдесят чародеев, дабы избежать предвзятости. Поттеры тоже занимали эту ячейку когда-то. Также здесь указаны традиции, которые раньше соблюдались родителями Джеймса. Если хотите полностью раскрыть свой потенциал, то мы можем провести ритуал… — Мистер Поттер. Гарри обернулся на Кричера, который указал на выход, и кивнул. Видимо, за это гоблин тоже потребует деньги. Гарри взял протянутую кипу бумаг и поместил в чемодан. — Спасибо, мистер Паксизаз. Если мне что-то понадобится, то я обращусь к вам. Он кивнул на прощание и отправился на выход, ведомый Кричером. Теперь ему предстояло решить, куда идти. — Вы держались лучше, чем я думал. — Разве? Я вёл себя как обычно. Домовик лишь покачал головой, удаляясь вперёд. — Как думаешь, мне следует вернуться или остаться здесь? Мне кажется, я поступил опрометчиво. Друзья, небось, переживают. — Иногда вы думаете только гриффиндорской частью мозга, — кивнул Кричер. Гарри возмущённо засопел. — Решайте сами, хотите ли провести последний месяц лета у всех на виду после Турнира здесь или вернётесь в безопасный дом Блэков. — Ты умеешь утешать, — недовольно проговорил Поттер и протянул ему руку. Выбор был очевиден.