Начало конца

Месяц пролетел незаметно. Гарри ещё не до конца осознавал это, когда садился в Хогвартс-экспресс. За это время не происходило ничего интересного. Он продолжал поглощать литературу, только теперь с Гермионой, которая узнала о его не совсем тайных занятиях. Всё же от друзей он мало что скрывал. Гарри не был против, ему, наоборот, стало легче учиться, ведь он не привык поглощать столько информации разом. Где-то не разобралась она, где-то — он. Чаще всего это был он, разумеется. Дамблдор продолжал его избегать, с тех пор как Гарри вернулся, а остальные делали вид, что он никуда не уходил. Кроме Сириуса, тот наконец-то стал чаще обращать на него внимание. Активности среди Пожирателей тоже не было. Или так казалось, ведь он ни разу не получил газету в руки, а на собраниях члены Ордена были особенно осторожны. С Гарри также никто не связывался, чему он был невероятно удивлён. Снейп бросал на него странные взгляды, когда они пересекались, и на этом всё. Можно сказать, у него наступили долгожданные каникулы. Сейчас же ему пришлось разделиться с Роном и Гермионой, так как всех старост созвали в общее купе. Им должны были рассказать о правилах и обязанностях Префектов. Поттер впервые чувствовал себя не очень хорошо без своих друзей, поэтому быстро увязался за Джинни, которая села в купе с Невиллом и девочкой с Рэйвенкло. — Луна Лавгуд, — представилась блондинка со странными очками и вновь уставилась в такой же необычный журнал. Гарри вежливо представился (хотя многие в этом и не нуждаются), после чего повернулся к Невиллу, обнимающему горшок с растением. — Это что? — Мимбулус Мимблтония! — просиял Невилл, и Гарри тоже улыбнулся. — Очень-очень редкое растение. Даже не знаю, есть ли что-то подобное в Хогвартсе. Хочу поскорее показать его профессору Спраут. Гарри посмотрел на серенький кактус, у которого вместо цветков было что-то похожее на фурункулы. Лишний раз это трогать он не захотел бы. — Тогда лучше спрячь, мы не знаем, насколько оно опасно, — предложил Гарри, и Джинни согласно закивала. Невилл, держа в одной руке Тревора, другой пытался засунуть горшок с растением в чемодан. Гарри только хотел ему предложить свою помощь, как дверь резко отскочила в сторону и Невилл дёрнулся, роняя горшок. Поттер направил палочку, невербально притягивая к себе, и облегчённо выдохнул, когда заклинание сработало и растение прилетело ему в руки. Он перевёл раздражённый взгляд на нарушителя спокойствия и с удивлением узнал Чжоу Чанг. За всеми этими проблемами он и забыл, что она, оказывается, ему нравилась. — Прости, Гарри, я лишь хотела… поздороваться. И спросить, как дела, да. — Привет, Чжоу. Э-э… я в норме. Спасибо, что спросила, — он неловко замолчал, не зная, что сказать, и громкий голос Невилла рядом стал для него неожиданностью. — Гарри, ты мой спаситель! Бабушка впервые поддержала моё увлечение и потратилась на такое редкое растение. Я бы умер, если бы с ним что-то случилось. Как ты это сделал? Я не вижу твоей палочки. Поттер неловко улыбнулся, замечая, как Чжоу краснеет от стыда за своё внезапное появление. — Ну, я пошла. Пока, Гарри. — Удачной поездки! — успел крикнуть он, не зная, услышала ли она. Что ж, не самый неловкий разговор с ней. Может, виной тому остывшие от навалившихся проблем чувства? Он перевёл взгляд на Джинни, которая смотрела на него не мигая, и вздрогнул. — Что-то случилось, рыжая голова? — дразняще спросил он, передавая растение своему не слишком внимательному хозяину. Джинни закатила глаза и шутливо пнула его ногой, откидываясь на спинку диванчика. — Ты до сих пор в неё влюблён? Гарри неловко кашлянул, смотря на Невилла, уши которого покраснели от случайно услышанного разговора, и перевёл взгляд на Луну, которая была слишком увлечена журналом. Наконец, вернулся взглядом к ожидающей Джинни и пожал плечами. — Не знаю. Всё… сложно. Мне не до того. — Ты что, по мальчикам? — вдруг подала голос до этого молчавшая Луна, и Гарри подскочил на месте, уставившись на неё. Что? Как она вообще к этому пришла? От гневной тирады его удержала Джинни, положив ладонь на колено, призывая к спокойствию. — Гарри, не злись, это Луна. Она… своеобразно мыслит. — Может, и нет, — задумчиво сказала Луна, глядя будто на него и в то же время мимо. Гарри почувствовал, как ему становится не по себе. — У Г-гарри много произошло! Неудивительно, что ему не до отношений. Даже с девушкой, что ему нравилась… Или нравится. Поттер благодарно взглянул на Невилла и улыбнулся. — В прошлом году мне казалось, что испытание с драконом было проще, чем пригласить кого-то на бал. Джинни хихикнула, вспоминая нервотрёпку от старшего брата. Боясь развитий их с Гарри отношений до романтических, он запретил ему приглашать её на бал. Тогда Поттер был морально измучен и даже решился подойти к Чжоу, с которой виделся лишь пару раз, и наткнулся на вежливый отказ. Смех Джинни становился всё громче, и Гарри свёл вместе брови, складывая руки на груди. — Ты выглядел как идиот, стоя с Парвати. Мерлин, в сражении за яйцо дракона ты действительно выглядел лучше, — она наконец успокоилась и заставила себя дышать ровно. Невилл с Луной пялились на них во все глаза, впервые слыша подробности о жизни Избранного. Хотя, может, это был обычный взгляд Лавгуд. — Ну вот, ты унизила меня перед моими новыми возможными друзьями, спасибо тебе большое. — Поверь, я сделала только лучше. У всех впечатление, что к тебе лучше лишний раз не лезть, местная знаменитость, — последнюю фразу она старалась сказать голосом Малфоя, но получилось плохо. — Ладно, давайте не будем обсуждать мою романтическую жизнь, которой даже нет. Я бы предпочёл узнать вас получше, — он посмотрел на Луну с Невиллом, и те кивнули. Дальше их разговор пошёл о растениях и «Придире» — журнале Луны. Гарри наслаждался спокойно текущим разговором и даже не заметил, как быстро пролетело время. В купе вновь открылась дверь, только за ней уже были Рон с Гермионой, весьма недовольные. — Твой Малфой — придурок, — заявил Рон, падая на место рядом, а Гермиона села напротив него. Гарри приподнял брови, и друг вздохнул. — Он всё время тонко намекал на мою некомпетентность и что вместо меня там должен был быть ты. Такое ощущение, что у него бзик. На Гермиону он вообще не обращал внимания, зато на любое моё слово ехидно усмехался и придирался. Поттер моргнул. Потом ещё раз. — Мы точно о Драко говорим? — Ты издеваешься? Сам же начал с ним дружбу водить и удивляешься, почему он хотел видеть тебя на моём месте? Гарри покачал головой. Они не друзья. Драко — связная ниточка с Волдемортом, и это единственное объяснение. Поттер с удивлением осознал, что за это время шрам ни разу не дал о себе знать. Он аккуратно коснулся рукой слегка пульсирующего шрама и покачал головой. Если ему так помогали занятия по Окклюменции, то тем лучше, наверное? Гарри прикрыл глаза, уделяя время себе. Ехать осталось около часа.

***

Волдеморт с силой сжал палочку в руках. Кажется, его хрупкое душевное равновесие вновь рушится. И всё опять из-за мальчишки Поттера. Следуя совету Нарциссы, которая снабжала его информацией, он оставил Избранного в покое хотя бы до школы. Как говорила ведьма, это лучший способ для того, чтобы Поттер приложил больше усилий, когда к нему обратятся. Причиной же его невероятной злости было невозможное причинение кому-то хоть малейшего вреда. Он не мог даже сорваться на Люциуса, который во всём признался, ибо шутить с Обетом не стоит. Ему не пятнадцать лет, как Поттеру, чтобы разбрасываться своей жизнью. Может, Обет его и не убьёт, но терять новоприобретённое тело он не хотел. И это злило. Желание убить Поттера возрастало с каждой секундой, и он бы так и сделал, если бы не чёртова Магия. — Пусть твой сын передаст Поттеру следующее: он должен либо принести мне Пророчество, либо дневник к Рождеству. И если он не справится, то умрёт. В моих силах сократить время на выполнение условий, так что пусть не будет самонадеянным. А теперь уйди, — грубо бросил он трясущемуся Люциусу, и тот поспешно покинул комнату, низко поклонившись. Волдеморт пальцами сжал переносицу, вновь теряя терпение. Он даже не мог быть уверен, что это не сговор Малфоев против его власти. Всё стало невероятно надоедливым. Нарцисса вошла практически сразу после ухода своего мужа, без разрешения. «И я даже не могу применить Непростительное ко всем обнаглевшим слугам», — с досадой пришла очередная мысль. — Ты что-то хотела, Нарцисса? — Волдеморт сделал вид, что не смущён её приходом, и сел за стол. — Мой Лорд, это о Пророчестве. Барти сказал, что с сегодняшнего дня возле Отдела Тайн постоянно дежурят орденовцы. Волдеморт прикрыл глаза, сильнее сжимая челюсть. Как же раздражало количество преград к желанным вещам. По крайней мере это означает, что Поттеру Дамблдор по-прежнему не доверяет. А это играет ему на руку, так как Лорд предпочитает честность. И ему совершенно не хотелось думать о том, что эта честность распространяется только на предначертанного врага и совсем ещё мальчишку. — И что это может для меня значить? Если бы я хотел достать Пророчество, то я бы сделал это ещё летом. Сейчас меня больше волнует безопасность моих крестражей, информацию о которых ты предоставила мне недавно. Я ни капли не верю в твою верность мне, не после того, как вы использовали мальчишку для того, чтобы ослабить меня. Но всё же женщина ты умная, а это качество я ценю. Особенно в то время, когда под знаменем Дамблдора рождается всё больше слепцов и глупцов, верящих в его абсолютную правоту. Поэтому я не буду брать с тебя клятву о неразглашении. Лорд Волдеморт не боится предательства. Я также прекрасно знаю, что для тебя важнее всего безопасность Драко. Нарцисса стояла, напряжённо поджав губы. Лорд не мог винить её в страхе перед ним. Она должна бояться. Без страха не бывает власти. Но всё же ему было любопытно. Что же заставило рациональную ведьму пойти на такое? Уж не ради Драко это было сделано — его безопасности можно было добиться иначе. — Я сделала это ради вас, мой Лорд, — заметив в его глазах любопытство, проговорила ведьма. — Если вы уже прочитали о крестражах то, что известно мне, вы поймёте. Эта магия слишком опасна, она разрушает душу, и её владелец становится только безумнее с каждым прожитым годом. Вы потеряли себя, но мы по-прежнему верны вам. Я лишь хотела поставить на Гарри Поттера, которому удавалось невозможное. Волдеморт усмехнулся от этого откровения. Удавалось невозможное? Не мнит ли она о возвращении его рассудка? Неужто думает об объединении крестражей? Хотя он мог признать, что после возвращения кольца и чаши ему стало намного лучше. Но только зачем было ограничивать его действия? Нарцисса хочет, чтобы он завоевал Британию мирным путём? За Лордом Волдемортом никогда не пойдут борцы света. Они всецело верны убеждениям Дамблдора. Осознание пришло резко, и улыбка Нарциссы стала более хрупкой, напополам с облегчением. — Мы правда боимся вас, Лорд. Но мы не хотим терять надежду. Тёмная магия становится всё слабее, а её владельцы — всё безумнее. Введя множество запретов, Дамблдор не мог не знать, что это произойдёт. Он хочет использовать обезумевших тёмных волшебников, дабы полностью от них избавиться. И он не побрезгует использовать Избранного для этого противостояния. Так что я не побоялась пойти против вас. Альбусу нужно как можно меньше доказательств вашего причастия. Ближний круг в курсе событий, и как хорошо, что вы не можете убить меня за это, — она сделала прощальный книксен и развернулась к двери. Волдеморт не стал её останавливать и вскоре остался наедине со своими мыслями. — Вот поэтому мне никогда и не нравились ведьмы, — раздражённо проговорил он в пустоту. Слова Нарциссы были не более, чем теорией, но звучали до ужаса правильно. Если всё действительно так, то личность Волдеморта годами использовали для того, чтобы избавиться от ему подобных. Таковыми считались даже безобидные обладатели тёмной магии. Что ж, Люциус уже послан с поручением, и теперь Волдеморт будет рад посмотреть на попытки Поттера выяснить что-то самостоятельно. Ему даже стало немного жаль, что Барти прозябает в министерстве, а не продолжает преподавать в школе. Нужно придумать способ связываться с Поттером самостоятельно под носом у старика Альбуса. Лично его ослушаться мальчишка не мог. А он уверен, что тот попытается. Уж слишком гриффиндорским характером обладал Поттер. Но сначала нужно разобраться с Фаджем, который в последнее время берёт на себя слишком многое. Обвинение Альбуса в подстрекательстве Пожирателей, конечно, играло ему на руку, но помешательство Корнелиуса на кресле министра усложняло ситуацию. Такого рода люди будут делать всё, чтобы сохранить своё лицо. И хоть Фадж придерживается политики чистокровных — против тёмной магии выступает не менее рьяно. — Значит, Барти всё же пригодится, — сжав палочку, проговорил Волдеморт и перевёл взгляд на окно. Вид на богато украшенный двор не слишком впечатлял, но это было лучше, чем голые стены поместья Риддлов или бескрайний лес. Вскоре в кресле министра будет сидеть он, если Дамблдор не вмешается.

***

— Да я говорю, что вижу его! — воскликнул Гарри, указывая на костлявую морду невидимого для других существа. Рон с сомнением на него посмотрел, и он в надежде перевёл взгляд на Невилла с Луной. — Это фестрал, Гарри, — отозвалась девушка, подходя ближе и кладя руку на морду животного. — Ну вот, Гарри, теперь ты такой же, как и Луна, — не удержался от смешка Рон, и Гарри закатил глаза. Ему не слишком нравилось такое сравнение, но что поделать. Похоже, этого фестрала видели только он и Лавгуд, пользующаяся дурной славой. — Рональд! — крикнула Гермиона из другой повозки, и улыбка друга померкла. — Да блин, лучше бы я остался с прокажёнными, чем слушал лекции Гермионы про старост, — возмущался он, направляясь к ней, и Гарри покачал головой. Он заскочил в повозку, а следом за ним — и Невилл с Луной. Они сели напротив. — Поттер, твою налево, — возмущённо отозвался Драко, материализуясь рядом. Гарри перевёл на него недоумённый взгляд, а потом посмотрел на не менее шокированного Невилла. А он так мечтал о спокойной поездке до Хогвартса… — Мне пришла записка от отца, как только я вылез из поезда. А ты успел свалить быстрее снитча. — Как записки твоего папаши меня касаются? — подняв брови, спросил Гарри. — Не тупи, Поттер. Так вот… — Это ты не тупи, Драко, — он скрестил руки на груди, намекая, что разговор окончен. Краем глаза Гарри заметил, как тот закатывает глаза и достаёт записку из рукава, протягивая ему. — Уж я не такой тупой, как твой друг-гриффиндорец. Драко откинулся на сидение, и повозка наконец дёрнулась, направившись в Хогвартс. Гарри бросил взгляд на запряжённых лошадей и напряжённо вздохнул. — Их могут видеть только познавшие Смерть, Гарри, — отозвалась Луна и нежно улыбнулась, когда в его глазах появился вопрос. — Я расскажу. Позже. Он кивнул и перевёл взгляд на письмо, предназначенное не ему, но с информацией для него. По мере прочтения его брови всё больше хмурились, и не успел он дойти до конца, как края письма едва обуглились, и Гарри поспешил смять письмо. Из его груди вырвался раздражённый вздох. Невилл чуть более нервно улыбнулся, а Драко кашлянул. — Слушай, Поттер… Я, конечно, знал, что ты сильный, но в последнее время я тебя немного опасаюсь. Это что за приступы стихийной магии? Тон Драко был серьёзен, но Гарри не обратил внимания. Он сделал вдох и выдох, постаравшись окончательно успокоиться. Этот чёртов Волдеморт возомнил себя пупом Земли? С недавнего времени Гарри ненавидел, когда ему приказывают, и он мог бы это перетерпеть, если бы Волдеморт таким образом не угрожал его друзьям. Это было видно по завуалированному оформлению письма. Если умрёт он, то волшебник навредит всем близким его друзьям, и от этого злость не желала утихать. «Либо Пророчество, либо дневник?» — Гарри внезапно улыбнулся, отчего Драко сдвинулся немного вбок. — Хрен ему, а не выполнение условий. Старый мудак. Гарри успокоился, вспоминая о резервном варианте: Кричер обещал своему хозяину, что уничтожит медальон, и теперь Гарри предстояло пробраться в Тайную комнату. Если уж Волдеморт не хочет по-деловому, то Гарри с радостью ответит тем же. И пускай хоть тысячу раз пожалеет об этом, но больше он не будет исполнять чужие приказы столь легко. — К-как ты его назвал? — возмущённо проговорил Драко, подумав про своего отца. — Твой отец — петух, до мудака пока не дорос, — Гарри продолжал улыбаться. Глаза Драко расширились от смеси ужаса и возмущения. — Он тебе помог, между прочим! — Не он, а Нарцисса. Забыл, что твой папаша сделал на втором курсе? Я вот злопамятный. Дальше они поехали в не очень приятной тишине, каждый занимаясь своими делами. Благо, ехать им пришлось всего двадцать минут. Родной зал всё так же был украшен свечами, висящими в воздухе, и потолком в виде темнеющего неба. Уже был поздний вечер, и появлялись первые звёзды. Гарри направился к центру стола, попытался выявить изменения преподавательского состава. Но это был всё тот же состав, только с незначительным изменением: Снейп выглядел в три раза угрюмее. Рядом упал Рон, пихая его плечом: — Заметил? Похоже, болтающая рядом ведьма знатно действует Снейпу на нервы. Либо она настолько ужасна, либо у него аллергия на розовый. Гарри прыснул, и Северус тут же глянул в их сторону, будто почувствовал, что его обсуждают. Поттер поспешно отвернулся, и они с Роном обменялись улыбками. — Вы словно дети, — отозвалась севшая напротив Гермиона, и Рон пожал плечами. — Это же про неё говорили? Мол, она прислана из Министерства магии, — шёпотом добавила она, и Рон закивал, вспоминая что-то. — Да, отец говорил про это. Я и забыл. После инцидента с кубком Фадж решил, что в школе небезопасно, и прислал слежку. Может, двойной игрок Снейп этим малость недоволен? — Сильно сомневаюсь, — покачала головой Грейнджер на слова Рона и перевела на друзей взгляд, тут же незаметно скривившись. — Мне она не нравится. Фадж вряд ли прислал кого-то нормального. — Она будет преподавать ЗОТИ, с ней в любом случае что-то не так, — пожал плечами Гарри. — Будет чудом, если она не свалит до конца года. Обычно последний месяц не выдерживал никто. Интересно, Волдеморт действительно проклял эту должность? — Гарри! — Возмущённо отозвалась девушка, но её губы слегка приподнялись. Всё же весть о проклятой должности её слегка развеселила. Пускай ей и не понравилось, что он упомянул страх всей Британии. — Как думаете, где же Хагрид? — обеспокоенно спросил он, и Рон с Гермионой переглянулись. Они понятия не имели и тоже немного беспокоились. — С ним должно быть всё в порядке. Если хочешь, потом спросим у профессора Дамблдора. Гарри уже хотел отказаться, не желая пересекаться с директором, но быстро передумал. Всё же пускай у него и был медальон, который был тем же, что и дневник. Кричер ничего ему толком не объяснил, но Гарри приблизительно понял, что к чему. Поэтому он кивнул на предложение Гермионы, решив вновь попытать удачу с дневником. Его внимание привлекла профессор Граббли-Планк, которая появилась за столом учителей; она довольно долго пробиралась к месту, где раньше сидел Хагрид. Это означало, что первокурсники уже пересекли озеро и достигли замка. Через несколько секунд двери Залы открылись. Зашла длинная цепочка перепуганных первокурсников во главе с профессором МакГонагалл. Она несла табуретку и знаменитую Волшебную шляпу, перепачканную чернилами, и с дыркой возле полей. Шум в Большом Зале постепенно прекратился. Первокурсники построились перед столом учителей, со страхом взирая на остальных студентов. Профессор МакГонагалл аккуратно поставила табуретку перед ними и отошла назад. Лица первокурсников бледно пылали в свете свечей. Маленький мальчик в центре задрожал. Гарри быстро вспомнил, как он сам боялся, когда стоял на его месте, ожидая неведомого теста, который должен был объявить, в какой Дом он отправится. Вся школа ждала затаив дыхание. Потом отверстие у полей превратилось в рот, и Волшебная Шляпа запела:

В стародавние дни, когда я была ещё новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них одна — построить школу волшебства, Такую, какой не было нигде, Чтобы познанья юным свои передать, Чтобы магия не иссякала никак. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Рэйвенкло, Хаффлпафф — вот подруги! Процветала единая семья, И равны были этих магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как обстояли дела. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Рэйвенкло: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы, и метки». Говорит Гриффиндор: «Лишь тот, кто сердцем смел, обучаться должен здесь». Говорит Хаффлпафф: «Мне равно все близки, принять любого я готова». Расхожденья вначале не вызвали спор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Рэйвенкло — проницательность, сила ума, Хаффлпаф — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четвёркой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье своё расшатали. И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учёбы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас по домам, Но сердца делить я не буду. Будьте верны до конца себе,

Сплочённость сохраняя. Вокруг опасности вас ждут, выбор сделать заставляя,

Послушайте совет лишь раз, не возражая. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую.

В школе «Хогвартс» доля вершится иная, и враг среди нас, сидит, ожидая. Не всегда враг тот, что у всех на виду.

Лишь объединившись, сможете прогнать нависшую над школой беду. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.

Закончив песню, своеобразный рот Шляпы закрылся, вновь превращаясь в складку. МакГонагалл дождалась, пока гомон поутихнет, и начала называть имена новых учеников. — Шляпа какая-то разговорчивая в этом году, — заметил Рон шёпотом, склоняясь к середине стола. — И что это за враг «не тот, что у всех на виду»? У меня даже мурашки пошли. — Не знаю, — глухо отозвался Гарри, усиленно раздумывая над её последними строчками. Речь могла быть о Волдеморте или даже о нём, который заключил с ним контракт. Всё было очень запутанно. — Интересно, были ли в её песнях предостережения и раньше? — спросила Гермиона. — Да, было такое, — невозмутимо ответил Почти Безголовый Ник, наклоняясь к ним через Невилла, отчего тот вздрогнул. Гарри помнил это не очень приятное ощущение, когда через тебя проходит призрак, и сочувственно улыбнулся ему. — Шляпа думает, что обязана давать советы, когда чувствует приближающуюся опасность. Она так уже делала перед Первой Магической войной. Ник говорил всё шёпотом, ведь распределение уже началось. МакГонагалл ещё не сделала им выговор своим строгим взглядом, поэтому они тоже прислушались. Говорил он больше с Гермионой, которая смотрела на него с любопытством. — А у тебя есть догадки о том, что она имела ввиду? — спросил Гарри, и Ник резко к нему развернулся. Его голова опасно дёрнулась, и он придержал её рукой. — Догадки есть. Мы видели многое, но не всё положено раскрывать смертным. Особенно таким любопытным. Гарри нахмурился, не понимая, и призрак подлетел к нему ближе. — Раскрою один секрет. Шляпа хоть и была создана тремя, но принимал участие и четвёртый. Только Салазар мог «оживить» неживое, и Чудище Подземелий — тому пример, — Ник отлетел, и Гарри заметил, как МакГонагалл недовольно на них смотрит. Похоже, время откровений закончилось. — Спасибо, что рассказал, — тихо сказал Гарри, и Ник приподнял свою шляпу, отлетая на другой конец стола. Гарри повернул голову к друзьям, которые переглядывались между собой. — Я что-то пропустил? — он заметил, как те дернулись и покраснели, отворачиваясь друг от друга. Поднял брови в ожидании ответа, и Гермиона неловко кашлянула. — Давай сосредоточимся на распределении, — кивнула она на очередного ученика, который недавно дрожал. Он был очень похож поведением на него в прошлом, и губы Гарри тронула улыбка, когда шляпа объявила «Слизерин». Иронично, ибо в тот раз дрожащий ребёнок попал в Гриффиндор. Когда распределение закончилось, Дамблдор встал со своего места и все внимательно прислушались к нему. Многие были на взводе из-за песни Шляпы и слухов о сбежавших Пожирателях смерти. Это Гарри успел выяснить только сегодня, ибо газетами «Гриммо-12» не снабжают. Он не был сильно удивлён, но за Хагрида начал волноваться ещё больше. Того не было видно ещё с поезда. — За новеньких, — провозгласил Дамблдор с яркой улыбкой и разведёнными в стороны руками. — Добро пожаловать! За наших стареньких — с возвращением. И пускай это время отведено для речи, сегодня ее не будет! Наслаждайтесь пищей! В ответ он получил благодарные улыбки и сверкающие глаза. Сейчас действительно многие были не настроены выслушивать длинную приветственную речь. Дамблдор умел считывать общий настрой. Рон счастливо улыбнулся, когда на столе появилась пища, и пробормотал: — Наконец-то! — Его рука потянулась к картошке и салату, насыпая себе щедрые ложки. Гарри посмотрел в сторону призрака, которого с радостью послушал бы ещё. В последнее время ему действительно было интересно узнавать практически всё, и как жаль, что он не делал этого раньше. Гермиона не выглядела особо заинтересованно, видимо, в тот момент была больше занята переглядыванием с Роном. Вряд ли она упустила бы возможность послушать истории об основателях. Такая информация в книжках не написана, а призраки тщательно хранят секреты. Прямо как и сказал Почти Безголовый Ник. Когда пир закончился, директор вновь поднялся со своего места. На этот раз — чтобы уточнить важные моменты. Он так делал каждый год, объявляя нового преподавателя по ЗОТИ, и этот не должен стать исключением. — Ну, пока мы все перевариваем ещё один чудесный банкет, я прошу несколько минут внимания для традиционных заметок начала года, — начал Дамблдор. — Первокурсники, запомните: Лес является Запретным для студентов, — да и некоторым студентам старших курсов тоже не мешает об этом помнить. Гарри с улыбкой покачал головой, и Гермиона с Роном ностальгически улыбнулись. — Мистер Филч, наш смотритель, попросил меня, как он говорит, в четыреста шестьдесят второй раз напомнить вам, что всякая магия запрещена в коридорах и на переменах между занятиями. Так же, как и масса других вещей; с полным перечнем вы можете ознакомиться на двери перед кабинетом Мистера Филча. У нас произошли изменения в составе учителей. Я счастлив представить вам профессора Граббли-Планк, которая будет вести Уход за Магическими Существами, а также профессора Амбридж, нашего нового учителя по Защите от Тёмных Искусств. Раздались приглушённые аплодисменты, во время которых Гарри, Рон и Гермиона обменялись взглядами. Дамблдор не сказал, как долго она будет учительствовать. Он продолжил: — Отбор в команды по Квиддичу состоится… И остановился, с вопросом глядя на профессора Амбридж. Так как она была не намного выше стоя, чем сидя, не все сразу поняли, почему Дамблдор прекратил говорить, но потом профессор Амбридж кашлянула: «Кхе, кхе», — и стало ясно, что она задумала толкнуть речь. На мгновение Дамблдор растерялся, потом сел и уставился на профессора Амбридж с видом, будто больше всего на свете он хотел бы её услышать. Остальные не смогли так же удачно скрыть удивление. Брови профессора Спраут исчезли в её пушистых волосах, рот профессора МакГонагалл скривился в гримасе, какую Гарри ещё никогда не видел на её лице. Ни один новый учитель раньше не перебивал Дамблдора. Многие студенты ухмыльнулись — эта женщина явно не знала о местных порядках Хогвартса. — Спасибо, директор, — начала профессор Амбридж, — за ваши добрые слова. У неё был высокий, немного девчоночий голос, и Гарри почувствовал прилив раздражения, когда смотрел на неё. В ней действительно было что-то вопиюще неправильное, и Поттер на подсознательном уровне чувствовал, что она ещё доставит ему кучу проблем. — Должна отметить, что очень приятно вернуться в Хогвартс! — улыбнувшись, она показала свои острые зубы. — И увидеть столько маленьких счастливых лиц, смотрящих на меня! Гарри посмотрел вокруг. Ни одно лицо не выглядело счастливым. Напротив, все они были ошеломлены — впервые к ним обращались, как к пятилетним детям. — Я очень хочу познакомиться с вами, и я уверена, что мы станем хорошими друзьями! Студенты переглянулись, некоторые из них едва скрывали усмешки. — Я буду её другом, если мне не надо будет одалживать этот жакет, — прошептала Парвати Лаванде, и обе они захихикали. Профессор Амбридж снова прокашлялась («кхе, кхе»), но когда она продолжила, некоторое придыхание исчезло из её голоса. Теперь он звучал более учёно, а слова были скучными, словно вызубренными наизусть. — Министерство Магии всегда считало, что обучение юных волшебниц и волшебников очень важно. Редкие таланты, с которыми вы родились, могут не развиться, если они не будут взлелеяны и отточены заботливым обучением. Древние уникальные навыки наших предков должны быть переданы следующим поколениям, если мы не хотим потерять их навсегда. Сокровища волшебного познания, накапливаемые нашими дедами, должны охраняться, пополняться и оттачиваться теми, кто был призван к благородной профессии учителя. Тут профессор Амбридж сделала паузу и поклонилась столу учителей, но никто не поклонился в ответ. Тёмные брови профессора МакГонагалл делали её похожей на ястреба, и Гарри отчётливо видел, как она переглянулась с профессором Спраут, когда Амбридж издала ещё одни «кхе, кхе» и продолжила свою речь. — Каждый директор и директриса Хогвартса вводили что-то новое в управление этой древней школой, и это правильно, потому что без прогресса будет застой и распад. Но, опять же, прогресс во имя пользы прогресса должен иметь препятствия, поскольку наши проверенные и испытанные традиции часто не требуют никакой переделки. Баланс между старым и новым, постоянным и меняющимся, между традицией и инновацией… Гарри пытался вслушиваться в её монолог, дабы вытянуть из её потока что-нибудь важное, но та явно была опытным политиком и умело заговаривала зубы. Он с трудом удерживал колеблющееся внимание, но продолжал усиленно пытаться выловить хоть что-то. Эта ведьма отличалась от предыдущих преподавателей очень многим, он это видел ясно. Начало её речи было о Министерстве, и предыдущий диалог с друзьями ясно давал понять, что она явно та, кто пришёл следить за ними. Теперь это не казалось просто слухами. Оставалось узнать, откуда отец Рона об этом в курсе. Понимание того, что, возможно, он единственный, кому не рассказывают всего, было неприятным. Профессор Амбридж явно не заметила неуважение слушателей. Хотя учителя слушали очень внимательно и Гермиона вслушивалась в каждое слово, которое говорила Амбридж, но, судя по выражению её лица, не все приходились ей по душе. Гарри был с ней солидарен. Правда, с разительным отличием — ему не нравилось ничего из её слов, как и её противный голос. — …потому что некоторые изменения принесут только добро, в то время как другие будут признаны ошибочными. Тем временем некоторые привычки будут сохранены, а другие, вышедшие из моды, устаревшие, должны быть устранены. Давайте тогда двигаться вперёд, в новую эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что должно быть сохранено, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, и удаляя то, что мы находим подлежащим запрету. Она села. Дамблдор зааплодировал. Учителя поддержали его, хотя Гарри заметил, что некоторые хлопнули всего раз или два. Несколько студентов тоже в этом поучаствовали, но большинство не было готово аплодировать к концу речи, поскольку они были заняты личными делами. Дамблдор встал опять. — Большое спасибо, профессор Амбридж, это было весьма познавательно, — он глубоко кивнул ей. — Итак, как я уже говорил, пробы в команды Квиддича состоятся… — Да, это точно было познавательно, — прошептала Гермиона. — И не говори. Похоже, Хогвартс ждёт не очень приятное время, — согласился Гарри, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ребята, это была самая скучная речь, которую я слышал. А я, между прочим, жил с Перси! — За этой речью кое-что притаилось, — помрачнела Гермиона. — Правда? — без особого интереса спросил Рон. — Как вам нравится «прогресс для пользы прогресса должен иметь препятствия»? А «удаление того, что мы находим подлежащим запрету»? — Ну, и что это значит? — нетерпеливо сказал Рон. — Откуда твой отец узнал о том, что Министерство прислало преподавателя? — встрял Гарри, и Гермиона приподняла брови, удивившись вопросу. — С ним начал работать очень приятный на вид волшебник, и тот удивительно быстро узнаёт о слухах. Они с отцом подружились, — Рон пожал плечами, а Гарри напрягся. Это ведь просто совпадение, не так ли? Вокруг них раздались грохот и скрип. Определённо Дамблдор только что распустил всех. Гермиона взволнованно подскочила: — Рон, мы же должны показать первокурсникам, куда идти! — Ах, да, — вспомнил Рон. — Эй вы, карлики! — Рон! — Ну, они ж и вправду маленькие. — Я знаю, но ты не должен обзывать их карликами! Первокурсники! — скомандовала Гермиона. — Следуйте за мной! Новички робко прошли в проходе между столами Гриффиндора и Хаффлпаффа, каждый из них очень сильно старался не быть первым. Они действительно были очень маленькими; Гарри был уверен, что не так выглядел, когда приехал сюда. Он улыбнулся им. Двое учеников начали о чём-то шептаться, и один из них так взглянул на Гарри, что улыбка мигом сползла с его лица. — Увидимся, — сказал он Рону и Гермионе, и прошёлся по Большому Залу один, делая всё возможное, чтобы игнорировать шёпот вокруг него. Он смотрел прямо перед собой, когда проходил сквозь толпу в холле, потом поспешил по мраморной лестнице и скоро оторвался от всех остальных. Он-то надеялся, что за это время многие перестанут верить в его причастность к смерти Седрика. Хотя он и был причастен, только не в том смысле, о котором думают все. «Этого и надо было ожидать», — раздражённо думал он, идя по пустым коридорам. Гарри не успел уловить, приписали ли ему какие-то новые «заслуги», но сейчас он лишь хотел поскорее добраться до общежития, чтобы на него не бросали взгляды и не шептались между собой. Гарри дошёл до конца коридора, где висела картина Полной Дамы, через которую можно было войти в гостиную Гриффиндора. Тогда он понял, что не знает нового пароля. — Эээ… — выдавил он из себя, глядя на Полную Леди, которая гладила складки своего розового атласного платья и смотрела на него. — Без пароля нет входа, — надменно произнесла она. — Гарри, я знаю пароль! — кто-то задыхался позади него, и Гарри обернулся, чтобы увидеть, как Невилл бежит к нему. — Догадайся, что за пароль? И я запомнил его с первого раза! — он махал небольшим кактусом, который показал им в поезде. — Мимбулус Мимблтония! — Правильно, — согласилась Полная Дама, и её портрет открылся перед ними, как дверь, показывая круглую дыру в стене. Гостиная Гриффиндора была такой же оживлённой, какой он её запомнил. Гарри был частично рад этому, ведь никто не обращал на него внимания, кроме Невилла, что шёл рядом. Гарри поколебался некоторое время, но всё же повернул голову в его сторону. — Ты случайно не знаешь, какие слухи про меня ходят? — спросил он и, видя, как Невилл неуверенно замер у края лестницы, уже пожалел о своём вопросе. — Это… не так важно, — неуверенно начал он, но Гарри перебил его: — Лучше я услышу от тебя, чем от кого-то в коридоре. Невилл кивнул и выдохнул решительно. — Кто-то распустил слухи о последнем суде над Петтигрю. Теперь Сириуса Блэка считают его помощником, и многие узнали, что он твой крёстный… В общем, тебя считают новым злом или что-то вроде. — И это всё? — недоверчиво спросил Гарри, глядя ему в глаза. Невилл кивнул, и они продолжили путь наверх в тишине. Поттер не видел смысла обсуждать это с таким рвением. Если они забыли, Гарри рос с абсолютно другими людьми и уже доказано, что Питер убил Седрика. Неужели школьникам настолько скучно, что они готовы отключить мозги, лишь бы посплетничать? Начало года его определённо разочаровало. Во всех смыслах. Гарри быстро переоделся в новую пижаму, так как один невыносимый блондин заменил все вещи в его гардеробе. Ещё не было настолько холодно, но Гарри всё равно надел поверх красный свитер с вышитой золотыми нитями буквой «Г» и лёг на кровать, задёргивая шторы. Он не хотел даже дожидаться Рона, решив оставить заботы на следующий день. Оставалось надеяться, что Гермиона узнает пароль от кабинета директора перед тем, как они пойдут туда. Гарри снял очки и спрятал их под подушку. Пускай начало года и плохое, но он считал себя вернувшимся домой.