Закон зверя

Кира проснулась с тяжёлым камнем внутри — таким, что давит и на грудь, и на горло. Сон, ещё липкий, тянулся за ней, словно паутина, и каждый её шаг будто застревал в нём. Она снова бежала — по узким, безликим коридорам, где стены будто дышали холодом, а лестницы не кончались, уходили вниз, вниз, вниз… и над всем этим гремел голос Фила: резкий, колкий, разрывающий пространство. Этот крик был таким реальным, что даже проснувшись, она ещё чувствовала в висках глухой звон. Холодная вода из-под крана обожгла кожу, скатилась по шее, оставив дрожь. Она опёрлась ладонями о край раковины, задержала дыхание, а потом резко выдохнула, будто смывая остатки сна. На кухне было тихо — лишь тикали часы, да едва слышно потрескивала электрическая плита. Запах свежемолотого кофе начал вытеснять из комнаты ночную духоту. Тёмная жидкость лениво стекала в кружку, пока тостер щёлкнул, выплёвывая золотистый хлеб. Она намазала его маслом, наблюдая, как оно тает и впитывается в хрустящую поверхность. Переодевшись в мягкие, потертые домашние джинсы и просторный свитер, Кира поймала себя на том, что настроение упрямо цепляется за утреннюю хмарь. Но сегодня она не собиралась запираться дома. День был особенным — день, когда племя собиралось вместе, чтобы готовить, украшать, смеяться. Старинное поверье гласило: если небо в этот день останется ясным — осень будет долгой и золотой; если польёт дождь — сырость и слякоть задержатся надолго. В старину женщины собирали лекарственные травы, связывая их в пучки, чтобы развешивать под потолком, а мужчины уходили на вечернюю охоту, возвращаясь к ночи с дымом, мясом и историей у костра. Даже дети имели свои дела — бегали с корзинами, соревнуясь, кто больше принесёт орехов или ягод. Сегодня же одни девушки месили тесто для пирогов, другие рубили овощи, а мужчины мастерили беседку, натягивали гирлянды, таскали дрова. Кира только потянулась за курткой, чтобы выйти, как на пороге возник Фил. Слишком знакомый силуэт, слишком резкая тень. Она закатила глаза и выдохнула — тихо, но с такой явной усталостью, что слова были бы лишними. — Доброе утро, Кира! — в его голосе сквозила нарочитая бодрость. — Доброе, — бросила она, захлопывая дверь и спускаясь по ступенькам, не глядя в его сторону. — Как спалось? Как тебе утро? Как проходит день? — Прекрасно, — коротко ответила она, надеясь, что лаконичность станет стеной. — Кира… — он чуть замедлил шаг. — Давай обсудим всё как взрослые люди. Её плечи напряглись, как при первом холодном ветре. Дом Сэма и Эмили был уже близко — всего один поворот, и она будет в безопасности. — Фил, я уже говорила… — В моей жизни больше не будет таких, как ты, — перебил он. — Я хочу всё начать сначала. Слова обожгли её кожу. Она ускорила шаг, но он догнал и вдруг рухнул на колени, обхватив её ноги. Его руки были горячими, хватка — цепкой, как у утопающего. — Я был не прав! — в его голосе смешались мольба и паника. — Я жалею, что потерял тебя. Ты не отвечала на звонки, а потом твой номер исчез… — Фил, послушай… — Нет, ты послушай! Мы можем вернуться в Вашингтон, пожениться… — Отпусти, — тихо, но твёрдо сказала она. Её пальцы дрожали, и дрожь эта была от страха. Он вёл себя, как человек, потерявший контроль, и в его хватке было что-то опасное. И тут — рывок. Чужая сильная рука сжала плечо Фила и оттащила его прочь. Пол. В его дыхании был рваный ритм, грудь ходила ходуном. — Она не позволяла прикасаться, — голос Пола был сдержанным, но в нём прятался глухой гнев. Он резко швырнул Фила к дереву, и тот ударился спиной о кору. Джаред и Джейк подоспели почти одновременно. — Пол, всё! — Джейк встал между ними. — Ты же знаешь, что сейчас будет. Джаред потянул его за руку, но тот не шелохнулся. — Пол, — мягко коснулся его плеча Джейк. — Остановись. Лэйхот дрожал всем телом, и Кира, не раздумывая, подбежала, обхватила его. — Пол… — шёпот был почти неслышен. — Я здесь. Всё в порядке. — Она заглянула ему в глаза. — Как ты? Он ничего не ответил, только постепенно дыхание стало ровнее. Когда дрожь ушла, Кира вдруг поняла, что всё ещё держит его так близко. Это было странно и неправдоподобно тихо. — Всё хорошо? — она осторожно коснулась его плеча. — Прости, если напугал, — ответил он. — Ты в порядке? — Да. И всё же она не могла отделаться от мысли: он ревнует. Но, возможно, это была лишь её фантазия. Парни подняли Фила, увели прочь, а Пол, крепко держа Киру за руку, повёл её к дому Эмили. Там воздух был наполнен другими звуками и запахами: стук ножей по разделочным доскам, шипение сковород, тёплый аромат свежего хлеба, перемешанный с нотами лука и мяты. Женщины смеялись, делились новостями, посуда звенела, словно колокольчики. На улице парни возились с гирляндами, сматывали верёвки, стаскивали под навес столы и лавки. Только Пола уже нигде не было видно.

***

Фил стоял, словно прирос к месту, у стены одного из старых, выцветших домов. Вечерний свет, пробиваясь сквозь рваные облака, делал его лицо мертвенно-серым, а тень от крыши резала фигуру пополам. Он держал чемодан за ручку, но не делал ни шага. Казалось, он ждал — то ли случая, то ли слабости со стороны Киры. Его взгляд то и дело скользил в сторону дома Коллинс, словно он собирался рвануть туда, если выпадет момент. Вокруг было тихо, только редкие порывы ветра гоняли по дороге хрустящие листья, а где-то вдалеке ухала сова. — Давай-ка поговорим о смысле жизни, — голос Пола разорвал тишину так резко, что Фил вздрогнул, обернувшись. В следующее мгновение воздух перед ним вспыхнул движением — Лэйхот, с резкостью хищника, вонзил кулак в солнечное сплетение. Звук удара был глухим, мясистым, как при падении мешка с песком. Фил охнул и согнулся пополам, хватая ртом воздух, но тут же получил короткий и жёсткий удар локтем между лопаток. Его тело рухнуло лицом вниз, ударившись о гравий. Пыль и мелкие камешки осыпались ему на щёки. Он закашлялся, чувствуя во рту вкус металла. Пытался подняться, но на спину лег тяжёлый, неотвратимый пресс — ботинок Пола вжал его обратно в землю. — Ну что ты за неумный человек? — Лэйхот, наклонившись, с силой потянул его за волосы, приподняв голову так, что шея хрустнула. В глаза Филу брызнули слёзы от боли. Тёплая кровь тонкой струйкой стекала из рассеченной брови, капая на камни. Пол видел, как она медленно расползается по серой пыли. Но этого ему показалось мало — он, с намеренной жесткостью, снова опустил чужое лицо в острый гравий, и слышно было, как хрустят мелкие камешки, впиваясь в кожу. В воздухе висел запах мокрой земли, крови и чего-то медного, вязкого. Где-то вдали зашуршал куст — словно ночная жизнь леса притихла, наблюдая за человеком, которого загнали в пыль.

***

Вечер опустился на Ла-Пуш плотным серым сумраком, в котором уличные фонари светили редкими золотыми пятнами, а воздух отдавал влажной солью и прелыми листьями. Кира вышла из дома, натянув капюшон, и почти сразу услышала резкие, колючие голоса. Где-то за углом — недалеко, в тени у облупленной стены старого магазина. Она узнала их сразу — Джейкоб и Пол. — Ты совсем, что ли? — голос Блэка был резкий, почти рваный, как волна, бьющая о камни. — Мы и так ночами патрулируем в усиленном режиме, парни еле держатся на ногах, а ты ещё и бегаешь за ней! Зачем? — Следи за языком, — грубо отрезал Пол. Его тон был ниже, тяжелее, в нём что-то глухо ударяло — как подошва по мокрой доске. — Боже, ты ведёшь себя как щенок! — Джейкоб не выдержал, голос сорвался на возмущённый крик. — По ней же видно, что этот мерзавец ей не нужен. И не забывай о связи с нареченной. На секунду в переулке стало тише, слышно было только, как в лужу с тихим шлепком упала капля воды. — В окрестностях Форкса небезопасно, — тихо, почти выдохом сказал Пол. — Я должен быть рядом с ней, чтобы защитить. Кира замерла, прижавшись плечом к холодной стене. Слова резали по нервам — о чём они? О ней? — Всё под контролем. В резервации безопасно, — отрезал Джейкоб. — Но она ездит в город! — сорвался Пол, шагнув ближе, и его голос вдруг зазвенел злостью. — Ты же знаешь, всё становится сложнее. — Вот почему ты должен быть с нами. Твоя Кира в безопасности. Сердце Киры толкнулось в рёбра. Твоя? Откуда… зачем… И почему это похоже на разговор о чем-то большем, чем просто защита? — Когда ты уже признаешься ей? — тише, но настойчиво спросил Джейкоб. — Не знаю, — так же тихо ответил Пол. — Я не знаю, как говорить. — Как и все мы когда-то, — хмыкнул Джейкоб. Их шаги зазвучали в сторону моря — шорох песка, приглушённые удары ботинок. Кира осталась стоять в темноте, пока тишина снова не заполнила улицу.

***

Дома свет в комнате мягко золотил стены. Она раскладывала на кровати тёплые костюмы — серый, бежевый, бордовый. Шерсть приятно колола пальцы, а в голове всё ещё гудели голоса. Вдруг — короткий, уверенный стук в дверь. Сердце дрогнуло. Фил? Лёд прошёл по спине. Она тихо, босиком, подошла к окну и осторожно выглянула. И облегчённо выдохнула — на крыльце стоял Пол, руки в карманах, в тёмной куртке, плечи чуть опущены. — В чём дело? — спросила она, открыв дверь, но прижавшись к косяку. — Извини, что поздно, — голос у него был мягче, чем на улице, — я хотел пригласить тебя завтра на посиделки. Послушаем местные легенды. Я знаю, ты уже слышала их, но… — он чуть улыбнулся, как мальчишка, скрывающий в руках подарок, — будет веселее вместе. Я хочу пойти с тобой. В глазах Пола плясал тот самый огонь, от которого у Киры в груди становилось тесно. — Хорошо, убедил, — улыбнулась она, почувствовав, как странно теплеет в животе. Он словно засиял. — Я зайду за тобой завтра. Они пожелали друг другу спокойной ночи. Пол растворился в вечернем воздухе, а Кира снова вернулась к своей кровати, перебирая ткань и думая уже не о том, что надеть, а о том, что всё это значит.