Вернуть своего ангела

      — Каччан!       Я оборачиваюсь на крик, больше похожий за мяукание котёнка, чем на голос трёхлетки, несущегося со всех ног прямо на меня и размахивающего ведёрком, полностью наполненным песком. Видимо, утащенного с детской площадки неподалёку.       — Каччан!!!       Песок рассыпается в разные стороны, но, кажется, кроме меня это не волнует никого. А уж тем более не Изуку — его в ту секунду волновал только я.       И меня это более чем устраивало. Мне нравилось его внимание.       Я стою под раскидистым зелёным-зелёным клёном, солнечные лучи прыгают между огромными листьями, размерами с мамину ладонь. Ветви находятся очень низко к земле, создавая хорошее укрытие от жары и любопытных глаз родителей, на которых я снова злился. Не помню, почему. Для моей обиды никогда не было причины.       — Тише! — цыкнул я на него, не желая попасться.       Зелёные кудри, прыгающие вверх и вниз, снова отросли и лезли Изуку в глаза, играя на руку его неуклюжести.       Услышав меня, это маленькое чудо резко остановилось, многозначительно закивало головой, оглянулось по сторонам, проверяя местность на наличие «врагов», и, глядя своими зелёными глазами прямо мне в душу, занесло ногу, чтобы шагнуть навстречу. Навстречу мне.       — ОСТОРОЖНО!!! — кричу я, забыв обо всех «врагах» в округе. Это не так неважно.       Бах! Изуку спотыкается о раскинувшиеся корни клёна и падает лицом в землю. Ветер играет с его волосами, а солнце, проглядывающее сквозь листву, прячется в них. От меня.       — И-, — я запинаюсь, пытаясь подыгрывать самому себе. — Ты в порядке, Деку?       С недавнего времени я стал меньше называть его по имени. Потому что «Изуку» его называют все. Я же хочу быть особенным.       Всё как обычно.       — Д-да... Да, Каччан, всё хорошо, не волнуйся!       Он медленно поднимается на ноги, в то время как я стою в паре шагов от него и ничего не делаю. Совсем ничего.       У Изуку разбита коленка, куча ссадин на руках и ногах. И всё из-за меня. Всё опять из-за меня.       — Изуку…       Я всё же нахожу в себе силы сказать хоть что-то. Что-то бесполезное и нелепое.       — Изуку! — кричит тётя Инко, всё-таки заметив нас. А я ведь выбрал такое хорошее место для пряток…       Рядом с ней стоит и моя мама. Её лицо напряжено. Губы сомкнуты в тонкую ниточку, что странно. И смотрит она на меня так, будто я сделал что-то плохое.       — Изуку!!! — Тётя Инко подбегает к «маленькому чуду» и крепко-крепко обнимает его. — Скажи, где болит?       Деку мотает головой, как бы говоря «со мной всё в порядке», но это не так. Я вижу, как трясутся его губы, и как он сдерживается, чтобы не разрыдаться от боли.       — КАЦУКИ! — кричит уже моя мама и быстрым шагом идёт в мою сторону. — Почему ты убежал?! Ты что опять натворил?! Почему Изуку опять страдает из-за тебя?!       Я не знаю, что ей ответить.       — Кацуки, я с тобой разговариваю!..       — Тётя Мицуки, Каччан не виноват! Я… Я сам упал, честно!       Я правда ни в чём не виноват?       — Кацуки! Бакуго Кацуки! — мама хватает меня за плечи и трясёт, чтобы я пришёл в себя. — Кацуки, скажи, что происходит?!       Она переживает за меня. Снова и снова переживает. А я сам не знаю, что со мной.       Может, оно и к лучшему?

***

      — Баку-бро… Бакуго… Бакуго. БАКУГО КАЦУКИ!! — раздался убивающий вопль прямо у меня над ухом. Поэтому издавший его в ту же секунду получил по лицу. Но Киришима — а это точно был он — успел отклониться в сторону, из-за чего мой защитный механизм «Бей первым» его даже не задел.       Да, я готов был признать, что испугался. Причём до смерти. И не только от чрезмерного использования моего имени, но и от чрезмерного количества факторов, чтобы любой другой человек уже откинулся.       Что это опять было?       — ЗАТКНИСЬ! — настолько же громко выкрикнул я в ответ. — А лучше сдохни.       — Ну, хорошо… Хорошо, что с тобой всё в порядке, — лишь глупо ляпнул он мне что-то в ответ, проигнорировав моё желание отправить его на тот свет. Но, не успев отойти от образа амбассадора удивлённых восклицаний, он тут же в улыбке скривил лицо. «Скривил» — потому что по-настоящему улыбаться умел только Изуку. Только он улыбался искренне.       Я тоже скривил лицо, но только в совершенно противоположную сторону эмоционального диапазона, а затем попытался поскорее подняться на ноги. Всё, что я к этому моменту понимал — это: первое — я лежу на полу, который представляет собой голый бетон, покрытый толстым слоем пыли (судя по запаху, трупной); второе — мне совершенно неизвестно где я, что со мной… И что с остальными. Особенно если учитывать факт существования причуд и долбаёбов, которые ими пользуются через одно место.       Но даже слегка приподняться на локтях у меня получилось — всё тело разрывало на части. Было невыносимо до такой степени, что проще прямо сейчас взять и умереть. От бессилия, усталости и нервотрёпки, сопровождающей меня ещё в самого утра, я с грохотом рухнул обратно, подняв пыль вокруг себя в воздух.       Теперь плохо было не только мне — Киришима, снова пытавшийся что-то сказать, сильно закашлялся, наглотавшись этой гнили. Но собственное плачевное состояние его ничуть не смутило и не помешало, держась одной рукой за живот, протянусь мне вторую: на, мол, хватайся.       Я с ужасом отбил его руку, не обращая внимания на то, что сам еле дышал. Меньше всего на свете я сейчас хотел видеть от кого-либо…       — Не трогай меня!       Он что-то пробормотал в ответ.       Неизведанное место моей смерти — именно смерти, потому что Киришима, кажется, реально готовился к поминкам — было фантастически прекрасно: лестничная клетка недостроенной, кривой, косой и просто пустынно-жуткой многоэтажки. Получалось, что нас — меня и этого господина «Скорая помощь на минималках» — телепортировали. И телепортировали исключительно внутри территории USJ, потому что выкидывать нас куда-то подальше просто не было смысла.       По моему мнению. У тех долбаёбов мнение могло быть совершенно другое.       Я всё-таки смог быстро подняться (чтобы мне снова не «помогли») и даже сделать пару уверенных шагов из разряда «Смотри, как я могу». Сердце билось как бешеное, несколько раз за минуту меняя темп своей песни. Я ничего не понимал. Голова гудела от мыслей, страхов и непонимания происходящего кошмара.       — Ты точно в порядке, Бакуго?       «Нет, блять, сдох, и поминай как звали», — грубо и только в мыслях отозвался я.       — Да. Пошли.       — Точно?..       — Завались.       Он и правда заткнулся, но на его лице было написано больше, чем он мог сказать. И я заодно.       У меня не было сил выслушивать его душевную тираду о том, как сильно он переживает за меня, как сильно он переживает за других — после таких терзаний всегда создавалось впечатление, что я — та ещё безэмоциональная статуя, которая юзает только свою причуду, агрессию, гипертревожность и все виды нецензурной лексики. Желания объяснять, почему это не так (а это так) у меня тоже не было. Поэтому спасибо и на том, что мои (довольно грубые) просьбы хотя бы выслушали.       Мне было страшно? Я не знаю.       Я вообще ничего не знаю.       Хотя, по моему скромному мнению, в школьное расписание на сегодняшний день не должно было входить, как минимум, нападение шепелявых придурков, с причудами прямиком из комиксов про злодеев и телепортация с помощью их блядских причуд не пойми куда. Но на идиотов злиться — это всё равно, что злиться на детей. Их стоит лишь пожалеть, что они (и дети, и злодеи) вообще родились на этой ёбанной планете. Поэтому приходится довольствоваться тем, что есть.              А что есть?              «А»: две лестницы вниз и вверх, не внушающие доверия от слова «ни-ху-я».              «Бэ»: целые процентов на восемьдесят геройские костюмы, напыщенная самоуверенность и абсолютная неуверенность в завтрашнем дне.              И «вэ»…              — …А у нас есть какой-то план?              На минуту я и забыл, что вообще-то в ближайшие часа два, и то в лучшем случае, «кое-кто» будет кружиться подле меня как юла, привлекая моё и так рассеянное внимание. Меньше всего я хотел сейчас думать о том, что с ним делать.              — «Нас»?!              — Эм-м-м… Да? — неуверенно ответил Киришима, видимо, не ожидая моего столь наивного вопроса.              — Никаких «нас» здесь нет, — грубо отозвался я, непринуждённо отряхивая с себя следы приближающейся смерти.              — Почему? — попытался ответить мне Киришима таким же тоном, но совершенно не удачно.              Потому что моя великолепная манера речи, созданная для повышения кое-чьей (моей) дерьмовой самооценки, не подходит людям, у которых и так всё в жизни лучше некуда, есть друзья, умение прилипать к недругам, а также «Мина», по которую сегодня ещё, слава богу, не вспоминали…              Я посмотрел на него, как на идиота. Хотя нет — он им и был.              — Потому что для тебя здесь есть только любимый тобою ты и Бакуго Кацуки, которому абсолютно на тебя похуй, — я тяжело дышал и всеми силами пытался придать своим словам хоть каплю убедительности. — Но, если очень сильно хочется сдохнуть — можешь пойти первым.              Я развернулся, не желая смотреть ни на него, ни на его мысли, столь отчетливо проступающие на лице. Раз, два, три — и я, не задумываясь, решаю идти к единственному логичному выходу из этого ада — лестнице, которая, со стопроцентной вероятностью, приведёт в место похуже, чем кладбище пустых надежд и желаний до меня доебаться.              — Что за чепуху ты несёшь, Баку-бро? — видимо, глупость, забившая ему голову, всё-таки очень хотела получить ответы на свои глупые вопросы. Но хотел ли я на них отвечать?              Нет.              Я притворился, что не услышал и не слушал его, и лишь продолжил осторожно, но быстро спускаться по дряблой лестнице, потому как казалось, что это чудо инженерной мысли развалится прямо в ту секунду, когда Киришима решит продолжить преследовать жертву собственного любопытства — то есть меня. Поэтому моя обычная осторожность (да, она у меня всё-таки есть) приняла более ускоренный вид.              Он последовал за мной.              Да, может, этот Дерьмоволосый и занял второе место на вступительных, но, в отличии от экзамена, в реальной жизни условный пьедестал занимают не те, кто лучше всех, а те, кто до него доберутся.              Теперь мы оба молчали.              Наступившая без его голоса тишина ударяла по ушам, но я старался изо всех сил не обращать на неё внимания. Шаги, удары тяжёлых железных ботинок о бетонный пол, эхом разносились по этажам. Тот самый защитный механизм «Бей первым» вопил в ушах, что что-то не так. Что-то.              — Тебе тоже кажется странным, что кроме нас тут никого нет? Типа…              — "Типа" что?              Я продолжал всё так же угрюмо топать вниз, прокручивая панические мысли о том, что происходит с остальными, и что нужно делать мне. Но такая ноша безвольно была принята моей героической натурой слишком неожиданно, поэтому даже казалось, что эти мысли несут какую-то ахинею, полную несуразицу и тому подобные синонимы, от которых появлялось только желание заткнуть уши и никогда больше не слышать голоса людей.              Но всё было лучше страха, и так захлёстывающего сполна.              Хоть и от его голоса стало немного спокойнее. Немного.              — Я думаю: как будто бы не логично выкидывать нас куда-то одних, имея желание самолично убить?              — Меньше думай, — зачем-то усмехнулся я. — Логикой тут и не пахнет.              — Возможно… — он сделал вид, что согласился: поджал губы так, будто пытался запретить себе говорить, что, может, было бы для него и полезно. — ОСТОРОЖНО!!!              «"Осторожно" что?» — меня как будто током ударило. Я со скоростью молнии вывернул голову, пытаясь понять, что угрожает мне на этот раз, параллельно прикидывая, может ли нынешняя опасность быть хуже всего уже произошедшего.              — Так вот вы где, мелюзга ёбанная!              Резкий грохот, доносящийся откуда-то сверху, стал более чем понятным сигналом бедствия. Мегадружелюбно крикнув: «Прошу прощения!», Киришима прыгнул на меня, как лев на добычу, повалив на спину, от чего я успел более чем пожалеть, что не умею притворятся мёртвым.              Мы кубарем покатились с лестницы, сцепившись в непонятный клубок и налетая на всё, что стояло у «нас» на пути. В таком темпе мы прекрасно миновали около двух лестничных пролётов, сопровождаемых мыслями «КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ ТУТ ТВОРИШЬ?!?!?!?».              Хотя, судя по всем сверхъестественным существам, которых я уже успел призвать, происходящее здесь было вообще не удивительно.              — ОТЦЕПИСЬ!!!              Это было первое, что я подсознательно и вслух пожелал, сразу после того, как мой мир перестал переворачиваться с ног на голову по пять раз за секунду. Второе — я пожелал сплюнуть к черту привкус строительной пыли, которой в очередной, мать его, раз наглотался.              — И это всё? Хоть бы спасибо сказал, — буркнул монстр с запутанными длинными волосами, которые ещё несколько минут назад поблёскивали от лака. — Я тебе, между прочим, жизнь спас.              — От самого себя?! Спасибо, такая помощь мне не нужна.              — От меня, гадёныш, ха-ха-ха!              «ДА БЛЯТЬ», — в сердцах подумал я, в мгновение забыв все остальные нецензурные слова, которым обучила меня жизнь.              Хотя, как будто бы я не знал, что в месте, явно кишащем злодеями, мы со стопроцентной вероятностью встретим как минимум одного!!! И кто здесь ещё идиот…              — От падающего потолка скорее, — «поправил» его Киришима. — Мне показалось, что умереть от куска бетона будет не очень в духе Кацуки, поэтому, ха-ха…              Что за ужасная попытка использовать моё имя и к тому же «развеять» обстановку?..              — Ещё раз, — казалось, он меня даже не услышал.              — Ты чего?              — Повтори ещё раз, что ты сказал.              С виду эта беспочвенная агрессия, проросшая уже глубоко-глубоко в моей голове, была похожа на попытки домашнего ежа уколоть ребёнка, без спросу полезшего его лапать и вытаскивать из острой спасательной одёжки. Вот только этот «домашний ёж» — то есть я — имел довольно реальные представления о том, как и почему его пытаются достать.              — Я сказал, что не хотел бы, чтобы ты пострадал?.. Всё.              А, точно.              Изуку именно так и умер.              — Хей, тебе просто сказали прихлопнуть пару мини-человечков! Ты что, даже с этим справится не может?!              И, кажется, точно также умру и я.              — БАКУГО, ПРИГНИСЬ!!!              Я пригнулся. Резко, прямо как в комиксах, на полусогнутых ногах, и запрокинул голову назад, чуть не упав на спину.              — НЕ УКАЗЫВАЙ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ!!! — снова рявкнул я ему в ответ.              — ПРОСТИ, Я НЕ ХОТЕЛ!!! — так же громко крикнул он мне, но, в отличие от меня, в своей излюбленной «дружелюбной» манере. — БЕРЕГИСЬ!!!              — И долго вы, как собаки, друг на друга лаять будете? — ухмыльнулся один из злодеев. Хотя, не знаю, как «злодеем» можно назвать человека, у которого кепка с Сущим Миком!              — ДА!! — хором и не сговариваясь, выкрикнули мы.              Киришима улыбнулся.              Потом с ним разберусь.