Вернуть своего ангела

      Судя по поведению этого господина «Давай дружить», в его глазах я и правда выгляжу, как орущий шпиц с отсутствующим чувством самосохранения!!!       Откуда такие категоричные выводы?!       Потому что попавшиеся нам индивиды — слабаки, каких еще поискать, с тупейшими причудами, но вместо того, чтобы спокойно их уложить, мы, блять, минуты три носились туда-сюда по лестнице, ведь «нам нужен план»!!! А мне нужно опять пытаться не подавать виду, что я могу откинуться в любой момент!..       — Детвора, вы вообще собираетесь нормально сражаться?! Скука смертная вас тут караулить!!       — ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ!!! — срывался я так, что казалось, будто здание трясётся не от взрывов моей причуды, а от наших совместных громогласных выкриков.       Конечно, для пущей драматичности в момент фееричных возгласов этих чертовых статистов мне нужно было, как во всех супергеройских фильмах, эпично обернуться, увидеть, что со спины на меня летит злодей раз в пять больше среднестатистического человека, и, как в замедленной съёмке, его подорвать, да так, чтоб мокрого места от него не осталось!       Что я, конечно же, и сделал практически в точности со своими планами. Ну, тот безмозглый кусок жира, конечно же, остался лежать на полу, но всё же этот небольшой трюк был провёрнут мной довольно неплохо...       И так ещё несколько раз. Видимо, «плана» по адекватному нападению не было ни у кого из присутствующих.       — Ну вот, вроде всех уложили. Ты в порядке, Баку-бро?! — крикнул мне Дерьмоволосый, скидывая с себя, по подсчётам, последнего будущего пациента травмпункта в отключке, пока я снова витал в облаках.       А его внезапные выкрики пугали не меньше, чем кружащие, как стая мух, злодеи, действующие на нервы. Эти мелкие сошки не представляли большой опасности сами по себе, но я был не готов признать даже в глубине своей души, что всё это время просто-напросто паникую. Конечно, не без повода, но всё же…       — Ты в порядке, Ка-…       — А по мне не видно?! — я скорчил такую рожу, будто был готов съесть его заживо.       Да и на самом деле всё было просто заебись: меня всего лишь не пойми куда и не пойми зачем выкинули, забыв сказать, во-первых, о правилах безопасности в полуразрушенных зданиях, а во-вторых, о мерах предосторожности рядом с одним идиотом, который такое здание использует как метательное, блять, оружие!!!       — Честно, мужик, вообще не видно.       — Тогда какого чёрта я вообще должен с тобой считаться?! — крикнул, вскидывая руку в сторону, подрывая уже точно последнего урода, подползшего ко мне спины, и скидывая его в кучу к остальным таким же ёбнутым неандертальцам.       Надо поскорее смыться отсюда... Желательно на другую планету, где нет людей и других существ, задающих по кругу одни и те же абсолютно «небанальные» вопросы о моём самочувствии!!!       Я даже не смотрел в сторону этих недотрупов, этих дешевых пародий на людей. Меня тошнило от вида, запаха... от самой мысли о ничтожности и уродстве происходящего.       — Да чтоб вы все сдохли... — процедил сквозь зубы я куда-то в никуда. Мрази. Ненавижу. Всех-всех ненавижу.       Я... Мы... Мы с этим крашенным уродом могли сдохнуть! Окончательно, блять, потому что, к сожалению, воскрешение — пока что не доступная для простых смертных опция!!! А из-за просчета этой проклятой школы с недогероями, которые даже не могут обеспечить недогероям помладше функцию защиты «по умолчанию», тут щас все мои «дорогие» одноклассники откинут коньки... и...       Ненавижу.       И я-то ладно — терять нечего, — а этот придурок? У него сто процентов есть гиперфикс на какой-нибудь хуйне, за которую он будет цепляться, как за последнюю соломинку, и окончательно добьет мои нормы морали сопливой мелодрамой!!       Поэтому плевать на нормы морали! На всё плевать! Вообще...       А мне как будто своей мелодрамы мало! Не могу отпустить человека... Не могу отпустить Изуку... Изуку, который умер почти десять лет назад, а я...       А я... Я ведь тоже сейчас чуть не умер, как он...       — Хей... Успокойся! — Киришима больно схватил меня за локоть, смотря щенячьими глазами, полными страха.       Почему я ещё живой?       — Возможно, я в порыве ляпнул что-то не то, ты прости, мужик, я не хотел тебя обидеть никак...       — ДА ЗАТКНИСЬ! — мой истеричный крик разбился о бетонные стены. — Разве о тебе вообще речь?!       Да что он прицепился...       Предупреждающий взрыв. Дерьмоволосый всё же отпустил мою руку, но как заведенный продолжил:       — Просто ты вечно ведёшь себя так, как будто ты один-одинёшенек на этой планете, и… — он эмоционально замахал руками, но покосился на гору из уродов сзади меня, примеряя на себя роль полуживого горелого тела.       И замолк. Всего на секунду.       Что за дешёвый отвлекающий манёвр? Что за попытки влезть мне в душу?!       — А разве это не так?! — вставил я в его монолог, тяжело дыша.       Такое чувство, будто прямо сейчас умру. Точно умру...       — Бро, если у тебя проблемы…       Проблемы?! У меня проблемы как минимум с начала сегодняшнего дня, который уже как четвёртый час идёт вопреки здравому смыслу и всем моим сокровенным желаниям!!!       — Пока ты со мной разговариваешь — да! И если ты думаешь, что мне шибко нужны друзья среди ничего не смыслящих идиотов, то ты сильно оши... — перебил его я, тут же резко замолчав, пытаясь привести ритм сердца в порядок, и будто почувствовал, какую же очевидную ересь я несу.       «Не смыслящий идиот»? Он?! Да, у меня нет причин ему доверять. Он ходит за мной по пятам, вопит и лезет не в своё дело, мешается, но... как бы я ни хотел быть лучше всех-всех на этом свете, ведь нельзя отрицать его помощь в этом... инциденте?       Я закашлялся, панически ловя воздух пересохшими губами.       — Эм... Бакуго? — он сделал шаг вперёд ко мне. Его вопросительная интонация... убивала.       Я оглядел стоящую передо мной персону с ног до головы, будто бы видел его впервые. Он, кажется, сделал то же самое.       Вроде можно задохнуться от паники? Или я опять себя накручиваю? Или у меня настолько отключился мозг, что язык уже не может связать и двух слов?       Глубокий вдох.       — Лучше всегда быть одному, чем снова думать, почему...       Киришима Эйджиро, мой одноклассник с выкрашенными дешёвой красной краской волосами, с жуткой улыбкой, которая почему-то всегда внушала теплоту этого человека, а не отвращение к его банальному существованию, смотрел на меня сейчас так, будто я говорил что-то очень... странное и несуразное. Хотя так и было.       А от слов можно задохнуться?       Я уставился в пол, чтобы не пересекаться с ним взглядом. Возможно, стоило замолчать, но все чувства уже подступили к горлу, захлестывая с новой силой.       А разрыдаться можно?..       Вдох. Выдох.       — ...Почему меня... все... бросают...       Нельзя. Я же не плакса?       По телу пробежали мурашки, хотя воздух вокруг меня резко стал легче. Как будто всё вокруг стало легче.       Видимо, я просто устал. Устал от этого всего.       — Неудачное расставание с девушкой? — Киришима, видимо, пытался разрядить обстановку (ведь на большее у него явно мозгов не хватило!). — Или с па-…       Я пытался его не слушать.       Возможно, я улыбнулся. Возможно, тихо рассмеялся, пытаясь успокоить самого себя.       Всегда так было. Всегда, всегда, всегда.       — Я один, — вырвалось из моего рта. — Совсем один.       Кажется, Киришима замолк, видя мою тихую истерику.       — У меня был только он.       Кажется, я прокусил губу до крови.       — Но он бросил меня. Бросил, хотя я... Я просил этого не делать... А...       У неё, у крови, такой мерзкий солоноватый вкус, отдающий одновременно и смертью, после которой я больше не мог переносить её — крови — вид, и... и жизнью. Боль в душе тоже отдавала жизнью от напоминания, что можно потерять человека от одного неловкого слова, жеста, взгляда...       — А что я мог сделать?!       Эйджиро Киришима, пожалуйста, уйди. Оставь меня одного, но в покое.       — Да лучше бы умер я! Я...       Всё должно было быть по-другому в его жизни!       Всё должно было быть по-другому в моей жизни...       Почему всё всегда происходит именно так, как я не хочу?! Почему я просто не могу всё это изменить?.. Или хотя бы забыть об этом, как о детском кошмаре?! Почему я так зацикливаюсь на этом?!       — Так, — спустя вечность произнёс Киришима уверенным, но больно непривычным тоном и потряс меня за плечо. — Без обид, мужик, но вопросами тебя не проймёшь, поэтому я...       — Спасибо.       И не важно, что он хотел сказать. Как он хотел сказать. В один миг всё стало намного, намного проще.       Я понял. Мне страшно стоять рядом с ним лишь потому, что тогда будет слишком видно — ненависть к миру мир не спасёт. И будет видно, что именно я здесь — самый главный идиот.       Хотя это и так всем давно было ясно...

***

      Киришима не ушел, как бы мысленно я ни умолял его покинуть моё общество, чтобы заниматься самобичеванием в одиночестве.              Зато я окончательно убедился, что способностями к телепатии он не обладает — никто бы не смог игнорировать все те нелестные комментарии, вращающиеся в быстром хаотичном темпе в этой (моей) дурной голове.              Ненавижу до жути принципиальных людей. Потому что сам такой.              — Но всё же, о ком шла речь? — поинтересовался Эйджиро, буквально таща моё бездыханное тело за собой, чтобы мы наконец-таки вышли из лабиринта смерти.              — Сдохни, — тихо, сквозь зубы и с едва слышным придыханием произнёс я. — И не строй глупые теории, основываясь на одной фразе.              Это была угроза. Возможно, не очень убедительная. Но угроза.              — Хо-ро-шо, — растянул тот по слогам.              У меня не было абсолютно никакого желания слушать его тончайший психологический анализ меня с абсолютно понятным выводом — «псих». Потому что возможности и аргументов, чтобы отвергнуть этот вывод у меня не было.              — Тогда, раз ты так хочешь быть один, то я не буду тебе мешать. Считай, что меня тут нет.              И он снова оскалил рот, полный точёных зубов, продолжая как ни в чем не бывало волочь меня за собой, вцепившись в моё плечо, как в костыль.              Он и сам понял, почему был не прав. А как понял, уже не важно...              — Отцепись уже наконец! — Я выдернул руку.              ...И в чём был не прав тоже не важно.              Его ритмичные и мои принуждённые шаги эхом отбивались от голых стен в тишине, которая резко наступила после того, как мистер «Давай дружить» замолчал, видимо считая, что он своего более чем добился.              Я считал по-другому. Всё равно, его дружба не заменит... Изуку.              Изуку не заменит никто. Но полноценно скидывать Киришиму со счетов уж точно нельзя...              Да и не хочу я... Неважно.              

***

      Мы — да, теперь это местоимение использовать можно — постарались поскорее покинуть воинственно настроенную территорию с антуражем счастливой жизни на фоне постапокалипсиса, потому что желания находится здесь дольше заветного получаса не было ни у кого.       Особенно у меня, еле стоящего на ногах после пережитого пиздеца.              Я уже немного успокоился. Я не жалел о сказанных словах.       Почти не жалел, ведь для того, чтобы закрыть пространство для интерпретаций, уже активно развивающийся в голове Киришимы, нужно было вкинуть его в голову ещё немного моей биографии…       Что было явным самоубийством.       А ещё самоубийством было торговаться с самим собой за право не вываливать сейчас за раз всё грязное бельё на случайно подвернувшегося под руку человека.       Хотя с чего меня вообще должно волновать то, что обо мне подумает очередной безумный фанатик героев, имён которых я не знаю и знать не хочу? Меня вообще ничего не должно волновать!       Блять, нет, это тупо.       Я тяжело воздохнул, собирая мысли в кучу.       Киришима покосился на меня, но ничего не сказал. Он уже не висел на мне, а молча шёл немного в стороне.       — Не волнуйся. Не умрём, — неожиданно вставил он.       А я никогда и не волновался.       Ботинки глухо шаркали по полу превратившейся в тюрьму крепости USJ, покрытому чем-то средним между бетоном, землёй, песком, моим желанием съебаться отсюда нахуй, ковролином, металлом с космического корабля…       Странный способ отвлечься от навязчивых мыслей.       Я промолчал в ответ.       По нашей непринужденной «беседе» казалось, на какое-то мгновение мы забыли, что находимся почти в эпицентре разрухи и смерти, холодно смотрящей в спину. Конечно же, я понимал, что строить планы бесполезно, пока не известно, что находится вне стен этого серого гроба. И теперь, пытаясь ненадолго забыть об Изуку, старался переключиться на новую проблему.       Стоп. Забыть?...       Мы почти подошли к видимому концу площадки, ограждённому небольшим забором.       В груди что-то ёкнуло: либо от желания продолжить вспоминать все виды напольного и наземного покрытия, которые я с ходу придумывал в своей голове, либо от понимания, что нужно...       Да плевать.       Я несколько дней загонялся по поводу фееричного возвращения в мою жизнь Всемогущего и по поводу Урараки, которая уже невесть что напридумывала в своей голове.       Я только что сражался с настоящими злодеями на пару с кое-кем, кого люто презирал с самого момента знакомства.              Я только что открыл свою душу (ну или её самую малую часть) этому «кое-кому» и негласно объявил этого «кое-кого» своим... другом...       Но почему же так страшно именно сейчас?       — Слушай, а можно я всё-таки задам... — начал было Киришима, но тут раздался глухой удар. А затем ещё один. И ещё.       — Потом.       Я рванул изо всех сил.       Страх такое интересное чувство: в смеси с адреналином он превращается в бомбу замедленного действия и в комбо с мыслями «Похуй, прокатит» и «Да всё равно умру» помогает совершать безумные вещи.       Совершенно безумные.       На каком-то подсознательном уровне я понял, что больше не могу медлить. Не могу тратить время на пустые диалоги о судьбе, о смысле бытия, о том, как мне стоит взаимодействовать с людьми и тому подобное.       Ведь главное было решиться. А на остальное забить и забыть. Всё забыть.       А ещё на уровне «вижу свет в конце тоннеля – бегу ему навстречу» я увидел Асуи и одного придурка-извращенца (имя которого меня, как обычно, не волновало), что прятались в камышах псевдо-озера, а также хрипящую, шепелявую, лохматую – тут можно вставить и другие нелицеприятные прилагательные – башку, в которой явно отсутствовала такая штука, как мозг, и которая какого-то хуя тянулась своими клешнями к этим двоим! И, судя по его ебалу, он явно не по головке хотел их погладить!       Может, его причуда работает от его руки?.. Хотя абсолютно похуй. Я просто сейчас угондошу его своей причудой и...       — БАКУГО, НАЗАД! — крик за спиной возвращает меня в реальность. Я интуитивно оборачиваюсь.       Айзава-сенсей, по лицу которого течёт кровь, образовывая лужу цвета ржавчины, сверлит красными глазами этого ублюдка, с трудом удерживая голову — кажется, его взгляд плывёт от боли, бьющей в мозг. Он, видимо, понял, кто мог выскочить не пойми откуда, в сопровождении грохота фейерверков и искреннего тщеславия...       Ах да, забыл ещё упомянуть подростковый максимализм и всю остальную хуйню, которой можно оправдать моё не характеризующееся одним словом поведение.       Он не хочет, чтобы я ему помог?       — Ты и правда довольно крут, Сотриголова, — раздался хриплый голос из-под лохматой башки.       Пиздец, у него ещё и рука какого-то трупа на лице... Что за уродство и фетишизм!       Киришима, которого жизнь явно ничему не учит, забыл мой тонкий намёк на то, что я терпеть не могу, когда меня неожиданно хватают за любую часть тела (который я, на минуту, транслировал всё наше, блять, знакомство), схватил меня под локти и потащил прочь из эпицентра смерти.              Очередного эпицентра смерти.              У меня на них просто чуйка.              — От... ОТЦЕПИСЬ!!! — ору я на Киришиму и впервые использую на нём свою причуду. Не со зла — со страха. — Ты... Ты!       Взрыв получается слабым и даже не задевает его.       Причуда отвердения. Класс!       — Ты хочешь, чтобы они все сдохли?! — я в который раз срываюсь на него и психую, пытаясь выпутаться из этих цепких рук.       — Я не хочу, чтобы умер ты! — отвечает Эйджиро мне сквозь зубы, но всё же отпускает меня, хотя, кажется, случайно. Я с грохотом падаю и откатываюсь в сторону, сразу вскакивая на ноги.       Тело сводит в судороге.       Башка, если у неё вообще есть глаза, не смотрела на нас, а пялилась на Айзаву, да так, будто и уважала, и желала смерти одновременно. Учитель стёр его причуду.       Я нахмурился. То есть, сенсей думает, что у него всё под контролем? Ага, щас! Под контролем — это не когда всё твоё лицо в крови от того, что им проехались по полу...       Я хотел кинуться «в бой» снова, но вдруг понял: не лохматика стоило бояться — за нашей никудышной дракой внимательно наблюдало другое существо, держащее учителя...       А это вообще человек?..       Вот почему мне нельзя так много думать.       Раздался хруст костей, сменившийся звенящей тишиной. Затем то «нечто» подлетело ко мне со скоростью света.       Успев среагировать — немного более сильный взрыв прошёлся по этому голубю где-то посередине – я дёрнул головой: Айзава лежал без сознания. Киришима с ужасом в глазах метался между мной, сенсеем и сокурсниками, не решаясь сделать шаг.       «Стой на месте!» — пронеслось в моей голове: он может сделать положение ещё хуже. Но озвучить этот истеричный возглас у меня не хватило сил.       ...А хотел ли я забыть всё то, что произошло со мной? Возможно. Тогда бы я обнулил своё периодическое предвзятое отношение к героям, к окружающим людям... К самому себе... Возможно, наладил бы отношения с родителями, завёл друзей и... Забыл бы Изуку.       Сзади донёсся какой-то воодушевляющий крик, резкий поток воздуха, и крепкие руки схватили меня как куклу.       — Интересные у нас с тобой встречи, Бакуго. Уже второй раз ты смотришь смерти в лицо так, как будто она твой должник. Хотя, скорее должен тебе я, а не она, ха-ха! — «по-геройски» смеётся Всемогущий, кладя меня за землю рядом с Киришимой, подальше от подкроватного монстра.       Хотел бы я его забыть?       — Вы оба.       Я отряхиваю покрытые грязью, пóтом и кровавыми подтёками ладони.