Их было восемь

Чан осторожно перебирал чужие пряди волос, всматриваясь в каждую из них. Вернувшийся Хёнджин больше не светлел в привычном для них понимании, но некоторые его пряди после пары вылазок всё же стали слегка другого оттенка. Загвоздка заключалась в том, что они были заперты в подземном жилом комплексе уже почти две недели и Хван никак не мог выбраться на поверхность, чтобы погреться под лучами палящего солнца. Отчего же тогда эти две новые пряди так выделялись даже на фоне привычно выжженных? — Нашли хоть что-нибудь интересное? — Феликс громко хрустел протеиновыми чипсами, пока Чонин сбоку от него, насупившись, привычно пил очередной смузи с уже достаточно большими кусочками и злаками. — Склад с зоны, всякие древности, — пожал плечами Минхо. Он удобно развалился на груди Джисона, используя того вместо кресла, и, как всегда, что-то плёл. — Больше на свалку похоже, если честно, — отозвался Чонин. Он чуть скривился, проглотив плохо разжёванный комок из злаков. — Там правда всё подряд: от древнего компьютера до клюшек для гольфа. — Что такое гольф? — подал голос Джисон. Он постарался сесть чуть удобнее и при этом не потревожить Минхо. — Игра такая, там нужно было клюшкой, — Чанбин постарался руками показать форму предмета, — забивать в лунки маленькие мячики. Лунки ещё эти располагались далеко друг от друга на огромном поле. Все замерли, всматриваясь в картинку, которую Чан вывел на экран. Огромное пространство, заполненное свежей зелёной травой, многочисленные деревья, маленькие прудики и флажки повсюду. Никто из них такого в жизни не видел. Те места зоны, которые они называли парками, были лишь жалкими клочками земли с растительностью, далёкой по своему цвету от привычного зелёного. Нечто похожее было только в общем подземном городе и лабораториях, где пытались выводить или сохранять старые образцы растений, но масштабы даже не могли приблизиться к этим на вид бескрайним полям. — Вау, выглядит как нечто фантастическое и совершенно нереальное, — у Джисона глаза светились, ведь именно он всегда был инициатором походов в парк. — Думаю, люди, жившие в то время, сказали бы то же самое про нас, — меланхолично заметил Сынмин, лишь на мгновение оторвавшись от очередной попытки исправить ошибку, которую выдавала система безопасности при входе на сервера лаборатории НИИ. Молчание. В комнате слышался только хруст чипсов и едва заметный гул от системы вентиляции. — Хёнджин, — голос Чана мягкий и тихий, — что ты увидел там, на складе? После возвращения именно Бан запретил всем расспрашивать Хёнджина о чём-либо, боясь за состояние младшего, но сейчас сам решился сделать это. Чан чувствовал ответственность за них всех и на правах пары Хёнджина и самого старшего посчитал нужным именно сейчас задать единственный вопрос, засевший в головах всех присутствующих. Хёнджин осторожно поднялся с колен Чана. Мир перед глазами слегка покачнулся, но быстро пришёл в норму, остановившись. Хван недолго всматривался в зелёное поле, на котором кое-где виднелись кусты и одинокие деревья. — Это сложно объяснить, — голос его был чуть хриплым после длительного времени, проведённого в молчании. — Было чем-то похоже на хроно аномалию, подобную тем, что встречаются в зонах. Прикоснувшись к такой, можешь запустить последнее запечатанное в ней воспоминание. — Никогда не встречал таких, — Минхо отложил своё вязание и внимательно посмотрел на Хёнджина, который будто и не видел сейчас вокруг себя ничего. — А ты встречал, да? — И я встречал, — неожиданно выдал Феликс. — И не сказал мне?! — возмущению Джисона не было предела. Он так сильно дёрнул руками, что чуть не уронил лежащего на нём Минхо, на что последний недовольно зашипел. — Не сказал нам, — поправил его старший Ли, успокаивая тряску под собой звонким шлепком руки по ноге парня. Феликс не то чтобы правда собирался хранить это в секрете, но они с Хёнджином тогда негласно решили никому ничего не говорить. Хотя если мыслить логически, в этом не было большого смысла, ведь они все ходили в зону и все могли наткнуться на нечто подобное. После пересказа Феликс задумался: почему он тогда настолько испугался, что смог рассказать обо всём только Хёнджину, будто зная, что лишь тот его поймёт? Наличие аномалии совершенно точно не могло быть чем-то таким, что стоило хранить в секрете. Странно это. — Не все аномалии любят, чтобы о них говорили, — произнёс Чонин со знанием дела. — Мама говорила, что Омма встречалась с одной аномалией, когда ещё была ходоком, и до сих пор так и не смогла никому о ней рассказать. Стоило ей только об этом подумать, как образ перед глазами расплывался, а буквы в словах путались, складываясь лишь в бессмысленные предложения, — Ян сделал глубокий вздох. — Про хроно аномалии я читал только в старых учебниках. Они, скорее, превратились в миф. Видимо, решили себя защитить, запрещая другим рассказывать. Хёнджин внимательно посмотрел прямо в глаза самому младшему из друзей, словно стараясь уловить в их глубине что-то своё — то, что поможет сложить давно мучающий его пазл. — На всех часах в школе застыло только одно время, — Феликс вновь подал голос. Говорил он едва слышно, но в наступившей тишине каждый с лёгкостью мог разобрать любой произносимый им звук. — Три двадцать три утра, — Хёнджин говорил уже куда громче. Его голос словно бы прокатился по всем поверхностям их блока и сосредоточился между ним и Чонином. — Время смерти, — Ян прикрыл глаза, сглотнув вязкую слюну, скопившуюся во рту. Тишина. Абсолютная, словно в космосе. Не было слышно даже звуков их сердец, замерших в напряжённом ожидании. Хёнджин посмотрел на экран, на котором зелёное поле медленно накрывала тень, похожая на крыло древней птицы, что сгорала каждый раз, стоило ей хотя бы пальцем соприкоснуться со своей судьбой. Вот почему их мир умирает. Потому что в конце концов Дракон нашёл своего Феникса, но не смог защитить от себя самого.

***

Хёнджин бездумно рылся в куче вещей, которые принесли старшие со своей последней ходки. Он сам не знал, что конкретно ищет, но процесс его успокаивал, позволяя эмоциям полностью выровняться. Чана ранили. Сильно. Он находился в медблоке уже третий день, и к нему не пускали. Чанбин отделался испугом, потому только и делал, что мельтешил, бегая вокруг да около Хёнджина, даже Сынмину не удавалось успокоить его. Отчего-то старший решил, что он виноват перед Хваном за то, что только Чан получил такое сильное ранение, и теперь просто обязан присмотреть за ним, пока друг восстанавливается. — А это разве нельзя использовать для усилителя? — нос Чанбина вновь оказался в опасной близости от рук Хёнджина, и только чудо помогло старшему не лишиться его, потому что это нечто неожиданно разрезало воздух между своими сомкнувшимися лезвиями, издав резкий хлопок. — Чанбин, — уже без вежливого обращения произнёс Сынмин, который наблюдал эту картину. — Я думаю, Хёнджин сам в силах найти то, что может быть нам полезно. Со, насупившись, потёр свой нос, проворчал что-то непонятное и пошёл делать очередной круг около их небольшого убежища среди древних построек. Скоро солнце взойдёт, и им бы, по-хорошему, закрыть все самодельные окна, занавесить дыры и лечь спать в безопасный угол, но все разбрелись по своим делам и словно бы утратили чувство времени. Сынмин, как самый ответственный и рассудительный, объявил по рации общий сбор, помог Хёнджину перенести большую коробку с вещами внутрь полевого убежища и, оставив старшего копаться дальше в вещах уже в безопасном месте, пошёл собирать по полю оставшихся. Чонин нашёлся спускающимся с высотки с каким-то проводом в зубах, Феликс с Джисоном зачем-то рыли яму около полуразрушенной стены, Минхо рядом рисовал что-то непонятное красками из баллончиков, а Чанбин наворачивал круги по извилистой дорожке на скейте. Ким, как настоящая мама-утка, собрал всех около себя и повёл к убежищу. «Обычно этим занимался Чан» — эта мысль, одна на всех, вновь заставила замолчать. — Сан сказал, что и не таких собирали по частям, всё с ним будет нормально, — Минхо громко хлюпнул, допивая энергетический коктейль из кружки. Хёнджин есть отказался, не взял даже любимый батончик со вкусом клубники от Феликса. Все его мысли были слишком далеко, слишком непонятно размазались по поверхности ярко-голубого неба, на которое им никогда не взглянуть без боязни потерять зрение. Что-то или кто-то звал его, снова. Он старался отвлечь себя, слушал разговоры ребят, гремел найденным металлоломом, даже подал голос, вклиниваясь в спор, но зов не утихал. Без Чана он умирал, без Чана свет звал его обратно. Ему нужен якорь, но что делать, если он недоступен? — Мне страшно, — прямо произнёс Хёнджин, решив не утаивать ничего от друзей. — Почему? Из-за Чана? — Феликс, укутанный в одеяло, резко сел на своём импровизированном ложе, состоящем из матраса и подушек. Он был единственным, кто в принципе собрался уже спать. — И да и нет, — все взгляды были направлены на Хёнджина. — Меня зовут, я должен уйти. Феликс, и без того бледный, стал ещё светлее, из-за чего веснушки-ожоги лишь сильнее стали выделяться на его лице. Хан схватил Минхо за руку, а Чанбин уронил собранную из подручных материалов гантель и чуть не придавил ей ногу сидящего рядом Сынмина, но последний даже не заметил этого, смотря ошарашенно на Хвана. Ян, находившийся ближе всех, быстро придвинулся к Хёнджину и обнял его за плечи, будто стараясь удержать. — Я боюсь, что если усну сегодня, то завтра вы меня уже не найдёте. Вы же тоже это почувствовали, да? Поэтому никто спать не хочет? — Хёнджин обвёл небольшое пространство убежища внимательным взглядом и увидел в глазах остальных ответ на свой вопрос. — Мы тебя не отпустим, — Минхо резко поднялся и стал собирать одеяла и подушки, раскиданные по всему полу, бросая их в сторону Феликса. Остальные быстро поняли затею старшего и стали помогать перемещать в одну сторону матрасы, чтобы создать единое спальное место. Хёнджина завернули в одеяло и уложили в самую гущу этого беспорядка, каждый занял своё важное стратегическое место, отчего со всех сторон сыпались жалобы. — Джисон, убери от меня свою потную пятку, — Чанбин. — Феликс, я, конечно, тебя люблю, но твои волосы отвратительные на вкус, — Минхо. — Кто только что пёрнул? — Сынмин. Хёнджин, слабо улыбаясь, слушал гомон голосов своих друзей. Этот день больше не ощущался последним. Главное, чтобы Чан как можно скорее поднялся на ноги. Как бы его ни успокаивали, всё же ранение было серьёзным. Аномальные зоны ошибок не прощали даже тем, кто уже давно знаком со всей прилегающей местностью. Один шаг не в ту сторону, и тебя будут собирать уже по частям. Если найдут. Иногда домой возвращали только руку или ногу, а в худшем случае не находили даже пальца, человек просто исчезал. Куда и как — вопросы открытые. Ученые очень хотели бы в этом разобраться, но соваться в подобные аномалии было самоубийством, а собрать там данные — миссией невыполнимой. Но находились молодые дураки, которые хотели быстрых денег и неслись в запретные зоны. Именно их потом и обнаруживали, как правило, по частям — хорошо, если не сросшимися вместе с товарищами. Хёнджин ходоком не был. Сталкерство ему не сильно импонировало, хотя иногда прогуляться по знакомым и безопасным участкам вызывался и он — правда, обычно это желание возникало не совсем осознанно. Аномалии будто звали его, провожали до нужных мест, чтобы он смог увидеть то, чего раньше никто даже представить себе не мог, как, например, эти самые хроно аномалии. Хван точно не помнил, как именно вернулся в дом, не помнил, кто именно помог ему выбраться из той аномалии, лишь образ — смутный и слишком нереальный. Красивый юноша в шёлковых одеяниях со слишком знакомой улыбкой на губах. Никаких его отличительных черт запомнить Хёнджину не удалось, как и само пространство, и саму аномалию, в которую он угодил. Сколько бы ученые ни проверяли его, никто даже не приблизился ни на йоту к ответу. Анализы в порядке, обычный парень со средним здоровьем. Как и у всех детей, рождённых в темноте ночи, парочка заживших ожогов и поседевшие пряди. Глаза посветлели из-за отсутствия защитных очков, ведь уходил он в день без всякой специальной экипировки. Почему солнце так не любит их? Почему хочет сжечь дотла одно только упоминание человека в истории? Самым парадоксальным в этом всём было то, что даже в таких условиях они сумели выжить, приспособиться, как и некоторые животные и растения, мало чем похожие на те, что были выращены в зелёной лаборатории для подземных парков и жилищ. Не было записей о катастрофе, которая запустила это всё, сохранилась лишь обрывочная информация, больше похожая сейчас на фольклор. И всё же: почему?

***

Хёнджин проснулся самым первым, но сдвинуться не смог ни на йоту. Переплетения рук и ног держали его тело настолько крепко, что проблематично было даже дышать. Хван попытался немного пошевелиться, низкий голос откуда-то справа произнёс: «Лежи, солнце ещё…», а дальше вновь раздался храп. Ещё одна попытка высвободиться была провалена благодаря чьей-то ноге, которая грузно опустилась куда-то в район его груди. Хёнджин выдохнул, в туалет хотелось нещадно, и стало хотеться ещё сильнее, когда кто-то пнул его в живот. — Дайте мне встать, — хриплым ото сна голосом произнёс уставший терпеть Хёнджин. — Не уйдёшь, — отозвался Минхо, выдохнув прямо в ухо. — Учти, ты попадёшь под первую струю, — зловеще отозвался на это Хван. Минхо моментально встрепенулся и открыл глаза, тут же натыкаясь на взгляд Хёнджина. Ли понадобилась ещё минута, чтобы до конца осознать происходящее и начать шевелиться, но он оказался в точно такой же ситуации, что и младший пару минут назад. Они лежали в самом центре этого клубка, поэтому выпутываться из него пришлось при помощи громкого голоса Минхо, который поднял бы на ноги и мертвеца. Их гнездо тут же зашевелилось, зашелестело, словно Ли растормошил улей, а не спящих парней. — Почему первое, что я слышу утром, — это твой противный голос? — бурчал Чанбин, пытаясь осторожно снять с себя Феликса, который ещё не до конца понимал, что именно ему нужно делать, заторможенно моргая. — Чтобы слышать другой голос, нужно поговорить словами через роту, — откуда-то сверху заговорил Джисон. Хёнджин не без боя выполз наружу, где у них был установлен портативный септик. Солнце ко времени их внезапного пробуждения практически скрылось за горизонтом, а с ним и тяга Хвана уйти. Только лишь марево, возникшее перед самыми сумерками, ненадолго загипнотизировало вышедшего из небольшой кабинки Хёнджина. Он смотрел на то, как иллюзорно шевелилась земля и рябь проходила по ней волнами, напоминая самое настоящее море, которое парень видел лишь на страницах учебников и сгенерированных видео. Было в этом своё очарование, которое нарушил выбежавший из укрытия Феликс. — Ты чего тут?! Ты никуда не пойдёшь! — Ли запрыгнул на друга и вцепился в него всеми конечностями, буквально повиснув на Хёнджине, как коала. Хван, не ожидавший такого покушения на своё тело, издал звук непонятного происхождения — нечто между кряком и стоном. — Ликси, тише, всё хорошо, никуда он не уходит, — Минхо возник за спиной младшего и осторожным движением снял того с бедного Хёнджина. Феликс моментально прилип к старшему Ли, который стал поглаживать его по голове, словно самого настоящего кота. Тут же появился и Джисон. С недовольным бурчанием он постарался обнять сразу двух парней, но у него не получалось сделать это так, как он хотел, и потому всё перетекло в странную, но слишком сладкую картину. Хёнджин смотрел на эту троицу, улыбаясь, в душе было тепло. Его друзья счастливы и живы, пусть кто-то и не поймёт их любовь. — На вышку? — рядом неожиданно возник Чонин. Он светил кислотно-рыжими волосами, которые ему со всей старательностью и высунутым языком красил Чанбин. — На вышку, хочу пройти к Северному Краю, — Хёнджин, подцепив Яна под руку, направился обратно в убежище, оставляя троицу ненадолго в уединении. — Там на красном мысе в последний раз видели Тени. Уён сказал, что заплатит тройную квоту и выторгует для нас дополнительные сладости, если сможем установить на той высотке рядом ретранслятор. — Мы вчера его донастроили, так что можете забирать, — Чанбин отдал чемоданчик с устройством. — Мы следом за вами двинемся, когда эти трое закончат лезть друг к другу в трусы. — Что, завидно, что тебе никто в трусы не лезет? — Сынмин флегматично смотрел в импровизированное окно, которое открыли на ночь. Через него как раз отлично было видно септик, где и ворковала та троица. Началась обыкновенная перепалка двух слепых идиотов, под звуки которой Чонин с Хёнджином переоделись в удобную для восхождения одежду и собрали небольшие сумки с пайками. Идти к Северному краю минимум час. Непонятно, сколько времени займёт установка и окончательная настройка сигнала, поэтому как минимум достаточный запас воды иметь с собой нужно. Хёнджин надеялся, что в скором времени они смогут заработать и на машину, но теперь, когда Чан был в больнице… о таком думать не получалось, как и экономить деньги. Часть больничных расходов покрывали родители старшего, остальное же взял на себя Хёнджин. Он просто не мог оставить всё на семью Бан, так как, помимо этого, им нужно было обеспечивать ещё нескольких детей. Подработка, подобная сегодняшней, была опасна. Заходить так далеко на север, на территорию, где недавно видели Теней, — не самое лучшее из решений, но делать нечего. Это была единственная работа на данный момент, выручка с которой позволила бы Хёнджину оплатить свою часть больничных счетов. Родители Чана, конечно, не подозревали о таком положении партёра своего сына и спокойно принимали помощь, думая, что это накопленные ими деньги, а не только что заработанные. Может, это было странно, но к кошельку Чана у Хёнджина доступа не было. У каждого из них был отдельный счёт, хотя к своему младший доступ открыл сразу же, не особо задумываясь. Чан же подобного не сделал, но у Хвана не было ни единой отрицательной мысли по этому поводу. Он доверял своему возлюбленному, да и не сильно нуждался в том, чтобы иметь доступ к его счёту — Хёнджин порой и от своего-то забывал пароль. Так что платил за лечение Хван исключительно из своих денег. Он уверен, что друзья бы тоже поддержали их, ведь тот же Чанбин рвался помочь, но Хёнджин отказался. Он знал, что Чанбин с Сынмином копят на нормальное звукозаписывающее оборудование; Джисон с Минхо — на операцию для Феликса (пусть веснушки и выглядели мило, но чесались они порой жутко, в больнице им предложили инновационную терапию и операцию для восстановления кожи, стоило это огромных денег); Феликс с Чонином — на курсы повышения квалификации. Зная всё это, Хёнджин не позволил бы себе просить у них взаймы, ведь они отдали бы всё безвозмездно, не требуя ничего вернуть.

***

Дорога к Северному Краю заняла больше часа из-за поднявшегося ветра, особо сильные порывы которого приходилось пережидать в разных укрытиях. Хёнджин с Чонином передали по рации друзьям, чтобы те оставались в убежище, погода не располагала для прогулок, но Чанбин выразил резко отрицательное мнение по этому поводу, не желая оставлять младших одних. Путь оказался труднее и запутаннее стандартных проложенных маршрутов. Помимо этого, постоянно требовалось быть начеку из-за информации о Тенях, ведь встретить их безоружными приравнивалось к самоубийству. Хёнджин с Чонином, в отличие от ходоков, разрешения на ношение оружия не имели, да и, если честно, не сильно-то и хотелось. По крайней мере Хвану. Остальных он не спрашивал. Чонин с Хёнджином добрались до нужной точки, но установить ретранслятор не представлялось возможным, пока ветер хотя бы немного не утихнет. Если бы ветер поймал их не на половине пути, они бы сразу повернули домой, но оставалась надежда, что к моменту их прибытия распогодится. Надежды оказались тщетными. Потому всё, что им оставалось, — это сидеть в своём небольшом укрытии в развалинах старой высотки и ждать остальную часть компании. Связь слишком сильно прерывалась, поэтому узнать, где точно находятся ребята, было невозможно. Поворачивать назад без них было нельзя, ведь из-за плохой видимости маловероятно, что они встретятся по пути. Хорошо, что Чанбин взял с собой переносное «убежище», на случай если выбраться раньше восхода у них не получится. По приблизительным расчётам Чонина остальные должны были показаться меньше, чем через пятнадцать минут, и Хёнджин решил рискнуть и выпустить в воздух сигнальную ракету, чтобы обозначить своё точное местоположение. Это могло быть не очень безопасно, если поблизости вновь ходили Тени, но другого выбора у них не было. Хёнджин вышел из укрытия и попытался всмотреться вдаль, но ветер с песком никак не хотели работать с ним заодно, поэтому, отойдя от того места, где остался Чонин, Хван выпустил сигнальную ракету. Если на него среагируют Тени, он постарается увести их от младшего, а дальше сориентируется уже на месте. Тени не всегда бывают кровожадными, порой они отпускают своих пленников живыми — правда, обычно не сразу и не в самом лучшем состоянии, но всё же. Стараясь не накручивать себя, Хёнджин всё равно занял позицию, которая могла бы помочь ему убежать, всё же это его сильная сторона. Тени чаще всего несут на себе тяжёлое обмундирование, так что, может, получится просто исчезнуть с их пути раньше, чем его поймают. Недалеко проступил неясный силуэт, в руках незнакомца Хёнджин разглядел нечто, похожее на оружие. Неужели всё-таки не повезло? Но прежде чем Хван успел дать дёру, он заметил, что рядом появились ещё фигуры, которые яростно махали руками. Свои. Хёнджин выдохнул — временно можно расслабиться. Чанбин был нагружен как самый настоящий вьючный вол, тогда как остальные шли едва ли не налегке — особенно Сынмин, чей рюкзак тоже нёс Бин. — Ну и зачем так подставляться? — почти флегматично, но всё же с нотками недовольства произнёс Сынмин. Хёнджин не оправдывался, ведь был согласен с ним, но всё же иначе они бы не нашли друг друга: без ретранслятора навигация тут не работала, поэтому пришлось рискнуть. Чанбин не прокомментировал ничего, кроме слишком тяжёлого рюкзака Мина, набитого, по его мнению, камнями. Хван был уверен, что с Сынмина бы стало наполнить рюкзак камнями из чистой вредности, чтобы позлить Бина и привлечь его внимание. «Сложные, однако, у них брачные танцы», — подумал Хёнджин, выдвигаясь в сторону укрытия, где остался Чонин. Дорога до него заняла бы минут пять-семь, не лети им в лицо ветер, смешанный с песком и золой, но, к их сожалению, погода и не думала налаживаться, потому поиск нужного места занял в два раза больше времени. Вот только когда они нашли укрытие, Чонина в нём не оказалось, как и в других ближайших местах. Чонин пропал на долгих семь часов.