Их было восемь

Феликс боялся смотреть в окна, даже когда за ними уже темнело. Неподдельный, впитавшийся в сами кости ужас не отпускал ни днём ни ночью. Ликс учился с ним жить, слушал Джисона и падал в объятия Хенджина, когда они смотрели сериалы. Минхо старательно следил за тем, чтобы окна были закрыты при приближении призраков. Сынмин учил Феликса правильно вести дневник эмоций, а после разбирал с ним каждый из пунктов, помогая выбраться из этой ямы. Феликс боялся окон и яркого солнца, потому что в последний раз, когда он посмотрел в дверной проём, на его пороге стояла сестра. Она улыбалась так печально и тепло, а после сделала шаг в эту яркую белизну. Ликс остался стоять, даже когда система безопасности громко оповестила об опасности и в экстренном режиме закрыла все выходы из дома, чтобы ни один лучик света не смог в него проникнуть. Он плакал, когда его нашла мама, пришедшая после смены. Хенджин же вернулся, почему не может его сестра и десятки других? Феликс часто пытался узнать у Джина его секрет возвращения, но тот в ответ губы сжимал и качал головой. У него не было ответа на вопрос друга. Чан пытался найти место, но аномалия исчезла вместе с приходом Хенджина. — Я и есть та аномалия, — Джин смотрел прямо в глаза своего возлюбленного, теряясь в теплоте, которую не могло обеспечить им проклятое солнце. — Нет, ты луна, которая смогла выйти из-под контроля сжигающего мир дневного светила, — Чан был уверен в своих словах, вырисовывая на запястьях своего парня незамысловатые узоры пальцами. — Ты будущее, которое мы пока не можем понять. Чан прав, никто из лаборатории не нашёл в организме Хенджина ничего, что бы отличалось от остальных. Никаких даже самых маленьких зацепок. Отсутствие ожогов, золото радужки — вот и все изменения аномалии под именем Хенджин. Феликс в это верить не хотел. Ходил по местам, подобным тому, что когда-то нашёл Чан, но ничего. Даже Минхо не чувствовал какой-либо активности. Первым разом, когда Ликс по-настоящему испугался зоны, стал день открытых дверей в школе. Самое простое бетонное здание из трёх этажей. Такое можно было увидеть на фотографиях древних людей. Звонок напугал парня, который, прижимая к лицу маску, бежал вдоль стены, казалось бы, типичного, разрушенного десятками лет строения. Ликс застыл, не веря своим глазам. На лестнице школы появились призраки детей, слышался гомон, словно бы сразу со всех сторон. К младшеклассникам стали подходить их родители, и Феликса пробрало до дрожи во всём теле. Мужчина с россыпью веснушек отличался лёгкой походкой и яркостью улыбки. Сразу трое малышей подбежали к нему, наперебой рассказывая какие-то новости из школы. Четвертым подошёл мальчик явно старше той тройки. Он морщил нос точно так же, как это делает Хенджин. Феликс сорвался на бег, хотя это было чревато попаданием в ловушку более опасной аномалии, но парню всё равно. Он хотел добраться до их крепости и спрятаться под одеялом, прижав к себе Джисона или Минхо. Дома обнаружился только Хенджин, который почему-то ощущался так правильно рядом с ним под одеялом. Феликс тараторил, ощущая негласное понимание, и жался ближе, пока Джин делился тем, что никогда не рассказывал никому из них. Теперь двое знали тайну аномалии призрачного прошлого. Феликс теперь рассматривал старое здание. Обычная бетонная коробка с множеством окон, такие уже не строят. Ликс сидел на земле, наблюдал за беготнёй детей, вслушивался в крики и весёлый гомон. Двойняшки держались за руки, стоя смирно под взглядом того самого старшего мальчишки. Третья девочка, которая выглядела чуть старше, тоже стояла рядом и смотрела прямо на паренька. Феликс усмехнулся. Не нужно было быть всевидящим, чтобы понять чувства малышки. Интересно только, останутся ли они со временем всё теми же. Феликс на Хенджина наткнулся на границе зоны. Ликс давно стал замечать странную особенность друга как бы светиться изнутри, будто он вечно стоит под фонарём в темноте улиц. Джин смотрел куда-то вдаль, но стоило Феликсу подойти ближе, как он тут же перевёл на него взгляд светлых глаз. — Нельзя оставаться там, Ликс, — Хенджин смотрел так проникновенно и грустно, будто видел всю боль, скрытую в мириаде веснушек. — Аномалии опасны, они могут поглотить. — Тогда почему ты продолжаешь ходить в зону? Чан ведь категорически против твоих вылазок, — Феликс поравнялся с другом, выходя за пределы опасных земель. — Хочешь, расскажу секрет? — Хенджин улыбнулся так хитро и наклонился ближе. Феликс кивнул, тоже чуть склонившись. — Аномалия не может повредить аномалию. У Феликса холодок прошёлся по всему телу. Парень автоматически сделал шаг назад, будто и правда перед ним было то, что могло быть опасно. — Плохая шутка, хён, — Ликс старался успокоиться и криво улыбнулся, ожидая, что друг засмеётся. — Было бы неплохо, если бы всё это было лишь шуткой, — Хенджин спокоен. Не было похоже, чтобы он и правда шутил. — Пойдём домой? Минхо обещал сегодня запечь картошку с сыром. Феликс оседлал свой велосипед, а Хенджин встал на скейт, который, скорее всего, украл у Чана. Тот вечно ворчал, что младшего после катания приходится всего обмазывать заживляющей мазью. — Это правда так? — разум Ликса просто не мог отодвинуть эту мысль назад. — Кто знает? Как-то же я вернулся, — Хенджин плечами пожал, из-за чего тут же потерял равновесие, и им пришлось экстренно остановиться, чтобы парень вновь ровно встал и они продолжили свой путь. — В нашем мире возможно всё. Может быть, мы все — это одна большая аномалия? Феликс негласно согласился с этой мыслью. Ведь, и правда, кто сказал, что люди со своими новыми постройками и гаджетами не являются точно такой же аномалией, которая просто научилась жить в этом сошедшем с ума мире. Они останавливались ещё пару раз, в один из которых Хенджин таки упал со скейта и попросил Феликса сохранить это в тайне. Правда, скрыть это от внимательного Чана не получилось. Потому Джин ныл, пока его парень безжалостно обрабатывал раны, даже не дуя на них. Феликс рядом хихикал, держа друга под руку, и пил витаминный коктейль. Их рецепты индивидуально составляла мама Минхо, чтобы как можно лучше поддерживать здоровье в детях. Почти все родители единогласно назвали всю восьмёрку «своими детьми», как-то само получилось и закрепилось. Хенджин по итогу со слезами на глазах перекочевал на руки к Минхо, который, несмотря на наличие младшего на своих коленях, продолжал плести новую тонкую накидку из полимерных нитей, поглощающих ночной ультрафиолет, что не так опасен, как дневной, но всё же мог приносить свои неудобства. Хо частенько делал подобные вещи, чтобы защитить их «ходящих» от пагубного влияния ночной зоны. Феликс в течение трёх недель собирал из разных осколков древних машин непонятное остальным устройство. Минхо плёл для него изоляционные шнуры и следил, чтобы Хенджин не пытался попробовать их на вкус. В один из дождливых дней сработала городская система безопасности. Часть строений погрузилась под землю, оставляя на поверхности лишь грузовой отсек. Жилые дома накрыли куполом, который должен был сохранить их строения, пока сами жители были эвакуированы. Вся восьмерка поселилась в одной из жилых ячеек, ютясь на десяти квадратах вместе. Хотя родители и кураторы предлагали разместить их в более удобных блоках. Они отказались, выбрав спать вперемешку на полу, а не удобные кровати в разных частях подземного комплекса. В этот раз буря длилась непозволительно долго, из-за чего парни готовы были лезть на стену, не имея возможности свободно передвигаться по поверхности. Минхо сплёл им гамаки, и теперь в их комнате было четыре этажа. На самом верхнем спал Хенджин, Чан поселился чуть ниже, чтобы в случае чего поймать своего парня. Джисон с Феликсом, как всегда, слиплись в одного человека и разговаривали на своём птичьем языке где-то между вторым и третьим этажом. Сынмин выбрал второй этаж, а Чонин с Минхо остались внизу. По итогу именно они поймали во время отбоя Хенджина, который по-тихому пытался вылезти из своего гамака. Втроём они отправились на поиски провизии и развлечений. Последнее было найти легко, потому что вскрытие замка двери, которая ведёт на склад с оборудованием из прошлого, заняло у них от силы полчаса. Будь с ними Феликс, то справились бы куда быстрее, но даже так миссия завершилась успешным проникновением. На стеллажах, тянущихся в бесконечность, располагались различные приборы, куски каких-то материалов, и всё это в целом создавало, скорее, впечатление свалки, нежели склада. Видимо, именно по этой причине попасть сюда было не так сложно: никто не старался придумать сложный софт для подобного места. Но для парней даже это место казалось находкой. Пусть они и сами сталкерили, но всё же редко заходили в особенно опасные зоны и тем более не решались приносить объекты, о которых мало что знали. Обычно если кто-то из них брал миссию, то она сопровождалась чётким описанием предмета, а когда им нужно было что-то для себя, естественно, они знали, как именно должен выглядеть объект. — Псс, смотрите, — Чонин подозвал друзей, которые разбрелись в разные стороны. — Как думаете, что это? Перед ними на отдельной небольшой тумбе стоял странный прибор, отдаленно напоминающий экран, соединённый с духовкой. Рядом с ним располагались блок, кнопочная клавиатура и нечто вроде контролера, но почему-то только с двумя кнопками. — Молодежь, — показательно закряхтел Минхо и, поправив несуществующие очки, объяснил, что это один из первых прототипов их график-машин с жестовым управлением. — Не знаю, как именно это работало, но в книгах по истории создания первых вычислительных машин эта старушка обычно занимает не последнее место. Раньше она считалась вершиной эволюции, но её быстро сменили тонкие экраны, подобные тем, что есть у нас. Теперь их поход на склад больше напоминал экскурсию по музею, но даже так это казалось достаточно весело. Они придумали игру, суть которой заключалась в том, чтобы найти объяснение, для чего и как использовалась та или иная вещь. Хенджин перестал смеяться над очередной попыткой Чонина угадать предназначение ещё одного предмета, когда наткнулся на самую простую вещь — детская коляска. Казалось бы, что может быть прозаичнее этого? Даже спустя года некоторые вещи остаются практически неизменными, меняется разве что материал. Вот только Хван не сразу понял, почему эта находка в принципе стоит в этом музее древности, но внутри будто что-то щёлкнуло, и парень замер. Он слышал мелодию флейты и детский смех, который пробирал до мурашек. Парни, не дождавшись ответа на их окрики, оказались рядом с другом. — Что такого в коляске? — Минхо чуть склонил голову, пытаясь рассмотреть детали, ища, в чём секрет этого предмета. Чонин последовал его примеру, и они уже вдвоём осматривали детское средство передвижения. Ничего необычного в нём не обнаружилось, но вот застывший Хенджин их напугал. Парень не реагировал на своё имя и даже на прикосновения, он просто замер безмолвной куклой рядом с самой обычной коляской. Минхо первым пришёл в себя и, просто обвив талию Хвана руками, закинул его на плечо. Тот даже не пискнул, позволяя нести своё тело в сторону их жилой ячейки. И если их уход остался незамеченным, то вот возвращение ознаменовалось злым рыком Чана и недовольным ворчанием со стороны Джисона. Привести Хенджина в себя удалось с огромным трудом и долгими уговорами отреагировать хотя бы на что-то. Хван попытался ответить на вопрос Чана о том, болит ли у него что-то, но буквы путались, с трудом складываясь в слова. По крайней мере, он начал приходить в себя. Спустя пару часов Хенджин лежал головой на коленях Чана, смотря уже более осмысленным взглядом в экран, на котором ведущие комментировали игру двух команд. Парень даже пытался иногда вставлять свои недовольства от игры в общий разговор, но получалось всё ещё слегка заторможено. Единственная мысль, которую Хенджин мог осознавать полностью: это коляска его ребёнка.