Три ночи в Амро

      Самые красивые рабы у Ниранна Вирота. Кто-то, может, и решит сравнить их с рабами Великой Тени, мол, ничуть не хуже, но опытный ценитель никогда не сделает этого. Волла Марох скупает красавцев и красавиц исключительно для услады глаз. Ниранн Вирот платит за гармонию. Систему, если угодно. Красивый раб без предназначения, без цели – просто деталь интерьера, с целью же – произведение искусства.        Покупая эту парочку, сейчас стоящую перед ним, Ниранн уже там, на торгах нарисовал в голове картину, как изумительно будут смотреться эти светлокожие светловолосые парни друг с другом и с ним самим. И молочно-жемчужная кожа одного, его длинные, с лунным отблеском волосы, и золотистый оттенок тела другого, дополняют друг друга и дают резкий, почти болезненный контраст со смуглым Ниранном. Эту пару хорошо брать в постель и ставить на колени подле себя на приёмах.        Чутким зверем ходил вокруг, втягивал тонкими ноздрями запах благовоний, но сквозь них жадно выдёргивал ароматы лёгкого страха, невнятного возбуждения, любопытства.        Обученные. Дорогой штучный товар, выращивались в роскоши и неге. Проводили дни в тренировках тела и духа. Чтобы в своё время быть проданными по самой высокой цене. И уж Волла или та же Ламаи не пропустили бы таких, но Главный Распорядитель торгов в Амро давно уже ел с руки Тени над Тенями. Да так, что, того и гляди, как бы не обожрался.        Заглянул в золотисто-карие глаза одного, почти утонул в их ласковой наивности. Наигранной, разумеется, но превосходно выученной. Мурлыкнул одобрительно, провёл кончиками пальцев по едва прикрытой тонким шёлком груди раба.        И раб повёл плечами, шёлк скользнул вниз – тренировался долго, не иначе. Раб, не шёлк, само собой. Хотя за такие деньги можно и шёлк заставить через обруч прыгать. Соски проколоты, тонкая цепочка трепещет между ними.        – Сними, – коротко велел Ниранн.       Ещё не хватало зубы о серебро царапать.        Парень смущённо улыбнулся, потянулся пальцами  к замочкам. Второй подался к нему.       – Позволь помочь ему, господин?        Ниранн фыркнул. Игрушки дорогие, представление задумано заранее. Махнул снисходительно и уселся в кресло напротив. Пусть порадуют зрелищем, готовились же.        Золотой мальчик отвёл руки жемчужного в стороны, мягко, но уверенно утверждая свою ведущую роль. Склонился, легонько потеребил соски кончиком языка, скосил лукавый глаз на Ниранна – достаточен ли обзор для господина?        Рубцы от плети превосходно лягут на эти гладкие плечи, когда их обладатель будет пластать под собой тело партнёра. И ни рука Ниранна, ни бёдра золотого не прервут свой танец, пока на то будет воля господина Вирота. Ну и желание продолжать. А оно ведь будет, правда?        В распахнутые окна вторгался аромат вечернего сада. Не зря главный садовник позаботился о цветах, которые и в ночи раскрывают свой дар.        И вместе с волшебным ароматом в окна ворвался совершенно недопустимый шум. И в момент спугнул очарование ночи, благостность духа Ниранна Вирота и заставил обоих прелестников замереть.        Ниранн остался сидеть, ожидая, когда хранитель покоев выяснит причину и придёт с докладом. Жестом остановил взявшихся было продолжать прерванное парней, и теперь они стояли, опустив глаза, а запах их страха ощутимо бил в ноздри.        – Шадар, – он кивнул, когда хранитель с поклоном зашёл в комнату.        – Господин. Поймали чужака, – Шадар говорил чётко и уверенно, сказывалось военное прошлое. – Как миновал внешнюю охрану не ясно. Вышел из садов к главному входу. Заявил, что у него важнейшее дело к Тени над Тенями.        – Представился?       – Нет, господин.        Правильно, зачем смертнику имя? Только самоубийца или слабоумный не знает о том, что испрашивать аудиенции у Тени над Тенями в его доме в Амро – почти однозначный приговор. Для дел есть столица и Ир-Вирот, если смелости хватит. Ну или помещения торгов – а это уже если дело действительно крайне важное. Но чтобы вот так, в дом, ночью? Даже захотелось заглянуть в глаза этому безумцу. Пожалуй, что даже больше, чем пытаться исправить испорченную ночь с блондинистыми юными рабами.        – Мальчишек пристрой с комфортом, – сказал Ниранн. – Пусть проведут ночь в покоях рабов для утех. Утром выставишь на торги. Пусть Волла порадуется. Цену Распорядителю назовёшь вдвое прежней.        Непрактичным Ниранн себя не считал. А вот желание игры с этой парочкой исчезло. И знал себя хорошо – не сложилось, не стоит и повторять. Так, и кто у нас тут примерил на себя корону Судьбы?        – Приведи этого… просителя сюда.        Интерес разгорался. Ну, право, сравнимо ли привычное удовольствие с таким дерзким явлением? А уж если явление смогло проникнуть через внешний периметр… тот тут уже вопрос даже не любопытства, а предусмотрительности на будущее. Поставить под плеть начальника охраны или купить услуги такого ловкого нарушителя? Впрочем, возможно, и то и другое вместе. А может прикончить обоих будет наиболее верным решением.        Тощий, вертлявый, манерный и мелкий. Едва по плечо Ниранну будет. Тот самый типаж, который, в общем-то любящий разнообразие, Ниранн старался избегать в своих похождениях. Прехорошенькое, почти девичье личико, с идеальной линией скул и невероятными бирюзовыми глазами. Один из которых, впрочем, был прикрыт длинной чёрной чёлкой. Маг. Весьма посредственный. Но хищник определённо. Мелкий и при этом опасный хищник.        Хищник церемонно поклонился, сверкнул глазищами из-под чёлки и затараторил с завидной скоростью:       – Милости прошу, господин Вирот. Милости и вашего высокого покровительства. Знаю, что нарушил все мыслимые и немыслимые правила приличия и вашу несомненно великую волю, но не имея иного выхода, предпочёл бы смерть от руки вашей, нежели от рук тех, кто преследует меня.        Ниранн мысленно поаплодировал наглецу за подачу и тайный смысл, а вслух произнёс:       – Лично от моей руки?        – Лично, – уверенно кивнул маг. – Стоило ли обходить защиту вашего дома, весьма искусную, надо заметить, чтобы помереть под мечами стражи? Вот скажите, не обидно ли это?        У Ниранна Вирота была лишь одна тайная слабость. Его предельно забавляла и иногда предельно же возбуждала самая возмутительная дерзость. И, надо полагать, вертлявый нарушитель границ это прекрасно знал. А вот откуда – вопрос очень интересный. На то она слабость и тайная, правда же?        – Так что же за дело исключительной важности? – небрежно спросил Ниранн.       – Ну как же, – парень выглядел даже возмущённым. – Моя смерть. Что может быть важнее, как вы думаете? Знаете, когда из всех вариантов выбора остаётся только выбор смерти по степени гнусности…        – Всегда можно спрыгнуть головой вниз с Моста Мучеников, – равнодушно закончил за него Ниранн. – Из всех вариантов, как я думаю, этот был бы самым простым. Не заставляй меня повторять вопрос.        Нарушитель склонил голову набок, подёргал себя за чёлку и шумно вздохнул.       – Ладно. Не настроены на игру, не мне настаивать. Моё имя – Риган Рош, также известный как Змейка.        Ожидая, видимо, реакции, он картинно вздёрнул подбородок. Но не дождался и обиженно продолжил:       – И я обокрал Высокого Магистра. Его хранилище.        – Чудесно, – признал Ниранн. – И? Какое отношение это имеет ко мне?       – Меня преследуют! – горячо воскликнул Риган Рош по кличке Змейка. – По моему следу идут дахака.       Ниранн задумался, потом согласно кивнул.       – Хорошее решение. Эти точно найдут.        – Издеваетесь, господин Вирот, – обречённо вздохнул Змейка. – Что ж, вольно вам.        Ниранн усмехнулся, налил себе вина в высокий бокал, посмаковал его, совершенно не обращая внимания на изображающего отчаявшуюся жертву Ригана. Потом припечатал своим особенным взглядом Тени над Тенями парня и медленно произнёс:       – Заканчивай представление, Змейка. Переходи к торговле.        – Как угодно, – Риган обозначил поклон. – Готов заплатить чем угодно за вашу защиту. Убежище, помощь в бегстве из Тангаты. Понимаю, что вряд ли все мои предложения могут заинтересовать Вас, но видят Боги, мне ничего не остаётся. Если кто и способен отвести карающую длань от моей прекрасной головы, так только Вы – Стальной Пёс кабара.        – Хм, а как же смерть от моей карающей длани? Я уже, признаться, подумывал согласиться.        – Да я ж не отказываюсь, – Змейка опустил глаза и прикусил нижнюю губу. – Желаешь – прикончи. Но, может… обсудим и другие варианты?        Он… кокетничает? Стоит вот тут, доведённый до грани, и заигрывает с военачальником Дахака Кабар? С ужасным Ниранном Виротом? Очаровательно дерзкий малый. Жаль, что не в его вкусе. Хотя…        Ужасный Ниранн Вирот оглядел уже чуть другим взглядом вертлявую и хрупкую на вид фигуру знаменитого преступника, и не менее знаменитого в определённых кругах любовника. Разумеется, он был наслышан о некоем Змейке и о его очень интересных талантах. И не только в ремесле вора. Но вот видеть раньше не доводилось. И что в нём находят его многочисленные поклонники? Недурная мордочка, красивые глаза и всё, пожалуй.        И в этот миг Ниранн заметил что глаза Змейки не только красивые, но и очень, очень наглые. И что парень, затаив дыхание, в свою очередь внимательно и цепко следит за каждым нюансом мимики на лице дахака. И в этом что-то определённо было.       – Три ночи, – сказал Ниранн и сам себе удивился тут же. – Даю тебе три ночи со мной. Сделай так, чтобы я отказался от мысли уложить тебя на алтарь Руна, и тогда я помогу тебе.        – А убедить Тень над Тенями ох как непросто, – сказал с улыбкой Змейка, в точности повторив интонации Ниранна.        Он ловко скользнул ближе, уселся на подлокотник кресла, чуть пихнув Ниранна крепким бедром, и деловито сказал:       – Вина предложишь, господин Вирот? Да и пожрать бы чего не мешало. А потом можем пойти в твои знаменитые подвалы. Всегда мечтал на них взглянуть. Такие слухи ходят, знаешь ли… Поневоле слюной истечёшь. Правда-правда, тебе я не осмелюсь врать. Ведь ты покажешь их мне, да?       Ниранн хмыкнул и протянул мерзавцу свой бокал. Может, и правда большую часть ночи удастся спасти от скуки?       Велел подать закуски, сам, повинуясь странному желанию, кормил с рук. Змейка легонько покусывал кончики его пальцев и бросал снизу просто сияющие довольством взгляды. Занятный малый.        Одежонку свою бесстыдный Риган скинул по пути. То ронял на ступени красную рубашку простецкого кроя, то выпутывался из узких штанов, умело соединяя грацию с невинной неуклюжестью. Оборачивался на Ниранна, трепетал длинными ресницами, пылал гладкими щеками. Ну вот это как можно натренировать-то? Краснеть по заказу?       У дверей в “знаменитые подвалы” изогнулся неожиданно ладным гибким телом, демонстрируя товар, так сказать, лицом. Ну или не лицом. Охотно выставил на обозрение татуировку – змею в паху, обвившую основание члена и уползающую вверх – к подвздошной кости. Позволил полюбоваться, тонким пальцем повторил узор.        – Нравится? – спросил весело, с ослепительной улыбкой.       – Красиво, – признал Ниранн. – Заходи, теперь я похвалюсь.        Усмехнулся, когда Змейка поёжился от холода – в подвалах было совсем не жарко. Но и тут наглый развратник не растерялся, вжался спиной в грудь Ниранна, уложил его руки на себя и удовлетворённо выдохнул:       – Не возражаешь?        Ниранн укусил его за открытую шею и подтолкнул вперёд.        – Ты ж посмотреть хотел. Осматривайся.        Сам прошёлся вдоль стен, зажигая магией круглые жаровни на массивных постаментах. Косился на Змейку, тело которого соблазнительно золотилось в свете кованых ламп и скользило по залу для ритуалов уверенно и даже где-то по-хозяйски.        Риган остановился у алтарного камня, потрогал узорчатый рельеф, провёл пальцем по желобку для стока крови и повернулся к Ниранну.        – Это вот тут? Сюда ты меня положишь, если я разочарую тебя? – с интересом спросил он.        Ниранн шагнул к нему.       – Нет. Если ты разочаруешь меня, я буду убивать тебя очень долго и только потом скормлю Руну. А вот если ты просто ничем не заинтересуешь меня за три ночи, тогда да. Сюда и положу.        Змейка вдруг ловко запрыгнул на алтарный камень, лёг на спину и закинул руки за голову. Полежал немного, потом фыркнул и перевернулся. Встал на четвереньки и покрутил соблазнительным тугим задом.        – Скука и банальность, – сказал он небрежно. – Я думал эти подвалы… они более занятные. А на этом камне только что драть незамысловато, любуясь вашими дахакскими наскальными рисунками. Хочешь меня?       Ниранн ухмыльнулся. Подошёл ещё ближе, сжал ладони на ягодицах Ригана, полапал со вкусом и отстранился.       – Нет. Три ночи ещё не прошло. На алтаре Бешеного дахака утоляет страсть один раз. Последний для его партнёра.        – Так все партнёры закончатся, – пробормотал Змейка. – Варварство и непрактичность.        Он сполз с алтарного камня, встал перед Ниранном и задрал голову, глядя ему в глаза.        – Ни за что не поверю, что этот зал единственный, господин Вирот. Показывай дальше.        Ниранн привлёк его к себе, принюхался и прошептал в розовое ухо.        – Как скажешь. Начни вон с той двери по правую руку от меня.        – А что там? – с любопытством поинтересовался Змейка. – Клетки? Дыба? Станки для порки?        – Горячая вода, полотенца, мыло, – в тон ему ответил Ниранн. – Я распорядился подготовить для тебя эту пытку, пока мы ели. Ты воняешь.        – Как грубо, – Змейка смешно наморщил нос. – Но купальня в пыточных подвалах наводит меня на мысли о том, что ты, по крайней мере, здесь не только кишки партнёрам выпускаешь.        – Типичный пример ошибочного построения выводов, – хмыкнул Ниранн. – Отмываться же от крови и прочего я где-то должен? Чего грязь по дому разносить?       – Не поспоришь, – согласно кивнул Риган. – Искусство аргументированного спора тебе не чуждо.        Ниранн молча развернул его, задав направление, и от души добавил ускоряющий шлепок по заду. Симпатичному заду, надо сказать.        А паршивец умеет вызвать и подогревать интерес. Уже немало. Когда доступны все мыслимые и даже почти немыслимые удовольствия, становится сложно потешить не только плоть, но и разум. Мальчики для утех никогда не осмелятся вести себя вольно с Ниранном Виротом, а те, кто мог бы считаться относительно равным ему… тоже не осмелятся вести себя дерзко с Тенью над Тенями. Пришло время, когда одно лишь имя стало пугалом, а сам – символом извращённых страстей и немыслимой жестокости. И это правда. Равно как и то, что любовником Ниранн считал себя щедрым и искусным. И это признавалось, но… страх перед его властью и возможностями вносил некоторую скуку в отношения. Люди предсказуемы в основной массе.        Ниранн сидел на алтарном камне, свесив ноги, и с одобрительным удивлением слушал плеск воды и мурлыканье своего неожиданного вторженца. Змейка что-то пел в купальне. Созданный им образ развратного наглого мальчишки ему невероятно шёл. Ну а что скрывалось за этим образом, Ниранна нисколько не волновало. Кровожадный дахака и неосмотрительный юнец – игра банальная, но с хорошими игроками – достаточно весёлая. И в общем-то неважно, что с одной стороны совершенно реальный кровожадный дахака, а с другой не такой уж и юный, изрядно тёртый жизнью маг и знаменитый вор. Игра хороша тем, что можно на некоторое время создать иллюзию. Ночи на три, к примеру.        Змейка вышел из купальни осторожно. Кинул быстрый взгляд на Ниранна, чуть улыбнулся и медленно приблизился к нему. Грациозно и плавно опустился на колени, руки смиренно опустил вдоль тела, глаза в пол – сама покорность.        – С грязью и дерзость тоже смыл? – проворчал Ниранн, отмечая, что и покорность Риганом играется вполне убедительно. – Что ж, надо будет велеть выбросить эту партию мыла. Идём.        Он спрыгнул с алтаря, быстро направился к другой двери, не удосужившись даже посмотреть на Змейку, но тот послушно зашлёпал босыми ногами следом.        Ну а в следующем зале восторженного вздоха Риган не сдержал, хотя, вероятно, старался.        Чёрное и серебро – всё в цветах дахака. Чёрный глянец отполированных стен и полов, серебристый мех ковров, строгая чёрная мебель, предназначенная только и лишь для удобства реализации самых необычных фантазий господина Вирота. Никакого низменного железа – цепи и клетки, крепления и кандалы – всё изготовлено из немыслимо дорогой райшарской стали. Тусклое серебро с лёгким синеватым проблеском.        Забыв о том, что он сейчас покорный мальчик, Змейка, приоткрыв рот, разглядывал многочисленные орудия, развешанные на затянутой багровым бархатом стене – единственное яркое пятно в этом огромном зале.        – Ну и зачем такая красота упрятана тут большую часть времени? – с досадой сказал Риган. – Ты же в Амро пару раз в год бываешь. Или в Ир-Вирот подземелья у тебя ещё богаче, чем это торжество разврата и роскоши, а?        Ниранн встал рядом с ним, снял с крюка тяжёлую многохвостку и протянул хвосты в ладони. Змейка заворожённым взглядом проследил за ним и сглотнул.        – Какая осведомлённость, – вкрадчиво промурлыкал Ниранн, – Откуда же, хотелось бы мне знать?        – Слухи, – небрежно отмахнулся Риган, продолжая разбирать взглядом кручёные хвосты.        – Вот как? Поиграем в допрос, Змейка?       Страхом от него не пахло. Вот совсем. Ароматное мыло, лёгкое пока ещё возбуждение и тот самый редкий для обоняния Ниранна запах азарта.        – Тому, кто сам ищет изысканных удовольствий, странно задавать такой вопрос, – произнёс Риган уже другим голосом.       Мягким, бархатным. И взволнованным. Не играл сейчас – наслаждался от души.       – Допроси меня, Тень над Тенями, если желаешь. Или просто накажи за вторжение так, как посчитаешь нужным. Я в твоей власти.        – Не жаль шкурки? – усмехнулся Ниранн. – Щадить не стану.        – Твоя воля, господин Вирот.        И снова оказался на коленях, приник горячими губами к руке, сжимающей рукоять плети.        – Любишь боль, Змейка?       – Боль, даруемая умелой рукой – очень острое удовольствие, – перемежая слова поцелуями отозвался Риган. – Отдаться во власть тому, кто способен её удерживать – удовольствие ещё большее. Разве ты не знаешь?       – И рука палача не смущает тебя? – этот своеобразный допрос становился интересен Ниранну.        – Скорее придаёт уверенности, – дыхание Змейки опаляло пальцы. – Нет точнее удара, чем удар палача, способного казнить и дразнить, согласуя силу со своею целью. А Ниранн Вирот – палач опытный и знает разницу.       – Ох и много слишком ты обо мне знаешь, – фыркнул Ниранн. – Ладно, потом разберёмся.        Всё потом. Почуял уже того, кто способен испытать истинное наслаждение от опасной игры Ниранна. Без смущения, без лицемерия – ценно. И заставляет вскипать кровь и уже видеть это золотистое тело с нетронутой пока шкуркой, растянутое в тяжёлых цепях, так, чтобы каждая жилка, каждый мускул прорисовался под гладкой кожей.        Первый поцелуй – поцелуй плети. Всегда. Это потом можно терзать губами изломанный криками рот, вбирать рвущееся дыхание, вонзать зубы сразу под линией челюсти.       Без лишнего слова, без лишнего движения Змейка позволил заковать руки и ноги жестокими браслетами райшарской стали, только дыхание тяжело поднимало грудь и дрожали опущенные ресницы.        – Дарю тебе одну просьбу, – Ниранн огладил ладонью напряжённую спину.        – Сними рубашку, господин, – выдохнул Риган.       Невероятный. Ниранн встал перед ним, нарочито медленно избавился от шёлковой тряпки и улыбнулся:       – Штаны не надо?       – Штаны потом и без моей просьбы снимешь, – улыбнулся в ответ Змейка. – Ты прекрасен, Ниранн Вирот.       Впервые довелось слышать подобное безыскусное признание от того, кто висел в цепях.        И нарушил собственное правило. Целовал насмешливые губы жадно. Плеть подождёт. Риган отвечал с неменьшей жадностью, позволял себе и прикусывать и вовсю хозяйничать. Ниранн чувствовал, как в бедро ему упирается уже вполне возбуждённый змейкин член.        Обошёл сзади, запустил ручьём хвосты плети, позволил им обласкать то, что сейчас будут терзать. От волны дрожи, прошедшей по телу Змейки, собственное возбуждение поднялось накатом, жаром ударило в лицо.        Умел в размеренном ритме нагонять силу и болезненность так, чтобы ни один резкий переход не нарушал ровного потока, под которым покорное тело подчинено этому ритму, а разум отключается, уплывая под жгучими ласками плети. Не наказание – страсть. Смотрел, как расцветают змеистые, с бисеринками крови по ходу следы на ровно-розовой - разогретой - коже, слушал, ставшие напевом ритмичные же стоны и глубокое дыхание, становящееся всё глубже. Знал, что в царстве боли, куда отправился Риган, проводник сейчас он – Ниранн, и от его искусства зависит куда приведёт этот путь.        Остановился на самой грани, чутко уловив смену частоты выдохов. Накрыл собственным телом со спины, обхватил руками, стал нерушимой защитой. Шептал в ухо нежные глупости – всё равно, что шептать. Главное, чтобы краешком сознания, ушедший уже очень далеко Риган, услышал и вернулся к Ниранну. Мягко, медленно.        Рука меж тем лёгким мотыльком ласкала поджавшуюся мошонку. Глубокий и длинный стон снова пробудил в Ниранне похоть. Вернулся.        Оказался в пару движений спереди, опустился на колени, вобрал махом привстающий член и вырвал новый стон.       – Нир…        Защипнул больно кожу промежности, приказывая молчать. Под губами дахака Змейка извивался не в пример резче, чем под плетью. Но не сильно-то поизвиваешься в натянутых до предела цепях. И пытку можно сделать удовольствием, и наслаждение превратить в пытку.        И отошёл в сторону, когда почуял момент.        Стоял и пристально смотрел в широко распахнутые сейчас бирюзовые глаза. Ждал.        Змейка нервно облизывал губы, но говорить не смел – запрет не был снят. Внимательный, послушный. Достоин награды.        Ниранн расстегнул браслеты, подхватил обмякающее тело, крепко сжал в объятии и спросил с ехидством:       – Так снимать штаны?       – Окажи любезность, – облегчённо пробормотал Змейка.        Перекинул через козлы, обитые сверху стёганым бархатом – для любви станок, не для страданий – раздвинул ноги коленом. Широко в стороны, чтобы как следует рассмотреть задранный зад, который уже успел оценить. Да почти с самого начала успел.        – Взять тебя? – спросил, разминая упругие, нетронутые плетью ягодицы, проскальзывая пальцами в приоткрытую ложбинку между ними.       – Прошу…        – Потерпи ещё немного, – чуть злорадно сказал Ниранн и впечатал ладонь в крепкий зад. – И не дёргайся.       Змейка протестующе замычал, но тут же в его “ах” зазвучало такое неприкрытое удовольствие, что Ниранн даже на миг пожалел о своём решении потянуть время. Страсть вскипела с новой силой – нечасто встретишь человека, который знает чего хочет, и так искренен в своих желаниях. Особенно, если эти желания весьма специфичны.        Ниранн стянул с себя штаны, с некоторым сожалением осмотрел пылающий змейкин зад и обошёл козлы, чтобы его пах оказался как раз на уровне лица Ригана.        Глаза Змейки на миг распахнулись, когда он увидел серебряное кольцо, прошивающее крайнюю плоть Ниранна, но тут же опустил веки и шумно втянул воздух сквозь упрямо стиснутые зубы.       – По-прежнему желаешь меня? – насмешливо спросил Ниранн, приподнимая его голову за волосы и притягивая его к себе.        Юркий и настойчивый язык ловко потеребил серебро.        – Желаю, господин.        – Растяни себя хорошенько, – велел Ниранн и не сдержал одобрительного возгласа, когда Змейка поднял руку и легонько щёлкнул пальцами.       И пальцы вмиг подёрнулись тонкой масляной плёнкой.       – Удобно, – Ниранн покачал головой. – Не видал такого трюка ещё.       – Видишь, и мне есть чему поучить тебя, господин, – мурлыкнул Змейка и тут же занял рот членом Ниранна, а пальцы делом.        Жаркая выдалась ночка – лениво думал Ниранн, поглядывая на свернувшегося рядом Змейку. Парень спал, временами коротко подёргиваясь всем телом. То ли от боли в исполосованной спине, которую Ниранн пообещал исцелить лишь днём, то ли от кошмаров о том, как он попадает в руки дахака. Но… Никаким другим дахака он уже не достанется. Самый страшный кошмар – Ниранн Вирот - не терпит конкуренции.