Три ночи в Амро

      Красивый. Красивый зверь. Риган откровенно любовался растянувшимся на кровати дахака, заворожённо следил за игрой сухих мышц на худощавом гибком теле. Упругая смуглая кожа, бархатистая на ощупь, почти лишённая шрамов. Ну да, он маг, боевые следы заживить несложно. И только предплечья с внутренней стороны покрыты вязью застарелых отметин. Ритуальные, судя по всему. Да ещё похожий на узор росчерк на правой грудной мышце. Явно не рана, шрам наносили намеренно. Чья рука вела клинок, кощунственно меняя это гладко-смуглое великолепие?       Он протянул руку, осторожно касаясь кончиками пальцев белёсых отметин.       Ниранн приоткрыл один глаз, потом закрыл его снова и лениво сказал:       – Рассказывать не буду. Скучная история.       – И не заживил?       – История скучная, но напоминание хорошее.       Дахака подгрёб к себе Ригана и довольно задышал ему в волосы.       – Опять уйдёшь на день? – спросил Змейка.       Ночь предстоящая – последняя. А мыслей в голове как в пустом горшке. Мысли уползли куда-то вниз. Туда, куда сейчас настойчиво лезла рука Ниранна.       – Нет, – отозвался дахака. – Останусь.       – А… Здесь? Мне уйти?       – Нет. Ты тоже останешься.       – Но помилуй, – Змейка отпихнул его руку и прошептал, вкладывая в шёпот всю растерянность и обречённость, на которые был способен: – Я же так думать не смогу…       – Да, – довольно пробурчал Ниранн ему в макушку. – Кто сказал, что я тебе ещё и условия для “думанья” создавать должен? Нет уж, Риган, будешь развлекать меня беседами. А я буду развлекать тебя ласками. Чудесно же? Ну а ночью что придумаешь, тем и обойдёмся.       – Целый день? – мрачно спросил Риган, оценив перспективу.       – Целый день. Еду принесут, чего тебе ещё не хватает?       – Издеваешься, – заключил Змейка и горестно вздохнул.       – Да даже ещё и не начал. Проверим твою выносливость, знаменитый любовник Тангаты, а?       – А может, твою?       Риган попытался выкрутиться, но дахака не выпустил, прикусил за шею и рассмеялся.       – Паскудник. Пари, стало быть, хочешь? И что же ты поставишь? Даже твоя жизнь у меня в залоге.       – Воля. Не в залоге.       Риган с азартом дёрнулся и даже исхитрился выползти из-под тяжёлой руки Ниранна.       – Ты о чём? – Ниранн подпёр голову кулаком и с интересом посмотрел на него.       – Ну давай так, если я признаю поражение от твоих нежностей, то в случае моего бесславного проигрыша жизни, я добровольно посвящу свою смерть Руну. Я слыхал, что это ценит ваш Бог, да?       Дахака закатил глаза и пробормотал:       – Я понял, я приютил умалишённого. Ты что, действительно готов отдать себя Бешеному добровольно из-за дурацкого пари? Ты хотя бы имеешь представление, о чём говоришь, невежественный мелкий сластолюбец?       – Не совсем, – чуть смутился Змейка. – Но у меня больше и впрямь ничего нет. Даже штаны ты у меня отнял. И потом, перестань раньше времени записывать меня в мертвецы.       Ниранн как-то очень недобро посмотрел на него.       – Твои штаны я велел выкинуть. Какого бродягу ты раздел по дороге сюда? А мои ты сам снял. И не торопился надеть обратно. Никаких пари, Змейка. Мы ждём ночи вместе и приятно проводим время. А теперь порадуй меня и докажи, что ты не идиот – скажи, где ты ошибся в нашем милом разговоре.       Риган простонал про себя. Дурная была попытка, очень дурная. На что он рассчитывал? Перехитрить дахака? Спровоцировать его?       – Я попытался с тобой торговаться, – опустив голову и всем своим видом выражая раскаяние, ответил Риган.       – Не бреши, Змейка, – лениво отозвался Ниранн. – Накажу.       И в подтверждение своих слов сгрёб в руку его мошонку и сжал. Достаточно сильно, чтобы обозначить недовольство, но недостаточно, чтобы развеять гуляющее в крови желание. Опытен. Слишком.       – Ну? – продолжал дахака. – Когда понял, стервец?       Риган с полустоном выдохнул сквозь сжатые зубы и ответил, признавая неоспоримый аргумент теперь уже ласкающей руки Ниранна.       – После роз. Ты всё утро ворковал надо мной как наседка. Шипы вытаскивал из шкуры. Не собираешься ты меня убивать.       – Да? – ехидно-удивлённо переспросил Ниранн. – А если ты ошибаешься?       Змейка пожал плечами. Ну не станешь же говорить, что Риган Рош не ошибается в тех, с кем делит ложе. Но не стоит демонстрировать излишнюю самоуверенность. С дахака станется прикончить его из вредности и вопреки.       – Верно, не собираюсь. Играем тогда по моим правилам сегодня. Останусь довольным – помогу выбраться из Тангаты на наилучших условиях. Нет – сам барахтайся. Как тебе такой договор?       – Значительно приятнее первого, – Змейка изобразил что-то вроде церемонного поклона, если это вообще возможно сделать полулёжа и когда умелая рука дахака чередует ласковые поглаживания с терзанием самого ценного. – Ну остановись же ты хоть ненадолго, господин палач!       – Остановлюсь, когда посчитаю нужным, – прошептал Ниранн. – Руки над головой держи, Змейка. А то они у тебя как-то настораживающе дёргаются.       – Я голый! – возмутился Риган. – Где бы я спрятал оружие?       – Не провоцируй меня, – фыркнул Ниранн. – А то поиски могут тебе не понравиться. Или понравиться слишком, и ты сдашься быстрее, чем мне хотелось бы.       – Ты удивительно нежен с любовниками, господин. Не ожидал подобного от дахака, – процедил Змейка, когда Ниранн перевернул его на спину и принялся обводить контуры татуировки в паху самым кончиком языка. – Почему?       Ниранн приподнял голову.       – Решил отвлекать меня разговорами? Не лишено смысла, но впереди долгий день. Не устанешь болтать?       – Я?! – искренне удивился Риган. – Смешно даже предположить подобное.       – Люблю, когда страсть делится на двоих, – промурлыкал Ниранн, продолжая своё занятие. – Или на троих. Или… ну ты понял.       – Так может позовём парочку рабов? – фыркнул Змейка. – У тебя собралась весьма симпатичная коллекция. Всех пользуешь, или так – для услады глаз держишь?       – Для статуса, Риган. С рабами сплю редко. Они слишком боятся моих нежностей.       – Неужели ты способен кого-то жалеть?       – Не люблю страх в постели, – серьёзно ответил Ниранн. – Мне его на алтаре достаточно. Или ты думаешь, что в Тангате не найдётся желающих добровольно разделить утехи с ужасающим Ниранном Виротом? Даже и весьма необычные. В его голосе мелькнула тень обиды, и Риган рассмеялся, несмотря на то, что язык дахака становился всё более настойчивым и вроде даже более горячим – магию что-ли использует?       – Думаю, что желающих хватает, Нир. Ты красив, а твоя власть способна заворожить.       – М… Лесть? Одобряю.       Риган зарывался пальцами в гриву сейчас распущенных чёрных волос дахака и совершенно возмутительно млел от удовольствия хотя бы недолго владеть этим роскошным мужчиной. А Ниранн позволял владеть собой легко, отдаваясь наслаждению целиком, не думая ни о разнице в положении, ни о каких бы то ни было условностях. Змейка полностью проигнорировал приказ держать руки при себе и толкнул голову Ниранна туда, куда посчитал необходимым. И тут же поплатился за это. Ниранн послушно забрал в рот его член, но пальцами сжал основание, и лёгкий укол Силы дал Ригану знак, что теперь его наслаждение сковано магией. И один только дахакский Рун знает как надолго.       – Разве это честно? – разочарованно простонал Змейка.       – Нет, – Ниранн приподнялся. – Но тем веселее, а? Теперь, чтобы я не делал, кончить ты не сможешь. Пока я не передумаю.       – Мольбы? Стенания? Слёзы?       – Не помогут. Хотя и порадуют меня. Велю подать завтрак, пожалуй.       Риган хищно окинул взглядом поднос со снедью, и увиденное слегка примирило его с перспективой развлекать дахака весь день, а потом ещё удовлетворять его капризы ночью. Поесть он любил всегда. А вкусно поесть тем более. И много.       – Дела скверно идут? – пробурчал он с набитым ртом.       – С чего бы? – удивился Ниранн.       Змейка прожевал, блаженно зажмурился и пояснил:       – Ну если этот подносик принесли на двоих, то поневоле подумаешь, что Тень над Тенями вынужден экономить на мелочах.       Дахака недоверчиво окинул взглядом риганову не слишком дородную фигуру и не очень уверенно спросил:       – Ещё принести нужно?       – Ну если в число твоих забав не входит желание уморить меня голодом – да.       Ниранн фыркнул, но распорядился тут же. Змейка довольно следил за ним из-под полуопущенных ресниц. Надо же, и дахака поддаются дрессировке. Будь побольше времени и поменьше здравого смысла…       – Руки за спину, – хлестнуло вдруг приказом.       – Так я и знал, – вздохнул Риган. – Куска пожалел, да?       – Не наелся? – медовым голосом спросил дахака. – Буду сам кормить тебя. И давай-ка вниз, на колени, спину прямо держать, глаза закрыть.       Проклятый дахака и завтрак превратил в сладострастную пытку. Кормил с рук, позволял прикусывать пальцы, наказывал за это свободной рукой, сильно сжимая и царапая соски. Медленно, он всё это делал ужасающе медленно, словно знал о желании Ригана чувствовать себя сейчас совершенно беспомощным, даже в таком простом деле как еда. А наверняка и знал. Нетрудно догадаться.       – Оставить тебя при себе что ли, – задумчиво сказал Ниранн, закончив кормление, но не позволив Ригану ни открыть глаза, ни изменить позу. – Забавный какой зверёк. Буду держать днём в клетке, а по ночам выпускать. Иногда.       – Твоя воля, – выдохнул Риган.       – Моя, – согласился Ниранн. – Приласкаешь? Нет, Змейка, руки за спиной держи. Риган подвинулся ближе и наощупь ткнулся лицом в пах Ниранна. Змейка и вслепую способен найти член любовника, нашёл чем озадачивать. Умело распустил зубами лёгкий пояс, с неким злорадством рванул ими же тонкий шёлк штанов. Ну а как ещё-то? Ниранн сдавленно шикнул, когда зубы прошлись в опасной близости от возбуждённой плоти.       – Как же быстро ты входишь в раж, – восхищённо выдохнул Змейка.       – Займи рот делом, – проворчал Ниранн.       Риган ухмыльнулся и взял “дело” в рот. Ну пусть вот теперь дахака попробует непревзойдённого мастера таких ласк. Долго ли продержится великий Ниранн Вирот? И когда услышал сверху глухое:       – Глаза свои покажи мне…       Понял, что и этот сдался под слишком умелыми ласками Змейки. Вскинул взгляд, не скрывая торжества, почти просмаковал всеми чувствами выражение лица дахака. Наслаждение не смягчало резких черт, напротив – усиливало их остроту и чёткость. Будто чеканная маска тонкой работы.       Так же глядя в глаза, сглотнул, облизал губы медленно.       – Хорош, – протянул Ниранн и одним движением затащил к себе на колени. – Так не боишься, что оставлю себе?       Риган мотнул головой.       – А ты не боишься, что оставишь?       Дахака хохотнул довольно, пребольно укусил за шею и тут же принялся ласкать губами и прикусывать мочку уха. Вот откуда знал?       Змейка простонал протестующе и жалобно, но, само собой, разжалобить не получилось. Член уже как будто горел в пламени. Риган был уверен, что ослабь Ниранн заклятие хоть на миг, тут же изольётся без прочих трудов.       – Нир, чтоб тебе… Скажи, что ты решил меня прикончить, не дожидаясь ночи.       – Потерпишь, – отозвался Ниранн и приступил ко второму уху, бесцеремонно поворачивая змейкину голову для собственного удобства.       Риган охал, всхлипывал и отчаянно тёрся пахом о крепкое бедро дахака.       – Сгорю ведь… В пепел сгорю… Ну ты и скотина, Ниранн Вирот!       – Я бесконечно добр к тебе, – возразил дахака. – Хочешь, докажу?       – О да! – воскликнул Риган, предвкушая уже, как магический запрет исчезнет и позволит ему, наконец, кончить.       – Ступай в купальню и принеси чашу с водой, – велел Ниранн.       Змейка вскинул с недоумением бровь, но спорить поостерёгся. Послушно прошлёпал куда сказано и быстро вернулся.       – Ложись на спину вот сюда.       Ниранн указал на низкий прямоугольный столик у окна. А когда Змейка устроился там, встал рядом и показушно щёлкнул пальцами над чашей.       – Я не позволю тебе сгореть, Риган, – торжественно произнёс дахака, демонстрируя ему бывшую воду, ныне превратившуюся в острые осколки льда.       Риган застонал сквозь зубы. С досадой и одновременно с томительным ожиданием.       – Лежи смирно, я не хочу фиксировать тебя. Будем тренировать терпение, – голос Ниранна был бархатным и вкрадчивым.       Зажав в пальцах зловещий на вид осколок, напоминающий коготь диковинной птицы, Ниранн склонился над Змейкой и повёл остриём от яремной ямки к левому соску. Проделал тоже самое с правым, вырвав из губ Ригана ещё один мучительный стон. Спустился к подрагивающему животу, прямо по срединной линии, задержался во впадинке пупка.       Ожидание и предвкушение жгучего холода ниже, там где пылала до невероятности возбуждённая плоть, сделало это нехитрое развлечение пыткой похлеще любой порки. Ниранн встал на колени рядом со столиком. Улыбнулся, глядя в глаза Ригана, и втянул его в глубокий поцелуй, продолжая, однако, пальцами с зажатой в них ледышкой издеваться над самыми чувствительными местами.       Ощутив, как лёд коснулся обнажившейся головки, Риган не выдержал и впился зубами в губу Ниранна, прокусив её до крови. И дахака отстранился, укоризненно покачав головой, хотя в его чёрных глазах совершенно явно плескалось веселье.       – Какая дерзость, – сказал дахака. – Кусать меня мало кому позволено.       Он порылся пальцами в чаше, перебирая, демонстративно извлёк толстый конусообразный кусочек. Ну да, обычным путём такой вряд ли образуется, Ниранн изволит играть с магией. Вот тебе и суровый Тень над Тенями. Хуже ребёнка. Против воли Риган фыркнул насмешливо, и тут же веселье в глазах дахака стало уж совсем глумливым.       – Если будешь лежать неподвижно, пока лёд тает, позволю отдохнуть, – ласково сказал Ниранн.       – Чтоб ты сдох, – покорно прошептал Риган.       – Ноги согни и разведи пошире.       Пока Ниранн ужасающе медленно вводил ледышку внутрь, он одновременно ласкал горячим ртом змейкин член, соединяя пекло желания и ледяной кошмар в единое целое. Змейка уже подвывал в голос, но дёргаться не смел.       – Ну вот, – довольным голосом проговорил Ниранн. – Лежи теперь смирно, если хочешь отдыха.       – Я не выдержу до ночи, – обречённо выдохнул Риган.       – Я в тебя верю, – обнадёжил его дахака и устроился на кровати, с жадным любопытством рассматривая застывшее в напряжении тело Ригана.       Никогда ещё Риган Рош не ждал наступления темноты с таким желанием. Казалось, будто вся реальность его жизни свернулась в спираль, центром которой была предстоящая ночь. Весь этот невыносимо долгий день дахака искусно пытал его лаской, страстью и невозможностью разрядки. Как и обещал.       И когда они спускались в подвалы, ноги Змейки дрожали уже почти от нервного истощения. Сейчас он был готов на всё, что угодно – кнут, железо… Да пусть хоть на полоски нашинкует его этот жестокий палач.       Но Ниранн не стал ни привязывать его, ни растягивать в цепях. Уложил на серебристый мех ковра, ласкал невесомыми поцелуями всё тело. Потом освободил от магического замка и позволил, наконец, кончить ему в рот. Почти сразу же. Милостив господин – расслабленно и лениво думал Змейка, когда Ниранн затащил его в купальню и собственноручно вымыл, а потом ещё позволил наслаждаться тёплой ароматной водой и отдыхом.       – Ты даёшь мне передышку перед чем-то жутким? – осмелился спросить Риган, когда вволю належался в купальне, откинувшись на грудь дахака.       – А ты уже готов сдаться? Если хочешь, я могу отпустить тебя прямо сейчас. Тебе дадут одежду и лошадь, и ты свободен. Змейка сделал вид, что задумался. Потом нащупал в воде руку дахака и поднёс её к губам.       – И лишить себя удовольствия от ещё одной ночи с тобой? Ну уж нет, – сказал он, целуя его пальцы по очереди. – Пожалуйста, Нир, сделай то, что хочется тебе. Я поддержу все твои затеи, они, видишь ли, мне тоже близки.       – Я всегда делаю то, что хочется мне, – как-то слегка нервно отозвался Ниранн. Риган покачал головой.       – Но только не в постели. Ты делал то, что хотелось всё это время мне. Меня не проведёшь, если речь идёт об утехах плоти.       – Какая проницательность, – язвительно заметил Ниранн.       – Опыт, – рассмеялся Змейка. – Огромный опыт. Может и поболее чем у тебя. Ты прекрасный любовник, чуткий и щедрый. Мне повезло.       – Эй, – Ниранн дёрнул его за волосы. – Тебе повезло, что я не вспорол тебя от горла до паха на алтаре.       – Ну да, ну да. Только не говори, что тебе не хватает страха в моих речах.       – Не скажу.       – Позволь себе себя, Нир, – прошептал Змейка. – Подари себе эту ночь. Обещаю, я с радостью приму то, что ты захочешь дать мне. Ну если, конечно, ты починишь меня наутро.       Ниранн отстранил его и выбрался из купальни. Протянул руку, помогая Ригану.       – То, чего я хочу, ты мне дать не сможешь. У меня тоже, знаешь ли, опыт и проницательность имеется. Но я не откажу себе в удовольствии воспользоваться твоей любезностью. Взойдёшь на алтарь для меня без страха и сомнения?       – Ты всё-таки решил убить меня? – Змейка картинно захлопал ресницами. – Будешь резать меня на куски?       Ниранн долго смотрел на него с совершенно серьёзным выражением лица, потом глухо ответил:       – Нет. Я буду поклоняться тебе.

***

      Сказал и сам удивился сказанному. Алтарный камень Руна повидал немало жертв, он полнился их страхом, агонией и страданиями. И Ниранну отчего-то хотелось хотя бы раз перечеркнуть всё это. Другой жертвой.       И забавный прохиндей Змейка это понял. Стоял напротив, спокойно опустив руки вдоль тела, на котором золотились капли воды, подсвеченные тёплым светом масляных ламп, а с лица словно сняли все маски разом. Чистое, умиротворённое, слегка отрешённое лицо. Очень красивое в этот миг.       – Веди, – сказал Риган просто.       Он взошёл на алтарный камень как на трон. Держа спину ровной, а плечи расслабленными. Лёг на спину, раскинул руки и запрокинул голову, открывая беззащитное горло.       Ниранн взмахнул рукой, и светящиеся путы магии растянули руки и ноги Ригана в стороны, на самом пределе возможностей мышц и связок – так красивее. Теперь даже если захочет дёрнуться, ничего не выйдет.       Но страх он тщетно искал в лице своей жертвы. Даже не поморщился Змейка, только чуть приоткрылись губы. Перед Ниранном лежало совершенное тело, готовое действительно без сомнений принять волю своего жреца. Любую.       Дахака называют безумными, но разве менее безумен тот, кто открывает такое вот доверие к дахака? А разделить безумие на двоих, что может быть слаще и желаннее? Ниранн дал Ригану возможность оценить бритвенную остроту узкого ножа, блеск идеально гладкой стали, прежде чем коснуться кончиком груди.       – Я буду рисовать тебя заново, – прошептал он, наклонившись к лицу Змейки. – очерчу контуры каждой мышцы. Ты прекрасен.       Дрогнули веки над бирюзой глаз, когда Риган согласно прикрыл их. И снова распахнул широко, чтобы видеть как точна рука Ниранна, ведущая первый штрих. И это было поклонением, иначе не назовёшь. Восторгом скульптора, под резцом которого оживает плоть, упоением художника, пишущего на самом великолепном полотне. Да. Но, прежде всего – поклонением.       Этому по-юношески изящному телу, этому отстранённому безмятежному лицу, черты которого почти не искажает боль, этой несгибаемой воле.       И не Рун сегодня получал свою жертву, Ниранн забирал её себе. Целиком.       А закончив изысканную роспись, был нежен, мягок и терпелив. Зализывал неосторожные ранки, нарушающие красоту тонких бисерных от капелек крови линий, целовал приоткрытые губы, которые великодушно и снисходительно отвечали ему. Проникал медленно и плавно, вёл к наслаждению не спеша, подстраиваясь под каждое малое изменение в рваном дыхании своего любовника, раз за разом доводил до края и замирал, считывая все нюансы наслаждения Ригана.       Мир замер надолго, время потеряло свой смысл. Остаться бы…       – Я когда-нибудь опишу это в мемуарах, – слегка пьяным голосом сказал Риган, когда Ниранн снял его с алтаря и уложил снова на пушистый ковёр. Ниранн прижал его теснее к себе.       – Оставайся. Я сумею защитить тебя.       Змейка приподнял голову и, немного помолчав, ответил:       – Не сомневаюсь, Нир. Но ты же и сам понимаешь, что так не должно быть. Мы вряд ли найдём друг в друге то, что нам надо, несмотря на всю прелесть нашей случайной страсти.       – Понимаю, – усмехнулся Ниранн.       Риган ткнул его кулаком в плечо.       – И ничего смешного! Ты бесспорно хорош, но мне нужен очень послушный господин. И я бесспорно хорош, но ты-то ждёшь того, перед кем сам захочешь опуститься на колени. А теперь скажи мне, что я ошибаюсь. Ну?       – Я не очень послушный господин, – фыркнул Ниранн. – Поэтому не скажу такого. Не ошибаешься, Змейка.       – То-то же, – удовлетворённо вздохнул Риган.