Счастливые люди

Пролог

— Нет, нет, я боюсь, я не буду. Они узнают, догадаются и тогда меня объявят террористкой, — тучная женщина пятидесяти с небольшим лет покрылась нервной испариной. — Госпожа Гао, вам ничего не нужно делать, просто пронесите этот брелок и отвернитесь в нужный момент. Вам, как медсестре, открыт доступ только в медкабинет и общий служебный коридор. Никто никогда не узнает, ни в чём вас не заподозрит. — Вам не удастся пробраться в архив, там… Там столько охраны и камеры. — У меня было очень много времени продумать всё так, чтобы удалось, госпожа Гао. Гао Кунь в конце концов неуверенно кивнула и дрожащими руками взяла неприметную подвеску.

1.Глава

Ван Ибо Ван Ибо слышал эхо собственных шагов, рикошетом отражающееся от холодных стен темного и бесконечно длинного коридора. Дневной свет отсутствовал, его заменяли тусклые потрескивающие лампы, заключенные в металлические клетки. Тюрьма Генджон была одним из самых мрачных и неприятных мест, в которых он когда-то бывал и по своей воле никогда бы сюда не возвращался, но от таких предложений не отказываются. Вопрос о том, что именно ему предстоит стать архитектором нового здания прошёл согласование на самом высоком уровне, а Ибо озвучен уже риторически. Все заключенные: и политические, и уголовные — содержались под одной крышей. Немногочисленность последних — лучшее свидетельство того, что система работала. Государство смогло обеспечить безопасность своих граждан, сведя уровень преступности к минимуму. Люди, объединённые общей идеей, едиными целями, а главное верой в своё правительство, не пойдут на улицы в поисках наживы. Власть дала уверенность в завтрашнем дне, и народ отплатил ей доверием. За исключением кучки террористов, продолжающих тщетные попытки поколебать устои государственного строя. Заключенные, попавшие сюда за мелкие хулиганства, кражи или нарушение общественного порядка, содержались на верхних этажах уже довольно обветшалого и холодного, даже летом, здания. Сюда Ибо имел доступ без ограничений. Камеры террористов находились в подвальных помещениях, где его электронная карта-ключ не действовала, но ему это и не требовалось. Все необходимые чертежи предоставлены, а лицезреть воочию опустившихся на самое дно людей и проводить ещё больше времени в этом угнетающем, тягостном месте совершенно не хотелось. Ибо планировал поделить будущее здание на два сектора. Меньший отвести под обычных преступников, а второй, более укреплённый, с усиленной системой защиты — для врагов государства. Приложив к замку карточку, Ван Ибо толкнул массивную железную дверь и наконец вышел на свежий воздух. Жадно вдохнув его полной грудью, насладился свежестью и запахом мокрого асфальта. Пробивающиеся после дождя лучи солнца безжалостно слепили привыкшие к полумраку глаза. Ибо приставил ко лбу руку, создавая спасительный навес. Чуть впереди, за металлической сеткой, строем шли выведенные на прогулку заключённые. Ибо вежливо кивнул охранникам, едва удостоив взглядом преступников. На сегодняшний день он закончил, дальше чертежи, планы, сметы. Хотелось побыстрее оказаться дома и пораньше лечь спать, предварительно смыв с себя запах тюремной сырости и затхлости. — Стой, ублюдок! Ван Ибо обернулся на крик. Кто-то из заключённых вырвался из шеренги и опрометчиво бросился бежать. Конвоирам не составило труда догнать его и повалить на землю. Один из них ударил неудавшегося беглеца прикладом по спине и несколько раз сильно пнул массивным сапогом. Наклонившись, он за волосы поднял мужчину с земли, так, что стало возможным разглядеть лицо. Сяо Чжань… Ибо не мог поверить своим глазам. Они не виделись со школьной скамьи, но тем не менее это был он. ******* Тогда: — Чёрт, он опять тебя обошёл! Невероятно, ха-ха, один балл, но выше. Ван Ибо стоял напротив вывешенных результатов и с неудовольствием рассматривал своё имя на второй строке. Положа руку на сердце, это был прекрасный результат и означал высшую оценку, кроме того разрыв между вторым и третьим местом оказался таким огромным, что это само по себе уже должно было приносить сладкое чувство удовлетворенности. Не приносило. Мешали два чётко напечатанных иероглифа на вершине списка: Сяо Чжань. Их соперничество продолжалось уже два года, с тех пор, как Ибо выиграл грант партии «Верный путь» и получил возможность учиться в лучшей школе столицы. Элитным здесь было всё, начиная от ремонта, заканчивая учениками, чьи носки стоили больше, чем Ибо получал на карманные расходы в месяц. Единственное, что спасало от статуса белой вороны — это общая школьная форма. Естественно, элитная. Матери пришлось брать деньги в долг, просто чтобы Ибо имел возможность носить тёмно-синий костюм с вышитым листком каштана на груди. Но всё меркло по сравнению с возможностью получить аттестат этого снобского заведения, потому что вот он как раз открывал двери в любые вузы страны и даже являлся весомым аргументом при последующем трудоустройстве. Лучшие учителя, лучшее оборудование — билет в другую жизнь. Учёбу Ван Ибо начал на неделю позже, чем все, из-за задержки в оформлении документов. В первый же день он растерянно плутал по коридорам школы с расписанием в руках. Чёртов кабинет N74 никак не находился. Номера заканчивались на N59 и продолжались снова с N82. Куда делись аж целых двадцать два класса, он даже близко не представлял. — Заблудился? Ибо обернулся на голос и расстроенно кивнул. — Давай сюда свой план, — парень на вид того же возраста, что и Ибо, протянул руку и сам забрал изрядно помятый и уже чуть порванный по краю листок. — Новенький, да? Ибо ещё раз утвердительно кивнул. — Ничего, освоишься. Меня Сун Цзиян зовут. — Ван Ибо. —Так, у тебя биология в семьдесят четвёртом кабинете, — деловито уткнувшись в расписание, сообщил Сун Цзиян. — Это не здесь. Все естественные науки находятся в корпусе B. Смотри, — он ткнул на номер. — Здесь корпуса обозначены цветами: А — это главный, в котором мы сейчас, в расписании выделен зелёным. Корпус B — жёлтый, тебе туда. С — это спортзал, и он синий. Вот это без цвета — столовая, а прямо за ней библиотека. Так у Ибо появилось представление о том, как располагаются кабинеты, а заодно хоть кто-то знакомый в новой школе. В класс Ибо закономерно опоздал. Когда, запыхавшись, открыл дверь злополучного кабинета N74, первое, что увидел, — это высокого парня, стоявшего у доски, и речь которого Ибо, кажется, своим появлением беспардонно прервал. Пока его одноклассник недовольно хмурился, учитель представил Ибо остальным. ******* Сейчас: Ван Ибо вынырнул из своих воспоминаний. Сяо Чжань стоял на коленях с поднятыми вверх руками, чуть опустив голову вниз. — Встать! — скомандовал один из охранников, и Сяо Чжань медленно, всё так же держа руки высоко над головой, поднялся с земли и послушно, под пристальным надзором, направился в здание тюрьмы. Ван Ибо проследил за ним взглядом, и когда массивная металлическая дверь захлопнулась, развернулся и быстрым шагом направился к выходу с территории. Капли внезапно снова начавшегося мелкого дождя противно проскальзывали за воротник, заставляя Ибо ёжиться и жалеть, что оставил зонт в машине. Добежав до парковки, он быстро забрался в мягкий кожаный салон своего дорогого автомобиля, расслабляясь под согревающим воздухом кондиционера. Мотор приятно зарычал, и Ван Ибо вбил в навигатор свой домашний адрес, мечтая о горячей ванне после утомительного дня. По обеим сторонам дороги расстилались мрачные ничем не засаженные поля. Наверное, в таком выборе месторасположения тюрьмы и правда существовал смысл — сбежавшим заключённым негде было скрыться. Леса или хитросплетения рек, значительно облегчили бы им задачу. Дождь усиливался, размывая вид из лобового стекла. Ибо нащупал на соседнем сидении бутылку воды — утолить жажду и включил НовоИ. Мягкий голос диктора заполнил салон автомобиля:

«В Чунцине, в нескольких частях города, произошёл кратковременный перебой с электричеством. К счастью, благодаря быстрому реагированию служб и отлично налаженной системе инфраструктуры неполадку устранили в кратчайшие сроки. Жители пострадавших районов выразили свою благодарность работникам энергосистемы за их профессионализм и оперативность. Напоминаем, что ситуацию стабилизировали незамедлительно.

В центральном районе городского парка Пекина завершилось торжественное открытие новой детской площадки, реализованное при активной поддержке государственных органов. Этот проект, направленный на обеспечение здорового и активного досуга детей, стал ярким свидетельством заботы нашего правительства о будущем поколении.

В заключение хотим напомнить о важности поддерживать единство и порядок в нашем обществе. Недавние попытки дестабилизации со стороны террористов успешно предотвращены Национальным отделом безопасности. Не забывайте, что нет ничего страшнее перемен.

Уровень счастья населения на данный момент составляет 89 процентов.

На этом мы прощаемся с вами. Желаем спокойного и безопасного дня!»

Ибо сделал звук тише, подъезжая к контрольному пункту въезда в Пекин, опустил окно и приложил к сканеру свою БХД-Карту . Автомат коротко и уверенно пропищал и привычно поднялся шлагбаум, предоставив доступ в город. Столица встретила опускающимися сумерками и загорающимися повсюду огнями. Стройные небоскрёбы тянулись ввысь, освещаемые неоновыми нитями, зеркально гладкие дороги с яркой разметкой пересекали друг друга ровной сеткой. Социальные плакаты призывали к самовоспитанию и преданности государству. «Единство, сила, порядок» — лозунг их страны большими яркими буквами светился с одного из билбордов. «Перемены — это то, чего вы боитесь» гласил другой. Повсюду развевались государственные флаги, белый цвет которых символизировал уникальную чистоту души их нации. Треугольник в центре — порядок и стабильность, а три линии у его основания — единство и сплоченность. В самом сердце иероглиф "ли" (力), — сила духа и воли народа. Ибо доехал и припарковался в просторном подземном гараже. Квартира на пятнадцатом этаже элитного здания приветствовала привычной атмосферой безупречного порядка. Ибо аккуратно снял кроссовки, ровно, словно по линейке, поставив в стеллаж, и сразу прошёл в ванную. Набрав тёплой воды, он глубоко вдохнул и с удовольствием погрузился в неё с головой, на несколько секунд задерживая воздух и наслаждаясь ощущением. После попросил НовоИ-Бук найти для него книгу на вечер, но прочитав не больше двадцати страниц, погрузился в глубокий сон. Снилось детство и старый дом в деревне, яблочный пирог на столе. Такой готовили только в их семье. Снилась мать, хлопотавшая на кухне и отец, чинивший что-то, сгорбившись во дворе. Ибо хотел побежать к нему, но ноги не слушались, как ни старался, не мог сдвинуться с места. Пытался закричать, но из горла выходил лишь надрывный хрип. А после картинка и вовсе стала расплываться. Механический голос, совершенно не вписывающийся сюда, желал доброго утра и сообщал, что сегодня вторник, пятнадцатое июня, погода ожидается тёплая с кратковременными осадками. Ибо открыл глаза, медленно возвращаясь в реальность. НовоИ, закончив с прогнозом погоды, дал краткую сводку новостей и сообщил сегодняшний уровень счастья населения. Дослушав Ибо направился в ванную комнату. Неменяемый годами ритуал: новости, душ, кофе, парковка, работа — сегодня был нарушен. Ибо убедил себя в том, что необходимо ещё раз съездить в тюрьму, уточнить некоторые детали строительства. Как он вместо этого оказался в кабинете управляющего исправительным учреждением, даже сам себе объяснить не мог. — Господин Чан, — начал Ибо, отпивая предложенный черный кофе. — Могу я у вас спросить об одном заключённом? Имя Сяо Чжань, возраст тридцать лет. — Кхм, — начальник тюрьмы откашлялся и хитро прищурил глаза. — Господин Ван, информация о заключённых не то чтобы уж сильно секретная, но и безосновательно рассказать её всем любопытствующим, знаете ли, тоже не совсем профессионально с моей стороны. Чем именно Вам интересен этот преступник? — Мы с ним учились в одной школе и не виделись много лет. Мне бы хотелось узнать, где он так оступился. — Из одной школы вышли, — покачал головой Чан Мин. — А в итоге один уважаемый архитектор, а другой в тюрьме, бывает же. Мужчина встал из-за стола, поправил чуть неровно висевший портрет Высшего Руководителя на стене, и подошёл к компьютеру. Вбив что-то на клавиатуре, он усмехнулся. — Вот оно, дело его. Сел за пьяный дебош в магазине, порчу имущества и дискредитацию морального облика гражданина нашей страны. На шесть месяцев он тут. Раньше не привлекался, работает консультантом в магазине бытовой техники. Ничего особенного, — Чан Мин щелкнул мышкой и вернул внимание Ибо: — Ну что? Удовлетворил я Ваше любопытство? — Почти, — Ибо кивнул, отставляя пустую чашку. — Скажите, для таких заключённых действует программа исправительных работ под поручительство благонадёжного гражданина? Чан Мин расплылся в такой ехидной улыбке, будто только что уличил Ибо в чём-то неблагопристойном. — Для таких как раз и действует, — не переставая ухмыляться. — Хотите себе, господин Ван, прислугу в лице бывшего одноклассника? Поди не очень-то ладили в школьные годы, а? Да я ж ничего, — замахал руками. — Сам бы не прочь увидеть тут некоторых из своей школы в кандалах. Уж я б им показал, кто из нас на самом деле кусок дерьма. — Скажите, пожалуйста, как я могу всё оформить и внести залог? ******* Тогда — Вот ты где! — Сун Цзиян перепрыгнул через небольшое ограждение и сел за стол напротив Ибо. — Задолбался тебя искать по всей школе, блин. Ван Ибо удивленно приподнял брови. С Сун Цзияном у него сложились хорошие отношения. Всегда приветливый и вежливый, он располагал к общению. К тому же ему было абсолютно всё равно, что у Ибо мать работала фасовщицей на овощебазе, тогда как семья самого Сун Цзияна считалась очень обеспеченной: отец — какой-то крутой учёный в сфере новых информационных технологий, а мать ректор государственного университета. — Короче, — отдышавшись, снова заговорил Сун Цзиян. — Набирается команда на олимпиаду по математике. Учитель Чжан попросил найти тебя. Ты ж по оценкам один из лучших, а У Джинг, которая была в нашей команде в прошлые года, попала в аварию и с весны на домашнем обучении в перерывах между реабилитациями. — И куда надо ехать? — уточнил Ван Ибо, прикидывая во сколько это ему обойдётся. Вообще-то, участие в олимпиадах было бы ему на руку. Это учитывается при поступлении. — А, тут недалеко. Все расходы за проезд, проживание и питание берёт на себя школа, — поспешно добавил Сун Цзиян, разгадав заминку Ибо. — Ясно, а кто ещё едет? — Ну, я, ты, — Сун Цзиян подмигнул. — Из девчонок — Лу Мейли и Гу Яньлинь. Из парней — Куан Пинг, Мин Венг, Тан Юньшен и Сяо Чжань. Из параллельного класса ещё несколько, Лю Хао, например. Из всех перечисленных людей, нормально Ибо общался только с самим Сун Цзияном и Лю Хао, который тоже был из бесплатных. С остальными едва перекидывался парой слов, и то только по учёбе. Всё-таки в школе сильно чувствовалось социальное расслоение. Стипендиаты находились в меньшинстве и держались обособленно. Элита школы не устраивала буллинг на них и не топила головой в унитазах, как во второсортных дорамах, но разделение было всем очевидно. Бедные и богатые в школе, как и в жизни, практически не соприкасались. Исключением стали они с Сун Цзияном. С ним Ибо сошёлся, действительно, легко. И хоть Сун Цзиян проводил большую часть времени в компании Сяо Чжаня и Тан Юньшена, при встрече с Ибо всегда находил время поболтать. Кроме того, они вместе работали над несколькими проектами и сидели над ними внеурочно. Несколько раз занимались в библиотеке, но потом решили, что дома удобнее. Можно обсуждать работу как угодно громко и эмоционально, что-то жевать при этом или пить. Первые разы занимались у Сун Цзияна. Он жил недалеко от школы, комната большая, и дома редко кто-то ещё находился. Сун Цзиян натаскивал с кухни кучу снеков, и, жуя, они могли часами сидеть над проектом. Ван Ибо, если честно, не собирался ответно звать к себе. Вроде как обоих устраивало так, как есть, пока мама Сун Цзияна не пригласила кучу своих подруг из женского клуба, и парни были там со своими уроками как-то не в кассу. — Слушай, у нас тут не такие прям хоромы, как у вас, — пытался предупредить Ибо, доставая ключи из рюкзака. Он одновременно и стеснялся их с матерью бедности и ненавидел себя за это чувство. — Так что если тебе вдруг… — Ты эти разговоры для девиц прибереги, ага, которых в постель затащить захочешь, — рассмеялся в ответ Сун Цзиян и чуть пнул его краем кроссовка. — Мне как бы, вообще, до сиреневой звезды. Он сказал это так просто, что у Ибо, не осталось никаких сомнений, что Сун Цзияну и правда всё равно, он не собирается придирчиво рассматривать потрёпанный ремонт или старенькую технику. Одноклассник будто вообще не замечал всего этого. Спокойно корпел над заданием, а после с удовольствием уплетал приготовленный мамой Ибо суп. Ещё и нахваливал. Иногда даже становилось жаль, что вне учёбы они почти не общались, но у Ибо была своя компания друзей, а у Сун Цзияна своя. Поездку, действительно, полностью оплатила школа. Их поселили в небольшие туристические домики с расчетом на то, что в пятницу с утра на автобусе отвезут на саму олимпиаду, а в субботу школьники смогут отдохнуть на природе. Рядом небольшой парк и озеро, можно было взять в прокат велосипеды. Корпуса учеников и учителей находились друг напротив друга, разделённые небольшим двором. Комнаты располагались блоками: две спальни на две кровати и общий санузел между ними. Ибо поселился в одной комнате с Лю Хао. Когда-то именно он рассказал, что при школе есть спортивные секции, в том числе и единоборств. Их можно посещать бесплатно, если показать результат. Результаты Ибо показал и неплохие, а если без ложной скромности, то даже очень неплохие. Тренер клуба «Цунами» сильно удивлялся, узнав, что так хорошо боевыми техниками можно владеть и после государственной спортшколы. Рядом жили Куан Пинг из его класса и ещё один парень из параллельного. В соседнем блоке поселилась троица лучших друзей: Сун Цзиян, Сяо Чжань и Тан Юньшен, а с ними Мин Венг. Сама олимпиада длилась пять часов с небольшим перерывом в пятнадцать минут, во время которого участникам запрещалось какое-либо общение. Ибо едва успел дописать ответ на последнее задание, как прозвучал сигнал, и они все должны были отложить ручки. Усталость накатила ужасная, вкупе с ней шла пульсирующая головная боль и эмоциональный отходняк после сильного напряжения. В автобусе на обратном пути девчонки трещали, не замолкая ни на минуту. Сначала обсуждали задания, потом перешли на одежду и косметику. Когда одна из них достала из сумочки свои новые духи и обильно попшикала ими, чтобы все могли оценить аромат, Ибо решил, что его голова, в конце концов, таки не выдержит и взорвётся. Единственным желанием было наконец добраться до комнаты и лечь спать. Вместо этого, как только он принял душ и хоть как-то смыл с себя усталость, в комнату ворвались Сун Цзиян с Тан Юньшенем и торжество объявили, что через час в их блоке стартует тайная вечеринка. Тайная, потому что они привезли с собой алкоголь, находящийся под строгим запретом, как в школе, так и тут. Как Ибо ни отпирался и ни говорил о своей пульсирующей от боли голове, Сун Цзиян возражения не принял, заверил, что пить не обязательно, и пообещал поделиться аспирином. — А почему без девчонок-то? — поинтересовался Лю Хао. — Загибай пальцы, — Сун Цзиян для верности поднял свои. — Во-первых, они язык за зубами держать не умеют, и на завтра вся школа будет знать о пьянке, во-вторых, половина из них скучные и, извиняюсь, страшные. Ну а в-третьих, Сяо Чжаня достало, что они постоянно на него вешаются. Ему хватает исписанных его именем стен в женском туалете и исцарапанных в «я люблю Сяо Чжаня» скамеек. — Ему только посочувствовать, — усмехнулся Ибо. — А ты не особо злорадствуй, — Сун Цзиян перестал загибать пальцы и опустил руку. — Скажу по секрету, Мейли рассказывала, что твоё имя там тоже теперь красуется и размножается в геометрической прогрессии. Так что будете с А-Чжанем в конце года оба стены в сортире перекрашивать. — Мы при чём? Не сами ж пишем. — Не понял Ибо, заодно скривившись от «А-Чжань». Кто так вообще говорит? — Примерно так Сяо Чжань и отвечает, когда просит родителей купить краску и оплатить ремонт, — Сун Цзиян заливисто засмеялся, а Ибо как-то сразу погрустнел. У него то точно не будет возможности нанять рабочих. В итоге на вечеринку Ибо всё же пришёл, хоть и без особого настроения. Голова всё ещё болела, и усталость никуда не делась. — Эй, Ибо, а ты чего не пьёшь? — спросил Тан Юньшен, замечая, что у него весь вечер в руке стакан минеральной воды. — Давай, Ибо, не стесняйся, где ты ещё такой дорогой алкоголь попробуешь. Наверное, только на витринах до этого видел, как в музее разглядывал. Пользуйся пока мы добрые и спонсируем, — Куан Пинг состроил максимально слащавое выражение лица. — Что ты там спонсируешь? — вмешался Сяо Чжань, брезгливо косясь уже довольно заметно пьяными глазами в сторону такого же захмелевшего одноклассника. — Твои родители карту у тебя месяц назад отобрали, на сигареты и то у девчонок занимаешь. Все вокруг засмеялись, а у Куан Пинга как-то сразу сошло с лица самодовольное выражение. Когда выпивка стала неумолимо заканчиваться, вечеринка начала понемногу угасать. Ибо ушёл одним из первых, повторно принял душ и попытался уснуть, но чёртова головная боль, которая, казалось, утихла во время посиделок, в расслабленном положении дала о себе знать с новой силой. Он вспомнил, что Сун Цзиян говорил про аспирин и пошёл в их с Сяо Чжанем блок. Из комнаты доносилась музыка. Ибо, постучав несколько раз, решил, что парни просто не слышат, и толкнул дверь. То, что он увидел повергло в шок. Сун Цзиян сидел на коленях у Сяо Чжаня и, запрокинув голову назад, позволял целовать свою шею и шарить руками по талии. Закрытые веки, закушенные губы. Ибо замер на месте, глупо пялясь перед собой и не произнося ни слова. Сяо Чжань пьяно повёл глазами и наконец сфокусировал взгляд на Ибо, который моментально отмер, попятился назад, закрывая за собой дверь. В своей комнате, потрясённый увиденным, лёг в кровать под надрывистый храп соседа и стал заново прокручивать в голове увиденное. Нет, Ибо не с Луны упал и был осведомлён о том, что существуют как гетеросексуальные, так и гомосексуальные отношения, но знать и видеть — совершенно разные вещи. Сун Цзиян тонкий, почти эфемерный в своей изящности, замирающий в руках Сяо Чжаня. Закушенная губа и запрокинутая голова. Сяо Чжань, целующий длинную белую шею, и его затуманенные алкоголем глаза. Ибо думал о том, что в той позе, в которой он их застал, они должны были касаться друг друга там, внизу, через плотную ткань джинс. Собственная рука потянулась под резинку трусов и обхватила плотно стоявший член. ******* Сейчас Оформление всех нужных документов, проверка благонадёжности берущего на себя ответственность и оценка потенциальной опасности преступника заняла одну неделю. После указа об отмене бумажных писем ради сохранения окружающей среды, весь обмен информацией шёл только в электронном виде. Электронные подписи, электронные отпечатки пальцев и электронное сканирование лиц, привязанные к единой базе данных для идентификации личности. Когда всё было готово, дружелюбный голос НовоИ сообщил Ибо, что разрешение получено и заключённого доставят в понедельник с шестнадцати до восемнадцати часов вечера. Ибо чувствовал себя странно. Практика «приобретения» заключённого для своих нужд являлась, пожалуй, одной из немногих, предложенных правительством, которые он не одобрял. Что-то в этом казалось этически неправильным, навевающим нехорошие ассоциации. Если бы сейчас кто-то спросил, зачем же в этом случае Ибо оформил программу, он бы вряд ли смог ответить. Сказал бы, наверное, что и правда зашивается с проектами, и почти нет времени на дом. Или что старая, пока ещё не перестроенная тюрьма, максимально некомфортное место, с сыростью и плесенью, и ему просто захотелось помочь бывшему однокласснику. Кажется, в анкете он ответил, что считает себя в силах своим примером наставить сбившегося с пути старого знакомого на путь исправления. Но на самом деле он даже для себя не мог ответить, что правда: всё вместе или ничего из. Никогда и ни с кем у него не было таких плохих отношений, как с Сяо Чжанем в школе. Их взаимная неприязнь, почти ненависть, продлилась до самого конца учёбы. И тем не менее, сейчас Ибо смотрел на электронные часы табло НовоИ и ждал, когда зазвонит домофон. Сяо Чжаня привезли к шести вечера. Буквально втолкнули в дверь два амбала с нашивками иероглифа 力 на рукавах, и поставили на колени с поднятыми вверх руками в наручниках. Ибо скривился, замечая на знакомом лице ссадину на левой скуле и лопнувшую губу. Конвоиры зачитали необходимые инструкции, кратко повторяющие всё то, что и так стояло в документах и протоколах, синхронизировали браслет на ноге Сяо Чжаня с базой, и наконец отстегнули наручники, разрешая заключённому встать. Поднимаясь с колен, Сяо Чжань охнул, схватившись за бок. — Ну, знакомься, твой господин и надсмотрщик в одном лице на ближайшее месяцы, — язвительно сообщил один из сопровождающих и грубо толкнул Сяо Чжаня вперёд, от чего тот снова болезненно поморщился. — Он сопротивлялся? — удивился Ибо, догадываясь, что на боку скорее всего красуется не один синяк. — Да прямо, будто он может, — второй охранник презрительно усмехнулся. — Драки, наверное, только по телевизору видел, даже защищаться толком не умеет, жался пугливо вместо того, чтобы хоть как-то блок поставить руками. Мы таких лохами в школьные годы звали и не здоровались даже. Ибо перевёл взгляд на Сяо Чжаня, который теперь, выпрямившись, смотрел себе под ноги, кажется, даже не слушая. — Если не сопротивлялся, — пристально сверля взглядом того самого охранника, проговорил Ибо. — Тогда почему он в синяках? — Нуу, — конвоир развел руками. — Иногда и для профилактики не помешает. — Я доложу об этом вашему начальству, — отчеканил Ибо. — До свидания. Оба охранника с недовольными выражениями лиц развернулись на пятках и прошли к выходу. Ибо повернулся к Сяо Чжаню, который теперь, щурясь, сканировал его взглядом. — Если ты думаешь, что сможешь так отыграться на мне за детские обиды, — криво улыбнувшись, — лучше сразу верни меня обратно в камеру, Ван Ибо. Последнее Сяо Чжань произнёс медленно и с нажимом, чеканя и имя, и фамилию.