Голод

      Папа очень любил Роззи. Любой ее каприз – какой угодно – исполнялся, нужно было только хорошо попросить. С Неоном вышло так же: Роззи захотела его, получила и разместила в собственной капитанской каюте, достаточно большой, чтобы рабочие сумели поставить внутри аквариум с пловцом. Конечно, по сравнению с резервуаром научного комплекса аквариум казался тесной тюрьмой, но ведь Роззи не планировала позволять Неону долго жить. Она считала, что ему хватило бы и двух дней.       А после он должен был пойти под острый филейный нож, которым она управляла, как третьей рукой. Размышляя о груде мяса, Роззи с остервенелой жадностью представляла, что съест все сама, а если в нее не влезет, заморозит или закоптит оставшееся и будет вечно хранить на своем корабле, будто дорогую сердцу открытку.       Но теперь она стояла напротив Неона, заключенного в крошечный кокон прочного стекла, и понимала, что не сумеет. Не после того, что ощутила и увидела, стоило пловцу пролезть языком в ее рот.       Роззи захлебнулась в вязком, плотном чувстве вины: выходило, что все, что сделал отец, было зря. Он не контролировал ее, а руководил собственной рыболовной империей, подсчитывая прибыль и убытки, меняя костюмы, подписывая важные договоры, спуская на воду новые судна. Ему не суждено было узнать, как дочь поступила с роскошным подарком, а Роззи вполне могла соврать – голос у нее не дрогнул бы. И все-таки тщетность чудовищных усилий дюжины людей, предпринятых лишь для того, чтобы Розалинда вкусила мясо Неона, точила ее, словно ноющая зубная боль.       Потому что она не сделает этого. Не сможет.       В каюте царила полутьма. Скрестив руки под грудью и присев одним боком на стол, Роззи печально рассматривала Неона. Ему не хватало места, приходилось скукоживаться в позе эмбриона, поджимать хвост и изредка тянуться к поверхности воды, чтобы глотнуть воздух – сама она ни разу не видела, чтобы он так делал, но Роб, командовавший транспортировкой, уверял, что наблюдал это. Нижние веки Неона закрывали глаза наполовину, позволяя предположить, что он спал или впал в подобие кататонического ступора. Впрочем, двигаться ему ничего не мешало – каждые пять или десять минут тело пловца меняло положение, вздрагивало или плавно изгибалось. Возможно, он просто походил на те виды акул и дельфинов, которые умели поочередно отключать полушария мозга, таким образом отдыхая и бодрствуя одновременно. Точно Роззи не знала и не желала знать.       Ее волновало только одно: как поступить. Что делать дальше.       Вернуть его Роберту? В лабораториях Неона начнут тщательно изучать до самой смерти. Не то чтобы Роззи волновало его будущее, но ревнивые, собственнические стороны ее души как будто противились этому исходу. Пловец говорил с ней. Взаимодействовал. Повлиял на разум. Наслал видения. Ей – и больше никому. Вдруг ученым удастся вынудить его сделать то же самое и для них?       Роззи отмела идею сразу же. Она завистлива… и тщеславна. Откровение пловца будет принадлежать только ей, даже если она никогда не решится о нем никому рассказать.       Тогда следовало его убить и выбросить за борт. Роззи злобно скривилась, ненавидя себя за беспомощность: если она не в состоянии съесть Неона, то и прикончить будет не в силах. Слабая, слабая дура! И зачем она позволила уроду, всплывшему со дна морского, копаться у себя в голове? Он что-то там изменил. Перепутал. Навел беспорядок, а затем ушел, так все и оставив. Неон изменил ее, и Роззи растеряла отвагу и хватку, которые в ней взрастили десятилетия тяжелой работы и бесконечных путешествий.       Но что, если она чувствовала себя столь никчемной только рядом с ним?       Роззи спрятала лицо в ладонях, на пару секунд окунувшись в беспросветную черноту. Ответ пришел ей сам собой в момент, когда раздражение и растерянность достигли апогея: надо было отпустить Неона. Вызволить и позволить ему уплыть.       Он познал людей. И если не был дураком, то осознал, что с ними – с Роззи тоже – не стоило иметь никаких дел.       Она спрыгнула со стола, не мешкая ни секунды, лишь бы не дать себе передумать, и приблизилась к аквариуму вплотную. Кулак Роззи обрушился на прочное, холодное стекло – внутри воду сотрясла вибрация нескольких сильных ударов. Потревоженный ими, Неон открыл глаза и грациозно перевернулся в невесомости.       Продольные отверстия сверху резервуара служили для доступа кислорода. Они были узкими, но Роззи предполагала, что звук все равно проскользнет сквозь эти дырки и доберется до пловца. Он был обязан ее услышать.       — Я отпущу тебя, — выпалила Роззи с жаром, — просто отпущу и все. Ты опасное чудовище, ты хищник с огромными клыками, ты мог бы убить меня, но не стал, правда? Услуга за услугу: я открою крышку, ты переберешься через верх. Двери не заперты – выползешь на палубу и свалишь отсюда, ясно? Ты мне больше не нужен. Давай сделаем вид, что никогда друг друга не видели.       Как абсурдно было обсуждать условия с животным – Роззи ошпарило унижением, как кипятком. Скрепя сердце, она признала, что Неон обладал разумом и даже логически мыслил, но вести себя с ним, как с равным – к этому она не была готова. Воспоминания о дне позора и бесславной сдачи перед неизведанным, наверное, станут преследовать ее до скончания дней. Однако лучше воспоминания, чем…       Чем что?        Мне понравился твой запах.       Голос в мыслях – чужой голос – проворным червем скользнул по коре головного мозга. Не до конца понимая, о чем тогда говорил Неон, Роззи внутренне ощерилась: ну уж нет, она не собиралась слепо доверять морской твари, хитростью одурманившей ее крепкий, плотный, давно сформированный разум. Она уставилась на пловца, и тот с интересом продолжил разглядывать ее. Казалось, он понимал суть ее предложения. По крайней мере, вместо сна занял выжидательную позицию. Тогда Роззи мрачно усмехнулась.       — Смотри сюда, — приказала она, попятившись. Вслепую нащупав ручку верхнего ящика стола, Роззи потянула ее на себя. Затем пошарила внутри. Пистолет приятно утяжелил кисть. — Только попробуй на меня напасть.       Роззи покрутила оружием, которое всегда оставляла рядом, перед Неоном. С ним ей вмиг стало спокойнее – на планете не было никого опаснее людей именно благодаря таким штукам. Ей оставалось лишь догадываться, знал ли пловец, что такое выстрел, но если и не знал – ему же хуже. Попытается обмануть ее – и получит пулю в лоб раньше, чем успеет раскрыть свои устрашающие челюсти.       Она сняла пистолет с предохранителя, а после подошла к аквариуму вновь и осторожно потянулась к крышке.       Одной рукой поднять ее было непросто. Провозившись пару секунд, Роззи неуклюже сдернула правый край. Душок сырости и соли окутал ее, но не сбил с толку, и левый край она сумела приподнять быстрее. С грохотом сбросив крышку в сторону, Роззи торопливо отошла.       Настала очередь Неона выполнять часть сделки.       Правда, он не слишком спешил.       Вначале пловец не спускал черных бездонных глаз с Роззи. Чуть погодя оттаял и перевел их на поверхность, как в замедленной съемке. Путь был свободен, но он точно муха у раскрытого окна – не понимал этого или просто не хотел выбираться на свободу.       Нервничая, Роззи зашипела:       — Ну, давай!       И тогда Неон протянул руку вверх.       Перепончатая ладонь с плеском выпрыгнула из воды и накрыла ребро аквариума. Когтистые пальцы сжались, подтягивая вслед за конечностью и громадное тело. Вскоре вторая рука, согнутая в локте, уперлась в бортик резервуара. Плечи Неона, широкие, бугрящиеся, напряглись, поднимая вес туловища. Наполовину Неон уже вылез на поверхность – капли воды с глухим стуком обрушивались на деревянный пол каюты, срываясь с его сероватой кожи.       Что я наделала, панически подумала Роззи, сжимая рукоятку пистолета. Она вдруг с пугающей ясностью осознала разницу в размерах между собой и пловцом – невероятную, катастрофическую разницу совсем не в ее пользу. В научном комплексе со страховочным тросом на животе и Робертом за приоткрытой дверью ей было не так страшно – голод заглушал ужас. Но сегодня голод уснул. Растворился, являя вместо себя кошмар.       Роззи сглотнула. Ночью на корабле команды не бывало, так что просить о помощи было некого – разве что бежать со всех ног в порт и палить в небо, привлекая внимание. Разумеется, она не сдвинулась ни на дюйм; наверняка не хватит никакой скорости, чтобы обогнать юркую тварь. Однако мысли кружились в голове роем жужжащих пчел и выискивали любую зацепку, способную помочь выжить.       Неон рухнул вниз.       Грохот он вызвал такой, что Роззи удивилась, как выдержали доски – судя по шуму, они едва не провалились к самому днищу судна. Элегантность, присущая пловцам в воде, на суше куда-то испарилась. Неон, будто змея, распластался ничком и какое-то время совершенно не двигался. Роззи как раз успела взять его на мушку.       Переливы хвоста, яркие и в искусственном освещении, отвлекали ее. Роззи боролась с манящим блеском, как умела.       Наконец, Неон выпрямился, опираясь на ладони. С шуршанием двинулся к двери, перебирая вытянутыми руками. Лопатки ходили, как поршни, и Роззи завороженно наблюдала за ними… Пока пловец не сменил направление.       Он повернул к ней.       — Я застрелю тебя! Убью! — предупредила она, не справившись с голосом – тот истончился и сорвался на визг. — Уходи в море!       Роззи вжалась в стену. Ранимой и тем более слабой она себя не считала, однако неожиданную дрожь рук больше не контролировала. Пловец – крупная цель, и едва ли по нему промажешь, только вот сомнение взметнулось в ней и поглотило за доли секунды.       Пуля меня не убьет.       Пуля его не убьет, решила Роззи, а спустя долю секунды ее глаза округлились – она поняла, что вторила голосу Неона, который звучал то ли всюду, то ли исключительно в ее сознании. Она не ошиблась в том, что попала под гипнотическое влияние. Судорожно ища причину, Роззи пришла к единственному возможному выводу: со слюной чудовища передавалась и его воля. Крохотная часть личности, которой он мастерски руководил спустя сутки после непосредственного контакта с жертвой.       Роззи выстрелила. Не размышляя, не взвешивая – просто пальнула, надеясь, что разорвет связь. Она ненадолго оглохла, но потом заметила, что не ранила Неона серьезно, а лишь всадила пулю в противоположную стену. Пловца задело по касательной. Струйка темной крови неспешно потекла по его плечу.       Я не хотел вредить. Но если сделаешь так еще, мне придется.       Неон продолжил надвигаться на нее столь же уверенно, как раньше. Роззи все еще целилась в него, но нутром чувствовала – больше не выстрелит. Не из-за влияния, которого, возможно, не было, или оно было слабым, а потому, что его голос не шутил и не врал. Он обещал неминуемую расплату, и Роззи в нее верила. Оружие стало бесполезным куском металла. Она выпустила его из руки.       — Что ты сделаешь со мной? — спросила Роззи ровным, ледяным тоном.       Сядь.       Она села на корточки, обняв колени.       — Почему я слышу тебя в своей голове?       Так я общаюсь с другими. И с тобой.       Объяснение не удовлетворило ее, но несколько успокоило. Общение – не для пищи. Хищники не болтали с едой, в этом не было никакого толка. Значит, она была кем-то другим.       Мысли покинули Роззи, когда Неон остановился перед ней. Их разделяло не больше четырех дюймов; его морда двоилась в ее глазах. На одном уровне, лицом к лицу, они пробыли совсем немного. Неон выдохнул и прильнул к изгибу шеи Роззи, уперся впадиной носа в нее и застыл. В глубине всего его колоссального тела завибрировало удовольствие, выраженное в урчащем, долгом звуке.       Роззи приоткрыла рот, будто приглашая…       Неон воспользовался этим.       Он нежно прижался к ее губам. Длинный узкий язык столкнулся с человеческим, небольшим и широким. Контакт был схож со слабым ударом тока, который приносил больше невнятного, неясного удовольствия, чем боли. Глаза Роззи закатились. В предчувствии новых видений она напряглась, однако ничего не произошло. Ни подводных пещер, ни косяков рыб, ни преследования кораблей.       Я не влияю на тебя. Ты влияешь на меня.       Неон протолкнул эти слова – мысли, образы – в рот Роззи, а затем оторвался от него и развел ее колени одной своей большой ладонью. Второй он подтянул край ее футболки вверх. Лифов Роззи не носила, и ее голая грудь, столкнувшись с прохладным ночным воздухом, покрылась мурашками.       Не видел этого. Никогда.       У самок пловцов не было груди, поняла Роззи. Не в том понимании, в каком она появлялась у обычных женщин рано или поздно. Ей стало интересно, как же все у них устроено, но ни одного вопроса она не задала. Вместо этого заторможенно сняла футболку и откинула куда-то в сторону.       Роззи… пылала.       Она не понимала, что происходило, но улавливала параллели между чувством нестерпимого голода и тем, что захватило ее сейчас. Еще три минуты назад Роззи опасалась, что пловец размозжит ее и раздавит, а теперь беспокоилась, что он уйдет. Первобытная похоть – вот что стало ее новой одержимостью. В научном комплексе она только легонько уколола, но здесь, на корабле, уже проткнула насквозь. Наверное, остроты добавляла и странная сцепка с Неоном и его неоспоримая смертоносность; впрочем, причины больше не были важны. Не осталось вообще ничего важного, кроме того жадного, безумного выражения, с которым пловец осматривал Роззи. С которым прикасался к ней.       Он осторожно, невесомо провел острыми, как кинжалы, клыками по левой груди Роззи. Чуть задержался на соске. Попробовал его на вкус, не пуская крови, даже не оставляя следов, и звук, растворившийся в вибрации, опять разошелся по его горлу.       Твой запах. Он подходит мне. А я подхожу тебе.       Роззи села на зад и сползла дальше, прямиком под Неона.       Ты пустишь меня дальше?       Он, возвышавшийся над Роззи, глянул на нее, будто раб – на госпожу. Замер над грудью, которую ласкал – нить слюны спускалась от его пасти к коже. В глянцевой черноте глаз пловца Роззи отражалась такой, какой была сейчас: тяжело дышащей, взъерошенной, красной и охмелевшей. А еще… властной.       — А если… — начала она, облизнув губы, — если я откажу?       Неон уперся лбом в ее солнечное сплетение в жесте поражения и мольбы.       Тогда Роззи догадалась.       Флюиды. Она не была ученым, не изучала животных, она, черт возьми, ничего не знала, кроме того, как ловить рыбу и кому ее продавать, но все же поняла: запах ее крови когда-то привлек Неона, потому что, по совершенно необъяснимой причине, по природной ошибке, по ужасному недоразумению она показалась пловцу лучшим вариантом для спаривания. Запах имел определенное значение даже для людей, так? А обоняние Неона сродни обонянию тигровой акулы – инструмент, созданный искусной рукой эволюции. Унюхав ее, приложив все усилия, чтобы отыскать, вместе со слюной, с ядом, Неон обменялся с ней флюидами или чем-то вроде того. Какими-то химические элементами, которые вызвали желание. Голод. Не тот, что раньше.       К тому же, их разумы до сих пор оставались связанными, и когда эффект должен спасть, Роззи не представляла. Она думала, как Неон. Она чувствовала, как он. В каком-то смысле она слилась с ним.       Смешались и их желания.       Но толика самостоятельности Роззи управляла всем, что натворил пловец.       — У вас матриархат, да? — промямлила она, усмехнувшись. — Как у косаток?       Неон промолчал, и это было ответом.       Роззи стало дурно. Жарко. Все в ней горело. Сопротивляться животному, инстинктивному порыву она уже не могла. С задушенным, недовольным стоном Роззи расстегнула молнию на брюках. Неон отодвинулся, давая ей больше места; вещей больше не осталось.       — Осторожно, — шепнула она, самая не своя от нахлынувших эмоций, и скорее ощутила, чем увидела, как пловец опустился вниз.       Он нетерпеливо, жадно прижался к ней внизу, к нижним губам, и вдохнул запах смазки, которая текла из Роззи, как никогда прежде. Казалось, что Неона повело – мышцы крепкого тела закостенели и едва не порвались от напряжения, будто корабельные канаты. Припав к щели, Неон не стал ждать. Его змеиный язык пролез между зубов прямиком к клитору Роззи.       Она запищала.       Не как с обычными мужчинами – все было по-другому. Хлесткие, быстрые движения – Роззи прошибло потом. Комок нервов, который обвивали, похлопывали, на который надавливали, изнывал почти до боли, но все-таки не перешагивал грань. Роззи крупно дрожала, а затем, когда язык Неона проник глубоко, глубоко внутрь нее, выгнулась и закричала – громко и звучно.       Узкий отросток во входе, оглаживающий стенки, ощущался как нечто инородное, живое, отдельное от пловца, подвижное и гибкое, способное пробраться еще дальше. Будь Роззи собой, в полной мере собой, той адекватной, взрослой женщиной, ходившей по морям и океанам, руководившей командой, рисковавшей жизнью, она бы испугалась и отпрянула. Но та Роззи покоилась на холодных песках темного, неизведанного дна. Нынешняя же наслаждалась происходящим. Стонала и плакала, беспомощно поднимая и опуская таз.       Неон пил ее, будто нектар; морда, покрытая блестящими соками, оторвалась от складок с влажным, хлипким звуком. Язык красной шелковой лентой мелькнул и исчез во рту – Роззи, наблюдая из-под опущенных ресниц, ощутила его фантомные движения внутри себя и дернулась в спазме.       Под ней все было мокрым, скользким, теплым…       Неон взмахнул мощным хвостом, с силой ударив им по полу.       В нем мало что выражалось – привычной мимики в такой твари попросту не существовало. Но он был взбудоражен, Роззи точно знала: кровь вскипала в жилах, плавники тянуло, а наружу, из половой складки под животом, стянутой в виде петли, выходил член.       Роззи склонила голову к плечу, рассматривая его. Бледный, изогнутый крюком, с единственной видимой веной сверху, он призвал Роззи стиснуть бедра крепче. Рукой она скользнула вниз и накрыла свой лобок, трепыхаясь все сильнее и сильнее, пока Неон не подхватил ее ноги под подколенные ямки и не поднял их выше.       Полностью вышедший член лег на нее, и Роззи выдохнула:       — Я не смогу…       Когти Неона прошлись по тыльной стороне ее ладони.       Повернись.       Роззи не стала спорить. Повернуться было необходимо, она делала так всегда – или никогда, или так делал Неон, или так делали самки, которые хотели Неона, как хотела она, – но сперва, облизнув пальцы, дотронулась до пловца, до его продолжения, влажной и словно бы ребристой головки. Конец, разделенный надвое, тек не меньше, чем Роззи. Она надавила – слегла. Мягкая, нежная, вкусная плоть. Теплая… и чувствительная.       Неон издал звук, которого до этого Роззи не слышала, и раскрыл челюсти. Черные склеры скрылись под веками.       Она развернулась. Ворс защекотал соски. Неон склонился над ней, зарылся в кудрявые волосы у виска, часто и ненасытно задышал, вкушая запах, который манил его так долго. Роззи уперлась лбом в предплечье. Потная и дрожащая, она приподняла бедра, готовая впустить его в себя, но пловец лишь прижался к ней сзади.       Он накрыл ее затылок ладонью, не позволяя поднять голову, и тут же бесшумно, стремительно укусил за заднюю сторону шеи, за загривок. Зубы впились в кожу Роззи, и она едва подавила в глотке вопль.       Это было похоже на смерть.       И возрождение кого-то иного.       Не человека.       Горячий шепот пробрался в ее уши:       Ты хищник. Ты охотник. Самка, которая выслеживает, убивает и ест. Редкая, как жемчужина. Яростная. Моя. Я сделаю тебя опаснее. Сделаю тебя властительницей океана. Позволю тебе поглощать, поглощать, поглощать, дробить кости, рвать мясо, разрывать пловцов. Я создам тебя. Я буду тебе служить.       По шее Роззи потекли струйки крови. Ее глаза закатились, а чувствительность обострилась. Когда член Неона надавил на складки и оказался у входа, она замычала – сил хватило лишь на это.       А затем он вошел. Медленно.       Давление внизу было немыслимым – ее растягивало вокруг Неона, вздернутый кверху конец терся о стенки там, где недавно извивался язык. Между бедер стекала смазка. Пловец мазнул ладонью по ягодицам Роззи и двинулся к ней ближе, теснее, втиснулся глубже, толкнулся на пробу один раз, второй – и больше не останавливался. Рвано, размашисто погружался внутрь, выходил, возвращался; Роззи остервенело хватала ртом воздух.       Член задевал что-то, и наслаждение, эти сладкие, жаркие волны накатывали и нарастали. Роззи цеплялась пальцами за край ковра, напрягала мышцы, почти теряла сознание. В разуме вспыхивали фейерверки, за чернотой век распускались воздушные, светящиеся неоном медузы. Тело превратилось в проводник мощи, силы, вожделения, а оргазм окутал ее, точно ядовитые лианы. Он не был яркой искрой, нет – он напоминал шторм, девятый вал, наивысшую точку чувства, которое возможно испытать. Эйфория не отпускала Роззи, а разрасталась, оплетая всю ее нервную систему. Задохнувшись от восторга, она обмякла, опустилась на пол полностью, а Неон, не прерываясь, быстро пронзал ее вновь и вновь.       Он не застыл, даже когда излился в нее. Сперма смешалась с остальными соками, а изнутри ощущалась странным покалыванием, которое приводило к онемению, как анестезия. Все еще не покидая Роззи, Неон просунул под нее руки, объял поперек живота и потащил куда-то – Роззи только замечала, как проплывали мимо шкафы и тумбы ее каюты. Она ничего не соображала и ничему не препятствовала – голова подчинялась новым правилам. Прошлое оставалось позади.       Корабль был твоим домом. Сегодня им станет вода.       Чешуя хвоста Неона царапала колени. Шум моря убаюкивал Роззи. Запах соли, водорослей, скатов, планктона, слабых, медлительных жертв, присутствие рядом пловцов, которые были ее едой, которые ждали, пока она вкусит их плоть – все это витало вокруг. Она была сыта и голодна одновременно, а Неон обещал, что утолит бездонную бездну в ее мыслях, чреве и ниже, ниже, ниже.       Порыв ветра ударил в лицо, и сквозь плотную пелену слез Роззи увидела палубу и свет убывающей луны, царившей в ночи среди мигающих звезд.       Неон слизал кровь с ее шеи – нежно и быстро. И заключил в удушающе крепкие объятия.       А потом он спрыгнул вниз, в пучину, утянув ее за собой.       Роззи поглотила вода… и новый, неизведанный голод.