Ты мне должен закаты

      Ужин плавно перешел в посиделки около телевизора. Женя всё-таки смог настроить проигрыватель кассет, хоть это было и непросто. Пришлось просить водителя заехать за специальным проводом, ведь в новом телевизоре не было разъема для кассет.       Никита увлеченно смотрел на экран и не переставал задавать кучу вопросов. Это когда было? А кто это? Это что, эта дача? В почему мама здесь грустная?       И это только малая часть из интересующих его вещей. Многие вопросы повторялись из раза в раз и взрослые уже устали отвечать мальчику. А кто эта девушка?       Этот вопрос заставил всех замолчать. Каждый из присутствующих знал кто она, но никто не хотел отвечать.       Так повелось, что Никита и Дени не знали всех тонкостей о жизни семьи. Пресняков-младший не читал газет, не смотрел программы, в которых рассказывали сплетни и слухи о звездах, не слушал разговоры взрослых. Все это он считал очень скучным и никогда в это не лез. Дени, в свою очередь, был ещё слишком мал, поэтому, даже если бы слушал о чем мама говорит с бабушкой, все равно бы не смог понять. Это стало негласным правилом — внуки не должны знать о скандалах, ссорах, а тем более о сплетнях.       Этот невинный детский вопрос всех ввел в ступор. Рядом с Женей стояла молодая особа лет двадцати и увлеченно что-то рассказывала. В свою очередь, около Аллы крутился парень, не намного старше вышеупомянутой девушки. Какой смешной дядя, он твой друг, Алла?       Маргарита усмехнулась и сделала затяжку. Захотелось посмотреть, как родители будут выкручиваться. — Они работали вместе со мной и Женей очень давно, — Алла поступила так, как поступала, когда Маргоша и Кристина были маленькими — сказала правду, но не всю.       Никита понимающе кивнул и продолжил смотреть видеокадры. Алла закинула ногу на ногу и начала крутить волосы на пальце. Правда, сказанная внуку, была крайне расплывчатой. На деле эти молодая девушка и парень были любовниками Аллы и Жени.       Тогда они вместе уже не жили, но окончательно не расстались. Алла, назло мужу ответила взаимностью напористому молодому человеку, а Женя уже во всю крутил шашни с другими девушками. Эта ничем не отличалась от предыдущих и последующих его любовниц. Все они ярко красились, носили короткие юбки и майки с глубокими вырезами и имели, судя по их речи, четыре класса образования.       Челобанов был такой девушкой в мужском обличие. Он много ухаживал за собой, мало что мог сказать по делу и одевался всегда с иголочки. Только было у него одно отличие от этих особ — он употреблял. Причем до такой степени, что не мог прийти в себя неделями.       Алла многое ему прощала. Его похождения, зависимость, срывы выступлений. И все из-за его таланта.       Он много приносил им в кассу, а уносил столько, сколько хватало на дозу.       Терпения Аллы хватило не на долго, всего два года и она ушла от него. А потом ей подвернулся Филипп.       Воспитанный, скромный, талантливый, умный. Он был идеалом, который Алла так и не смогла полюбить. Хотя это было и не нужно. Минус в нем всё-таки был, он очень любил красивых девушек, но не хотел ничего серьезного. Молодость играла в нем и певица его понимала.       Их договор был выгоден им обоим. С одной стороны, как пиар ход, а с другой, он предоставлял им спокойствие в личной жизни.       Филипп мог ходить по бабам, а Алла спокойно жить, избавившись от назойливости некоторых поклонников. Ближе к десяти вечера все разошлись по комнатам. Марго и Никита ушли спать, Алла и Люся отправились на кухню, а мужчины остались в гостиной.       Пока женщины на кухне разбирались и готовили еду на следующий день, Женя угощал товарищей виски, привезенным из Америки пару месяцев назад.       Когда Алла с Люсей уже закончили к ним спустилась Марго. — Они все ещё сидят? — девушка налила себе воды и обернулась лицом к Алле. — Представь себе, — женщина подошла к окну и закурила, — засели там вчетвером: Болдин, Резник, Сева и виски, — Маргарита прыснула. — Может их отправить спать уже, второй час ночи, — Люся облокотилась на стол. — Люсь, ну ты будто не знаешь, пока бутылка не закончиться они не успокоятся, — Алла затушила сигарету, — тем более завтра выходной. — У папы и дяди Ильи может и выходной, а нам с Севой завтра уезжаем в город. — Как это уезжаете? — Алла недоумевающе смотрела на дочь. Так не хотелось её отпускать далеко. Совсем недавно они начали налаживать отношения, что любое расстояние, пусть и незначительное, казалось устрашающим. — Нужно встретиться по работе и потихоньку перевозить вещи на Таганку. Послезавтра премьера, после неё мы планировали побыть в Москве, — Алла выдохнула, значит не уезжают, ещё есть время, — а ты когда уезжаешь? — В день премьеры с утра перевезем вещи, вернусь домой уже после фильма, — Марго понимающе кивнула и направилась к выходу. — Я попробую Севу забрать оттуда, спокойной ночи. Алла уже собиралась ложиться спать, когда в её комнату постучали. Она была уверена, что все спят и, от неожиданности, чуть не выронила из рук книгу. — Войдите, — из-за двери показалась голова мужа. Он еле стоял на ногах. — Мы можем поговорить? — он старался держаться ровно, но его пьяные глаза то и дело хотели закрыться. — Сейчас? — Алла посмотрела на настенные часы, — в три часа ночи? — Завтра я уже не решусь, — он уселся на край кровати и посмотрел на Аллу. Она отложила книгу и уселась поудобнее. Разговор обещает быть либо крайне интересным, либо весьма несвязным. — Только быстро, — Женя понимающе закивал и придвинулся ближе к женщине. — Я хочу тебе сказать, что… — мужчина запнулся, — я не хотел… видеть тебя несчастной… ты вообще не достойна того… как я, и… и этот развод… я так испугался… твой приступ… я виноват… всё остальные от тебя… ты просто восхвитивительна, — Женя сам не понял, что сказал и попытался ещё раз, — вос-хи-ти-тель-на-я! — он довольно хлопнул себя по коленке и чуть не свалился с кровати.       Алла пыталась понять, что только что он ей сказал. Она на секунду подумала, что её мозг отказывается воспринимать любую информацию после тяжелого дня, но прокрутив в голове монолог мужа, поняла, проблема явно не в ней. — Жень, ты сам то понял, что сказал? — Алл, — он чуть наклонился в сторону женщины и хотел, что-то сказать, но передумал и улегся на колени жены, — я тебя очень люблю, лисенок.       Он сказал это настолько отчетливо, что Алла на секунду перестала дышать. В следующую минуту она была уверена, что ослышалась. — Ты прости меня, я такой идиот, — Женя начал поглаживать ее ноги, — без тебя моя жизнь не живется, — Алла усмехнулась этой формулировке. Не послышалось…       Она не находила, что сказать. Да и нужно ли что-то говорить. Через несколько минут Женя начал засыпать, его рука уже не так активно поглаживала ногу Аллы.       Кузя решила запрыгнуть на мужчину в тот момент, когда он окончательно отключился. Женя подпрыгнул и сморщился от боли в голове. — Кузя, ты сейчас моя самая нелюбимая собака, — Кузя недовольно тяфкнула. Женя ответил ей той же монетой и залез на кровать полностью. Он притянул ещё шокированную Аллу к себе и уткнулся ей в макушку, — а ты моя самая любимая женщина. — Жень… — Тш, — он приложил палец к её губам, хоть и не с первой попытки, — давай спать, завтра расскажешь.       Алла попыталась посмотреть на мужа, но он прижал её ближе и поцеловал в макушку. Его рука поглаживала женщину за талию немного задевая бедра. Он так приятно сопел ей на ухо, что её склонило в сон. Решив завтра высказать все мужу, Алла наслаждалась моментом нежности с мужем и засыпала. Впервые за долгое время она спала без кошмаров.       Женя тихо зашел в квартиру и присел на табуретку около двери. Из-за большого количества выпитого алкоголя он еле ходил и, пока шел по подъезду, несколько раз наткнулся на перила. Идея пойти с Игорем Николаевым в бар оказалась не самой удачной после длинной трудовой недели. Напились они за час, а потом молча смотрели, как танцуют молоденькие девушки. У Жени проскользнула мысль познакомится с одной из них, но встать осторожно не получилось и он начал подать, благо Игорь успел среагировать.       Уехали они по домам раньше, чем обычно, поговорить в таком шумном месте все равно не получилось. Сначала Женя хотел уехать на дачу, но забыл сказать об этом водителю и вернулся домой.       Их отношения с Аллой трещали по швам, они не разговаривают уже неделю. В последний раз женщина накинулась на Женю из-за его секретарши, девушка слишком открыто одевалась и вела себя действительно вызывающе, но признавать это мужчина не хотел. Теперь, каждый раз, когда он слышал недовольства в свой адрес от жены, Женя вспоминал, как та целовалась с этим челкастым мальчишкой. Он ещё ни разу ей этого не предъявил, но приходил чуть ли не в бешенство, когда Алла говорила ему о его изменах. Кто бы говорил…       Женя кое-как встал с табуретки и прошел на кухню. Только когда зашел, он обратил внимание на стоящую около окна женщину. Алла явно его ждала, иначе как объяснить этот её взгляд. — Что-то ты рано, — Алла смахнула пепел и подняла глаза на мужа. — Мы сегодня разговариваем? Удивительно, — Женя кое-как налил воды из-под крана и стянул с себя пиджак, — почему не спишь, неужели меня ждешь? — Я жду тебя каждый вечер… — Не ври, — мужчина грустно усмехнулся, — будто я не знаю, что ты вчера дома не ночевала, да и позавчера… — Я была у Алины, — Алла почему-то захотела сказать ему правду, ей было важно, чтобы он ей сейчас поверил, а не подозревал в изменах. — А я был с Игорем, — Женя смотрел в глаза своей жене и видел все тот же кадр, как её прижимает к себе этот ублюдок, — я спать, — ему было очень больно видеть, как Алла медленно разочаровывается в нем, но больше не мог относиться к ней также, как раньше. — Ты меня больше не любишь? — этот вопрос был, как молотом по голове для Жени, он будто протрезвел за секунду. Мужчина повернулся к жене лицом. — Люблю… — больше он ничего не смог из себя выдавить. Мужчина обречено уходил из кухни, также, как всего через месяц, он уйдет из этой квартиры.       Самое ужасное состояние, в котором может находится человек — опустошение. Когда за душой нет уже ничего, будто и не жил вовсе. Вся жизнь кажется серой и ненастоящей, как будто прошедшей по какому-то грустному сценарию.       Именно тогда люди начинают пить, употреблять. Кажется, что это поможет добавить красок в черно-белую палитру.       Женя пил по крупному всего один раз в жизни. Это было ещё до Аллы, в середине 70-х. Тогда он жил с нелюбимой женщиной, работа перестала доставлять удовольствие, дочь вырастала. Первой яркой краской в его палитре стал Резник. Фиолетовый, так он оценил этот цвет.       Благодаря Илье Женя смог бросить пить. Он снова занимался делом — помогал новоиспеченному другу-поэту с гастролями. Через некоторе время он встретил Аллу.       Красный… кричащий и тихий, пошлый и невинный, режущий глаз и завораживающий. Она стала его самой яркой краской. Самой неуловимой.       Алла была первой, кто смог пошатнуть его принципы. Он был готов бросить всё, что было до неё. Женя, может быть, единственный раз в жизни прогнулся под кого-то.       Он принимал любое ее настроение, восхищался ей, любил, сначала тайно, словно мальчишка. Женя не верил, что Алле будет с ним хорошо. Не думал, что сделает ее счастливой.       Их отношения были такими сложными в начале, что вспоминая конец, Женя частенько не верил в эту банальность. Не может быть, что эта буря прошла.       Когда-то в восемьдесят втором году они уже расставались. Тогда это казалось логичным, всплеск эмоций закончился также неожиданно, как и начался. Женя начал отношения с новой женщиной, Алла с мужчиной.       Гастроли в ФРГ в восемьдесят четвертом вновь разожгли этот огонь. Уже не такой неуловимый. Он стал более спокойным, размеренным.       Рождение дочери было столь неожиданным для них. Они уже не надеялись стать родителями. Да и вряд ли мечтали. Эта девочка скрепила их, стала новым цветом в палитре Жени.       Нежно-голубой… её глаза остались такими же, как и тогда. Маргоша была идеалом Жени. Рыжие мамины волосы, его черты лица. Но самое главное — её глаза. Они смешали в себе бледный Жени и темный Аллы голубой цвет. Получились самые идеальные. Женя и подумать не мог, что его ребенок может быть столь красивым.       Вспоминая время от времени его пристрастие к алкоголю, Женя благодарил жизнь за этот урок. Он и не надеялся получить такое счастье: любимая женщина, красавица дочь, умница падчерица.       Жалел, что для его первого ребенка не нашлось места в этом идеальном мире. Хотя скорее в жизни дочери не нашлось места для него.       Женя вспоминает её время от времени. Но уже давно не испытывает грусти. Смирение пришло к нему неожиданно, но крайне вовремя. Она уже давно не называет его папой, он чужой ей. Её мама нашла для дочери хорошего отца. И за это Женя тоже благодарил жизнь.       Алкоголь стал играть в его жизни второстепенную роль. Причем уже давно.       От Аллы Женя взял одну привычку. Проверка людей «на вшивость» через алкоголь была самой беспроигрышной. Вчера он этим и занялся. Предложив выпить Илье и Севе, мужчина преследовал цель узнать молодого человека дочери быстро и четко. Резник знал об этом приеме и стал прекрасным помощником.       Убедившись в порядочности и честности Севы, мужчины расслабились и начали наслаждаться моментом.       Как Женя решил отправиться в комнату жены, он уже не помнил. Да и что говорил ей тоже.       Открыв глаза, Женя сначала не понял где находится. Его мозг отказывался просыпаться, и мужчина несколько минут сидел на кровати и смотрел в одну точку.       Осознание настигло его неожиданно. Комната Аллы! Женя начал искать жену взглядом, и, когда понял, что в помещении он один, напряжено выдохнул. Мужчина пытался выстроить цепочку событий вчерашнего вечера, но большинство моментов расплывались и не хотели поддаваться.       Жене надоело это занятие довольно быстро. Он надеялся, что память в течение дня восстановится сама и встал с кровати. Голова гудела, ноги немного потряхивались. Женя еле как добрел до своей комнаты и сразу же направился в душ.       Ближе к десяти утра Женя выполз на кухню. Голова все ещё болела, тело ломило. В надежде избавится от неприятных ощущений, мужчина достал почти пустую банку соленых огурцов. Руки тряслись, из-за чего спасительная жидкость немного разлилась на столешницу. Наконец, бокал был полон и Женя жадно начал пить.       После рассола ему стало легче, головная боль постепенно отпускала его и мужчина решил приготовить легкий завтрак.       Холостая жизнь заставила его научиться ухаживать за собой самому. Не то чтобы он был «домашним инвалидом», пока жил с Аллой, но готовить ему не приходилось. Его навыков готовки хватало, чтобы пожарить яичницу и сварить гречку, не более. Сейчас же Женя часто готовил, это доставляло ему удовольствие.       Так вышло, что еду, которую готовили ему его пассии, Женя есть не мог. Он ненавидел недосоленные, пережаренные или недоваренные блюда. Чтобы лишний раз не ссориться ни с кем, он готовил сам. Женщины были в восторге от этого его умения. Хотя Женя и не видел в этом ничего сверхъестественного.       В его жизни было всего две женщины, еду которых он обожал и мог есть вечно: мама и Алла. Женя не ожидал, что его жена умеет так готовить. Был заложником мысли, что певица, тем более такая занятая, не будет стоять у плиты. Как же ему нравилось, когда Алла готовила. Её жареную картошку и котлеты Женя мог есть вечно. Сейчас он безумно скучал по её еде. Намного больше, чем мог бы подумать.       Желание готовить что-то сложное отсутствовало полностью. Нарезав овощи, Женя выложил их аккуратно на сковородку и залил яйцами. Самый беспроигрышный завтрак.       Когда чайник закипел, на кухню, в весьма подавленном состоянии, ввалился Резник. Он тяжело опустился на стул напротив Жени и опустил голову в руки. — Утро добрым не бывает, — Илья глубоко вздохнул и потянулся к банке с рассолом. — В этом я с тобой соглашусь, — Женя выключил газ и разложил яичницу на тарелки себе и другу и сел напротив Резника. Он смотрел на Илью, пока тот жадно пил рассол, когда тот удовлетворено поставил почти пустую банку и улыбнулся во все тридцать два зуба, Женя усмехнулся, — лучше? — День перестает быть томным, — Резник кивком поблагодарил друга за завтрак и начал есть, — во сколько мы вчера разошлись, ты не помнишь? — Около двух, если мне не изменяет память. Правда Сева ушел несколько раньше. — То, как Марго его утащила от нас, я помню, — Резник усмехнулся, — они наверно уже в Москве. — Они уже уехали? Так рано? — Женя удивленно смотрел на друга и пережевывал остатки завтрака. — Около часа назад, я слышал как они уходили, — Резник прикурил сигарету, — Алла уехала с ними. — Не знал, что она собиралась с ними, — Женя перехватил зажигалку друга, — так тихо… где Люся? — Так она с ними уехала, — Женя понимающе кивнул и встал из-за стола. Он затушил окурок и закинул в раковину грязную посуду. — Пойду поработаю, ты со мной? — Какой же ты странный человек, с похмелья работать… — Илья удручено смотрел на друга. — Ну что же поделать, всё-таки середина недели. — Тут ты прав, — Илья поднялся из-за стола и последовал за другом.       В квартире Аллы во всю кипела работа. Уже несколько часов разбирались шкафы, полки, коробки. На кухне Люся гремела посудой.       Генеральная уборка была запланирована Люсей и Аллой спонтанно. С утра они решили с Севой и Маргошей, что после премьеры молодые люди поживут с певицей.       Комната дочери была давно заброшена, после переезда Марго в Питер в ней никто не жил. Да и вообще, квартира давно требовала капитальной уборки. Старые журналы, нотные листы и прочий мусор валялись кажется во всех углах квартиры.       Никита был послан на помощь Люсе. Доверить ему разбирать свою или комнату дочери Алла не могла. Была слишком большая вероятность, что он найдет что-то такое, что не должен видеть. Вытирать тарелки и бокалы была самая безобидная задача, по мнению женщины.       Марго уже несколько часов возилась с письменным столом в своей комнате. Он был захламлен школьными тетрадками, старой косметикой, кассетами, какими-то записками, которые уже не имели значимости.       Большая часть пошла в мусор, но с коллекцией кассет Маргарита так и не смогла расстаться. Кассетный плеер, который она откапала среди хлама, пришелся к стати. Музыка, когда-то очень любимая девушкой, переносила её в прошлое.       Подростком она была непростым. Однажды она проколола нос и не сказала об этом родителям. Это было ради одного фильма, в котором Марго снималась. Мама была на гастролях, папа в командировке, после съемок она сразу сняла сережку и больше не надевала. Какое было удивление у родителей, которые увидели дочь с проколотым носом в фильме. Алла так ругалась тогда, но не на Марго, а на Женю. Он же кричал на неё в ответ. Каждый из них был уверен, что виноват другой в том, что не усмотрел, что допустил такое.       Сейчас Марго было не стыдно признаться, она привлекала внимание родителей любыми способами. Хотела, чтобы они видели её недовольство. Конечно, чаще всего это проявлялось в ссорах. Как же они ругались с мамой. Доходило до истерик, хлопанья дверьми.       Последней каплей стала их ссора, когда Маргарите было семнадцать. Она уже не жила с мамой, съехала к Кристине, пришла в гости к Алле, та была пьяная. Она наговорила ей столько всего, чего Марго никогда не слышала, не в одной из их ссор.       «Сложно тебе! ей всю жизнь все на блюдечке с голубой каемочкой, а она… какая ты дочь, если бросила мать родную?!»       После этого она не задумываясь подала документы в Санкт-Петербургский университет и уехала. С того момента они не общались.       Сейчас Марго по другому смотрела на все происходящее тогда. Момент переоценки случился неожиданно. Уже после приступа мамы, когда они с Севой вернулись в Питер, девушка неожиданно поймала себя на мысли, что виновата в происходящем тогда не меньше.       Она не слушалась, грубила, плохо относилась к любым партнерам родителей, не посвящала их ни во что, что происходило с ней в то время. Конечно, её предки были не сахар, Марго не оправдывала их, но теперь поняла. Если бы она почаще думала головой, то и половины скандалов не было бы. Её подростковый максимализм иногда переходил любые границы дозволенного и, вспоминая себя сейчас, Маргарита не понимает, как её можно было терпеть.       Когда большая часть вещей была разобрана, из соседней комнаты послышались шаги. Алла вошла в комнату дочери с пластинкой в руках. Марго по упаковке поняла что это за композиция и ухмыльнулась. — Я смотрю ты нашла «настоящую музыку», — девушка взяла протянутую пластинку и ностальгически провела по ней рукой, — не думала, что она сохранилась. — А как же иначе, такое произведение искусства и не сохранить, — Алла по доброму смотрела на дочь. — Я и забыла о ней, — девушка подошла к полке, на которой стояла коллекция пластинок и поставила рядом с другими альбомами группы «Агата Кристи». — А я частенько вспоминала, даже слушала её пару раз, после твоего отъезда, — Алла опустилась на кровать дочери и похлопала рядом с собой, приглашая Маргошу присоединиться. — Серьезно? — девушка удивленно смотрела на мать, подошла и присела рядом с матерью, — насколько я помню, ты оценила эту группу, как вершину песенников в метро. — Ну я же хотела понять, чем тебя это так привлекает, — Алла приобняла дочь за плечи и начала поглаживать её голову, — тебе так не нравилось все то, что исполнялось по телевизору, как молодежное. Хотя не могу сказать, что я была в восторге. — Ты терпеть не могла всех этих картонок больше чем я, — Марго усмехнулась и обняла маму в ответ. Алла рассмеялась и поцеловала дочь в макушку.       Приятную тишину нарушала только музыка, доносящаяся из кухни и тихий разговор Никиты и Люси. Алла так наслаждалась моментом с дочерью, что не заметила, как в уголках глаз начало неприятно щипать. — Скажи мне, как ты смогла такое простить? — Алла сама от себя была в шоке. Этот вопрос был настолько больным для них обеих, что решиться его задать было сложно. — Я думала, что не смогу, — девушка чуть ближе придвинулась к матери, — но потом, в больнице, я наконец поняла о чем ты тогда говорила. Грех был порождением ваших с папой поступков. Твой роман с Кузьминым, папины любовницы, аборт… ты тогда была в отчаянии, до сих пор не могла простить папу за ваш очередной разрыв. Это была твоя боль, ты правда не умеешь ей делится так, чтобы не было больно другим. Но я надеюсь, что ты научишься, — Алла была так растрогана. Эта девочка несмотря на сложность их отношений понимала её намного лучше всех близких друзей. Она настолько чиста, как её можно было додуматься назвать порождением греха? Алла только сейчас сложила в голове весь пазл, то почему её тогда посещали такие мысли. Её дочь смогла описать её душевную драму, длящуюся двадцать лет, лучше, чем она сама. — Я тебя очень люблю, — Алла говорила очень тихо, голос дрожал и выдавал её состояние, — и очень счастлива, что ты сейчас со мной.       Марго ничего не ответила, только сильнее прижалась к маме. Ей было пока трудно говорить в открытую о любви ей и папе, но надежда, что со временем все измениться, теплилась в ней.       Через пару часов уборка была завершена. Аллу расстроило только то, что обручального кольца она так и не нашла. Точно помнила, что кинула его тогда в сторону фортепиано, а теперь его там нет. Сева заехал за ними после прослушивания и они поехали на дачу.       Никита заснул на плече Аллы по дороге. Оно и не мудрено, мальчик помогал каждому во время уборки, кажется делал все и сразу. Женщины только и видели, как Никита бегает по квартире и постоянно таскает мусорные пакеты.       Алла думала о вчерашнем вечере. Признание Жени было настолько неожиданным, что она потеряла дар речи. Было видно, что он говорит искренне. Пьяная речь, пусть и неразборчивая, пошатнула что-то в её душе. Надежда теплилась в ней. Так хотелось доверять ему, верить в слова любви, но что-то её останавливало. Ощущение, что, если она доверься, он ее предаст, не покидало женщину. Как же все сложно. Может он и не помнит, что сказал ей вчера. Это было бы прекрасно, не придется говорить с ним об этом. Но также как и радовало, Аллу это и огорчало.       Что будет, если он ей ещё раз об этом скажет? Алла и сама не знает…       Вечером было принято решение жарить мясо на мангале.       Пока Марго и Люся возились с мясом на кухне, Женя и Никита разводили огонь. Угли уже достаточно прогорелись и ждали своего часа. Алла решила вздремнуть, она сильно умаялась за день и ушла в свою комнату.       Женя решил скоротать время и научить Ирму новой команде. Собака была крайне умной, все схватывала на лету, и уже через полчаса выполняла задание Никиты. Мальчик радостно носился по участку вместе с Ирмой, Женя дал мальчику её любимую игрушку и наблюдал с веранды, как собака бегает за ней.       Сева присоединился к мужчине, когда принесли сырое мясо. Пока Люся и Маргарита нарезали овощи, они занялись шашлыком. — Кристина звонила, — девушка сидела в компании Кузи и курила. Женя укутал её в теплый махровый плед и нацепил свою шапку ушанку, она выглядела крайне смешно. Девушка стряхнула пепел и обернулась лицом к Люсе, — она приезжает через несколько дней с Мишей. — Как прекрасно! — Люся отвлеклась от нарезаемая салата и радостно встрепенулся руками, — она наверняка соскучилась по моей еде. — Зачем этот Миша приезжает? Неужели нельзя без него? — Никита недовольно насупился, ему крайне не нравился новый мужчина матери. Марго понимающе смотрела на племянника. Ей в свое время также не нравились новые партнеры родителей. Повзрослев, девушка по другому смотрела на это и была бы даже рада, если бы мама и папа смогли найти любовь. — Дорогой, твоя мама его любит, хочет быть с ним постоянно, неужели это плохо? — Никита надул губы, было ощущение, что он сейчас расплавится. — А я не хочу, чтобы он был с мамой, он скучный, — девушка грустно усмехнулась. — Все взрослые скучные, пока не узнаешь их побольше, — она затянулась и хитро посмотрела на племянника, — Миша кстати обожает хоккей, даже бывал на чемпионатах мира пару раз. — Хоккей? — Никита заметно оживился. — Он даже когда-то играл в хоккейной команде, спроси у него, когда он приедет, — Никита кивнул и отпросился поиграть с Ирмой.       Женя наблюдал за дочерью со стороны и был восхищен её желанием помочь наладить отношения отчима и пасынка. Он прекрасно помнил, как трудно было Маргоше мириться с существованием другой женщины рядом с ним или мужчины рядом с Аллой.       Девушка предпочитала не общаться с ними. А если разговора было не избежать, отвечала коротко, без интереса, даже с ноткой призрения.       Единственным исключением был Филипп. С ним у Марго получилось наладить хорошие отношения, даже дружеские в некоторой степени. Она могла рассказать Филиппу то, что не рассказывала родителям, ходила на его концерты, даже пару раз приглашала погостить на время гастролей в Санкт-Петербурге у себя.       Женя относился к этому положительно, надеялся, что и его выбор дочь когда-нибудь оценит. Только недавно он понял причину столь холодного отношения Маргоши к его партнершам. Все они были картонными куклами. Длинноногие разукрашенные красавицы, которые не задерживались с ним надолго. И как он мог знакомит с дочерью этих особ?!       Когда мясо было почти готово, на веранду спустилась Алла. Картина, которую она увидела, была крайне забавной — за столом сидели Марго, Сева и Люся, напротив них Никита устраивал представление. Он пытался заставить Ирму выполнять команды, которые собака слышала первый раз в жизни. Позади мальчика, около гриля стоял Женя, он выполнял поручения Никиты для Ирмы, чем очень веселил сидящих за столом.       Алла стояла в проеме и улыбалась. Ей вдруг стало очень спокойно. Складывалось впечатление, что они обычная семья, которая выбралась на выходные загород. Алла на секунду подумала, что, если бы они с Женей не расстались, это был бы их обычный вечер на даче.       Нотка грусти прокралась к ней в душу… они не обычная семья, с Женей они могут скоро развестись, такая картина может стать единственной существующей в реальности. — Мам, ты проснулась? — Алла обернулась на голос дочери и слегка тряхнула головой, будто хотела избавится от навязчивой мухи. — Да, проснулась от запаха шашлыка, решила, что не могу позволить вам наслаждаться этим без меня, — она опустилась на соседнее с дочерью место. Не успела Алла ощутить прохладу вечера, как к ней подошел Женя и накрыл плечи своей курткой, — спасибо конечно, но я тебя не просила. — Не за что, дорогая, — Женя так на неё смотрел, что у женщины отпало всякое желание припираться. Такое тепло читалось в его взгляде, и было не понятно, то ли плед начал греть, то ли глаза мужа.       — Как нас дома ни грей - Не хватает всегда Новых встреч нам и новых друзей, - Будто с нами беда, Будто с ними теплей…- Марго аккуратно смахнула пепел и с улыбкой посмотрела на отца. Она прекрасно помнила, Высоцкий — его любимый автор. — Хороший стих, — Женя снял с шампура мясо и сел напротив женщин и Севы, — но я люблю другой, — мужчина закурил и задумчиво начал, — …Дорога, дорога поперёк земли — Поперёк судьбы глубокий след. Многие уже себе попутчиков нашли Ненадолго, а спутников — нет. — Алла подняла глаза на мужа, он все также смотрел в одну точку, — Промелькнёт, как беда, ухмылка, Разведёт навсегда развилка… Где же нужные слова, кто же первый их найдёт?.. — Я опять прозевал переход, — Марго закончила стих и потянулась за мясом.       Алла так и не притронулась к еде. Резко отпало всякое желание есть. Пока Сева и Женя обсуждали что-то очень активно, она летала в своих мыслях. — …я думаю, что это не проблема, вы как думаете, Алла Борисовна? — мысль оборвалась в голове Аллы, она обернулась на оклик Севы и непонимающе осмотрела присутствующих. Видимо от неё ждали ответа на вопрос, который она благополучно прослушала. — Прости, Сева, я прослушала, что ты спросил? — Мы говорим о дальнейшем пребывании Никиты, через пару дней приедет Кристина, мы не знаем как лучше поступить. — Я думаю, они прекрасно поживут у меня, — Женя привлек внимание женщины, — я уеду в город на пару дней, дом будет в их полном распоряжении, тем более Никита нашел себе здесь друзей, — Алле одновременно и понравилась идея и нет. Ей очень хотелось провести, как можно больше времени с обеими дочерьми, но разместить всех в своей квартире будет весьма проблематично. — Мы с Марго можем пожить в моей квартире на Таганке, если вы хотите поселить Кристину с Михаилом у себя, — девушка положительно кивнула, соглашаясь с Севой. — Я… если честно, не знаю… — Алла неожиданно растерялась, ей так не хотелось решать этот вопрос сейчас. — Мой дом в вашем распоряжении, — Женя обвел разрешающим жестом участок, словно давал понять — «мой дом — ваш дом», — комнат хватит на всех. — Евгений Борисович, свой, — Алла выделила это слово, — дом отдавайте в распоряжение своим новым спутницам, я уверена, они оценят ваш широкий жест, — женщина кинула сигарету в пепельницу и удалилась в глубь дома. — Я схожу к ней, — Марго не особо поняла столь грубую реакцию матери и решила проверить её, может Алла себя не хорошо чувствует, но Женя остановил её. — Я сам, — больше ничего не сказав, он поплелся вслед за женой. Алла оказалась на кухне. Куртка, в которую её укутал Женя, валялась на полу, а сама женщина судорожно что-то искала. — Что-то ищешь? — Женя оперся об косяк и смотрел на жену. — Твою совесть, может в приправах затесалась? — Алла продолжала отрывать и закрывать ящики. Наконец найдя необходимую вещь она выдохнула.       На стол упала гора таблеток. Среди них Алла откапала белую коробочку и отрыла упаковку. Женя разглядел, что за лекарство собирается выпить женщина, и выхватил из рук упаковку. — Ты что одурел? — Алла непонимающе на него уставилась. — Фенозипам слишком сильное снотворное для тебя, — он засунул в карман брюк упаковку и протянул руку к женщине, — отдай таблетки. — Ещё чего! — Три слишком много, — пояснил он спокойно, — чтобы уснуть, достаточно одной, — Женя осторожно разжал кулак Аллы и забрал две таблетки. Женщина недовольно фыркнула и подошла к графику с водой, — Алл, я не хотел тебя обидеть, я предложил этот дом, чтобы вы не теснились в квартире, вот и всё. — Я уже сказала, кому ты должен предложить свои услуги, — Алла жадно запивала лекарство, стоя спиной к мужу. Женя тяжело вздохнул и подошел к женщине почти впритык так, что его грудь касалась её спины, — я злюсь, потому что это ещё не твой дом, он записан на нас обоих, ты не имеешь права распоряжаться им, как своей собственностью! — Я ещё вчера тебе сказал, что спутница у меня одна, — он улыбнулся своим воспоминаниям, — вернее попытался, — Алла застыла… Он помнит…       Женя поцеловал её в макушку и пожелал спокойной ночи. Молча он покинул кухню, оставив женщину одну.       Алла ещё пару минут смотрела в стену. Значит он помнит, Женька говорил правду? Он что… правда любит?       Глаза неожиданно начали слипаться, голова становилась тяжелой. Женщина побрела в свою комнату и, кое-как стянув одежду, завалилась спать. любит…