И я причиню боль, в которой ты нуждаешься

・・・

      Громкая вибрация телефона на прикроватной тумбочке разорвала звенящую тишину ножом. Нил вскочил, судорожно вздохнув, так как внезапность была почти болезненна, и полтора часа сна, которые он с трудом ухватил после долгого бездумного ворочания, казались жалким утешением. Без успокоительных ему было тягостно, но каждый раз, когда он их принимал, становилось ещё хуже.       Нил медленно открыл глаза и подумал о том, что эта квартира выглядела так, будто не была его домом, а незнакомым местом.       Где я? Что это?       Пока пальцы сжимали тонкое одеяло, он слабым голосом бормотал себе под нос:       — Дома, дома, дома… Я дома.       Он начал раскачиваться вперёд и назад неосознанно в попытке унять тревогу.       Телефон на тумбочке предательски выключился, едва Нил протянул к нему руку, но через секунду вновь зазвенел. На экране всплыло имя:

Кевин Дэй. ФБР.

      В одно мгновение по телу прокатилась волна сковывающего страха. Не успел он осознать весь ужас происходящего, как пальцы автоматически сжали телефон, и он молниеносно принял вызов.       — Где ты? — раздался требовательный голос Кевина с другой стороны.       — В своей квартире, — едва успев набрать воздух в лёгкие, ответил Нил.       Затем прозвучал короткий звуковой сигнал — звонок сброшен.       На смену первичному шоку пришло осознание того, что за этим последует. Он уже привык к внезапным появлениям Кевина, но это по-прежнему оставалось непредсказуемым и жутким, потому что он никогда не знал, с какой целью тот приедет.       Нил шумно вздохнул и, посидев несколько минут в сгорбившейся позе, поднялся с кровати. Несмотря на тёплую комнатную температуру, пол под босыми ногами казался льдом. Потому он накинул толстовку на свои плечи, но озноб не ушёл. Надев мягкие тапочки, Нил заковылял на кухню. Телефон был у него в руке, и каждые несколько секунд он рефлекторно включал его, чтобы убедиться, что не пропустил сообщение. Пусть он и убрал мобильник с беззвучного режима, ему всё равно было боязно.       Хотя его работа в ФБР позволяла ему более чем достойное существование, его квартира была пародией на жильё человека, который балансирует на грани выживания. Он занимал низшую должность по сравнению с Кевином — тот всегда был на несколько ступеней выше. А ведь много лет назад, всё было совсем другим: они знали друг друга с самого раннего возраста — два мальчика, выросшие бок о бок и поделившие все свои тайны и детские мечты. Однако крах империи Морияма изменил всё. Убийство отца Нила сожгло все мосты, и он был вынужден улететь в Англию, где его приютил дядя Стюарт Хэтфорд.        В Лондоне Нил научился жить заново, но несмотря на то, что Стюарт помог ему встать на ноги, это всё чувствовалось отстранённым. Он думал, что Кевин стал лишь воспоминанием, но судьба, жестокая и безразличная к его желаниям, решила иначе. Встреча во Франции снова перевернула его жизнь с ног на голову. Там, среди полупустых офисов, где проводилась деловая встреча, его взгляд пересёкся с внимательными зелёными глазами Кевина, который совершенно точно узнал его. Тридцатилетний мужчина, стоявший перед ним, был чужим, но в то же время до боли знакомым.       Что именно предложил Кевин его дяде, он так и не узнал, но это уже не имело значения. Тогда Дядя Стюарт лишь сообщил ему, что его переводят в Америку — он будет работать рядом с Кевином. Нил вспоминал тот момент с ненавистью и тоской, ибо всё, что тогда хотелось — разбиться на самолёте по пути в Штаты, закончив свою жизнь в возрасте двадцати семи лет.       Но даже тогда судьба не оставила его в покое.       Кевин оказался сложным, надменным мудаком, в котором не было места состраданию или даже базовой нравственности. Спорный, противоречивый, зачастую бескомпромиссный, выражающий абсолютное безразличие ко всему, кроме собственных амбиций, Кевин вызывал враждебные чувства у всех, кто его знал, и особенно у Нила. Их первые совместные годы в ФБР были сущим кошмаром, потому что Нил никак не мог смириться с мыслью, что теперь он беспрекословно подчиняется Кевину.       Каждый раз, когда он дерзко пытался сопротивляться, всё было тщетно, но, несмотря на это, его всё равно тянуло к нему. Вместе с этим Кевин был изменником во всём: он изменял жене, изменял обещаниям, изменял морали; и эта испорченность, как бы мерзко это ни звучало, привязывала Нила к нему всё сильнее.       Шесть лет прошли как в тумане, но каждый год был как зáмки, постепенно обрастающие мхом.       С одной стороны, Нил старался быть более собранным, усмирять свои эмоции и подражать уверенному поведению Кевина. С другой стороны, его нестабильная психика давала о себе знать, но даже если иногда прорывались вспышки ярости, гнева или внезапных истерик, Кевин хладнокровно пресекал их.       Много лет назад он был уверен, что всё эти чувства когда-нибудь пройдут, однако они не проходили, а с каждым годом только усиливались. И даже осознание того, что Кевин до сих пор женат и что у него есть семилетний сын, не выдирало из кровоточащего сердца аморальную любовь.       За эти шесть лет их карьеры изменились, как и они сами. Кевин повысился до звания специального агента ФБР по криминалистике, в то время как Нил стал старшим аналитиком.       И с каждым годом Кевин допускал себе всё больше по отношению к Нилу.       А Нил… разрешал ему это.       Может быть, это было его наказанием. Или, возможно, он просто разучился сопротивляться, сломавшись под давлением. Он не знал точно.       Сейчас Нил подрагивал от холода, хоть и оделся тепло. Он не включил свет, так как на улице начинало светать, и стоял перед кухонным столом, наполняя электрический чайник водой и двигаясь заторможенно. Нил нажал на кнопку 90° и, взяв объёмную белую кружку, замер на мгновение в нерешительности, а затем вынул вторую. Всё было как всегда. Чувство отвращения к себе давно угасли в нём. К тому же все его эмоции были подавлены таблетками.       Дверной звонок раздался едва ли громче рингтона недавно звонившего телефона, но этот звук будто оглушил его. Нил бросился к двери, руки дрожали, пока он пытался нащупать замки, с губ слетало бормотание «приехал, приехал, приехал». За порогом стоял безупречно выглядящий Кевин, будто явился не в четыре утра, а приехал прямо с работы. И неизменные часы сверкали на запястье. Эти часы… Нил ненавидел их всей душой и хотел бы разбить их.       — Спал? — сухо спросил Кевин.       — Нет, — соврал Нил с досадой. Он хотел спросить, зачем Кевин здесь, но уже понимал, что ответ не будет удовлетворительным. — Что-то случилось? Ты же был занят в последние дни.       Его вопрос проигнорировали. Кевин прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. И это не удивительно, ведь для него была привычным эта квартира, эта ночь, эта пустая беседа. И…       Нил.       — Ты взял отпуск? Скучно, наверное, без дела.       — Да, так и есть, — выдавил из себя ответ Нил, следуя за ним на кухню.       Усевшись на стул, Кевин лениво оглянулся по сторонам.       — Только что закрыл дело. Девочку нашли, но главного урода упустили.       Нил кивнул, поворачиваясь спиной к Кевину. Он почти ощущал направленный на него пронизывающий взгляд.       — Ясно. М-м… Ты часто говорил, что такие дела тебя утомляют и…       — Говорил. У тебя есть что-то своё, что ты хочешь мне рассказать? — стальным тоном перебил Кевин.       Нил вздрогнул так сильно, что кружка в его руках едва не выскользнула на пол. Эти слова были как плевок в лицо, и он почувствовал себя ещё меньше, чем раньше. Ничтожнее. Теперь он знал, что Кевин был не в настроении, что, вероятно, эта ночь закончится ещё хуже, чем обычно. Изо всех сил он отдёргивал себя, лишь бы не начать шептать себе под нос: «Ничего, ничего, ничего».       Видимо, и правда утомился.       Не он.       Кевин.       — Нет. Я просто хотел спросить, как ты. Ничего больше, — уверенно ответил Нил, насупившись.       Кевин промолчал. Нил мог представить, как выражение его лица едва заметно изменилось — уголок губ дёрнулся, а глаза недобро сузились.       Чайник закипел.       В момент, когда Нил разливал горячий чай и кофе по кружкам, ему хотелось чего-то крепче, но он знал, что Кевин за рулём, а он не мог себе позволить пить в присутствии мужчины. Контраст горячей кружки и ледяных пальцев отдавался по телу мурашками. Он приблизился к столу с кружкой и, не глядя ему в лицо, поставил её перед ним.       Лучше не начинать новый разговор самому. Он вернулся к кухонной тумбе и прижался к ней поясницей, стараясь держаться на расстоянии, где Кевин не мог бы до него дотянуться.       — Мы нашли улики на месте преступления. Всё шло по плану, но… — он прервался, делая короткий глоток кофе. — Что-то упустили. И эти ошибки меня бесят. Кто-то всегда оставляет что-то незначительное, что потом всё портит. Мы поймали одного из них, арестовали и отчитались. Сверху скажут, что мы добились успеха. Но ведь главный организатор упущен.       — Но… это успех, если посмотреть с другой стороны, — несмело возразил он.       Кевин посмотрел на него так, что Нил почувствовал себя некомпетентным в собственной работе.       — Тот, кто руководил всей операцией, всё ещё на свободе. По-твоему, это успех?       — Нет, я… ты прав, — Нил с трудом поднёс чашку ко рту, стараясь не дрожать, и подставил губы к краю фарфора, вдыхая тёплый пар, но пока не обжигая язык.       — Отпуск тебе явно идёт не в пользу. На поле нужна собранность, старший аналитик, а не игра в дилетанта, — отрезал Кевин в итоге.       Он всё понимал, но Кевин превратил каждое сказанное им поддерживающее слово в стрелу, а затем вонзил в него. Кевин всегда знал, что он восприимчив к его критике, и знал, что сказать, чтобы Нил начинал сомневаться в себе, срываясь на сбивчивые слова, нервные жесты, нетерпеливые движения.       Между ними образовалась тишина, которую будто можно было ощущать почти физически, и Нилу хотелось избавиться от этого чувства. Хотелось закричать, бросить кружку в стену, разбить вдребезги, лишь бы не переживать этот момент, не переживать эти чувства, колющие изнутри шипами, но он знал, что любой его порыв приведёт лишь к ещё большему уничтожению. Внутри всё горело, потому что цепкий взгляд Кевина прожигал его до самого израненного сердца.       Прошло всего несколько минут, Нил успел выпить половину чая, но Кевин, видимо, оказался быстрее. Глаза невольно зацепились за движение напротив. Стукнула кружка, скрипнул стул. Кевин встал, скинул пиджак на спинку стула и сел на край стола.       Блеснувшие часы на его запястье до жути раздражали Нила.       — Для этой работы ты чересчур слаб, и я всегда говорю тебе об этом. И ты всё равно упрямо продолжаешь лезть на рожон, да? — Кевин скользнул взглядом по рукам Нила.       Он видел всё и всегда замечал даже то, что Нил хотел бы скрыть от самого себя. Руки были прижаты к груди, так как он держал кружку чая у лица, но Кевин не пропустил мимо себя то, что начало беспокоить Нила в последнее время.       Тремор.       — Без успокоительных, судя по всему.       — Я сегодня… — он знал, что соврёт.       Нил всегда лгал ему, потому что его правда была слишком уродливой.       Портить собственное здоровье?       О, нет. Кевин самолично справится с этим.       Чтобы не допустить этого, Нил произнёс:       — Забыл.       — Забыл? Потрясающе.       Кевин не дожидался ответа; он встал, приблизился к Нилу и, прежде чем тот успел осознать, что происходит, забрал кружку из его рук. Звук небрежно упавшей посудины в раковину был слишком громким. Нил поджал губы, не решаясь сказать ни слова, а затем, скрестив руки на груди, вскинул недовольный взгляд, но тут же снова опустил его, подавленный под тяжестью глаз Кевина.       — Как часто ты принимаешь таблетки?       — Я… каждый день. — Нил не сразу понял, о чём речь.       Хватать сон урывками несколько суток подряд, быть трезвым, но в то же время на грани истерики, а теперь ещё и терпеть Кевина было безумно сложно.       — Иногда больше, когда… Если бы я мог избавиться от этого состояния, то сделал бы это, не задумываясь. Ты же знаешь.       — Что это? Ты что, собрался сейчас рыдать передо мной?       Нил стиснул зубы, вдыхая воздух короткими, почти незаметными вдохами, стараясь не выдать себя, и не отвечал. Нил смотрел на Кевина, который никогда не видел его слёз, как завороженный. Он думал обо всём. О жене. О сыне. Но безразличие в глазах Кевина обжигало хуже адского огня.       Хотелось блевать от себя.       — Думал, что если ты не будешь принимать таблетки, я тебя пожалею? Что ты в какой-то момент перестанешь быть плаксивым трусом? Нил, надеешься на то, что я скажу: «Ты молодец»?       Замолчи.       — Нет.       Не называй меня по имени.       — Не надеюсь.       Кевин остановился настолько близко, что Нил мог различить едва заметные следы усталости в его глазах. Запах сигарет и дорогого парфюма моментально обволок его, проникая в лёгкие Нила; от него хотелось задыхаться, но при этом продолжать вдыхать снова и снова.       — Вот и хорошо, — сказал Кевин низким голосом, приобретшим почти интимное звучание. — Потому что этого никогда не случится.       Нил вспомнил последний раз, когда они оказались так близко. Тогда всё произошло внезапно и слишком быстро, чтобы переварить. Обсуждение очередного дела резко перетекло в словесную перепалку, а затем Кевин толкнул Нила к стене, пальцами разорвал пару пуговиц на воротнике его рубашки и припал к шее поцелуями. Зубы смыкались на его коже, руки бесцеремонно скользили по телу, пока Нил стоял, не в силах двигаться. Однако их прервали, кто-то постучал и вошёл в кабинет Кевина без разрешения. И Нил тут же воспользовался случаем и убежал оттуда почти сломя голову. Это случилось. Нил не придумал связь между ними, и Кевин сам сделал шаг вперёд.       Прошёл ещё месяц.       Кевин не упомянул об этом ни разу и просто продолжал вести себя как обычно, словно ничего не произошло, а Нил задавил это желание внутри себя, забываясь в объятиях первых встречных девушек в клубе. Он убеждал себя, что он нормальный, что это было просто ошибкой, что Кевин всегда такой — он берёт того, кого захочет, и ему не посчастливилось оказаться под горячей рукой. Но в этот грёбаный момент его тело вспомнило поцелуи мужчины, который стоял напротив и прибивал к месту одним своим взглядом.       Хотелось прильнуть к Кевину и вдохнуть его запах, поцеловать, ударить, накричать или хотя бы перевести разговор на другую тему, но тот опередил его.       — Посмотри на меня. Тебе ещё не надоело, что я приезжаю, когда хочу? Никогда не думал меня прогнать?       Он действительно никогда не пытался прогнать его. Он не мог.       — Нет, — едва слышно ответил Нил, не смекнув на этот раз соврать.       Кевин наклонился, нависая над ним. Позади него — тумба, а перед ним — Дьявол в человеческом облике, готовый схватить и сожрать. Сколько бы лет ни прошло, Нил всё ещё чувствовал себя таким же беспомощным, как в первый раз, когда оказался перед Кевином, и вместо того чтобы стать сильнее, с годами он ещё глубже увязал в собственной никчёмности.       — Боишься меня, что ли?       — Единственная вещь, которую я боюсь — лезвия ножей, — быстро выпалил Нил, не сводя глаз с его лица.       Это была полуправда, но в этом моменте любая правда казалась достаточной, лишь бы не показать страх.       Кевин на секунду прищурился, оценивая его ответ, а потом слегка склонил голову вбок и поднёс руку к лицу Нила, едва касаясь его подбородка кончиками пальцев, направляя вверх.       — Ножи… вот как.       Он сглотнул из-за пустынной сухости во рту и подобрался внутри.       — Тебе же всегда было больно. Стереть из памяти своё прошлое невозможно, верно? Несмотря на твою ложь, скажи мне, Нил, — Кевин вдруг коснулся его плеча, а затем по-змеиному сполз ладонью вниз по руке, — чего ты на самом деле хочешь?       Лучше бы Кевин привычно унижал его, чем давал мнимую ласку, которая была такой же омерзительной, как и его оскорбления. Нил содрогнулся, невольно отреагировав дрожью в коленях на безэмоциональное: «Нил». Он уже не был уверен, что хотел отвечать.       — Я не знаю… — безвольно пробормотал Нил. — Не…знаю. Я не знаю.       Кевин начинал потихоньку заводиться и терять внешнее безразличие. Это было слишком очевидно.       Чтобы Кевин просто так стоял близко и касался? Чтобы он задавал вопросы и тратил своё время на разговоры?       Без определённой цели Кевин никогда не стал бы этим заниматься, и бьющее кувалдой осознание в голове придавливало его к полу.       Нил отвёл ладони назад, цепляясь за тумбу мёртвой хваткой, затем ощущая, как пальцы Кевина чуть-чуть коснулись шеи и стиснули. Не больно.       Но Нил всё равно дрогнул. Потупился, стараясь спрятать горящее лицо, скрыть смущение, которое плескалось потревоженным буйной природой морем на дне его зрачков, и сжимал тумбу, как утопающий.       Вновь подцепив подбородок, Кевин медленно провёл пальцами вдоль линии его челюсти, а Нил поёжился, не разрешая себе как-либо реагировать.       — Не знаешь?       Кевин продолжал касаться его, скользя пальцами по волосам.       — Конечно не знаешь. Ты ведь никогда так и не понимал того, что нужно.       — Не я в этом виноват, а… ты, — Нил запнулся.       — Не бросайся обвинениями, которые могут обернуться для тебя неприятным сюрпризом. Ты же прекрасно понимаешь, в чём дело, — жёстким голосом продолжил он. — Тебе и правда не нужны таблетки, Нил. Тебе нужен я.       — Это не так, — Нил едва ли успел возразить, как Кевин внезапно схватил его за руку с силой и дёрнул к себе.       Теперь между ними не осталось ни сантиметра, ни единого шанса на то, чтобы закрыть тему, сделать вид, что ничего не случилось или вернуться на час назад и не допустить того, что происходило сейчас.       — Лжёшь. И ты больше боишься не ножей, Нил.       Опять, опять опять.       Убеждения.       — Ты боишься того, что тебе не нужен никто другой, кроме меня. Даже если это убивает тебя.       — Кто сказал, что я хочу выжить? — ощетинился Нил, сильно хмурясь, но это не дало ему чувства защиты.       Кевин испустил короткий вздох, похожий на довольный смешок и отпустил его.       — Ты ещё спрашиваешь? Ответ лежит на поверхности. Твои страхи так предсказуемы, Нил.       Нил.       — Всё, что ты делаешь, всегда очевидно.       Замолчи.       Нил прикусил язык. Но в этот миг Кевин спросил то, что без ответа остаться не могло, как бы он ни хотел.       — В тот раз ты сбежал из моего кабинета, как будто за тобой гналась сама смерть. Скажи, — Кевин сделал паузу, всматриваясь в лицо Нила.       А Нил, со стекающим по спине потом, молил бога замедлить время и не дать солнцу взойти, не дать пролить свет в окна его квартиры и уличить его в непростительной связи.       — Поцелуи тоже ранят тебя как ножи?       — Твои — да.       Честный ответ слетел с его губ раньше, чем он успел подумать.       Кевин слегка выпрямился. На бесстрастном лице в эту секунду появилась хищная улыбка, не тронувшая глаза, в которых мелькнуло что-то, что Нил не мог разобрать из-за полумрака.       — А как насчёт этого? Это тоже всё ещё ранит тебя?       Он провёл ладонью по его груди, чуть сминая ткань футболки, затем пальцами проследил ниже и ниже. Внезапным рывком Кевин задрал его футболку, обнажая шрамы. Нил в шоке вдохнул через рот, непроизвольно схватившись за его запястье, пытаясь оттолкнуть, однако Кевин не отпускал. Дурацкие часы снова мелькнули перед глазами, раздражая. Как же бесит.       Бесит, бесит, бесит.       — Тебе даже нравится эта боль, — притворно спокойно сказал Кевин, совсем не аккуратно касаясь грубых шрамов. — Ты ведь постоянно к ней тянешься, Нил.       Это ты тянешься ко мне.       — Ошибаешься, — выдавил Нил потерянно.       — Ты хочешь бежать не к тем, с кем ты трахаешься по углам, — Кевин продолжал, не обращая внимания на его слова. — Не к своим таблеткам. Признайся уже в этом.       — Прекрати это сейчас же.       Нил вложил все свои остатки сил в одну-единственную просьбу, за которую вполне мог бы получить по лицу, но сейчас всё действительно выходило за все рамки. Кевин лишь вздёрнул бровь, игнорируя эту попытку сопротивления, и опасно скользя ладонью к краю резинки штанов Нила. Как бы он ни наслаждался руками на своём теле и близостью, каждый раз, прикрывая глаза, он видел за спиной Кевина жену и сына.       — Я… — умоляю, из-за тебя мне хочется исчезнуть, — я не…       — Что «я не»?       Не став дожидаться ответа, Кевин грубо сжал промежность Нила, заставив его шумно вдохнуть, встрепенуться и застыть.       Нил опустил голову и зажмурился, беззвучно шепча сквозь стиснутые зубы:       Блять, блять, блять.       — Нравится быть сломленным? Да ты кончишь, если я надавлю на твой член ещё раз, так что тебя не устраивает? Или ты предпочитаешь кабинки клубных туалетов?       Нил был на грани, отсчитывая про себя от нуля до десяти.       Один. Два. Три…       Но он не успел дойти даже до пяти, как хватка Кевина ослабла, затем тот начал мягко ласкать его через одежду. И вдруг Нил осознал, насколько твёрдым он стал. Оскорбительно, но с этим нельзя было сделать что-то.       — Ты думаешь, я хочу быть… Ты… предаёшь всех, кого коснёшься.       — Я бы принял это за весомый отказ, если бы из нас двоих член торчал у меня. Но посмотри на себя, Нил, — почти приказал сквозь зубы Кевин. — Смотри на себя.       — Пусти.       Нил.       — Что тебя так завело?       Нил.       — Отпусти меня! — громче потребовал Нил, вцепившись в его руку.       — Расскажи мне, Нил. Ты и правда все эти годы представлял, как славно будет давиться моим членом у себя в глотке?       — Твоя жена, — промямлил он, не позволяя сбить себя с толку. — Ты чёртов изменщик, и я не собираюсь погрязнуть в этом с тобой.       Кевин остановился на мгновение. Улыбка исчезла, но глаза остались скучающими. Нил думал, что упоминание его семьи должно было хоть как-то поколебать Кевина и заставить его отступить, но этого не произошло.       — Считаешь, что она имеет значение для меня? — Он сделал паузу, намеренно давая Нилу время осознать сказанное и проникнуться этой тоскливой правдой. — Неужели ты веришь в это, Нил?       Нил.       — Это…       Замолчи, Нил.       — Я могу бросить её так же легко, как брошу тебя, когда захочу, Нил. Это ты — ты — покорно опускаешь голову передо мной. Напомнить тебе причину? Потому что ты хочешь меня.       Нил сдавленно застонал, встрепыхнувшись, и сжал губы, пытаясь удержать себя. Кевин смотрел на него с презрением, когда одним движением потянул штаны вниз.       — Ты всегда был моим, Нил, — нежно сказал он. — И всегда будешь.       — Я… я не могу… — бормотал Нил, еле хватая воздух ртом.       Штаны всё ещё держались на бёдрах, натянутые резинкой, а Нил изо всех сил старался не посмотреть вниз, не увидеть происходящее. Ноги дрожали, словно от холода, но на самом деле внутри него горело пламя, плавящее всё на своём пути. Кевин без малейшего отвращения плюнул на свою ладонь и размазал слюну по его члену. Голова закружилась, всё вокруг начало плыть перед глазами, и в какой-то момент Нил ощутил, что его тело стало неподъёмной ношей. Ему пришлось зажмуриться, лишь бы не соблазниться посмотреть на то, что творилось между его ног.       Дразнящие движения вверх-вниз, снова вверх, но теперь без спешки. Нил уже не знал, что чувствовал. Его мозг разрывался между тем, что правильно, и этим животным желанием. Где-нибудь в другом месте он бы кричал, умолял остановиться, но здесь, в этой квартире, которая всегда казалась недостаточно тёплой, он стоял, опустив голову, потому что ему это нравилось.       Раньше ему такое только снилось, но теперь это происходило наяву. Обиды превратились в извращённое удовольствие, которое он давил в себе. Как и он сам превратился в такую же последнюю мразь, что и мужчина перед ним.       Всё было грубым и жестоким. Длинные пальцы, доселе влажные, вскоре стали сухими. Облизнув свои губы, Нил зашипел уже не от удовольствия, а от дискомфорта, и попытался отпрянуть, но получилось лишь слегка отодвинуться корпусом. Кевин продолжал ритмично двигать рукой, будто бы не замечая сопротивления.       Нил почти физически ощутил, как Кевину наскучило его стойкое молчание. Снова смачный плевок на пальцы, но теперь движения стали более агрессивным; Кевин резковато пихнул коленом его бедро, раздвигая ноги, вдавливая Нила в тумбочку своим телом так, что поясница вспыхнула от боли. Нил распахнул глаза и беспомощно уставился на Кевина, который смотрел в ответ с неприкрытым интересом.       Новая боль смешалась с тем, что происходило ниже, и Нил почти захлебнулся от этих диких ощущений. Пульсация в висках становилась всё сильнее, а мысли неслись с такой скоростью, что он больше не понимал их. Ещё один рывок рукой Кевина, и Нил чуть не прокусил себе губу, чтобы не застонать. Он знал, что если скажет, что ему больно, если хоть как-то признается в этом, Кевин только усилит давление и будет продолжать пытать его.       — Больно? — спросил Кевин тягучим, любовным тоном. — Ты же этого хочешь, Нил. И я причиню боль, в которой ты нуждаешься.       Нил.       Он сжал зубы так, что его челюсть заболела.       — Нил.       Хватаясь за тумбочку дрожащими руками, Нил не издавал ни звука, но он чуть не задохнулся от низкого голоса Кевина, произнёсшего его имя. Слышать его в такой момент было нестерпимо, и он искренне надеялся, что его реакция осталась незамеченной.       — Ты же хотел, чтобы я пришёл, да? — спросил Кевин, свободной рукой касаясь уголка его губ пальцами. — И именно поэтому никогда не прогонял.       Пальцы прошлись ниже, по шее и дальше по ключице, чуть надавливая.       — Не хотел, — почти неслышно запротестовал Нил. Он опять бормотал себе под нос несвязно, но всё же смог добавить ещё раз: — Я не хотел, чтобы ты приходил. Я никогда не хотел, чтобы это был ты.       — Ты всегда будешь бездарно лгать мне, — отчеканил он, остервенело схватив за шею.       Нил вцепился в яростно двигающуюся руку и опустил голову, широко открывая глаза от того, как ему нравилось то, что он видел перед собой.       — Но твоё тело не умеет лгать, Нил.       Пошёл ты.       — В конце концов, — продолжил Кевин шёпотом, который становился едва ли различимым вкупе с конвульсивным дыханием Нила, — ты знаешь, что я прав.       Вопиющее превосходство в словах Кевина так взбесило Нила, что ему захотелось сломать что-то. И тогда перед глазами вновь мелькнули выводящие из себя часы на запястье Кевина.       Это не было простой задачей — рывки рукой Кевина, давление его другой ладони на шее сковывали его, но он должен был это сделать. Стиснув зубы, громко промычав, толкнувшись бёдрами в его ладонь, Нил отвлёк Кевина своей отзывчивостью, и это сработало лучше, чем он мог себе представить. Рука на мгновение замедлилась, и в этих миллисекундах Нил сумел сорвать ремешок часов.       Часы упали на пол со стуком, разбиваясь на части.       Кевин ощутил это сразу, и ладонь на шее стиснулась сильнее, почти лишая Нила возможности дышать. Боль стала острой, и Нилу пришлось оторваться от запястья Кевина и схватиться за другую его руку в попытке оттолкнуть хотя бы на мгновение. Он вскинул голову, и его глаза пересеклись с раздражённым, злым и полным недовольства взглядом, который пронёсся по венам мощнейшим разрядом тока. И от этого чувства у Нила сорвался непристойный стон, затянувшийся в сладкое-сладкое:       — Кевин.       Ошеломлённый этой выходкой, Кевин будто забыл о блядских часах, но он знал, что это не было правдой. Кевин резко схватил за лицо и намеренно столкнулся с его губами своими с особой силой. Лёгкие сжались, ноги стали ватными, и он почти рухнул на колени. Никакой ласки — Нил понимал, что это было наказанием.       Тело содрогнулось, мышцы сжались, и он чуть не вырубился от оргазма, который выбил из него всю оставшуюся силу. Трясущимися руками он цеплялся за плечи Кевина. Дыхание становилось всё более тяжёлым, и Нил уже не мог отвечать на поцелуй — губы просто были открыты для Кевина. И в этот миг он успел подумать, как было бы славно, если бы он запачкал брюки Кевина спермой.       Ха… ха-ха-ха.       Забавно, забавно, забавно.       В какой-то момент Кевин перестал терзать его поцелуями. А потом, ещё через минуту, тот и вовсе отстранился. Нил стоял в одиночестве, пока приходил в норму от пережитого. Где-то рядом он услышал, как текла вода в раковине, но Кевин не ушёл далеко. Поэтому Нил осторожно прильнул к нему. Лёг головой на твёрдое плечо, а руками обвил его в полуобъятии.       По виску скатилась капля пота, разбавляя состояние транса, в котором пребывал Нил. Губы пересохли, и он облизал их, чувствуя металлический привкус на языке. Отрывать себя от плеча Кевина было сродни самому хуёвому пробуждению из-за звонка в четыре часа утра. Выдохнув, он потянул штаны вверх и поднял глаза. Взгляд наткнулся на смутные очертания мебели на кухне, подсвеченные солнечными лучами, неумолимо расползавшимися по квартире.       Спать хотелось до безумия.       Нил почти расхохотался, представив, как нелепо это всё выглядело со стороны, однако смех так и вышел, едва он осознал, что его руки начали двигаться по предплечьям Кевина, который стоял неподвижно. Не возражал, не делал попыток остановить Нила — он разрешал ему трогать его. Ладони проходились по мускулам, складкам рубашки и аккуратно опускались ниже. Опьянев от уверенности, которая вспыхнула в нём неведомо откуда, он провёл руками по груди вниз, нащупал ремень и ещё ниже… Пальцы коснулись явного признака возбуждения, но прежде чем Нил смог понять, что хотел сделать дальше, его внимание от интересного занятия прервало хмыканье Кевина.       — Наивно предполагаешь, что мне будет достаточно одной твоей руки? — с насмешкой бросил он.       Нил замер, всё ещё держа ладонь на полутвёрдом члене. Наверное, в его глазах возник вопрос, отчего Кевин коротко улыбнулся, опёрся руками по бокам Нила и навис над ним.       — Не хочешь нагнуться и проверить ножки стола на прочность?       Быстро отдёрнув руки и не разрешив себе представлять секс на столе, он толкнул Кевина в грудь. Сделал он это скорее импульсивно, но тот, видимо, повеселев, позволил себе шагнуть назад, будто заранее знал, что он струсит. Это было хуже, чем если бы Кевин просто рассмеялся, поэтому Нил захотел уничтожить эту атмосферу.       — Эй, спецагент Дэй, — прозвучало неподобающе развязно, но одна секунда нерешительности — и Нил продолжил: — Который час?       Это было самоубийством, но именно этого Нил хотел — испортить ему настроение. И это сработало, судя по тому, как прищурились глаза Кевина, как взгляд помрачнел, а челюсти сжались.       Ещё секунда — щека обожглась от хлёсткой пощёчины, заставившей Нила дёрнуться вбок всем своим слабым телом.       Однако Нил уже смеялся. Самая дерзкая, очаровательно-самодовольная улыбка, которую он мог подарить только Кевину, растянулась на его лице.       Ведь прямо сейчас для него была привычна эта квартира, эта ночь, эта пустая беседа. И…       Кевин.