Часть 2
11 октября 2024 г., 17:40
Проходит по крайней мере месяц, прежде чем Хосок снова видит Мин Юнги. В этот раз они не в гостиной хосокового дома, рядом нет отца, а мужчина, кажется, всё-таки отнёс свой бомбер в химчистку.
Хосок идёт с уроков в компании нескольких одноклассников. Они хотят зайти в ближайший супермаркет, чтобы купить газировку и рамён: быстрый перекус и немного сплетен перед тем, как одни разойдутся по домам, а другие — по частным академиям на вечерние занятия.
Ни вид со спины, ни другая одежда — на этот раз чёрная рубашка в яркие цветные пятна с коротким рукавом и чёрные джинсы, — ни отросшие, кажется, ещё больше волосы не мешают Хосоку узнать в мужчине, замершем прямо посреди перекрёстка, кузена дяди Сухёна. Двоюродного кузена. Правда, на узнавание требуется несколько секунд: за это ничтожное количество времени он успевает выпасть из разговора и пропустить адресованный ему вопрос.
— Хосока? — окликает его Минджи, одна из девочек в их компании. — Что-то не так?
Хосок резко моргает и переводит взгляд на подругу, смотря на неё с глуповатым выражением лица:
— А?
Все взгляды друзей вдруг оказываются направлены на него. Он и не заметил, как они остановились посреди дороги.
— Прости, ты что-то… — краем глаза он видит, как Юнги кладёт что-то в карман джинсов и двигается с места, уходя в другую от Хосока сторону. Он размышляет всего мгновение, прежде чем, уже приходя в движение, просит друзей: — Я догоню, идите без меня.
И срывается с места, лёгким бегом несясь к Юнги. Кто-то из них кричит ему что-то вдогонку, но Хосок лишь не глядя машет им рукой.
— Аджосси! — выкрикивает он, пытаясь обратить на себя внимание мужчины. Тот никак не реагирует, продолжая уверенным шагом идти в одному ему известном направлении. Хосок, наконец, догоняет его, останавливаясь рядом и ещё раз восклицая: — Аджосси!
Юнги замирает на месте, повернув в его сторону голову. Удивление на его лице выдают лишь слегка нахмуренные брови.
— Это ты мне? — почти безэмоционально спрашивает он.
— Здравствуйте! — ярко улыбается Хосок.
В одной руке у мужчины полупрозрачный пакет с, кажется, мандаринами. Короткие рукава его рубашки открывают вид на бледную кожу предплечий и браслеты вокруг запястий. Из-под ворота рубашки выглядывает массивная цепь, а кольца в мочках ушей сверкают в свете вечернего солнца. Вблизи, а не с другого конца комнаты, Юнги кажется каким-то совсем нереальным: его кожа действительно идеальная, чуть ли не светится, и Хосок, со своими подростковыми высыпаниями, готов принять это за личное оскорбление. Зато вот мимические морщины у мужчины всё-таки есть: расползаются на первый взгляд незаметной тонкой паутинкой от уголков глаз и между чуть нахмуренными бровями. Хосок опускает взгляд, чтобы рассмотреть нижнюю часть чужого лица, успевая заметить лишь блестящий на губах бальзам, когда:
— Тебе что надо? — прямо и немного грубо спрашивает Юнги, прерывая Хосока в разглядывании себя.
Хосок уже почти обижается, когда вдруг осознаёт, что их первая и до этого момента последняя встреча длилась от силы минуты две, а было это почти месяц назад. И, может, люди в грязных бомберах у него дома — вещь для Хосока странная и запоминающаяся, но вот сам Хосок — обычный школьник. У него обычная внешность, обычный рост, обычная школьная форма. Он просто сын своего отца, который представил его только потому, что пришлось. Незапоминающийся.
— О, эм, я Хосок, — напоминает он и неловко чешет затылок. — Чон Хосок.
— А, мелкий Догён-хёна, — кивает Юнги, чуть поворачиваясь к Хосоку корпусом, будто располагая к продолжению разговора.
Тон его голоса при этом едва заметно смягчается, и только один этот факт невероятно Хосока воодушевляет. Он пропускает мимо ушей оскорбительное «мелкий», слишком довольный тем, что его всё-таки узнали, и кивает на пакет в руке мужчины:
— Это у Вас там мандаринки?
В следующую же секунду Юнги комично прячет пакет за спину, закрывая Хосоку обзор на цитрусовые.
— Делиться не буду, — твёрдо заявляет он.
Да у него там килограмма полтора, не меньше! Мог бы и угостить одной. Хосок неосознанно слегка дуется и упрямо задирает подбородок:
— Ну и ладно, я всё равно больше клубнику люблю.
Юнги в ответ на это хмурится, будто осуждая хосоков выбор, но расслабляется и возвращает руку с пакетом в прежнее положение.
— Так ты чего хотел? — повторяет он свой вопрос — на этот раз намного менее агрессивно.
— Ничего, — пожимает плечами Хосок. — Увидел Вас, аджосси, и решил поздороваться.
— Мне, по-твоему, сколько, пятьдесят? — лицо мужчины отражает полнейшее отвращение. — Не обращайся ко мне так.
— Юнги-щи? — пробует Хосок.
— «Хённим» будет приемлемо, — и, не давая Хосоку вставить слова: — Поздоровался? Теперь иди куда шёл.
Не дожидаясь какого-либо ответа, Юнги вдруг начинает шагать в ту сторону, куда направлялся, пока его не отвлекли. Хосок дёргается и спешит за ним.
— Аджосси! — специально игнорирует он чужую просьбу. Это срабатывает: Юнги замирает и разворачивается к нему лицом. Выглядя очень раздражённым, он приближается вплотную и уже собирается что-то сказать, как Хосок шаловливо улыбается: — Только если Вы не будете называть меня мелким.
Взгляд у Юнги тяжёлый, изучающий. Он слегка прищуривается, и Хосок замечает, как подрагивает уголок его верхней губы. Становится немного не по себе.
— Твои друзья тебя уже заждались, ребёнок, — он давит улыбку настолько приторную, что, кажется, можно почувствовать хрустящий на зубах сахар. Глаза у него при этом остаются такими же серьёзными и холодными.
Зацепившись и недовольно фырча лишь на последнее слово, Хосок не сразу обращает внимание на смысл всей фразы. Он вздрагивает и оборачивается. Его компания, во все глаза пялясь на них с Юнги, стоит ровно на том же месте, где их оставил убегающий Хосок. Он беззвучно охает и, стараясь закрыть собой собственную руку от взгляда мужчины, изображает жест «сгиньте». Мысленно обещая рассказать все подробности (он не расскажет), Хосок молит их уйти и не пялиться. Один из его друзей, Ёниль, выразительно закатывает глаза, но всё же тащит за руки двух других ребят, и, наконец, все остальные следуют примеру и продолжают путь в сторону магазина, и лишь некоторые из них всё ещё кидают на Хосока любопытные взгляды. К счастью, это уже не так очевидно и неловко, как когда они все стояли среди дороги и пялились.
Хосок облегчённо выдыхает и поворачивается обратно к Юнги. Только чтобы увидеть его удаляющуюся широкую спину. Хосок чертыхается себе под нос и снова бежит за мужчиной, догоняя его в несколько секунд.
— Хённим!
Развернувшись на пятках, Юнги смотрит на него как на самую раздражающую вещь в мире. Он выглядит пугающим: Хосок вдруг вспоминает, что перед ним взрослый мужчина, даже просто визуально намного крупнее и сильнее его самого.
— Да что ж ты хочешь, — сквозь плотно сжатые зубы шипит Юнги.
Неожиданно для себя самого, Хосок кое-что осознаёт: он сам не имеет ни малейшего понятия, чего хочет от этого мужчины. Заметь он вот так на улице любого другого знакомого отца — никогда бы не подошёл, чтобы поздороваться и попытаться завязать какой-то разговор. Аргумент, что Мин Юнги — двоюродный кузен лучшего друга его отца, тоже кажется абсолютно бессмысленным: они с дядей Сухёном-то вряд ли общаются, а Хосок ему вообще никто. Да даже если «просто поздороваться», правильно Юнги сказал: поздоровался, а дальше-то что? Так ли его волнует то, как практически незнакомец его называет? Юнги ему ничего не должен. Да и Хосок для него действительно ещё «мелкий». И всё же это почему-то… до ужаса бесит.
— Я н-не ребёнок, — кое-как заставив себя сказать хоть что-то в ответ, слабо возражает Хосок и сразу же мысленно морщится на запинку. Да уж, «не мелкий». Трясётся тут как какой-то трусливый грызун перед большим опасным хищником. Хосок сразу же храбрится, задирая повыше нос и расправляя костлявые плечи.
Юнги приподнимает бровь, склоняет голову чуть в бок, будто задумавшись, и ещё с пару секунд внимательно изучает хосоково лицо. А потом улыбается одной стороной рта, да так жутко, что его улыбка скорее напоминает оскал. У Хосока вдоль позвоночника даже холодок пробегает.
— Хватит мне надоедать, малыш.
Последнее произнесённое мужчиной слово сочится издевательством и скрытой угрозой, и Хосок весь замирает. У него от такого обращения внутренности как-то странно реагируют: как когда он по глупости согласился залезть с друзьями на какой-то дурацкий аттракцион, а потом чуть не умер от ужаса, стремительно летя вниз. Оскал, тон голоса. Малыш. Да как он смеет! Пламя возмущения и смущения расползается от дыры где-то в районе желудка и до самых кончиков пальцев.
Хосок чувствует, как горят его щёки, как от бессилия сжимаются кулаки. Он не может заставить себя выдавить и слова, молча наблюдая, как мужчина уходит всё дальше. На этот раз Хосок не пытается его остановить.
— Кто это был? — тихонько интересуется Минджи, когда Хосок присоединяется к друзьям за одним из пластиковых столиков у магазина.
— Да так, — Хосок пожимает одним плечом, — неважно.
