Ты, я и мы

Вы никогда не задумывались о том, как циклична жизнь? Да, конечно, сменяются дни, года, времена года… Но, возможно ли, что каждый цикл нашей жизни– это альтернативный вариант, который мы воспринимаем подобно параллельной вселенной? Ведь время в каждом варианте бежит одинаково, а значит, хотя бы на минуточку, на одно лишь мгновение, на самую малость, можно подумать, что так и есть?  Что бы вы сделали, оказавшись в выбранное вами время в параллельной вселенной? Изменили бы что-нибудь? Захотели бы вы посмотреть, что было бы, если бы у вас была возможность это сделать? Или вы остались бы случайным зрителем?  Гарри думал об этом всю ночь, вернувшись домой после вечеринки, собираясь с мучащими его мыслями. Он не знал, поступил ли правильно, оставшись там, за столом, не проронив ни слова, пока смотрел как Драко, накинув на себя чёрное пальто, уходит. Должен ли был попросить его остаться? Остался бы Драко с ними? С ним..? Что-то в нём болезненно рычало и билось, пытаясь найти выход. Он не мог понять, что именно.  Осознав свои чувства, будучи подростком, было нелегко с ними справится, но у него получилось. Сейчас он точно знал, что главным помощником было незнание "где он" и "что с ним", а сейчас… Сейчас он находился на расстоянии вытянутой руки, однако… дотянутся до неё было непосильной задачей.  Гарри вдруг понял, что больше не являлся частью жизни Драко. Так же как и он его. У профессора свои друзья, свой круг общения, свои увлечения и… И он ничего не знает о них. Руки зачесались от желания узнать.  Общаться с Драко было так сложно. Виной всему толпа однокурсников, которые явно не давали Малфою расслабиться. Гарри видел, как Драко нервно оглядывался на всех, как закрывал рот, подбирая слова и как переменился в лице, выплюнув улыбку, накидывая свою излюбленную маску безразличия и спокойствия.  В дверь раздался стук.  — Ты вернулся?  Голос Римуса звучал устало и сипло. Видимо, снова сидел до победного, дожидаясь сына.  — Открыто.  Лежащий в кровати и плюющий в потолок Гарри, закинув руки за голову, промычал в приветствие отцу. — Как вечеринка?  Гарри задумался, изучая собственный рот изнутри языком и на одном выдохе начал рассказывать. — Нормально. Рон сильно напился и Гермионе пришлось тащить его домой, как настоящую принцессу. МакГонагалл пообещала нам незабываемую поездку в горы. Симус…  Шумный вздох, сменившийся хриплым басом, прервал его.  — Я интересовался тобой.  Гарри повернулся к отцу и, лежа на боку, тоскливо зажмурился, поджав губы.  — Могло быть и лучше. Я настоящий тупоголовый ленивец.  Римус выглядел и удивлённым, и недовольным одновременно. Он провел рукой по своей трёхдневной щетине и тяжело выдохнул.  — Во-первых, ты точно не тупой. Во-вторых, ленивцы очень нежные и дружелюбные создания. Да, немного медлительные, но лишь потому, что вкушают жизнь спокойным размеренным шагом, не распыляясь на ненужные вещи. Ты, скорее, слепой крот, раз не видишь того, какой ты замечательный.  «Папа…» Поттер замотал головой и счастливо фыркнул, заливаясь в ту же секунду теплым, домашним, укутывающим в мягкое одеяло, чувством.  Иногда Гарри даже поражался, как два таких абсолютно разных человека могут быть так похожи? Невероятно.  Римус понимающе молчал, ожидая ответа от сына или хотя бы намёк, чтобы понимать в какую степень повернуть разговор. Парень зажмурился, поджал губы и решился.  — Я же говорил тебе, что с нами будет Драко? Ну, профессор Малфой… — Да.  — Я пытался заговорить с ним и даже получился какой-то кривой недоразговор, но… Он постоянно чувствовал себя некомфортно и зажимался, переводил всё в шутку… Думаю, что я ему противен или он…  — Я так не думаю, Гарри. Точно нет.  Отец тяжело вздохнул и по-отцовски похлопал сына по плечу.  — Ты должен понять, что вам следует познакомиться заново – он не знает тебя, а ты его. С вашей последней встречи прошло столько лет, что вы банально не можете подобрать слов. Мы с Сири тоже это ощущали, когда он вернулся и постучал в мою дверь… Он ведь забрал тебя не сразу как вышел, а лишь через месяц. Когда он сидел в моей квартире, сразу после освобождения, до безобразия худой и заросший, то не мог проронить и слова – боялся меня задеть или обидеть. Он не понимал, что должен сказать... И я тоже. Мы смотрели друг на друга, в полной тишине и не понимали, что последует дальше. Такая большая пропасть не может в одно мгновение наполниться призраками прошлого, заставив неловкость испариться. Несмотря на всё, что случилось с тобой, ты искренний, хороший мальчик. Но учитывай, что я это знаю, а он ещё нет. Дай ему время, а главное дай его себе. К тому же, не забывай, что рядом с вами были десятки студентов с разинутыми ртами. Не думаю, что им стоило слышать то, о чем бы вы говорили.  — Я не удивлён, что ты единственная любовь всей жизни Сириуса.  Римус болезненно рассмеялся.  — Откуда же ты это знаешь?  — Он мне сам это сказал.  Грустное лицо отца осветила теплая улыбка и он, поцеловав Гарри в лоб и потрепав кудрявый беспорядок на голове, пожелал доброй ночи, скрывшись за дверью. Гарри пообещал себе, что придумает способ остаться с ним наедине. А пока, неплохо было бы выспаться.  На следующий день, случайно столкнувшись в университете, он кротко поздоровался и сделал то, о  чём ему сказал папа – дал время.  Гарри не навязывался и не поджидал профессора после пар, хотя очень хотелось. Он лишь терпеливо ждал, наблюдая за ним со стороны.  Редкие встречи в коридорах или в парке позволяли насладиться вальяжной походкой змея-искусителя немного дольше. Он вообще знает, как сексуально выглядит в этом своём пальто до щиколоток, проходя по золотому осеннему парку, томно вздыхая? А то, как он закатывает рукава и расстегивает верхние пуговицы рубашки, сидя за преподавательским столом, закинув ногу на ногу?  «Я уже молчу про спадающие платиновые пряди на лоб, которые он сдувает одним лёгким дуновением? Слишком горячо! Его нужно закрыть ото всех, чтобы никто больше этого не видел!» — грозно размышлял Поттер, ковыряя кусочек пирога, сидя в кофейне. А затем прокрутил это всё в голове ещё раз и добавил — «И чтобы ключ был только у меня!» Иногда они сталкивались в этой самой кофейне, благодаря чему Гарри узнал ещё одну деталь о Малфое. Краем уха он услышал, как официант спросила у Драко «Вам как обычно?» и, получив согласный кивок, принесла ему латте и лимонный тарт.  Зверь, скребущийся и болезненно завывая внутри, ликовал.    Однажды вечером, как обычно завалившись с Роном к Герми, он зашёл в инстаграм, чтобы выложить в историю фото шахматной партии, как вдруг обратил внимание на первый просмотр. Стало интересно, кто же такой шустрый и Гарри, без задней мысли, открыл настройки истории. Каким же было его удивление, когда этим кем-то оказался @draco.malfoy.  Гарри заметил, что у Малфоя тоже история есть. Он сразу же открыл её. На фотографии было изображено окно, красивый букет неизвестных Поттеру цветов, книга и бокал белого вина.  «Очень в духе Драко. Интеллектуально и загадочно» — хихикнул Поттер, представив как двигается кадык Драко при глотке и закрыл рукой лицо, поражаясь самому себе.  — Что ты там ржешь в одиночку? В дурку пора?  Довольный Рон с тремя бутылками колы явился на пороге в комнату Гермионы. — Да так, инсту листал. Мне кстати от Седрика пришло сообщение. Ты снова отказался от капитанства в баскетбольной команде?  Рон упал на ковёр рядом и протянул одну из бутылок Гарри. Сделав пару глотков газировки, Уизли опустил голову и потёр нос.  — Приятель, я знаю, что вы хотели бы меня видеть капитаном. «УИЗЛИ КОРОЛЬ!» и всё такое, но разрываться на две команды… Я устал. Я твой зам и зам Диггори, мне хватит. Да и честно говоря, я собираюсь уходить из баскетбола. Голос у друга звучал грустно, даже отчаянно, Гарри давно уже не видел Рона таким.  — Почему?  Замявшийся друг махнул головой на кровать, страдальчески вздохнув. — Что такое? У вас проблемы?  Гарри видел, как вздрогнул Рональд, задрожали веки и сам он побледнел. Поднеся правую руку, он потер веснушчатое лицо, словно пытался содрать с себя маску боли.  — У нас не хватает времени друг на друга. Совсем. Гермиона стала всё чаще пропадать в библиотеке. Ну, она и раньше такой была, но сейчас особенно. Словно помешалась. Это только первый курс, куда она так спешит? Не знаю… Чем больше думаю об этом, тем сильнее голова болит. Мы не ругаемся, а словно… Словно перестали разговаривать. Я в разъездах, на тренировках, а она либо в книгах, либо в телефоне. Когда мы вместе, я чувствую себя как декорация. Вот, торшер, например.  Было жаль друга, он понимал, о чём тот говорит. Рон стал красавцем – мускулистым и подтянутым, высоким и с отличным чувством юмора. Девушки в университете заглядывались и даже просили номер, но тот постоянно отказывался, с гордостью заявляя о наличии девушки. Гермионе же на это было плевать, она смотрела на него сквозь пальцы. Она ревновала, но позже, видимо, устала это делать – изводить себя до нервного срыва. Если раньше друг, недовольно ворча и кряхча, плёлся с ней в книжный магазин или библиотеку (хотя для Рона это одно и то же), то сейчас он чаще проводил время с друзьями с футбольной команды или одногруппниками-второкурсниками. Может и был смысл в том, чтобы уделять друг другу больше времени? Рон действительно в последнее время не вылазил никуда, разрываясь между одной тренировочной площадкой и другой.  С Гермионой была та же история.  Прежде избегавшая социальные сети и гаджеты, подруга вдруг с головой нырнула в мессенджеры, частенько с кем-то переписываясь. Одним словом лишь однажды обмолвилась, что у неё появился интернет-друг по интересам.    Гарри не успел ничего ответить, как в комнату залетела пышущая огнём как дракон Гермиона, громко хлопнув дверью.  — Если я увижу Монти завтра в универе – я его убью!  «Она совершенно точно меня пугает» — Что случилось?  Девушка плюхнулась на кровать и, скрестив ноги по-турецки, шумно выдохнула, откинув рукой пушистые волосы назад. Было видно, что она не может подобрать слов, открывая и закрывая рот, поджимая губы.  — В групповой объект, который мы делали вместе с Луной и Падмой, профессор Голдштейн сказал взять ещё одного человека… Луна предложила девочку, с которой она вместе посещает филологию, но Донован, чёрт его подери, подкатил к профессору и теперь он в нашей команде! Ненавижу его!  Последнюю фразу Гермиона произнесла так громко и злобно, что у ребят потекли барабанные перепонки. Во всяком случае, Рон сразу же вставил в уши мизинцы и стал ими активно трясти, в надежде вернуть себе слух.  Наблюдая как подруга нервно колотит подушку, Гарри решил её разговорить.  — Может объяснишь, что не так?  На его вопрос подруга посмотрела с неподдельным удивлением, словно то, что она рассказала, уже объясняло причину негодования. Но затем, устало закатив глаза, обреченно выдохнула и принялась объяснять.    — Он это сделал специально, потому что услышал, что мы будем встречаться ради проекта у меня или у Рона.  — И что?  — Ему нравится Джинни, Гарри. Он думает, что таким образом у него получится с ней… Ну, ты понимаешь… — Фу, Миона! Это же моя сестра!  — Вот именно!  Рональд сморщился в такой брезгливой гримасе, что на секунду показалось, что у него защемило лицевой нерв. Переглянувшись с Гермионой, Гарри разразился смехом.  Позже Гермиона расскажет, как Монти не раз пытался потребовать у неё номер Джинни, домашний адрес или хотя бы познакомить их. Самым главным аргументом Донована было то, что «Гарри подвинется». И если раньше, свести друга с младшей сестрой Рона ей казалось хорошей идеей, то сейчас подруга знала от самого Поттера, что беспокойств нет и он хотел бы для Джиневры счастья. Однако, были ведь ещё чувства самой Джинни – их нельзя было просто проигнорировать. Вряд ли она смогла бы так легко принять тот факт, что Поттер влюблён в кого-то, тем более – в мужчину. Никогда не знаешь, что у людей в голове. Рон, к примеру, до сих пор в неведении, кто именно скрывается за маской «тайного возлюбленного». В один из будних дней, после пар, как и было оговорено ранее, команда по групповому проекту собралась в доме Уизли. Монти не учёл лишь одного - с ними будут Рональд и Гарри, собственной персоной.  Предмет воздыхания Донована с экономического крепко прижималась на диване к капитану университетской футбольной команды, перебирая пальцами крупные завитки на затылке. Рыжая девушка смущенно ластилась к нему, рассказывая о своих успехах в футбольном клубе.  Это решение Джиневра приняла после одной из юношеских игр, придя с родителями на игру брата. Там же она познакомилась с Гарри, ставшим после этого частым гостем в их доме. Её немного обижало, что ребята не берут её с собой играть в футбол на заднем дворе, так что решила, наперекор матери, желающей видеть свою маленькую принцессу в танцевальном кружке, пойти в футбольный клуб к брату. Она много тренировалась, сшибала колени, разбивала локти, выворачивала лодыжки, но никогда не сдавалась. Со временем она поняла, что ей нравится футбол. Правда нравится. Не из-за брата или Гарри, а просто потому, что у неё отлично получается. Она в совершенстве выполняла свой любимый финт nutmeg, которому её обучил Гарри и теперь занимала первое место в любимчиках тренера, пообещавшего ей место в университете на бюджете. Ждала она этого дня безумно. Хотя, вы, скорее всего, и сами это понимаете.  В гостиной тихо играла музыка, доносившаяся с колонок, пахло чаем и чипсами с зеленым луком. Луна с Гермионой активно спорили о том, как лучше оформить презентацию. Грейнджер, как всегда, предпочитала спокойные тона, минимализм и Times New Roman 14 пунктов. Она приводила аргументы, почему так сделать лучше, но Луна, вооружившись своей фантазией и творческим видением, просила добавить хотя бы смайлики или цветные обои, спрашивая в десятый раз «Чем тебе не угодили дигимоны? Они сейчас в тренде, а оранжевый цвет хорошо оттенит текст!» Падма, нервозно потягивая свой чай, бросала странные взгляды на Рона и Гермиону, активно игнорирующих друг друга. Видимо она что-то знала и Гарри подумал, что позже стоит спросить её об этом.  Презентация была сохранена на флешку через два часа препираний, плоских шуток от Монти, бурных обсуждений и двух небольших разногласий с Луной. Падма, облегченно выдохнув, сбежала домой, оставив Монти на растерзание. Сам он, на удивление, ещё мгновение понаблюдав за идиллией Поттер-Уизли, измучено что-то промычал, откланялся и ушёл, забрав с собой флешку. — Спасибо, что согласился, Гарри.  Спрятавшись на балконе, чтобы посмотреть истории Драко, парень совсем не обратил внимание на появившуюся в дверях подругу.  — Не за что, она моя подруга тоже.  «Ну, прямо мамочка-наседка» — промелькнуло в голове Гарри, подмечая в руках стопку аккуратно сложенных рубашек Рона.  — Я знаю знаю! Просто… Не хочу, чтобы они начинали встречаться. Я не вынесу Донована в нашей компании!  «Ха!» — Боюсь представить, что ты подумаешь, когда я свою половинку приведу!  Предполагалось, что это будет звучать как шутка, но подруга восприняла это слишком серьезно, нахмурив брови. Её  непослушные волосы лезли в рот, от чего она переодически плевалась. Ситуацию усугублял осенний ветер, продувая балкон. Девушка хотела что-то сказать, но сдержала себя и сообщив, что его искала Луна, скрылась за дверью.  Гарри хорошо знал Луну. Она ярко вторглась в их жизнь в первый же день учёбы, буквально свалившись с дерева в поисках каких-то жуков.  Набив огромную шишку и вывернув руку, она громко зашлась хохотом, отряхивая колени.  Ребята часто виделись в университете на обеде или в тихом зале, разговаривая обо всём и ни о чём. Истории Луны всегда звучали безумно, вызывая у слушателей откровенный скепсис. Кто вообще в здравом уме собирает тараканов, помогая плодить потомство?  Девушка была мила, открыта и немного безбашенная, соглашающаяся на любой кипиш. Казалось, что она знает весь университет, начиная от однокурсников, заканчивая уборщиками и даже тем странным парнем, приносящим почту. Лавгуд полная противоположность Гермионы, но такая же добрая и понимающая. Улыбнувшись про себя, Гарри подумал о словах Сириуса, сказанных в первые дни жизни вместе: «Хорошие люди появятся в твоей жизни, малыш. Они не всегда идеальны, со своими проблемами и закидонами, но это не значит, что они плохи. Просто дай им шанс и они удивят тебя». Луна искала его и нашла, открывая с ноги дверь на балкон.  Она держала в руках две чашки чая, а в зубах пластиковый контейнер.  — Не одиноко тебе тут? — Да нет. Вручив Поттеру одну из чашек, Луна плюхнулась на стул напротив и отставив свой чай на балконный столик, принялась уплетать желейных червяков. — Гарри.  «Может пригласить всех в бар? Скучновато как-то…» — М?  Не отрываясь от червячков и ночного вида тихой улочки Лондона, Луна спросила.  — Ты уже признался мистеру Малфою? «А вот теперь в самый раз, чёрт возьми!» Подруга выглядела так умиротворенно, что у Гарри начал дёргаться глаз.  — В чем я должен был ему признаться?  Протянув контейнер с червячками Гарри и, дождавшись пока он возьмет себе пару штук, Луна повернула голову, зазвонив странными серёжками-тыквами.  — Думаю, что самое идеальное слово, описывающее вас это —мамихлапинатапай.  «Чего?» — Эм… Я очень ценю твою веру в мои глубокие познания этого мира, но уверяю тебя в тысячный раз - это не так.  Гарри нервно хихикнул. Рядом с Лавгуд всегда ощущаешь присутствие идиота, только вот разобрать не можешь – ты это или она. Но, если честно, в конечном итоге – идиот всегда ты.  — Извини, я всё время забываю, что вы с Гермионой вместо филологии ходите на свои профильные предметы! Мамихлапинатапай. Это слово из практически исчезнувшего языка яганов.  — И что? Какое это отношение имеет ко мне и Др… мистеру Малфою?  Внезапная оговорка только подтвердила слова Луны и та, весело хмыкнув, глядя на разбитого, уронившего голову в руки, Гарри, взяла чашку, склонившись к нему поближе.  — Самое прямое. Да, возможно многие не замечают, в этом нет ничего удивительного… У людей свои мысли и заботы… Моя забота – это заботится о других. Поэтому… Думаешь, я не вижу как ты смотришь на него, когда он проходит мимо? Как поправляешь волосы, взъерошивая их ещё сильнее и становишься более весёлым, словно стараешься скрыть свою грусть?  «Так вот как это выглядит… Убожество.» — Надеюсь, что сам мистер Малфой этого не замечает… — О, поверь мне, Гарри. Он точно не замечает!  Слова Луны, перевели друга в глубокий нокаут, мощным ударом снося вместе со стулом.  Сердце болезненно сжалось. — Так вот о чем я! Благодаря словарю Бриджеса…  «Боже мой, Луна, прекрати…» — Это переводится как: «Смотреть друг на друга, надеясь, что другой человек предложит сделать нечто, чего и тот и другой очень желают, однако ни один из них не хочет быть первым.» Гарри в непонимании вскинул голову наверх. Глаза его бегали, будто заставляя поникший разум заработать.  — Ты не ослышался, Гарри. Он тоже на тебя смотрит.  Брови взлетели наверх сами собой, а зелёные глаза округлились так резко, что в уголках собрались слёзы и ему пришлось снять очки, чтобы их смахнуть.  — Ты… Нет, я так не думаю. Он лишь иногда здоровается со мной и…  — И похабно глазеет на тебя, стыдливо уводя взгляд, стоит тебе поднять голову, ага.  — Не говори так.  Лавгуд примирительно вскинула руки и расплылась в ласковой улыбке.  — Будь смелым, Гарри. Нет ничего плохого в том, чтобы быть влюблённым.  — Вот и Гермиона говорит точно так же…  — И она как всегда права! Часы сменялись днями, а дни неделями. Конец ноября подкрался быстро, прозябая в опавшей листве, смешавшейся с грязью. Поттер пропадал на тренировках и продолжал мониторить истории Малфоя. Драко выставлял всё – от чашки кофе по утрам, до очередной книжки на ночь. Некоторые из них Гарри прикупил себе, пополнив скудную домашнюю библиотеку, успев даже прочитать одну. Иногда в историях мелькали Паркинсон и Забини, развалившиеся на диванчиках в каком-то ночном клубе.  Парень не отставал, выставляя собственную жизнь от А до Я. Ему хотелось показать как можно больше, чтобы Драко узнал его, хотя бы немножко.  Перед самой поездкой, в тысячный раз проверяя обновления, он вдруг осознал насколько разные у них с Драко интересы, как сильно они отличаются. В детстве это не было важным, ему просто хотелось быть рядом, а сейчас… Сейчас он явно видел пропасть между ними. И это удручало. Злило. Может быть, даже… разочаровывало?  Близились выездные каникулы и это не могло не радовать. Римус тщательно упаковал сына, отдав ему всё своё снаряжение, которое использовал в экспедициях последние пару лет. Он частенько брал Гарри и его друзей с собой, так что даже купил им личную трёхместную палатку ради таких минутных радостей своего ребёнка. Гарри был очень рад этому, ведь таким образом он смог узнать немного о работе родителей и послушать смешные студенческие истории, которые рассказывал ему папа.  Он так переживал всю ночь, что не смог уснуть, а потом нагло продрых всю поездку до Эдинбурга.  — Гарри!  — М?  Подруга выглядела счастливой и вся светилась, обращаясь к нему.  — Мистер Малфой хотел поправить твои очки, пока ты спал.  Больше она ничего не сказала, лишь игриво улыбнулась, доедая свою булочку с ореховой крошкой, сидя за одним столиком в небольшой пекарне по приезду в столицу. Такая маленькая, но безумно радостная новость окрылила его на весь вечер, заставив насладится хорошим сном, подарив ему отличное настроение на следующий день. Он был счастлив.  «Очень!» Утром, загрузившись всей толпой в автокар, Гарри думал лишь о том, какими замечательными будут эти выходные. Погода была чудесной, настроение потрясающим, Драко очаровательным (даже в этой забавной шапке с мехом), друзья звонко смеялись — это будет лучший день в его жизни. Он для себя так решил.  Добравшись до места и установив палатку под строгие и чёткие указания Грейнджер, Поттер услышал какую-то дискуссию профессоров, доносящуюся с другого конца разбитого лагеря. Он хотел было вмешаться, но Гермиона пресекла друга, пообещав разузнать, что там происходит.  По пути её поймала Полумна, но Гермиона не остановилась, что-то быстро шепнув подруге на ухо. Гарри напрягся.  — Гарри! Держи!  Подлетевшая к нему Луна торжественно вручила тонкую веточку с нанизанным поджаренным зефиром и утащила за собой к костру.  Чуть позже к ним подошли Малфой и Гермиона, усаживаясь возле Полумны, пока Гарри помогал таскать хворост и дрова. Он краем глаза заметил, как Драко, рассматривая языки пламени, сидит в одиночестве.  — Драко…  Малфой даже не дёрнулся и глазом не повел, промычал в ответ. Гарри посчитал это хорошим знаком.  — Не любишь маршмеллоу?  Реакция Драко была слишком будоражащей – он прикрыл глаза и медленно выдохнул, расплываясь в такой неподдельной мягкой улыбке, что у Гарри зашевелились волосы на голове.  — Мы уже перешли на «ты»?  «Я же могу побыть жадным, правда? Хотя бы чуточку»  — Мне бы хотелось. Ты против?  Малфой откинулся назад и повернулся к Гарри, продолжая излучать нежность. От этого зрелища у Гарри сбилось дыхание.  — Я не против. Гарри.  «Разве может мужчина быть настолько очаровательным?» Руки так и чесались кинутся к нему в объятья, но парень сдержался, обхватив себя руками, пытаясь совладать с порывом.  — Спасибо, что согласился поехать с нами. Все ребята очень хотели заполучить тебя в качестве сопровождающего в паре с МакГонагалл.  — Будто бы у меня был выбор!  Нахмуренные брови и капелька раздражения в голосе сделали Малфоя Малфоем и Гарри не смог удержаться от легкой усмешки. Он побоялся посмотреть на него, понимая, что тот определенно точно сведет его с ума. Но не смог сдержать слов.  — Я рад, что ты здесь.  «Молчит…»  — Я тоже.  Гарри не знал, треск костра это или его сердца. Всё оставшееся время до отбоя, они провели в тишине, слушая лишь звонкий смех ребят и какие-то песни, в суть которых Гарри даже не вникал. Всё, о чем он мог думать - горячее бедро Драко, соприкасающееся с его и платиновые невероятной красоты волосы, переливающиеся в свете огня золотом. Его ресницы подрагивали от прохладного ветерка.  После отбоя стало тихо. Казалось, словно никто не обращает на них внимания и, когда все завалились спать, они смогли остаться одни. Поттер совсем не хотел уходить. Гермиона, скорее всего, ещё не спит, читая книжку или переписываясь со своим новым интернет-другом, а значит не позволила бы им пообщаться. Нужен был план Б.  — Ты устал?  Малфой на секунду задумался, приподняв голову к ночному небу, а затем выдал тихое «нет». Наверное, это было самое счастливое «нет», которое Гарри когда-либо слышал.  Быстро пробравшись в палатку и выкопав из горы вещей два пледа, заботливо положенных папой, Гарри услышал тихий вопрос Герми.  — Хотите побыть наедине?  — Да.  — Удачи.  Подруга не отрывалась от телефона, но искренне улыбнулась, ответив на благодарный кивок друга.  Гарри видел, как Драко стал дрожать и быстро укутал его с ног до головы, как рулет с заварным кремом.  «Так бы и съел» — подумал Гарри, но изо рта вырвалось другое.  — Можно вопрос?   — Давай.  «Это же хороший знак, да?» — Куда ты пропал тогда?  Спрашивать такое было наглостью, но это терзало его столько лет, что он не смог удержаться.  — Это ты меня спрашиваешь? Из нас двоих ты пропал первым. «Туше» — Опекуны заперли меня в школу для уродцев, в которой я провёл несколько лет. На каникулы забирать отказывались, так что пришлось сидеть там безвылазно, пока меня папа не забрал к себе. Гарри говорил и перебирал угольки в костре, прибавляя жар.  — Папа? Ты же говорил, что твои родители погибли. — Крёстный.   — Здорово. Вы теперь живете вместе?  — Нет, два года назад его убили.  Подбрасывая хворост и дрова, Гарри ожидал чего-угодно — сожалений, соболезнований, слов поддержки, утешений… Это все было таким ненавистным. Терпеть не мог слышать что-то подобное. Но Драко превзошёл все его ожидания. — Как ты?  Обычно, глотая собственное раздражение, он криво улыбался и благодарил за поддержку, а сейчас не нужно было притворяться.  Гарри поражала эта черта в Малфое. Он словно не знал как реагировать в такие моменты и, возможно, для кого-то показался бы грубым, но для Гарри такой простой вопрос о его личном самочувствии был куда важнее и приятнее.  «Драко» Повернувшись к собеседнику, Гарри легко усмехнулся и ответил, собравшись с мыслями.  — Спасибо. Уже хорошо. Я не один, у меня есть ещё второй отец, так что…  — Второй отец?  Кажется, в этот момент у Малфоя отразилась вся палитра эмоций на лице. Он вздрогнул и удивился, вскинув брови наверх, затем сразу же опустил, открыл рот и моментально закрыл и округлил глаза. Это было так забавно, что Гарри не смог удержаться и залился хохотом до слез.  — Да, у меня двое отцов. Римус и Сириус. Я уже привык к такой реакции, всё в порядке.  Потрескивание костра ласкало уши, а тепло расходилось приятным тягучим удовольствием по всему телу. Почему-то захотелось укутать Драко посильнее, чтобы тот не дай бог не замёрз и Гарри сделал это, в голове поблагодарив профессора за отсутствие протеста.  Некоторое время спустя, наслаждаясь одиночеством вместе с Драко, Гарри заговорил. Он помнил о словах отца и решил, что сейчас самое время поделиться своей историей, открыв себя перед Драко целиком.  Малфой слушал молча, изредка морща нос и громко фыркая, выражая свое негодование. Даже пару раз матернулся и скривился. Выглядело это так, словно ему правда не всё равно. Закончив рассказ, они погрузились в тишину. Малфой размеренно дышал, сведя брови вместе и что-то тихо бормотал, сдувая спадающие пряди волос на лоб, а затем дотронулся мизинцем до мизинца Гарри, переплетя между собой.  Трепещущее сердце готово было выпрыгнуть из груди, плюхнувшись прямо в ладони Драко - окончательно и бесповоротно.  — А что на счёт тебя?  Гарри не знал, захочет ли Драко поделиться, имеет ли он право услышать это, позволит ли узнать о своей жизни без него… Каким же было удивление, когда Малфой, переведя дух, открыл рот.  Из рассказа Гарри узнал о том, что с Драко всегда был большой спрос, от него ожидали только лучшего. Узнал о разочаровании Люциуса в собственном ребёнке, когда тот изъявил желание поступить на факультет психологии и в сердцах выгнал его из дому. Бывший сосед рассказал ему о поступлении, подработке и полученном сертификате на обучение в Америке, которое он с радостью принял. Драко был лучшим на факультете и получал стипендию, что помогло ему там неплохо устроиться. Затем мужчина рассказал ему о письме, которое получил от ректора и неожиданно принятом решении согласится. Пока Малфой рассказывал о своей домашней Молнии в виде золотой рыбки, то широко улыбался. Гарри чувствовал что Драко что-то хочет утаить, но он и так рассказал слишком много, чтобы переживать из-за этого. Пока он говорил, его плечи начали сильно дрожать, а глаза сверкать.  Гарри решил, что Малфой плачет и неосознанно обнял его, прижавшись как можно крепче.  Через пару минут дрожь прекратилась и Поттер услышал тихое сопение, доносящееся из-под пледа. Он осторожно взял Малфоя на руки и отнёс в палатку, уложив к себе в спальный мешок. Стоит ли говорить, что Гарри уснул лишь под утро, соблазняясь собственному желанию поцеловать спящего Драко?  Сделать это он не решился, но успел извести себя, пока не отключился от усталости.   Проснувшись утром от настойчивых пинков и громких возгласов Гермионы, Поттер понял, что Малфой ушёл.  Подруга ждала ответов, помогая собирать вещи и палатку. Пока они возились со всем этим, Гарри немного приоткрыл занавес, поведав ей о ночном разговоре и срывающих крышу объятиях. Смутившись, подруга призналась, что видела как Гарри пытался поцеловать Малфоя.  Всю дорогу до Бен-Невис он выслушивал от неё наставления быть терпеливее и сдержаннее. Поттер и сам это понимал, но совладать с собой было тяжко, особенно когда видишь, как предмет твоего обожания проявляет к тебе интерес. Пускай и маленький, незначительный, но всё же...  Хотелось вырвать это изнывающее сердце.  А от того, что Драко с той ночи его тщательно игнорирует, Гарри чувствовал себя ещё паршивее. Причины такого игнора он не понимал и искренне надеялся, что в этом не замешано что-то вроде «Прости, нам лучше не общаться» или «Я подумал и решил, что это ошибка».  Для Гарри это не было ошибкой. Точно нет. До самого конца дня парень был в прострации. Он фотографировался, когда просили; отвечал, когда спрашивали; ел, когда протягивали еду; шёл, куда направлялась толпа. Луна, показывающая пальцы вверх, не подбадривала. Вернувшись обратно на поляну, после посиделок в пабе с безвкусной выпивкой и такой же безвкусной едой, к Гарри подошла Гермиона, протягивая стаканчик с янтарной жидкостью.  — Выпей и улыбнись наконец-то! Выглядишь так, словно живую жабу съел. Смешок вырвался сам.  — Если бы она была из шоколада, я бы не отказался.  Гермиона громко фыркнула, поправляя волосы. Она отпила со своего стаканчика и поморщила нос, почувствовав вкус напитка.  — Боже мой, как вы это пьете?! На вкус как моча осла.  — Я даже боюсь представить откуда ты это знаешь…  Гарри впервые за день засмеялся и подруга облегченно вздохнула.  — Сегодня я останусь у Луны. Она мне уступила свою палатку.  Зуд, пробиравший его тело усилился, и он потёр вспотевшие ладони о джинсы.  — А она?  — Она пойдет к Невиллу, он ей обещал показать какой-то справочник о растениях. Так что о ней не беспокойся.  Гарри хотел было открыть рот, но подруга перебила его.  — Я не делаю это для тебя. Ну, может немножко… На самом деле, я хотела кое с кем поговорить, поэтому предпочла бы остаться наедине, если ты не против. О, не отвечай! Я знаю, что нет.  Лукаво подмигнув, радостная девушка обняла Гарри и скрылась в толпе, выискивая Луну.  Приятное чувство, граничащее с восторгом, заставило его перекатится с пятки на носок, запустив руку в крупные кудри. Глаза сами нашли в толпе Драко, сидящего у костра, вытянув ноги.   — Можно с тобой посидеть?  Виски из бумажного стаканчика полетело брызгами на землю от того, как Драко подскочил, чертыхнувшись.  — Поттер! Нужно тебе колокольчик нашею повесить! Ты всегда появляешься так неожиданно, словно у тебя мантия-невидимка есть!  Это было так смешно, видеть злое и в то же время веселое лицо Малфоя, что Гарри не смог сдержать радость, породившую звонкий смех.  «Снова Поттер» Слова Драко его позабавили и он решил над ним подшутить. Легко и мягко. Так, невзначай.  — Гарри. Ну, а на счёт колокольчика я подумаю, если ты правда хочешь его на мне видеть.  На секунду Малфой задумался, сощурив глаза, а потом ехидно улыбнулся и вальяжно закинул ногу на ногу, пригубив виски. — Если бы знал, что согласишься на что-угодно, то предложил бы ничего не надевать. В таком случае взгляд всегда будет прикован к объекту, не в силах оторваться, а значит эффекта неожиданности удалось бы избежать.  «Ох…»  Желудок провалился куда-то в пятки, скрутившись калачиком. Поттер протяжно выдохнул через нос, ощутив табун мурашек, пробежавших по всему телу. Возбужденный до предела разум показывал ему самые дикие и желанные картинки замедленной съемкой. Гарри хотел схватить его прямо сейчас, затащить в палатку и медленно раздевать, дразня поцеловать каждый открывающийся ему участок голой кожи, покусывая каждую выступающую косточку. Ласкать его грудь, прикусывая соски, пока тот стонал бы, жадно вдыхая воздух. Провести языком по белоснежному животику, оставляя влажные следы, параллельно покусывая, украшая покрасневшими розами-укусами. Они хорошо бы смотрелись на этой фарфоровой коже, правда? Ему хотелось содрать с него эти дизайнерские брюки (На кой черт вообще надевать такое в поход? Свести Гарри с ума?), развести широко его ноги или закинуть их себе плечи, прикусывая кожу на внутренней стороне бедра до мелких судорог, выписывая на ней красивые узоры, а после нежно провести языком по… — Ты… Не смотри на меня этими глазами!  «Надо успокоиться!»  Гарри снял очки и сунув в карман, переводя дыхание, повернулся к Драко.  — Какими глазами?  «Я припадаю к лотосовым стопам учителей, открывших об атмане благое знание… Господи, как же он красив… Так вообще бывает? Две невероятные серые грозовые тучи могут выглядеть так комфортно? Разве может холодный человек смотреть так тепло и нежно..? Не могу перестать любоваться… Драко… Кажется, это то, о чем говорила Луна. Сейчас! Я должен сказать се…» — Гарри! Присоединяйтесь к нам! Без вас очень скучно! У вас нет права сказать «нет», мистер Малфой! Взбудораженная Луна подлетела с охапкой хвороста и настойчиво кивнула в сторону оживленной компании.  Гарри подхватил у подруги хворост и, обречённо пожав плечами Драко, пересел поближе, оставив ему место.  Игру парень не слушал, украдкой наблюдая за ухмыляющимся Малфоем, медленно потягивающим виски. Он выглядел так утонченно и аристократично. Даже сидя на бревне, удерживал ровную осанку. Парень не мог налюбоваться им. Захотелось увидеть его в шикарном ресторане, с бокалом виски или белого вина, а не стаканчиком со Свинкой Пеппой.   Хмыкнув самому себе, он понял, как много вещей хочет сделать вместе с Драко. Как ему нравятся эти серебрянные волосы, острый нос, точеные скулы, длинные ресницы, обрамляющие серые бездонные глаза, превращающиеся в жидкую сталь, стоит тому улыбнуться. Знакомый девичий голос вырвал его из раздумий. — Гарри, как зовут твою девушку?  Поттер хотел едко ответить, но закусил губу. Вместо него отозвался самодовольно скалящийся Джереми. — Нет у него никакой девушки! Оставь свои нежные мечты при себе, Падма! Поттер у нас рак-отшельник, пятится даже от рыжей красотки, приходящей на каждую нашу тренировку!  — И не говори! Поттер, так глядишь, все подумают, что ты у нас голубых кровей! Девчонки плакать будут навзрыд! Безумные глаза нашли в толпе орущего и изрядно выпившего Монти. Поттер пожалел, что не курит. Сигаретка бы не помешала… — Говорить подобные вещи в приличном обществе непростительно, мистер Донован. Злость сняло как рукой. Такого грозного Драко он ещё слышал. Захотелось послушать ещё, но почему-то парень посчитал, что такой сексуальный рык профессора должен принадлежать только ему.  Что там дальше говорили ребята он не слушал.  В голове молниеносно проносились воспоминания, в которых он кидался на всё, на всех, кидал всё, разбивал всё, ругался на всех, плакал, рыдал, умолял папу оставить его одного, напивался в усмерть в кабинете отцов, вытирая слёзы, катящиеся градом без остановки от осознания того, что Драко больше нет. Он вспоминал, как руки и ноги тряслись в панических атаках, пока сам глотал воздух сдавленной от боли грудной клеткой. Вспомнил, как писал письма с признаниями о любви Малфою, сжигая их позже, осознавая, что адреса получателя у него нет. Вспомнил, как сбегал из дому и сидел до самой ночи в ресторане, бездумно пялясь в дверь, из которой никто не выйдет. Картинки в голове летели с такой скоростью, что он почувствовал как задыхается, как сжимается каждая клеточка в его теле, от боли и сожалении утраченного времени, несказанных слов, незнания, бессилия, обиды, разочарования…  Вихрь калейдоскопа, закруживший ему голову унесло самозабвенной дымкой, вернув прошлый вечер – крепко сжатые мизинцы, тепло кожи, обезоруживающую ласковую улыбку, свет грозовых заботливых глаз, нежные касания ладоней, тихое умиротворенное дыхание Драко в его, Гарри, объятиях…  И он сдался. Сдался, понимая, что он не сможет больше скрывать это. Не сможет. Рядом с Драко у него нет ни единого шанса забыть.   — Даже если так, то что?  — Ничего, Гарри. Это не значит ничего.  Он успел улыбнуться подруге в ответ, как прервал мерзкий голос Монти, вскочившего на ноги. — Так значит Джинни свободна? Вопрос был таким глупым, а задающий его таким в стельку пьяным –пошатываясь и размахивая стаканчиком, что Гарри засмеялся, отвечая ему.  — Да, говнюк, она совершенно определенно точно свободна.  Поттер подкинул дров и погрузился в себя, перебирая возможные варианты событий после. Он понял, что на общественное мнение ему одним махом стало плевать. Всегда будут такие как Монти или осуждающий ЛГБТ Джереми.  Пожив с Сириусом и Римусом, Гарри для себя впитал, что пол не имеет никакого отношения к счастливой совместной супружеской жизни, взаимоуважению и искренней любви, ему стало всё равно на то, через что он должен пройти, чтобы добиться любви Драко, добиться его доверия.  Он хотел быть с ним. Безумно хотел.  Собственные мысли занесли его далеко, вечер сменился ночью, а толпа разбежалась по своим норам. Гарри решил не терять времени и потащил Драко с собой, бесцеремонно схватив того за руку.  — Сегодня ночуем сами. Герми хотела с кем-то созвониться, так что свою палатку ей уступила Луна, а сама она останется с Невиллом и Монти. Как бы ему не было начхать на Донована, он всё же не мог скривиться, произнося это имя и показательно вырвал, чем вызвал у Драко искренний смех. Такой редкий, но такой желанный и любимый. Они говорили долго, лежа друг напротив друга, делясь своими эмоциями и впечатлениями. Гарри заметил неприкрытую радость Драко, делившегося с ним своими мыслями касаемо похода и невероятного вида, открывшемуся с горы. Он видел как тот счастлив и ни разу не пожалел, что согласился на уговоры Гермионы поехать с ней. По началу он был расстроен тем, что Рона не будет, но сейчас был рад, что друг остался дома, не соизволив развлекаться с первокурсниками.  Неловкая пауза вернула Драко его безразличие на лице и парень почувствовал необходимость узнать у Малфоя его реакцию на недавнее.  — Тебя смутило то, что ты узнал? Теперь я тебе неприятен?  Драко задрожал, но быстро собрался, часто проморгав. Он лукаво улыбнулся, изогнув левую бровь.  — Нет, что ты. Совершенно определенно точно нет.   «Очаровательный! Если он шутит, это хорошо, да..?» — А ты? Тебе нравятся…ммм… девушки?  «О Боже мой… Он нервничает. Злится. Черт!» — Знаешь, давай забудем… Я…  Драко помотал головой, выставив ладонь, безмолвно умоляя подождать.  — Мой ответ - нет.  «Да! Чёрт возьми, ДА! Могу же я побыть жадным ещё немного? Могу же?»  — А… У тебя кто-то есть..?  — Нет, у меня никого нет.  «Прошу… Еще немного…» — Ты в кого-то влюблён..?  Малфой расфокусированно пялился в одну точку, покусывая щёки изнутри, а его глаза бегали. Гарри понял, что он думает. И это его не радовало. Он мысленно готовился к отказу, готовился к тому, чтобы быть отверженным, оттолкнутым… «Какой же я дурак… Как у него может не быть никого? Поттер, ты идиот!»  Гарри так нервничал, что грыз собственные губы, пока не почувствовал во рту привкус крови. Но надежда умирает последней, правда же?   — Не знаю.  «Драко, прости меня… Я должен знать, ладно?» — А мог бы ты… Ну, в общем… мог ли быть один шанс, что… Я…  «Господи, как жалко это прозвуч…» — Что, мистер Поттер? Мог бы я что?  Голос Малфоя звучало грубо и настойчиво, но Гарри это показалось таким милым, что он смог совладать с собой и растекся лужицей.  «У моего Барсика зубки!» — Мог бы ты полюбить меня?  Мужчина напротив заметно занервничал, поджав губы.  — Ты хотел бы этого?  «Да!» — Очень.  — И что же в твоем понимании любить? Гарри понимал, почему именно этот вопрос прозвучал из уст Драко. Он прекрасно знал, откуда растут ноги. Малфой гораздо старше, умнее и опытнее. Какие-то парнишки врядли бы заинтересовали его. Но может, всего на секунду, он может позволить себе почувствовать себя номером один в его глазах? Гарри не знал какие подобрать слова, так что отпустил себя, решив просто открыть рот. И пускай слова льются сами, будь что будет.  Пока Гарри говорил, рассматривая каждую длинную пушистую ресничку лица напротив, Малфой, не дыша, не сводил с него глаз. Зрачки увеличивались, перекрывая собой радужку, оставляя лишь тонкие серебристые края.  Дослушав до конца, Драко замер. Его ресницы упали на щёки, залившиеся прекрасным алым румянцем и Гарри, дрожа всем телом и терзая нижнюю губу, позволил самому себе побыть ещё более жадным.  — Если ты против… Оттолкни меня, ладно? Я просто… Я… Каждое слово произносилось с трудом. Руки дрожали, в горле пересохло, а в голове звучало лишь «Драко. Драко. Драко…» Гарри чувствовал себя одержимым. Словно Малфой поймал его в свои сети, приковал, очаровал, заколдовал, напоил любовным зельем…  Алые тонкие губы трепетали, ощущая на себе тяжелая рваное дыхание Гарри.  Звук рвущейся металической цепи внутри оглушил его и он припал к губам, нежным и мягким, просто сокрушительным.  Гарри старался быть осторожным и бережным, целуя настолько нежно, насколько мог себя сдерживать. Зверь, сорвавшийся с цепи, рычал и выцарапывал себе путь наружу, скуля и умоляя о большем.  Нежно проведя кончиком языка по желанным губам, Гарри почувствовал, как Драко открылся ему и у того сорвало крышу.  «Мой! Только мой! Любимый…» Он повторял себе, какой Драко прекрасный, какой соблазнительный, какой податливый, открытый, какой сладкий. Их языки сплетались, пробуя друг друга на вкус, смакуя каждый кусочек, наслаждаясь самым шикарным десертом на свете.  Гарри дурел, поглаживая бархатную кожу под рубашкой, сжимая мягкие места, проводя пальцами по рёбрам, от чего тело под ним трепетно дрожало и извивалось. Драко протяжно застонал, прикусил Гарри нижнюю губу и приобнял за шею. Поттер неосознанно зарычал, притянув мужчину к себе поближе, запуская руку в шелковистые платиновые волосы, легонько потянув назад. Он был уверен, что завтра от его хватки на этой нежной коже останутся синяки, но это заводило ещё сильнее. Хотелось пометить его, оставить как можно больше следов, чтобы все знали, что он его. Его и никого больше.  Уже будучи сверху, покрывая влажными поцелуями шею и потребовав от Малфоя ещё один глубокий поцелуй, резкая волна удовольствия накрыла его с головой, когда горячая рука Драко коснулась джинс. Гарри выгнулся и хрипло застонал, закатывая глаза от удовольствия.  Разум помутнел, он не слышал ничего кроме тихих стонов Драко под ним, пока они оба ласкали друг друга через штаны. Гарри утробно рычал, терзал его губы, ласкал грудь и живот, слизывал потрясающие капельки слюны с его губ.  «Сладкий» Внутренности сжимались, кипели, как в адском котле, но Гарри было всё равно.  Он ловил кайф от того, как собственнически Драко схватил его кудри, оттягивая назад, как настойчиво гладил его внизу, как довел до сокрушительного оргазма, заставив биться в экстазе и рычать его имя от наслаждения.  Излившись одновременно, Гарри откинулся назад, переводя дух, но тихое бормотание и растерянный взгляд Малфоя, вернули его сцеловывать беспокойство с Драко, повторяя ему какой он фантастический, совершенный, милый, нежный и самый лучший. Лишь когда Малфой начал тихонько сопеть, Гарри вытер их обоих влажными салфетками, стараясь не смотреть на Драко, мысленно поругав себя за дикое желание продолжить.  «Медленно и уверенно» — повторял себе Гарри, стараясь унять взбушевавшееся сердце, добравшееся до любимого.  Из сладкого сна его выдернул Драко, грозно выплюнув его фамилию.  — Поттер!  «Нужно вставать, но черт возьми, как же хорошо… И чего он ругается с самого утра… Опять Поттер…» — Иногда мне кажется, что из твоих уст моя фамилия звучит как оскорбление…  — Может быть так и есть! Обязательно было спать в одном спальном мешке, сжимая меня как подушку? «Если бы ты знал, любимый, сколько времени я провел в чулане под лестницей…» В ответ получилось только хихикнуть, пожимая плечами и сказать пару слов. — Люблю тесные пространства.  Драко, больно щёлкнув Поттера по носу, стал быстро собираться, складывая вещи в рюкзак. Гарри, любуясь Малфоем, сладко потянулся и зевнул, уставившись на любимого.  — Как спалось?  — Жарко. Потно. Липко. Хочу в душ.  Драко картинно закатил глаза.  «Солнышко моё, от душа с тобой и я бы не отказался» — промелькнуло в голове, но решил сказать помягче, переводя в шутку.  — Мы всего лишь целовались, а ты описываешь так, словно…  Не успел Гарри договорить, как в него полетел спальный мешок, скрученный в рулон, от красного как рак Драко.  — Заткнись! Не дай Бог кто-нибудь усл…  «Ну и кто из нас ещё ребёнок? Так смущаться!»  В мысли Поттера влез девичий голос, принадлежавший подруге.  — Вы уже? Оу, кхм… Эм… В смысле, вы уже проснулись? Гарри, прости!  «Что? Аха-ха-ха» Драко застыл в оцепенении с открытым ртом и ужасом в глазах, от чего смех накрыл Гарри ещё сильнее, до боли в животе.  Он подозревал, что Гермиона могла догадаться, а может и услышала их стоны ночью, но склонялся к тому, что она как обычно не знала, что спросить и ляпнула первое, что пришло с голову.  С хохотом и подозрительными взглядами Малфоя, скрывающего улыбку (довольно паршиво, к слову), они собрались и выдвинулись обратно.  — Ну так что?  Подруге даже спрашивать не нужно было, в её горячих глазах читались все вопросы, которые она хотела задать.  Гарри упорно молчал, наслаждаясь тем, как она изводится и лишь у порога её дома, прощаясь, он прошептал ей на ухо.  — Я люблю его так сильно, что мне больно дышать.