Ты, я и мы

Иногда в нашей жизни происходит что-то такое, что нам неподвластно. 

«Ты правитель своей жизни» — говорят они. Но так ли это? Цепь, тянущаяся от нас до нашей мечты имеет много звеньев - ржавые, протёртые, заношенные, поломанные и испорченные. И точно так же как люди, они стареют. 

Есть ли смысл пытаться этим звеньям помочь? Спасти их, исцелить или направить? Некоторые однозначно подлежат только утилизации. 

В комнате бурлила настоящая жизнь.  Паркинсон всё так же игриво тёрлась о Габи, заглядывающего ей в рот. Они разговаривали уже несколько часов и, кажется, совершенно не уставали друг от друга. Поттеру показался странным повышенный интерес приятеля, ведь Паркинсон, по россказням Рона, та ещё сердцеедка, меняющая парней ежедневно, а Габи боялся девушек как огня, отказываясь от любых посиделок, если на них присутствовал женский пол, за что частенько становился поводом для шуток. Конечно же, зачастую связанных с нетрадиционной ориентацией. Кто вообще сказал, что традиционно, а что нет? Гарри это раздражало! Сам он такие насмешки не разделял, да и Габриэль вряд ли был гомосексуальным — стоило пройти какой-нибудь красивой брюнетке, он тут же впадал в банку с краской, выныривая из неё полностью красным от кончиков ушей до пят. Гарри он казался слишком скромным и застенчивым, так что ноги скорее всего росли отсюда. Габриэль остался один в составе «Львов» после выпуска прошлой команды и это был его последний год в университете. Смотря на него сейчас, хлопающего ресницами и восхищенно улыбающегося, пока Панси, закинув обе руки на шею, мурлыкала ему что-то на ухо, Гарри переполняли противоречивые чувства. С одной стороны – он верил Рону, да и поведение Паркинсон нельзя было назвать примером истинной леди, кои она должна быть, ведь точно так же как и Драко, из знатной семьи… Но ещё Паркинсон подруга Малфоя, так что, может быть, есть смысл дать ей шанс? В любом случае, такого счастливого Габриэля он видел впервые.  Вратарь с нападающим совсем потеряли голову друг от друга и уже вовсю обжимались. Гарри был готов поспорить, что Уилл начал говорить на ухо Глену всякие пошлости, потому что тот краснел как помидор, кусал губы и зажмуривал глаза, стоило хихикающему и довольному брюнету уткнутся в шею собеседника. К такому чересчур тесному их общению Поттер привык, но была какая-то черта, которую ни один из них не переступал. Видимо, до сегодня.  Блейз как раз наливал хмурому Рону виски из какой-то чудной бутылки с нарисованным на ней оленем, прежде чем заметил ворвавшегося Гарри. — Как это его там нет, Поттер? Я же сказал вниз и направо.  Взгляд Гарри упал на друга, закинувшего ногу на ногу, развалившись на диване. На лице у выпившего Рона было замешательство, а брови сведены к переносице. Он увлеченно наблюдал за янтарной жидкостью, наливаемой в стакан и теребил пальцами края футболки.  — Я там и был. Думал, что мы разминулись, а потом…  Не успел он закончить мысль и рассказать о своих предположениях, как в комнату влетел высокий стройный парень с перепуганными голубыми глазами, буквально вламываясь внутрь. Выглядел он так, словно произошло что-то, от чего хозяин устроит ему незабываемую взбучку и дико этого боялся. Парнишка часто и равно хватал воздух, бегающими глазами сканируя комнату. Кажется, он был уже не рад, что совершил такой своевольный поступок, вздрогнув от хищного взгляда хозяина, поднявшего на него голову.  — Мистер Забини! Вы просили передать… Если будет… Ну, в смысле, если начнется что-то… Вернее, если кто-то…  На лице Забини играли желваки, пока он слушал официанта, закручивая крышку бутылки. В какой-то момент Блейз рявкнул так, что сидящие в комнате моментально затихли и вытаращились на него. Поттер точно слышал, как задрожали петли на дверях.  Паркинсон громко фыркнула, захихикав. Для неё, очевидно, такое было не в новинку.  — Сопли собери, бл**ь! Что, Чарли?! Что случилось?! Что-то в зале?! Парень в дверях переменился в лице, округлив глаза. По нему можно было сказать, что он свалится сейчас в обморок.  Гарри уже говорил, что интуиция никогда его не подводила? Да? Он повторит это ещё раз. Сейчас, не замечая того, как меряет шагами комнату, он находился в таком напряжении, что не мог найти себе места, пытаясь пристроить руки со сводящимися от злости кулаками, перебирая в голове варианты, куда мог бы запропаститься Драко.  Вариантов было много – начиная от обычного желания уединится, заканчивая самыми ужасными, ведь они находились не абы где, а в гей-клубе, полном пьяных («а может не только» — раздраженно ворчало подсознание) мужчин, для которых его любимый профессор явно был лакомым кусочком. Вы вообще видели как он вырядился? Будто не на игру пришел посмотреть, а на подиум собрался! Спокойно можно заработать инфаркт! Гарри даже пришлось уединиться в перерыве между таймами, чтобы помочь себе с небольшой проблемкой, так как Драко с него глаз не сводил! Сам Поттер уже бывал в таких местах и не раз, поэтому прекрасно знал причины, по которым люди собираются в таких местах.  Он приходил в гей-клубы сам и с отцом, пропустить стаканчик и поговорить по душам, чтобы их разговоры никто не мог прервать своими отвратными, переполненными гомофобией, комментариями.  После того, как Сириус узнал о предпочтениях сына, сам повел его в клуб, показать, что таких людей гораздо больше, чем кажется на первый взгляд и, возможно, пытался расслабить ребенка от самобичевания по этому поводу. Может быть, он таким образом пытался вырвать сына из безответной любви, но Гарри старался об этом не думать. Хотя, это вполне рационально, учитывая тот факт, что папе явно не нравились страдания своего ребёнка.  Иногда папа пускал шутки, спрашивая сына о предпочтениях и понравившихся парнях. Ответа чёткого Гарри не давал, описывая лишь блондинов с белоснежной кожей и серыми глазами. Ни один в клубе не притягивал его взгляд, не цеплял. Кто-то нравился, но исключительно внешне. Тогда он даже задумался, может быть он и не гомосексуал вовсе? Может быть, ему просто нравится Драко? Он не знал, как выглядит Малфой сейчас, но был уверен, что предмет его мокрых и эротических снов всё так же горяч и обворожителен, как и в их первую встречу. Может быть, дело было в самом Драко? С какой стороны не посмотри — он был болен им. Как бы называлась эта болезнь? Дракомания? Дракофилия? Гарри пытался придумать этому другое название, но не смог.  Несколько раз он даже отправлялся в клуб один, в надежде доказать себе, что это не так, высматривая кого-нибудь, кто бы ему понравился, но все эти походы заканчивались либо ничем, либо неловкими, слюнявыми поцелуями с какими-то неизвестными ему парнями, после которых хотелось вымыть рот с мылом. От них неприятно пахло, совсем не так, как от Драко – цитрусом и кардамоном, срывающим крышу. Прошло уже столько лет, но запах лимонного шампуня Драко не покидал его ни на секунду.  В один из таких дней, особо паршивых, с излишком приправленным молодым повышенным либидо, в начале первого курса, наведавшись в самый тихий гей-клуб, на отшибе старого Лондона, к Гарри подсел парень лет двадцати и предложил выпить. Выпивка была заманчивым ходом событий, так что Гарри согласился. Дерек, как представился парень, был голубоглазым блондином, с очаровательной и ослепительной улыбкой. Он был достаточно молчаливым и стеснительным, несмотря на то, что первым предложил уединится в одной из комнат. Их поцелуи не вызывали у Гарри ничего, кроме слепого желания. Алкоголь делал свое дело, а разбитое сердце ныло, пуская по телу вспышки боли, но влажные поцелуи в шею отгоняли взбунтовавшиеся эмоции. Дерек был чересур нежным, подставляясь под любые ласки, закинув руки на шею и потираясь своим задом о выпуклость на джинсах Гарри, устроившись сверху.  Этого хватило, чтобы Поттер скинул его, почувствовав себя с ног до головы грязным, будто кто-то облил того помоями с балкона. Успев пролепетать что-то вроде вялого и стыдливого «извини», прежде чем вылететь за дверь как ошпаренный, чертыхаясь себе под нос и проклиная за минутную слабость. Драко не покидал его даже тогда, в затемненной комнате, в объятиях блондина, готового ему отдаться целиком. Дерек ему понравился, он в был в его вкусе и хорошо пах, несмотря на неприятные нотки сандалового дерева его парфюма. Гарри любил этот запах, но почему-то сейчас он вызывал рвотные позывы, а горячие ладони на его плечах обжигали кожу огнем, не доставляя никакого удовольствия.   «Слишком покладистый и милый» — думалось Гарри. Совсем не такой как холодной Драко. Хотелось, чтобы он кусал его губы, требовал, капризничал и, возможно, хотя бы раз, назвал его шрамоголовым оборванцем. Гарри никогда не думал, что будет так по этому скучать… Воспоминания о холодных нежных пальцах Драко, гладивших его лоб и взъерошивая кудрявые волосы, сидя в беседке, пока мальчик, согнув ноги, лежал у того на коленях и слушал сказки. В груди больно кольнуло и он, помотав головой, пытаясь избавится от назойливых воспоминаний, сорвался домой, игнорируя сигналящие машины, потому что ворвавшись в лабиринт своих желаний, Гарри вылез на проезжую часть.  Он с горечью выплюнул собравшуюся во рту слюну, будто старался выплюнуть яд, оставшийся во рту и поморщился.  Однако, этому опыту он был рад — Гарри окончательно и бесповоротно гей. Пускай предметом его душевных терзаний был призрачный образ первой любви, но это было не важно. Пока Драко, разгоряченный и возбужденный, лукаво смотрящий из-под длинных светлых ресниц, приходит к нему во снах, ласково поглаживая скулы и линию подбородка, целуя в самое любимое местечко за ухом, тихо постанывая и требовательно всхлипывая от ласк Гарри, царапал спину — Поттер был уверен, что этого ему достаточно. Конечно, просыпаясь утром и находя себя в ужасном состоянии после мокрого сна, в котором фантомный Драко самозабвенно целовал его, подставляясь под ласки, было тяжело. Липкое, мерзкое чувство потери и разочарования душило, покрывая всего испариной.  Возможно, позже, когда в его жизни появится кто-то способный утолить эту жажду – он сдаться. Но не сейчас.  Официант нервно сглотнул, оттянул двумя пальцами воротник рубашки и заговорил. — Код красный, мистер Забини. Мистер Малфой, сэр. Он исчез с камер наблюдения.  — Поттер!  Последние слова и крик Блейза Гарри слышал уже вдали, срываясь тотчас по лестнице вниз, перелетая через целый пролет махом. Гарри распихивал руками людей на танцполе и задыхался, то ли от запахов, то ли от духоты, то ли от ярости… Он не мог разобраться, сглатывая ненавистный ком тошноты, рвавшийся наружу. В висках трещало, громкая ритмичная музыка в клубе стояла в голове гулом и раздражала до чертиков, усиливая призывы вырвать прямо здесь, на танцполе, а лучше на кого-нибудь из толпы, чьи проклятья в спину доводили до бешенства, до желания вернуться и припечатать к стене хуком с правой. Гарри склонялся к последнему, ощущая себя вулканом во время извержения, потому что по венам очевидно расплывалась кипящая лава.  Спустя долгую и невыносимую минуту пинков и злобных выкриков, он вырвался наружу.  Ночные фонари освещали полупустую тихую улицу, по дороге спокойно шли прохожие, заливисто смеясь и беседуя.  Следов Драко не было.  Он сканировал каждую машину, каждую дверь. Глаза предательски слезились и Гарри буквально втирал слёзы в кулаки, сняв запотевшие очки, стараясь как можно быстрее вернуть себе зрение, чтобы не упустить из виду что-то важное. Через пару мгновений к нему выскочил не менее взбудораженный Рон, в одной футболке и с полным беспорядком на голове.  Он что-то кричал, открывая и закрывая рот, будто надрывался во всё горло, и явно обращался к другу, учитывая то, что тело Гарри тряслось непроизвольно, пока друг трепал его в попытке привести в чувства, бегая глазами по бледному и безучастному лицу. Гарри его не слышал, он в принципе слышать не мог, подсознание звало Драко, убиваясь в агонии от того, что он снова его упустил.  Если Малфоя нет на камерах, значит он пропал бесследно, буквально растворившись в воздухе. Он звал его в толпе, звал на улице, но на зов никто не откликнулся, разве что музыка оглушала его крик, а прохожие на улице странно оборачивались, ускоряя шаг в бегстве прочь. Лишь получив по лицу добротную затрещину, от которой щека запылала огнём, а место удара заныло, Поттер опомнился, замирая на мгновение от неожиданности — помогло.  Он потёр переносицу в попытках привести себя в чувства и сунул в карман брюк очки, почувствовав, что дужки стали хрустеть в руках, пока Рон продолжал словесно таранить. — … думаем нет. Приятель, полегчало? Гарри! Ты слышишь, что я говорю? Профессор мог поехать в номер или пойти прогуляться. Блейз сказал, что для Малфоя это совершенно нормально. Ты так сорвался, друг… Гарри?! Слова слишком сложно и долго доходили до цели, сминаясь в голове в один комок скомканной записки. Поттер жмурился изо всех сил, вдавливая пальцами в виски. Подсознание не давало покоя - оно чувствовало тревогу, от которой он был бы и рад избавится, но физически не мог.  — Нет, Драко бы так не ушел.  Выдавил из себя Гарри, собирая последние капли здравого смысла, вспоминая их последний разговор.  Драко так ластился к нему, так прижимался, будто он самое тёплое в мире одеяло, словно их поцелуи ему жизненно необходимы… Он сам… сам открывался ему, подставляясь под жаркие губы, постанывая от наслаждения. Малфой не мог уйти. В конце концов, он оставил своё пальто в комнате. Этот мерзляк ни за что не вышел бы в одной рубашке в такой собачий мороз.  Но даже если он решил сбежать, то Гарри нужны были ответы. И он их получит, хочет Драко того или нет. Слишком долго он ждал, снова окунаясь с головой в пучину этих чувств, позволяя себе захлебнуться, чтобы разом из-за какой-то нелепости, недосказанности или случайности упустить того, ради кого он всё это делал.  — Ты этого не знаешь.  Голова кружилась. От переизбытка эмоций тошнило так сильно, что Гарри почувствовал, как горло начинает обжигать, а желудок сводить в судорогах, скручивая внутренности. Адреналин моментально нейтрализовал все выпитое, так что парень был уверен, что это чутьё дает о себе знать, сопротивляясь словам друга.  — А ты не знаешь Малфоя. — Но Блейз сказал… — Я сам разберусь! Мнение твоего новоиспеченного друга мне не требуется! Крики разлетелись по улице, прохожие стали оборачиваться.  Рон переменился в лице, словно проглотил самый кислый лимон в своей жизни. И можно было бы сказать, что он испытал отвращение, но Гарри видел взгляд - полный боли и обиды. В прочем, Уизли хорошо поработал над собой и в мгновение его белки налились кровавой злостью.  Факт того, что его друзья и друзья Драко подружились прельщала, откровенно радовала. Но почему он сорвался… Сам не знал. Буквально день назад друг поносил Малфоя, Паркинсон, Нотта  отборным матом, жалуясь Гарри на них за то, что вынудили Чарли пойти на свидание с Забини на выпускном, унизив перед его классом, а теперь он спокойно распивает с ним дорогущий виски, помогая оттирать пятна на ковре. Уму не постижимо!  Забини нравится Гарри, но если честно, немного напрягает. Вернее, его напрягает то, что Блейз оказался геем, а ещё является самым близким другом Драко, что поднимает процент попасть в группу риска. Со слов Паркинсон, конечно же. Поттер уже триста раз пожалел о том, что вспылил, что-то царапало кожу изнутри, заставляя биться болезненно сердце в припадке.  Он злился.  Злился и сам не мог понять на что — на переобувшегося внезапно друга или на себя, неисправимого неудачника, от которого снова сбежала его «принцесса». Скорее всего, второе. Перед другом стало стыдно. Мерзко.  Рон не проронил ни слова, продолжая сверлить полыхающими небесными глазами и шумно выдыхать через нос, раздувая ноздри. Он был похож на взбешенную и беспомощную лису, у которой прямо из под носа забрали выстраданную добычу. Такой взгляд друга Гарри видел лишь пару раз, давным-давно, в детстве.  Прошли считанные минуты, но Поттеру казалось, будто он стоит здесь вечность и время бежит мимо него, а он как всегда остается позади.  — Я проверил камеры…он точно в здании! Фух… Алло, приём!  Две пары глаз уставились на разгоряченного и тяжело дышащего  Забини, явно носившегося по всему клубу в поисках.  Гарри почувствовал укол совести и бросил быстрый взгляд на Рона, хмурившего брови. В его поведении что-то изменилось. Совесть кольнула ещё раз, в этот раз уже больнее. Гарри поджал губы. Уговорив ребят вернутся, улавливая терпкий привкус дружеской ссоры, Блейз закатил по-малфоевски глаза и, пробираясь сквозь танцующую толпу, разъяснял план клуба, называя номера комнат, в которых необходимо было проверить. В правом крыле клуба уже шуршали работники, а ребятам осталось левое.  С каждой очередной пустой нишей, проверяя каждый уголок, Гарри ощущал прилив гнева, теряя любую способность к самообладанию. Сценарии в голове сменялись один за другим и каждый новый был хуже предыдущего…  Он понимал, что со стороны его поведение абсурдно, а Драко взрослый мальчик, способный сам о себе позаботиться, но почему-то его терзали сомнения.  — Туалет в левом крыле тоже пуст, но он явно там был — я нашёл его запонку. Уверен, что это его, потому что сам их ему подарил.  Блейз достал из кармана блестящую запонку и покрутил в пальцах.  — Странный выбор подарка для друга.  Выплюнул Рон, скривив губы, будто ему не досталось пирога за обеденным столом. Гарри не смог удержаться от едкого комментария.  — Уж прости, что я тебе подарил коллекционную фигурку Месси. Блейз, поделишься контактами магазина?  Не дав Рону ответить, Забини досадно ухмыльнулся и шумно выдохнул, сунув руки в карманы брюк.  — Владелец этого магазина мой хороший знакомый и он гей. А Уизли, на сколько я правильно помню, не хочет иметь дело с… Как ты там сказал? «Мерзкими педиками», вроде меня, да?  Блейз выдавил себя надменную ухмылку, но выглядел при этом так, словно получил смачную пощёчину и отвел взгляд, ныряя в очередную пустую комнату.  — Гарри, я… Не это имел ввиду, правда… Я…  Замешкавшийся и растерянный Рон прикоснулся к другу, но тот, не задумываясь, отдёрнул плечо, заглянув за дверь.  Подобные слова Поттера смутили. Он понимал, что речь не конкретно о нём, да и Рон частенько высказывался подобным образом о парочках из университета, морща нос. Гарри не понимал откуда у друга такая ненависть, поэтому и боялся рассказать о себе. Видимо, Гермиона постаралась, потому что другого объяснения принятия ориентации друга у него не было. Но слышать это сейчас, после вымаливания прощения… Это было слишком.  Рон что-то гневно и неразборчиво прорычал Блейзу, толкнув того плечом в спину, но Забини лишь надорвано рассмеялся, тряхнув головой.  Проверив ещё одну комнату, выходя обратно в коридор, истошный вопль доносится до их ушей, обратив всю троицу в слух.  Они сорвались с места.  Спотыкаясь и влетая в стены, Гарри за считаные секунды долетел до двери, из которой доносился жуткий рёв, словно кому-то за ней ломали кости или сдирали кожу живьём. Гарри судорожно дёрнул за ручку, но это не дало никакого результата. За дверью были слышны сиплые стоны и душераздирающие крики. Сердце колотилось с бешеной скоростью. — Блейз, прости. Это всё, что успел сказать Поттер, прежде чем с размаху ногой выбить дверь с петель, падающую плашмя на пол с жутким грохотом. Перед Гарри стоял Драко, весь в крови и с еле заметной ухмылкой на лице. Его тёмная рубашка была разодрана в клочья, а по подбородку стекали ручейки свежей крови, скатываясь по кадыку на грудь. Драко поморщился, словно пытался сглотнуть рвоту, а затем сплюнул красную жидкость изо рта на пол и нежно улыбнулся Гарри, прежде чем обмякнуть, полетев прямо на Поттера, теряя сознание.

———————

Увидеть бывшего в клубе друга отбивало любое желание посещать подобные места. Драко проклинал себя и своих друзей за то, что уговорили его пойти с ними, да ещё и взять с собой ребят, которым точно не нужно было ни видеть, ни слышать личную жизнь нового профессора. Малфой не боялся слухов, к ним он уже привык. Студенческая жизнь, в которой, пускай и были нормой однополые отношения, учитывая нрав и раскрепощённость американцев, всё же являла перед собой особых индивидов, способных унижать и портить жизнь. Отношения с одним из самых популярных людей в университете было преимуществом, да и сам Драко, получив статус «британского принца», редко подвергался нападкам, но хватало мерзких слухов и отвратительного отношения, стоило столкнуться с кем-нибудь из недоброжелателей один на один. Его проклинали и девушки, влюбленные в Кларка, называя новоиспеченного парня «извращенцем» и «препятствием». Откровенно желали ему смерти и даже пару раз пытались унизить на вечеринках, норовя споить, представив Драко в плохом свете. Фан-клуб поклонниц принца так же страдал от ненавистников Малфоя, а со временем и вовсе потерял свою значимость. Драко не винил никого, но безумно злился. Ему нельзя быть счастливым. Нельзя.  Нельзя было доверятся психопату, старавшемуся контролировать, нельзя было позволять занять место в сердце. Сейчас Драко понимал, что между влюбленностью и любовью существует четкая грань, но тогда он её не видел. Ему прельщало то, что популярный и красивый капитан с гордостью хвастается своим бойфрендом, пускай и изредка получал на это обидные шутки от приятелей. Конечно, все они ждали в качестве пассии Кларка супер красотку с исторического, но никак ни британское бельмо на глазу.  Нельзя было ждать чего-то от человека, спрашивавшего практически каждый день «кто вообще способен вытерпеть тебя Малфой? Ты истинный ужас».  Чем больше Драко думал об этом, тем больше убеждался, что сам себе запрещал думать об Алексе плохо. Он ведь был его выбором, его бывшим молодым человеком. Малфои, пускай и те еще самовлюбленные засранцы, но вкус у них отменный, а значит говорить в плохом ключе о своем бывшем было бы не комильфо.  Правда, услышав от друга такое объяснение, вся троица напала на него, вспоминая Кларка таким отборным матом, которого Малфой прежде и не слышал. Особенно удивил Нотт, с его-то спокойствием и хладнокровием.  Обожание, о котором неустанно напоминал Кларк было не более чем желание заполучить красивую куклу, с которой можно было бы играть когда захочется. Скорее всего, его интересовал факт самого присвоения Малфоя, как трофея, нежели возлюбленного, но Драко понял это слишком поздно…  Всю жизнь Малфой слушал как много всего ему нельзя.  Начиная с самого рождения.  Нельзя было проявлять излишних эмоций — нужно держать лицо. Нельзя заводить знакомства с теми, кого не одобрял отец. К счастью, с друзьями Малфою повезло, но в глубине души он  знал, что если отец запретит общаться и с ними — ему придется оборвать все связи. Нельзя было перечить отцу и, конечно же, ни в коем случае нельзя было ослушаться.  Такой поломкой в системе и стал соседский мальчик. То, чего он хотел — было нельзя, но он был готов нарушить установленные правила, лишь бы голодранец был рядом и смеялся своей озорной улыбкой, подглядывал в щель в заборе, приходил послушать сказки, устроившись у Драко на коленях, рассказывал о каких-то глупостях, прожигая при этом своими блестящими изумрудами. Драко тогда впервые почувствовал, что ему не наплевать на кого-то, что ему есть до оборванца дело, что ему нужно, чтобы мальчишка был счастлив.  Гарри Поттер, словно фурия, влетел в его жизнь, переворачивая всё с ног на голову. Он как проклятие, вселился в его душу, отравляя все его мысли. Поттер был единственным человеком, воспоминания о котором преследуют так долго.  Он сравнивал, вспоминал, холил в сердце и голове моменты проведенные вместе. Всегда перед глазами был только Гарри, сколько раз бы Драко не пытался его забыть. Думать о маленьком оборванце было невыносимо.  Малфой сам себе бесконечно повторял, что нет никакого смысла в этом, нет нужды, нет необходимости. На соседского мальчика изначально нельзя было смотреть, нельзя говорить, нельзя дружить, нельзя любить. Бывшему парню рассказывать о Гарри тоже нельзя было, ведь он злился, возмущаясь, что слышит из уст Малфоя о каком-то ребёнке чаще, чем о собственном парне.  «Нельзя» Этого слова в жизни Драко было столько, что хотелось блевать.  А ещё нельзя находиться здесь. В этой комнате. Сейчас.  Каким образом они тут оказались Малфой даже не понял. Отдаленно мозг пытался послать воспоминания их пути в левое крыло, но перед глазами Драко видел лишь чужую спину и пол. Очевидно, его несли. Паническая атака слегка отпустила, а сердце, хотя и билось в бешеном темпе, постепенно сбавляло обороты, возвращая разуму прежнее хладнокровие. Драко мысленно облегченно вздохнул.  Малфой и раньше бывал во многих клубах Блейза. Все они были похожи друг на друга, такая себе своеобразная карточка Забини.  Левое крыло окрашено в более глубокий оттенок бордо, нежели правое. Комнаты гораздо больше, а на полу вместо белых ворсистых ковров лежали белые длинные паласы, украшенные золотом. Драко быстро осмотрел комнату и расстроился. Комната без окон, а значит единственный путь выйти отсюда — поговорить.  Швырнув блондина на чёрный кожаный диван, Алекс, всплеснув руками, лукаво усмехнулся и, склонив голову на бок, принялся рассматривать Драко голодными глазами. Малфой хорошо помнил этот безумный взгляд, с которым бывший набрасывался после каждой игры. Безумный и дикий. В такие моменты ему словно было наплевать на всё, лишь бы как можно дольше наслаждаться остатками адреналина.  Кларк подошёл вплотную, склонившись над Драко и, уперевшись рукой о спинку дивана, заговорил прямо в ухо.  — Неужели ты настолько не рад меня видеть, Драко? Говоришь оставить тебя, но я вижу, что ты скучаешь по мне… Остался в Манчестере, хотя мог сразу же уехать… Противоречиво, не находишь?  — Очевидно, что я здесь по делу, идиот. К тебе это не имеет никакого отношения. А если бы я знал, что здесь будешь ты — отказался бы сразу! — О, ты у нас в этом мастер! Ничего не решая, выбрать бегство! Драко выставил руку вперед, отталкивая от себя американца, но тот уперся камнем, не сдвигаясь ни на сантиметр.  — Думал, что мы всё решили, Алекс. Между нами давно ничего нет, к чему этот цирк?  Услышав реплику блондина, смотрящего на него яростными серыми глазами, в которых не иначе как сверкали молнии, Алекс цокнул языком и присел рядом, соприкоснувшись коленями.  — На тебя так сильно влияет это лохматое недоразумение? Неужели твой вкус в Британии испортился? Ты оступился… со всеми бывает! Я тебя приму даже такого, прощу... Я ведь потратил столько сил и времени, у тебя нет права мне отказать, ты же понимаешь? Последняя фраза стала для Малфоя отправной точкой и он шумно и злобно рассмеялся, заставив бывшего вздрогнуть.  Этот бессмысленный разговор был обречён с самого начала. Кларка никогда не волновали чувства других, а его собственный мир, в котором он единственный Король, быстро разрушался, подобно замку из песка. Алекс не привык проигрывать, но всегда был позади, начиная с момента их знакомства. Просто сам он этого не знал.  — Я до последнего старался помнить только хорошее, Кларк…Но ты… ты просто ничтожество. Мне искренне жаль, что я тогда взглянул на такого придурка как ты, увидев в тебе кого-то прекрасного. Вы совершенно разные! Хватка на колене с каждым словом Малфоя усиливалась. Цепкие пальцы практически выламывали коленную чашечку, но сцепив зубы, Драко терпел. Реакцию бывшего нельзя было назвать здравой, да и он, в принципе, никогда особой адекватностью не обладал. Странно, почему Драко не думал об этом раньше? Наверное, желание видеть в нём взрослого Гарри не позволяло думать о парне плохо. Абсурд.  — Мне пора идти, Кларк. Меня ждут.  Американец шокировано и долго молчал, впиваясь рукой до судорог в ногу, впершись взглядом в свои туфли. Он шумно дышал и нервно дёргал головой, скрипя челюстями.  — Я ещё не закончил! Стоило Драко совершить попытку встать, как его тут же припечатали всем весом к дивану, обхватив сильными руками. Их губы соприкоснулись, Алекс впивался грубо и жадно, делая неприятно, требовательно прижимая к себе за шею мощной хваткой. Другой рукой Кларк разорвал рубашку. Мелкие пуговицы со стуком посыпались на пол. Испуганный и озверевший от ужаса Драко брыкался и пытался выругаться, пнув Алекса от себя, но тот, пошатнувшись, припал с новой силой, откровенно причиняя боль. Воспользовавшись моментом, Кларк нырнул языком Драко в рот и гортанно замычал от боли, хватаясь за горло.  Изо рта начала брызгать кровь, пока Малфой довольно улыбался кроваво-красными зубами, наблюдая за агонией рядом. Алекс содрогался и кричал, трепыхаясь от рвотных позывов, выворачивая, казалось бы, все органы на палас.  Он давно мечтал это сделать, но распускать руки недостойно аристократа. В прочем, кого это интересует? От былого титула у него осталась разве что фамилия.  Ручку двери начали рьяно вырывать, щёлкая замком, но она не открылась. Грохот, заложивший Малфою уши, снёс за собою дверь, падающую прямо в комнату. Ноги сами повели его вперёд.  Прежде чем Драко окутала тьма, он помнит дикий ужас в глазах Поттера, протягивающего к нему руки.

———————

В самом центре комнаты, съежившись и корчась от боли, блевал кровью – мать его – Кларк, хватаясь то за горло, то за живот.  — Ты ублюд..! Ты просто ублюдок, Малфой!  Шипел странным голосом американец, содрогаясь в очередном припадке рвоты, продолжая окрашивать белоснежный ковёр алыми брызгами.  Рык за спиной, глухой и протяжный,  явно принадлежал Блейзу, схватившему Гарри за плечо и потянувшему назад, освобождая себе проход.  По просьбе Гарри, Рон подхватил на себя обмякшее тело и полетел по коридору к лестнице.  Было сложно понять, что произошло.  Алекс мычал и шипел, сжимая собственное горло, пытаясь сглотнуть жидкость, скапливающуюся во рту, но его лишь лихорадочно рвало, а тело тряслось, будто у бедняги приступ эпилепсии.  Схватив Кларка за ворот окровавленной рубашки, Блейз кинул того на диван, оттолкнув столик ногой в сторону.  — Какого х*ра ты здесь делаешь, Кларк?!  Мулат сжал в кулаке копну волос Алекса и резко дёрнул вверх, поднимая тому голову. Вид у Кларка был, мягко говоря, отвратительный: по всему лицу располагались ссадины и кровоподтеки; от скулы до самой челюсти красовался припухший синяк, видимо от удара, полученного в университете; губы изранены, будто по ним дыроколом прошлись; багровые струйки крови стекали изо рта и капали на рубашку. Он шипел и хватался за подбородок, жмуря глаза.  — Хрено… вый… сервис у тебя… Бл-Блейз…  Американец сплюнул кровь прямо на рубашку Забини, за что получил коленом наотмашь в живот, согнулся и, захрипев, упал на бок. Сопровождая своё негодование отборным матом, мулат стащил с себя грязную рубашку и отшвырнул назад, оголяя торс с большой тату в виде змеи, устроившейся на груди.  Гарри сразу обратил на неё внимание и хмыкнул про себя, вспомнив бесконечные сравнения четверки школьных врагов Чарли. Слишком символично. Кулаки чесались так, что сжимая их до хруста костяшек, на внутренней стороне ладони оставались кровавые полумесяцы от ногтей.  Броситься сейчас на этого ублюдка прекрасное решение, но ответов Гарри не получит. Вместо этого он зарычал, уставившись на бьющегося в агонии Кларка.  — Какого х** ты здесь забыл, тебя спросили?!  Алекс зашипел и поднялся, искривив на лице что-то на подобии улыбки, но из-за прищуренных глаз и дрожащих губ у него плохо получалось.  — Я не могу… кх… посетить любимый клуб? Кха! — Если бы ты здесь был постоянным гостем, Кларк, мне бы доложили. Будь уверен.  Тон Блейза сменился. Видимо, ответы были нужны не только Гарри. — А что? Кх-кха… Я у тебя на прицеле, Блейз? Здесь вообще-то я пострадавшая сторона… кха! Копошась по карманам в поисках сигарет и протянув одну из них Гарри, мулат скривил губы и уселся напротив, широко расставив ноги, уместив локти на коленях. Он сделал затяжку, выдул дым в сторону американца и прищурился.  — После того, что ты делал, это моя прямая обязанность, как друга, урод. Почувствуешь, какого это. Вопросы заполонили голову Гарри. Поттер сделал затяжку и задумался – всё, что он знал об Алексе лишь то, что ублюдок бывший Драко и, скорее всего, их отношения нельзя было назвать «хорошими», судя по тому, как отреагировали Панси и Блейз в университете, проигнорировав нокаут Кларка, в который его окунул Поттер.  Говорить американец наотрез отказался, переодически отключаясь от болевого шока. Сделав последнюю затяжку, Блейз устало достал телефон и посмотрел в окровавленное лицо. — Здравствуйте, Соллфорд, 156, клуб «Redcat», нападение и возможное похищение. Да, Забини. Благодарю.  Патруль приехал достаточно быстро, вваливаясь отрядом из четырех человек, скручивая Кларка в бараний рог. Выглядел он при этом до смешного жалко, чертыхаясь и вырываясь из рук полицейских, доказывал свою невиновность нелепыми детскими отмазками и, хрипло надрываясь, выставлял себя жертвой.  Пока двое брали показания у Блейза, Алекс, склонившись к Гарри, прошептал тому на ухо, сдерживая рвотные позывы от скопившейся крови во рту.  — Ты… кх… не нужен ему… кх… На нём моя метка… Жалкая пародия… на меня… Поттер ощутил как его перетрясло от этих слов. Растерянное лицо не спряталось от американца и тот, сглатывая кровь, самодовольно улыбнулся своими винирами.  Максимально натянутая тонкая ниточка терпения, удерживающая зверя в клетке, с треском лопнула.  Отчетливый хруст слышен был, наверное, даже в коридоре. С носа Кларка хлынула новая порция алой краски, пока Гарри вытирал от горячей жидкости свой кулак. Теперь лицо Алекса можно было спокойно называть «месивом» — не ошибетесь.  Такого поворота Блейз не ожидал и, ошарашено выкатив глаза, заливисто смеясь, он махнул рукой полицейским в просьбе оставить Гарри.  — Не удивлён, что именно ты, Поттер, столько лет являешься во снах нашей принцессе!  Алекс от этих слов дёрнулся, будто его ошпарили кипятком и захрипел.  — Что..?  — Не ожидал, Кларк? Не тебе о жалких пародиях говорить, дорогой! Познакомься, причина любви Драко к ромашкам — его сосед Гарри.

——————

— О боже! Что с ним?!  Завидев в дверях Рона, держащего на руках безжизненное тело Драко, Паркинсон вскочила на ноги и бросаясь к нему, попросив Габриэля освободить диван.  — Я не уверен, но, кажется, там тренер «Орлов».  Уизли стал рассказывать обо всём, что произошло, пока Паркинсон сжимала челюсти, прищурив глаза. В комнате стало жарко, будто кто-то включил печку. Видимо её злость могла повышать температуру воздуха.  Пока Панси проверяла Драко на наличие увечий, Уилл рылся в сумке в поисках аптечки. На счастье, он всегда таскал с собой полный набор, не раз спасавший членов команды. Нашатырный спирт нашёлся тоже.  — Драко! Драко, ты как?  Малфой скривился от едкого омерзительного запаха и схватился за голову.  В висках громыхало, щемило и кололо, будто голову пропустили через пресс. Он зажмуривал и открывал глаза, в попытках осмотреть комнату, пока Панси беспокойно гладила ему колени, усевшись на полу возле друга.  — На, держи. Попей воды. Сделав пару глотков, Драко дрогнул. Воспоминания калейдоскопом проносились перед глазами. Паркинсон уронила голову на колени Малфоя и тихо заговорила.  — Чья это кровь, Драко? — Алекса. Я в порядке, всё хорошо.  Панси говорила тихо, но Малфой уловил нотки раздражения в её голосе.  — Гарри! Где Гарри? Рон, где Гарри?!  — Тише, тише… Сиди, Драко.  — Они с Блейзом в левом крыле. Мы искали тебя, а потом…  Пришлось заново рассказывать историю их поисков и найденного окровавленного Малфоя, пока Паркинсон бегала в кабинет Блейза за сменной одеждой.  — Прости, на твою тощую задницу брюк не нашлось, но накинь хотя бы это.  Одарив Панси закатом глаз и фырканьем, Малфой стянул с себя тряпку, смутно напоминающую рубашку и надел зелёный свитер под горло. Рука сама потянулась к бокалу с виски, оставленному на столе.  Сделав глоток, Драко откинулся на диван и шумно выдохнул.  Сил препираться с подругой не было.  — Панс, дай сигарету. Было плевать на обеспокоенные взгляды окружающих. Он так устал, что совсем не хотелось находиться тут, единственным желанием было сорваться в отель и забраться в теплую постель.  Прошлое, от которого он так сильно хотел сбежать, вновь догнало его, с невероятной силой напоминая Малфою о том, что он никогда не будет счастлив. Карма это или что, Драко не знал.  Он в сотый раз убедился — такому как он нет места под солнцем. Нет места рядом с Гарри. Он лишь тёмное пятно, не дающее тому нормальной жизни с отношениями, в которых он бы не знал боли или бесконечной гонки не понятно зачем. Так почему? Почему так больно? Невыносимо.  Рядом бегала Панси, кричала что-то в телефон, пока встревоженные ребята прослеживали каждый её шаг.  Виски грело горло, унося за собой мерзкое послевкусие крови Кларка, которую ему пришлось попробовать. Но, если бы нужно было повторить ещё раз - он бы это сделал! Ещё раз отгрыз бы тому кусок языка, чтобы не совал туда, куда ему не разрешается. Этим отношениям давно пора было положить конец. Поставить точку. Разорвать.  Думать, что он способен заменить Гарри, было слишком по-идиотски, слишком самонадеянно и просто глупо.   Глубокие душевные раны, любезно оставленные бывшим парнем прочно засели в его душе. По всей видимости, гораздо глубже, чем он предполагал. Драко пытался понять, отчего же ему так страшно? Почему он так боится довериться Гарри, открыть перед ним свои шрамы, показать себя? Наверное, потому, что Гарри будет противно.  Возможно, он этого заслужил? Возможно, нужно было принять помощь Теодора и стать администратором ресторана в Бристоле, начав новую жизнь? Может быть, тогда было бы легче? Легче забыть, легче избавится от мерзкого чувства, не дававшего нормально сна, в котором бы он не видел улыбающегося мальчишку с ромашками. Почему после стольких лет он всё ещё так дорожит им? Почему, стоит только услышать его голос, в груди заходится сумасшедшее сердце, выбивая грудную клетку? Поганое и невыносимое чувство вдруг напомнило ему, что избавиться от этого будет тяжело. Говорят, время лечит. Так какого хрена? Какого хрена, спустя столько лет, стало лишь хуже?! В какой момент это началось вновь?! «Эти чертовы ямочки на щёках… Всё из-за них!» Он всё ещё задыхается от этого по-детски озорного и по-взрослому серьёзного взгляда хвойных глаз, укутанных в пушистые ресницы.  Чувства, которые он испытывал к Гарри были слишком сложными. Трудно досягаемые, щемящие, тяжелые. Он должен был переживать о будущей невесте, о семье, об учебе, но никак ни о маленьком дарителе букетов полевых цветов. Долгое время Драко думал, всё это лишь потому, что ему было одиноко и он хотел себе младшего брата, о котором так грезил Блейз, неустанно рассказывая о своём желании заполучить братика. Может быть, это было влияние Блейза? Он не знал. Но разговоры об этом в какой-то момент прекратились, а друг стал очень замкнутым в себе, так что размышления на эту тему сошли на нет сами по себе. Он поклялся себе забыть, поклялся избавиться от кошмарных напоминаний и дурацких снов, в которых маленький придурок раз за разом возвращался к нему, умоляя забрать с собой. Эти кошмары преследовали Драко ночами. Редко, но очень впечатляюще. До разочарования в себе и панических атак, с которыми пришлось столкнуться Алексу. Возможно, это стало причиной их разногласий. Ну, или хотя бы одной из них. Драко понимал, что то, что делает его бывший – не нормально. Слежка и преследование, полный контроль действий на почве ревности, даже когда сам Алекс, в компании девчонок и других парней, развлекался. Он клялся ему в любви, а это именно то, чего Драко так хотел. Быть любимым. Быть любимым просто так, ни за что. Ни за то, что он отличник или медалист, ни за красивую внешность или высокий статус… Просто так. За то, что он Драко. Драко Малфой.  Встретившись с Гарри снова, он и предположить не мог, что спрятанное с таким трудом, одним большим грузом свалиться на него, заставляя захлебываться в воде без возможности выбраться на сушу. Он скучал. До безумия. Настоящий Гарри оказался куда лучше, чем тот, кем он хотел его видеть. Даже слишком. Он весёлый, открытый, милый, добрый, заботливый и просто обворожительный молодой человек, остающийся жарким ярким солнцем, даже после всего, что ему довелось пережить. Гарри уверенно шагает к этому жестокому миру с такой искренней улыбкой, словно всё, что было, не случалось с ним вовсе. Драко бы не смог так, не сумел бы. Часть его, глубоко в душе, ненавидела эту жизнь за причиненную боль и страдания. Один взгляд Гарри, пронзительный и глубокий, впитав в себя столько ужасных вещей, продолжал светиться, был способен ломать и разбирать Драко всего по кирпичикам, собирая заново, возрождая его изнутри, вдыхая жизнь. Он не понимал, как можно быть таким идеальным и в то же время нет. Как вообще одно касание Гарри способно вызывать в нём такие эмоции?  Ни перед кем ещё Драко не был так слаб, как перед ним. Это раздражало. Он чувствовал себя ничтожеством. Лучше было бы, если бы торнадо, бушующее внутри него, схватывающие в свой круговорот все органы, выжимая из них последние капли сдержанности и здравого смысла, прекратилось. Такому как он необходим кто-то светлый, такой же прекрасный и сильный человек. Драко понял, что он никогда не сможет смотреть на мальчишку такими влюбленными глазами, как малявка Уизли. «О, они хорошо смотрелить бы вместе, но ты бы этого не хотел, правда?» — укололо подсознание.  Драко не был тем чистым и добрым человеком в его жизни, не был его прекрасным воспоминанием, судя по тому, с какой болью смотрели на него полной обиды и грусти зелёные звезды, тогда у костра, расспрашивая о том, куда Драко пропал. Так не должно быть. Он его преподаватель, а Гарри его студент. Это ошибка. Слабость. Это, скорее всего, просто желание быть любимым. Не более. Он так ненавидел Гарри все эти годы за то, что тот пропал бесследно, превратив жизнь в серую и скучную тягомотину, забирая за собой последние лучики света, оставив его, ставшего презирать самого себя за свою слабость. Это неправильно. Нужно прекратить всё это. Такой как он не достоин любви. Недостоин Гарри.  — Драко!  До боли в грудной клетке, знакомый, с легкой хрипотцой голос, окликнувший его, пронёсся по венам током, возвращая ненадолго в реальность.  — Ты как..? Влетев в комнату, Гарри даже не обратил внимания на грустного и разбитого Рона, терзающего руками свои локти. Не взглянул на друзей, обеспокоенных и взволнованных, подскочивших со своих мест, обступив диван, на котором сидел Драко.  Он видел только его, бледного и равнодушного ко всему, держащего в руке пустой стакан, уставившегося в одну точку. Драко и прежде был таким фарфорово-белоснежным, но сейчас его щёки потеряли очаровательный румянец.  — Нормально.  Непривычно холодный и мокрый лоб, соприкоснувшись с его, таким же холодным, вернул прежнюю дрожь по всему телу, покрывавшую каждый сантиметр, каждую клеточку, иголочками добираясь до бьющегося комочка в груди, пронзая со всех сторон.  Поттер дышал рвано, с трудом, обжигая горячим дыханием его шею. Он бережно гладил шелковистые волосы, будто боялся Драко. Будто ему было страшно.  Паркинсон, до этого момента, оравшая в трубку, наконец-то спокойным тоном окликнула всех, сообщив, что такси ожидает на улице.  Сама она вместе с Блейзом отправились в тот же отель, сняв им отдельные номера. Никто из них не заговорил с Драко, будто бы ничего не произошло. Поттер не понимал причину такого поведения. Его друзья давно бросились бы с расспросами и советами, комкая в объятиях. Видимо, он знал Драко не настолько хорошо, чтобы разбираться в том, что ему нужно в тот момент, а они знали. Неприятно.  Сборы проходили как в тумане.  Драко помнит заботливые руки, укутывающие его в пальто, пока он безучастно двигался в сторону машины. Помнит, как дрожащие горячие ладони накрывали его холодные, нежно и неловко поглаживая костяшки. Драко не слышал, что шептал ему Гарри, положив голову на плечо, щекоча кудрями щеку. Помнит лишь, как они, попрощавшись со всеми, зашли в свой номер. Дальше пустота.  Проснувшись рано утром, от назойливого и раздражающего будильника, Драко потёр глаза и посмотрел вверх. Он точно был в своем номере. Всё вокруг, серое и тусклое, заставило вспомнить  прошлую ночь. Малфой попытался встать с кровати, но его резко потянули назад, прижимая к себе.  Простонав что-то нечленораздельное, Гарри откашлялся и прошептал.  — Ещё пять минут, Барсик…  Вздрогнув от неожиданности, Драко повернул голову влево и оторопел, выкатив глаза — рядом лежал сладко сопящий Поттер, закинув по-хозяйски на него руку и ногу, прижал настолько сильно, что болели кости, а сам утыкался носом в острое плечо. Без очков Поттер выглядел до невозможного прекрасным: длинные чёрные ресницы лежали на щеках, слегка подрагивая от солнечного света, пробирающего из окна; крупные кудри небрежно спадали на глаза; ямочки на щеках скрылись под умиротворенным выражением лица; он тихо сопел и лениво целовал Драко плечо, обжигая влажные следы горячим дыханием.  «Барсик?» — Могу поинтересоваться, мистер Поттер, почему у меня кошачья кличка?  Брюнет тихо хихикнул, потеревшись носом о плечо.  — Ты такой же грациозный и красивый как снежный барс.  Сравнение было неожиданным, но почему-то очень трепетным. Так вот каким он был в его глазах — грациозным и красивым. Приятно. Совсем немного. Самую малость.  Малфой вдруг почувствовал укол совести. Им придётся вернуться к прошлым отношениям преподавателя и студента. Уже сегодня, вернувшись в родной Лондон, он может больше не услышать этих ласковых слов, не почувствовать тяжести горячего тела, прижимающегося к нему, не ощутить влажных и заботливых поцелуев на своем плече… Он ведь не дал Гарри четкого ответа, так? У Поттера вся жизнь впереди, успеет ещё влюбиться не раз. Лучше позволить парню наслаждаться жизнью пока она есть, чем потом бросаться на острую амбразуру. Глупая надежда и боль предательства к самому себе вели такую жаркую борьбу, что мозг отказывался рационально мыслить.  Гарри сейчас близко — можно обнять, поцеловать, коснуться, погладить и просто прижать к себе. Здесь и сейчас только они, никого больше. Ни тысячи километров разделяющих их, ни ярлыков, ни проблем. Можно ли, хотя бы сейчас, почувствовать себя счастливым? Он повернулся к Гарри и, запустив руку во взлохмаченные торчащие во все стороны волосы, прильнул к нему, чмокнув в макушку. Поттер замурчал и подмял второго под себя, обвивая руками и ногами, присасываясь как осьминог, покрывая грудь и шею поцелуями, оставляя засосы, вызывающие мурашки. — Ты настоящая печка, Поттер. Ума не приложу, как я проспал с тобой всю ночь! Думаю, нам надо в душ… Поняв, что он сказал, Драко зажмурился и, чертыхнулся под нос, за что заработал очередной поцелуй в шею и взгляд тёмных зелёных глаз, утопающих в надежде.  — Нам… В смысле, вместе? Ты хочешь пойти со мной..?  Драко не знал, какие чувства его сейчас атаковали. Тревога это или, может быть, нетерпение? Желание или разочарование? Всё смешалось в такой дикий коктейль, что разобрать можно было с трудом.  Потом он снова будет любоваться им издалека, а сейчас… Сейчас плевать. Пока эти два изумруда, прожигающих его кожу до костей, смотрят лишь на него, он готов сдаться. Скорее всего, Драко пожалеет об этом, но он подумает об этом позже.  — Да. Не заставляй меня повторять дважды.  Хриплый шёпот сработал как какой-то невидимый выключатель и Гарри, тотчас отбросив одеяло, стал покрывать Малфоя нежными поцелуями, сосредоточенно исследуя руками худое тело, скользя пальцами по рёбрам, поднимаясь выше, очерчивая острые ключицы, параллельно прикусывая линию подбородка.  Они оба дрожали, прикрыв глаза, позволяя друг другу изучать свои тела. Драко трепетал, словно это его первый раз. Про себя уже успел досадно усмехнуться, удивляясь самому себе. С Гарри всё ощущалось иначе, по-новому, необычно, тягуче, возбуждающие и просто охренительно!  Сам Поттер содрогался от того, что любимый позволил прикоснуться к себе, раскрываясь перед ним целиком, тихо и умопомрачительно постанывая от ласк, которые ему дарят.  Отстранившись и услышав протестующий стон, Гарри молча перелез на другую сторону и, не отрывая глаз, потянул блондина на себя, закинув длинные ноги себе за спину. Малфой от такого исхода событий оторопел, но покорно сжал ноги в замок, обвивая руками шею Гарри.  Они целовались весь путь к ванной, параллельно сбрасывая с себя всё, что получалось снять. Малфой хватался руками за крепкие плечи, мурлыча в губы, пока горячая ладонь прижимала его затылок ближе к себе, требуя больше. Он прикусил нижнюю губу и провёл по ней языком, а Драко что-то неразличимо замычал, пытаясь стащить со второго футболку.  Поставив блондина наконец на пол, Гарри принялся лихорадочно стягивать пижамные штаны и трусы, желая избавиться от них как можно скорее. Собственное возбуждение промочило их насквозь, а резинка на штанах причиняла болезненное неудобство. Взгляд самого Драко, стягивающего с себя брюки, громко щёлкнув пряжкой ремня, был уставлен на поджарое тело, сошедшее не иначе как с тех самых журналов, которые они с Блейзом тайком разглядывали на переменах в выпускном классе.  Каждая мышца сейчас была максимально напряжена и позволяла насладиться захватывающим видом — сильные руки и плечи; рельефная красивая грудь, будто её боги лепили; кубики пресса, которые Драко не успел сосчитать, наткнувшись на линию загара на бёдрах. Дальше он описать словами не мог. Слюни заполнили рот.  В нём было идеально всё.  Руки вспотели от напряжения, когда он заметил, что Гарри с таким же упоением рассматривает его самого — жадными, потемневшими от возбуждения глазами, он скользил по его телу, задерживаясь на тазобедренных косточках и паху, прерывисто и тяжело дыша.  Драко млел от взгляда, которым Поттер изучал его. Он смотрел практически не моргая, то и дело облизывая губы и скалясь, утробно рыча, словно хищник, готовый вот-вот накинуться на свою жертву. Это будоражило и пугало одновременно.  Но хищник этот, видимо, нашёл своего укротителя. Стоило им шагнуть в душ, включив воду, как Поттер превратился в ласкового котёнка, облизывая каждый сантиметр кожи, всасывая в её в себя и оставляя на ней алые следы любви, с восторгом наблюдая за стекающими струйками воды на фарфоровых плечах. Поттер касался так бережно, будто боялся, что их обладатель сейчас сбежит или исчезнет, растворившись в воздухе, как очередной сон. В целом, любое прикосновение Гарри можно было сравнить с этим. Будто Драко для него самое дорогое сокровище… Невозможно. Лучше бы Драко это показалось… Он глухо прохрипел, припав к шее Малфоя, поглаживая бёдра и талию рваными нетерпеливыми движениями, впиваясь пальцами в самые чувствительные места.  Драко же, сильнее распаляясь от горячего дыхания и тёплых капель на загорелом теле, хаотично гладил сильную грудь и торс, подставляясь под ласки и тихо всхлипывал каждый раз, получая новый засос.  Кровь стучала в ушах, хватило лишь подумать о том, что оставленные следы на Драко принадлежат ему, как в голове прозвучал ненавистный голос Кларка, самодовольно оповестившего о своей метке.  Гарри украдкой блуждал шальными глазами по телу в поисках малейшей черточки, стараясь отвлекать Драко поглаживаниями и поцелуями, но утаить это не получилось. Почувствовав на себе пристальный взгляд, хаотично бегающий по телу, пока его владелец терзает собственные губы в кровь, Малфой шумно выдохнул и опустил руки.  «Так и знал…» — подумал Драко, уловив в глазах напротив замешательство и растерянность, смешанную с чистой ревностью. Он уже видел этот взгляд раньше — в зеркале, после вечеринки в пабе. — Ищешь тату?  Поттер громко сглотнул, а в глазах расплескались стыд и досада, будто это он сделал что-то плохое и тщательно хотел замести следы. Драко понимал, что это, пожалуй, дело рук Кларка, не упускавшего возможности рассказать об этом. Глупо было надеяться, что урод промолчит. Сделать тату с именем бывшего в самом начале отношений было тупо и просто до безобразия по-идиотски. От части сработала уловка «докажи, что любишь меня», от части приложил руку крепкий алкоголь.   Последней каплей стали слова американца – «британская брюзга никогда в жизни не сделает что-нибудь бунтарское и крутое».  Конечно, Драко понимал, что он уже достаточно показал себя в ярких красках бунтарства, лишившись практически всего, что было даровано ему с рождения, но на пьяную голову слова Кларка показались до того обидными, что он был готов живьем лягушку съесть, не то, что тату набить.  Это звучало как детский лепет, как шутка старой бабушки у подъезда, как два пальца об асфальт. Подобное не сравнилось бы даже с розыгрышами их школьной четверки над другими учениками.  Кроме того, Алекс нравился Драко и он искренне надеялся, что это, если не навсегда, то надолго, ведь это именно то, чего они хотели оба. Ну, или только Драко. Теперь он уже не уверен.  Лишь спустя время он понял, как… про*бался.  Бывший обещал сделать парное тату, но за два года ничего не изменилось, даже тема на этот счёт не поднималась.  Первое время Драко был рад своей метке, слушая восторженные вопли бывшего парня, как она потрясающе выглядит на его коже.  Не прошло и месяца, а Малфой уже успел пожалеть о собственном решении и стал ощущать себя её пленником. Он не мог переодеваться перед зеркалом, отказывался показывать кому-либо, всегда носил футболки и рубашки, избегая даже маек, не то, что голого торса. Походы на пляж всегда заканчивались ссорами, а про бассейны и вовсе пришлось забыть.  Друзья, случайно узнав о татуировке, брезгливо отводили взгляд — Алекса они на дух не переносят. Он, в принципе, не нравился никому, из тех, кто был знаком с ним близко, но Драко до последнего заставлял себя верить, что это не так. Он смутился всего на мгновение и, подтверждающе промычав, уткнулся в плечо лбом.  — Её давно нет. На её месте теперь другая тату, так что можешь не искать. Драко молча поднял руку и оголил место высоко на боку, практически под подмышкой.  На бледной коже разместилась небольшая птичка, которую Гарри хорошо знал из любимых комиксов детства про Бэтмена — робин. Сама она почему-то вся была чёрной, а в лапках птица держала маленькую полевую ромашку, смотря куда-то вверх своими миниатрюными глазками. В груди защемило.  Слова исчезли. Гарри хотел спросить так много, но мысли, выедавшие ему голову в такси, по дороге домой и в номере… Они все словно испарились, оставляя неприятное щемящее чувство в груди. На секунду Гарри даже подумал, что Драко телепат или вроде того, потому что в такие моменты он буквально читал его мысли.  — Не стану говорить, что жалею, это было бы неправдой. Не стану оправдывать алкоголь или собственную гордость — это совершенно не важно. У меня был выбор и я его сделал. Я мог сделать её, а мог отказаться и потерять всё, что у меня было... Оно было эфемерным и призрачным, но всё же было. Я был молод и глуп. Наверное, влюблён. Во всяком случае, мне так казалось. Тату было своего рода испытанием, знаешь… Возможность доказать свою любовь и верность... Какое-то время я был даже рад и иногда хвастался ею. Взгляд Поттера потускнел и он закусил губу.  Гарри чувствовал, что начинает ревновать. Но почему? Для Драко всё было иначе. У него была своя жизнь, свои отношения… Вполне естественно, что он мог делать, что хочет. Но почему же, твою мать, так бесит?  — Мне казалось, что я поступаю правильно — делаю то, чего хочет возлюбленный. Сейчас я понимаю, что если бы это было моим желанием, я бы не ощущал себя так… как тогда. Видимо, моя любовь была не настолько сильна, как я думал. Не знаю. Драко почувствовал, как руки, обнимающие его за талию накрыла мелкая дрожь, а сам он покрывался мурашками от того, как бережно Гарри касался его, даже слушая всё это. Было видно, что ему тяжело. Зелёные глаза блестели, но Малфой не смог разобраться – от стекающей воды или от сдерживаемых слёз.  Почему-то захотелось рассказать ему всё, не утаивая ничего. И Драко продолжил.  — Потом всё изменилось. Я и не заметил, как сама мысль об этом приводила меня в ярость. Я не понимал зачем на это согласился и как оправдывать самого себя за такую глупую выходку. Однако, прошлое осталось в прошлом. Первое, что я сделал, вернувшись в Британию — перекрыл её. Избавиться не избавился бы, мне сказали краска долго выводиться, да и шрам может остаться… Зато… теперь для меня она несёт новое значение — свобода.  Проблеск в глазах усилился, но брюнет ловко скрыл это, припав губами в шее, покрытой гусиной кожей. Он целовал и целовал, оставляя багровые засосы, будто пытался стереть любые прикосновения чужих губ с фарфоровых плеч и ключиц, пока собственное возбуждение возвышалось, болезненно изнывая.  — Я так испугался за тебя… Ты мой храбрый котёночек…  Тихий шепот, смешанный с поцелуями, добрался до Драко холодком по спине. Голос Гарри был таким смятым и хриплым, словно прямо сейчас, в эту секунду, он заплачет.  Малфой невольно вздохнул и положил правую руку на шею Гарри, притянув к себе.  — Да уж… Тяжко мне сегодня пришлось.  Наградишь меня за мои страдания?  Звучало не совсем так, как Малфою бы хотелось, но лукавые серые глаза в паре с просьбой сделали своё дело и ошарашенный Поттер поднял голову, уставив руку возле левого уха Драко на плитку.  Вода стекала по тёмным прядям волос, оставляя длинные полосы после себя. Брюнет медленно провёл пальцами по светлому лицу, погладив скулу, а затем спросил хриплым низким голосом.  — Ты… хотел сказать «утешишь»? — И это тоже. Прокомментировать какой-нибудь колкостью и потешить собственное эго Драко не дало мгновенно вспыхнувшее румянцем возбужденное выражение лица напротив, пожирающее его одними глазами.  Резко притянув к себе, Гарри буквально впился в губы, рыча и постанывая в поцелуй от удовольствия.  Они жались друг к другу, переплетаясь телами под струями теплой воды, соединяясь влажными языками. Драко был уверен, что ещё немного и Поттер переломает его надвое, сжимая талию.  Малфой откинул голову назад, позволяя углубить поцелуй, и Гарри зарычал, до боли ухватившись за ягодицу. Завтра сто процентов останутся синяки, но Малфой готов потерпеть. Потом будет любоваться. Пускай даже сжимает посильнее, так эффект продлиться дольше. Прихватив нижнюю губу, посасывая её и пробуя на вкус, Драко ухмылялся. Сколько бы раз они не целовались, ему всегда будет мало. Горячие, пухлые и сладкие губы Гарри лишали любого рассудка, подчистую уничтожая всё в голове, как стирают память с жёсткого диска.  Любое место, к которому прикасался Гарри горело огнём, похуже загара на солнце. Он — солнце.  Положив руку на сочащуюся эрекцию, Драко провёл наступательным движением вверх и вниз, с упоением наблюдая за бурной реакцией напротив — Гарри запрокинул голову назад, упираясь о кафель и протяжно стонал, жмуря глаза. К такому повороту он был явно не готов, но с удовольствием предоставил Малфою возможность править балом.  Сам Драко был совершенно не против, если все его ласки будут сопровождаться такими чудесными, изумительными звуками.  Он медленно опустился на колени и, удерживаясь за бёдра Поттера, прошелся языком по всей длине эрегированного члена, уделяя особое внимание пульсирующей венке, требующей внимания.  Шумный вздох привлёк к себе внимание.  Поттер во все глаза смотрел на потрясающую картину и практически не дышал — довольный и развратный Драко, крышесноснее любой его фантазии, стоял перед ним на коленях, сцепив член в кольцо пальцев, ускоряясь, двигался прокручивающими движениями, выписывая такие же шедевры языком с головкой во рту. Он причмокивал и гортанно стонал от удовольствия, будто слаще этого члена ничего в жизни не пробовал, одной рукой поглаживая собственное возбуждение внизу.  Громкие пошлые звуки доносились из этого прекрасного ротика, а слюнки уже капали с краев.  — Аххх… Драко, стой… Пого… Ах…  Заплетающимся языком Гарри просил остановиться, достигнув своего предела. Малфой оказался до невозможного чудеснее, чем в его снах — страстный и жадный, капризный и сладкий. Капельки слюны в уголках губ Драко, пока он с жадностью и упоением сосет его член — прямой путь в пучину оргазма, но Гарри спешить не хотел. Хотелось доставить ему удовольствие, а не только получать, представ перед ним неопытным мальцом. От части, так и было, но в грязь лицом ударить всё  равно не хотелось.  — Моя очередь. Драко, не успев ответить на такой выпад, вскрикнул от неожиданности, когда его впечатали в стену, опускаясь на колени теперь уже перед ним. Гарри принялся покрывать дразнящими поцелуями бёдра и тазобедренные косточки, оставляя на них свои метки.  Одобряющий стон придал ему уверенности в своих движениях и Гарри подключил язык, исследуя каждую клеточку, проводя языком по торсу, то снова возвращаясь к паху. Саму эрекцию Поттер старательно игнорировал, позволяя Драко насладиться предвкушением. Да и, признаться честно, до жути боялся. Вдруг он что-то сделает не так? Из раздумий выдернула мелкая дрожь Малфоя, который, прикрывая глаза, протяжно мычал и стонал, покусывая собственные пальцы.  Увиденное завело Гарри ещё сильнее и он, пообещав себе доставить незабываемое удовольствие, закинул одну ногу Драко себе на плечо. — Держись за меня покрепче.  — Зачем? Ох… Я… Га-а-арри-и-и… Прикоснувшись к плечам, Драко резко впился в них ногтями, потому что почувствовал к его головке прикоснулся горячий язык, скользнув кончиком под уздечкой.  Драко протяжно застонал и чертыхнулся, впиваясь в широкие плечи ещё сильнее, пока пальцы на ногах загибались сами по себе, а низ живота неистово тянуло и сминало от возбуждения. «Откуда в нём столько напора…» — упивался Драко, кайфуя от шаловливого языка, вытворявшим такое, от чего хотелось выть на луну.  Гарри двигался размеренно, сомкнув член в кольце пальцев рук и помогал себе ртом, с каждым движением стараясь ускорять темп.  В руках в экстазе бился Драко, уже во всю матерясь и хватая воздух, оставляя болезненные следы от пальцев на плечах.  Брюнет ускорился, когда почувствовал что в его волосы пробралась рука и, крепко сжав в кулаке кудрявые мокрые пряди, потянула на себя. Гарри утробно застонал и пустил горловые вибрации, от чего Малфой в руках затрясся как от электрического разряда, закатывая глаза и шипя. Он притягивал Гарри рывками за волосы, непроизвольные толчки в горло усиливались, но Поттер настолько кайфовал от происходящего, что ему было всё равно, даже если он сейчас удавится. Драко такой сладкий и вкусный…  Он готов ублажать его ртом сколько потребуется, лишь бы не отпускать ни на секунду.  Сверху прозвучало что-то между хриплым протяжным стоном и умоляющим всхлипом. Гарри понял, что всё делает правильно и начал активнее двигаться, вбирая Драко всего в себя, утыкаясь носом в пах, млея от офигительно притягательного запаха кожи любимого, распадающегося под ним, пуская по телу приятную боль, впиваясь ногтями, как настоящий барс, удерживающий свою жертву. Гарри готов ею быть.  Драко громко стонал, извивался и, переходя на настоящий крик, ухватившись рукой сильнее за волосы, стал вбиваться сильными толчками прямо в восхитительно горячий и влажный рот. Затрясшись от поступающего оргазма, Драко закатил глаза в блаженстве. — О боже… Гарри… Аххх… Ты… А, чёрт…  Малфой бормотал что-то ещё невнятное, будучи явно в коматозе, но Гарри точно разобрал «невероятный», «любимый» и «ещё».  Его не нужно было просить, он и сам дурел от этих прекрасных низких стонов и ласковых слов, пока длинные пальцы терзали его кудри.  Драко изливался в горячий и влажный рот, причитывая о том, как ему хорошо, чувствуя как Гарри покорно сглатывает, поглаживая его внутреннюю сторону бедра и протяжно стонет в ответ. Собственный член уже ныл, требуя к себе внимания, но Поттер держался, вкушая любимого как можно дольше.  Пошло причмокнув ртом и слизнув последнюю каплю спермы с члена Драко, Гарри, отстранившись, потянулся к косточке на бедре и оставил на ней благодарный поцелуй.  Малфой, с прикрытыми глазами, жадно вдыхая воздух, всё ещё дрожал, удерживаясь за стенки душа, но заметив любующегося им Гарри, схватил того за шею и притянул к себе, втягивая в страстный поцелуй. — Ты начал это первым, Драко. Что тогда, что сейчас. Нельзя быть таким невероятным. Я держался изо всех сил.  Проморгав, Малфой лукаво улыбнулся и потянулся ещё раз к разгоряченной мокрой шее, но теперь уже сильно прикусив мокрую кожу, оставляя отпечатки зубов, на что тот резко вскрикнул и зарычал, сузив глаза, впиваясь в талию Драко пальцами до болезненных ощущений.  Жалобный, но дразнящий шёпот, прямо над ухом, заставил Поттера шумно выдохнуть через нос, сцепив зубы.  — Гарриии… ты всё ещё не утешил меня… Откровенный вызов в ехидных, цвета серого лондонского дождливого неба, глазах, Гарри считывал с особым наслаждением, открывая дверцу душа за спиной.  Именно по такому Драко он скучал. Каждой гребаной клеточкой своего тела.  Между версиями, с которыми Гарри был знаком, прошло много времени, но сейчас, смотря в эти хитрые улыбающиеся глаза, он видел своего Драко. Его сказочного «принца», которого так хотел спасти из лап чудовища. И сейчас он как никогда горд, что сможет воплотить ещё одну маленькую мечту, издеваясь столько лет над собой в спортзале. — О, прости. Думал мы уже начали. Не долго думая, Гарри подхватил Драко на руки и закинул на плечо, придерживая за ноги. Соблазнительная попка была всего в сантиметра от его лица, но он держался. Легкий шлепок ведь не считается? Ладно, пять шлепков! Но Драко сам нарывается… Разгоряченные тела оставили за собой мокрую дорожку на полу и влажные следы, пока Гарри нёс любимого в постель. Дискуссии о том, чью постель они займут не было, поэтому Гарри решил отнести хихикающего Малфоя в свою комнату, что и сделал, уложив в мятые простыни. Конечно, хотелось бы сделать всё то же самое, только в собственной спальне, а не в отеле, но… Времени у них навалом. Он, как зачарованный, неверяще замер, любуясь захватывающим дух зрелищем. Можно было списать на то, что выпитого в клубе было слишком много или кто-то решил угостить капитана футбольной команды чем-нибудь галлюциногенным, потому что такой сладкий и податливый Драко на его постели сродни миражу.  «Боже мой, он ещё прекраснее, чем в моих снах…» — стучало в голове Гарри.  В этих снах Драко был по истине восхитительным, но сейчас… Сейчас он был здесь, такой потрясающий, такой восхитительно красивый, невыносимо сексуальный и до кончиков пальцев разнеженный, нетерпеливо ёрзающий на постели… Солнечный свет пробивался из наполовину задернутых штор. Разгоряченный Драко, покрасневший до самых кончиков ушей от смущения и горячего душа, лежал на белом пуховом одеяле, удерживаясь на локтях, открытый и расслабленный. Томно, с прищуром, поглядывая из-под светлых ресниц и терзая собственные губы в нетерпении. С мокрых платиновых шелковых волос, заправленных за уши, продолжали стекать тонкие струйки, проходясь по белоснежной груди и торсу, а некоторые из них оставляли влажные капельки на постели. Молочного цвета кожа блестела от оставшейся влаги, буквально светясь в отражении утренних солнечных лучей.  — Ты невероятный, знаешь это?  Вырвалось у Гарри, пока он добирался ласковыми поцелуями от кончиков пальцев на ногах, до груди и нежно-розовых сосков, ключиц, скул, век… Ему хотелось залить Драко такой любовью, которую он себе даже представить не мог.  Быть единственным, о ком тот мог думать.  Слишком долго Гарри ждал, чтобы не позволить свои чувствам выплеснуться сейчас, взрывая его изнутри на сотни мелких кусочков.  — Люблю тебя… Драко… Я так тебя ждал…  Слушая эти ласковые слова, сердце Малфоя разрывалось и выпрыгивало из груди, оно попросту не могло выдержать этого, пока его владелец, жмуря глаза от душевной боли, боролся с самим собой. Грудная клетка зашлась, Малфой стал учащенно дышать, в жалких попытках  сглатывая коктейль стыда и боли, требующий вырваться наружу. Но Драко не хотел останавливаться.  Потом он напишет об этом в своём дневнике и будет перечитывать из раза в раз, вспоминая нежные трепетные касания ласковых пальцев на собственной коже, прохладу оставленных влажных следов от заботливых поцелуев, тяжесть горячего тела, вдавливающего в мягкую постель… Влажные от воды тёмные кудри, переливаясь светом от утренних лучей, щекоча грудь и торс, пока Гарри зацеловывал его с ног до головы, оставляли на коже Драко мелкие капельки воды, которые моментально охлаждались и покрывали всё тело мурашками. Гарри самодовольно и утробно рычал, сдерживая собственное желание, не оставшееся не замеченным. Твердая как камень эрекция, изредка касаясь Драко, распаляла до искр из глаз.  Он точно будет помнить всё. Стараясь успокоится, Драко зарылся в подушки, сделав глубокий вдох… Любимый пряный, с фруктовыми и древесными нотками, запах сводил с ума. Постель пахла ромашками. Она пахла Гарри… Почувствовав, что любимый немного успокоился, брюнет опустился над ним, прокладывая себе дорожку от губ до уха мелкими поцелуями и прошептал.  — Я хочу тебя съесть… Но вынужден спросить одну вещь.  Серые глаза, игриво, но в то же время недоверчиво, уставились на него, а светлая бровь вопросительно взмыла вверх. — Ты сегодня ел огурцы?  Теперь уже не скрывая собственное удивление, блондин озадачено посмотрел на Гарри, слегка помотав головой в отрицательном жесте. — Нет.  — Замечательно, а то у меня аллергия.  Не сумев сдержаться, Драко звонко рассмеялся, прикрывая глаза рукой. Теперь он явно видел перед собой прежнего Гарри, способного нарушить такой волшебный момент, очередной глупостью. Это было… мило. — Тогда, приятного мне аппетита!  Это последнее, что услышал Малфой, после тихого смешка, слетевшего с пухлых губ, прежде чем его член накрыла горячая ладонь, а эти самые губы принялись ласкать внутреннюю сторону бедра. Драко шумно выдохнул, заёрзал, умащиваясь поудобнее и глухо простонал, выгибаясь на встречу.  Чёрт! Возможно, Поттер отлично справляется с мячом, но мать твою, языком он управляет куда лучше!  Он потерся кончиком носа о бедро, якобы спрашивая разрешения продолжить, высматривая в затуманенных глазах ответ и, заметив легкий кивок платиновой головы, оставил на том месте небольшой поцелуй, после чего рывком потянул Драко на себя, ухватившись за талию.  От неожиданности Малфой вскрикнул и схватился руками за постель, соскальзывая с подушек.  Гарри приподнял обе ноги Малфоя и развёл в стороны, съезжая задом с кровати. Лишь оказавшись коленями на полу, он обхватил Драко за бёдра и приподнял повыше, восхищенно облизываясь, как кот, получивший миску со сливками.  Малфой был уверен, что краем уха снова слышал животный рык. В прочем, глядя на сверкающие глаза Поттера, он с уверенностью может заявить — на него собирается напасть самая настоящая пантера, растерзав в клочья.  — Что ты..? Охх… Боже! Гарри… ахх.. Быстрый и ловкий язык прошелся по тугому колечку ануса, оставляя за собой влажный след, на который Гарри слегка подул и Драко моментально выгнулся, тихонько всхлипнув, а затем снова принялся ласкать его, выписывая узоры, сжимая ягодицы.  Малфой дрожал и выгибался от такого натиска и нереального блаженства, которое ему дарил Гарри.  — Какой же ты… вкусный… ахх… Мужчины могут быть такими мокрыми здесь? Чёрт… Ты… ты как растаявшее мороженое на вкус…  Впиваясь в ягодицы и искренне надеясь на то, что завтра там появятся следы их жаркой ночи, Гарри припал ко входу, сжимающемуся с каждым стоном. Тугие стенки сжали его язык и Гарри активнее начал двигать им, одновременно лаская красивый член с розоватой головкой, сочащийся предэякулянтом. Безумно хотелось слизнуть эту блестящую капельку и он не удержался, нехотя отрываясь от аппетитной задницы.  Драко протестующе заскулил, но язык сменил палец и тот задохнулся воздухом, моментально сжавшись, откидываясь на постель.  Гарри знал что нужно делать, но слегка стыдился своей неопытности и полагался исключительно на реакцию Драко. К счастью, в постели Малфой очень чувствительный и отзывчивый, жаркий и нетерпеливый, сам молча направлял и подставлялся так, как ему приятнее, чем безумно помогал Поттеру. Упиваясь сладкими стонами дрожащего под ним фарфорового тела, Гарри подключил ко второму пальцу язык и постарался нащупать простату, что у него хорошо получилось, судя по хриплым крикам Драко.  — Да… Вот так… Охх.. По… Пожалуйста не останав… Ах!  После третьего пальца Малфой уже во всю крутил задом, самостоятельно насаживаясь на пальцы и закатывая глаза в разрывающим тело удовольствии. Он шипел и ругался, но утробно стонал, умоляя не останавливаться.  — Хочу тебя.  Осипший голос откуда-то снизу подобрался до Малфоя и тот поднял голову — изумрудные, а сейчас уже почти чёрные, возбужденные до одури,  зрачки бегали по бледному телу, будто запоминая каждый изгиб, каждую клеточку, каждую черточку Драко. Гарри, вытащив пальцы, поднёс их ко рту и развратно облизал, пошло причмокивая.  От такой картины у Драко срывало крышу. Почему он такой до безумия сексуальный?! Гарри буквально дышал им, бредил, изучал его тело, скользя по нему туманным от вожделения взглядом, задаривал теплом и любовью, осыпая желанными поцелуями… Чёрт бы тебя побрал, Поттер! Когда ты успел так вырасти?! Брюнет медленно поднялся, проводя подушечками пальцев вдоль торса Малфоя, от чего по тому промчался  очередной табун мурашек и прильнул к сладким любимым губам, углубляя поцелуй языком.  Хотелось придушить мерзкого червячка в подсознании, пытающегося убедить владельца в неправильности принятого решения, но если Драко сейчас сбежит — он себе этого не простит. Лучше сделать и пожалеть один раз, чем не сделать и жалеть всю оставшуюся жизнь. — Бери, пока дают, Поттер. Слишком много желающих на это тело.  Взгляд напротив моментально потускнел, а Драко прикусил изнутри щёку.  Наверное, не стоило так резко? С другой стороны, лучше воспринимать происходящее как физическое желание и не более. Меньше будет болеть. И сколько бы Драко не пытался себя в этом убедить, руки, до этого уверенно и верно ублажавшие его, теперь била мелкая дрожь, а сам Поттер, нахмурив брови, сжал Малфоя под собой посильнее.  — Всем желающим можно выломать руки, если понадобится.  За ответом, наполненным искрящейся ревностью, последовал настойчивый и требовательный поцелуй. Подрагивающая и изнывающая от легкой боли эрекция соприкасалась с подтянутым бледным животом, оставляя на нём липкие капельки смазки.  В душе у Поттера бушевала гроза. Он сгорал от ревности и собственной жадности, не желая больше ни с кем делиться. Слишком долго он ждал его, слишком много фантазировал, слишком много дрочил до беспамятства на молодого профессора в костюме тройке, вальяжно расхаживающего по аудитории, прикусив губу. Слишком много «слишком», чтобы так просто сдаться.  Драко обвил Поттера ногами, прижал к себе и, восприняв это как сигнал к действию, Гарри погладил бёдра и приставил свой сочащийся, болезненно ноющий член во входу, немного надавив.  Он ловил каждую эмоцию на бледном лице, залитом прекрасным румянцем. Малфой терзал свои губы, рассеяно посматривая из-под ресниц, а затем и вовсе схватил Гарри за шею, притянув в поцелуй, вдавливая ногами Поттера в себя, войдя до конца.  Оба затряслись в восторге от переполняющих чувств. В Драко было так горячо, узко, тесно и просто потрясающе!  Приятно ли Драко сейчас точно так же, как ему? Если это будет он — Гарри хотел бы узнать.  Малфой мычал и постанывал в поцелуй, с каждым медленным движением прикусывая губы Гарри до крови. Услышав тихое шипение Поттера, он быстро отстранился, переключаясь на собственные пальцы.  — Покажи мне свои зубки, не закрывайся… Мне нравится…  Драко, оторопев от поощрительного шёпота в свое ухо, затрясся новой волной возбуждения и припал к загорелым ключицам, впиваясь в них зубами как вампир. Гарри лишь утробно зарычал и заметно ускорился, упираясь на локоть правой руки, а другой сминая ягодицу Малфоя. — Любимый… Самый сладкий… Ахх… Самый восхитительный… Драко….  Толчки становились размашистее и мощнее, буквально впечатывая Драко в матрас. Между поцелуями Гарри неустанно повторял какой он прекрасный и потрясающий, как ему хорошо и как возлюбленный крышесносно пахнет.  И Драко млел… Неужели секс всегда был таким приятным? Так должно быть? Когда внутри стучит миллиард маленьких молоточков, словно оркестр,  соединяясь со всеми органами чувств, доводя до безумия… Стучало в висках, в груди, в паху… Невыносимо хорошо.  Малфой думал, что Поттер накинется и растерзает его, но похоже, растерзать сейчас намерен именно Драко, вновь вонзая собственные клыки в горячую кожу, заботливо зализывая языком укусы за собой.  Гарри снова стонет в поцелуй, притягивая к себе и ускоряется, упиваясь отчетливыми восхитительными шлепками, раздающимися эхом по всей комнате.  Сейчас он утопает в Драко, а любимый утопает в нём, рвано дыша и активно подмахивая тазом в ответ, умоляя вбиваться сильнее.  Приличных размеров невероятно красивый и аккуратный член, входя до самого основания, задевал приятное местечко, от чего Малфою хотелось ещё и ещё, напрочь позабыв о себе спереди, настолько невероятными были ощущения.  — Можно я..? Ахх… Драко, пожал… пожалуйста, можно? Охх… Боже…  Тело над ним напряглось, Поттер стал шумно дышать через нос и утробно рычать, вгрызаясь зубами в подушку возле уха Драко.  — Да… Гаррии…  — Охх… Любимый… Я сейчас… Ах! Ахх…  Этого вполне хватило, чтобы накрыть обоих с головой настигнувшим мощным оргазмом. Гарри от непередаваемых стонов Драко, осыпавшего шею и ключицы укусами и поцелуями, а Малфой от протяжного рыка и мощного толчка, проехавшегося по простате.  Они слились в жадном поцелуе, переплетаясь языками. Гарри медленно, с пошлым звуком, вышел из Драко и свалился на бок, утаскивая любимого за собой. Он прижался к нему, уткнувшись в светлую макушку, глубоко вдохнул и закрыл глаза, переходя на шёпот.  — Это было… просто невероятно… Ты невероятный. Я люблю тебя, Драко. Я так сильно тебя люблю…  Прижатый к крепкой груди, усыпанной мелкими посветлевшими шрамами, Драко изо всех сил зажмурился, пытаясь отвлечься, но Гарри продолжал шептать ласковые слова, пока полностью не стих, блаженно уснув в его объятиях. 

————————

Выбравшись из цепкого замка рук, он сел на кровати. Мокрые ощущения сзади приносили легкий дискомфорт, поэтому было принято вернутся в душ, справившись за пару минут.  Часы на стене показывали девять утра, а значит до автобуса оставался лишь час.  Драко быстро оделся, собрал свои вещи и вернулся к Гарри в комнату.  Брюнет всё ещё сладко спал, лежа на животе и обнимая подушки. Кудри спадали ему на лоб, а чёрные ресницы слегка подрагивали. Тихое сопение ласкало слух Малфоя. Любоваться спящим Поттером оказалось увлекательным занятием, потому что Драко даже не заметил, как прошло пятнадцать минут.  Оставив невесомый поцелуй на плече и потеревшись кончиком носа о скулу, Драко встал и направился к двери.  — Прощай, Гарри. Я тебя люблю.