Une vie d'amour

В следующее утро, размеренно ложащееся на пол тусклыми лучами солнца, врывается навязчивый стук. Он врезается в гудящую от похмелья голову и заставляет давно проснувшегося Ромео вымученно простонать. Карло под боком шевелится, натягивает на голову одеяло и пинает его ногой: специально или нет – Ромео не знает. Из-под одеяла раздаётся недовольный скулёж. — Кого в нашу халупу принесло? Ну мы же никому не сдались, Ромео, ну почему в шесть утра-то... Ромео смотрит на часы и хихикает: стрелка переваливает за двенадцать. Он встаёт с кровати, наспех натягивает штаны и накидывает на плечи рубашку. По телу, вслед за прикосновением прохладного ветерка, пробегает торопливая дрожь. Голова трещит, что-то внутри булькает и отзывается звоном на возобновившийся стук. Ромео приглаживает взлохмаченные волосы и про себя отмечает: пора подрезать. Золотистые пряди растекаются по плечам и, кажется, начинают щекотать острые лопатки. Под рукой не находится ничего, чем можно было привести причёску в порядок и собрать какой-никакой пучок, поэтому Ромео плюёт на это и шагает к двери. Стены вибрируют от продолжающегося стука, и ему хочется ударить навязчивого посетителя по голове. — Ромео, заткни его, – умоляет Карло, закрывая голову подушкой. Ромео протягивает шутливое "Si', Signore" и чувствует, как внизу живота разливается тепло. Он хмурится и настороженно прислушивается к себе. То, что он слышит, ему не нравится. Его заводит. Чёрт. Дверь открывается достаточно резко для того, чтобы откинуть стоящего за ней в сторону. Стоящий отступает раньше, чем это успевает произойти. — Добрый день, - раздаётся снаружи. Мужчина, на полголовы выше самого Ромео, приветствует его кивком головы, – я могу увидеть Джеппетто Карло? В ещё не проснувшейся голове Ромео проносится ворох вопросов. Кто это, чёрт возьми, такой? Как он нашёл это место? И, что беспокоило больше всего, как он узнал, что Карло находится здесь? — Представитесь, может? – Ромео плечом опирается на дверной косяк и скрещивает руки на груди. Он пристально рассматривает незнакомца, пытаясь угадать в нём знакомые черты. Одежда выглядит дорогой: сам Ромео такую никогда не носил, но на Карло похожее видел. Пару раз. Пару десятков раз. — Виктор, – кивает мужчина, протягивая жилистую руку. Ромео опасливо пожимает сухую конечность, отмечая крепкую хватку непрошенного гостя. – Господин Джузеппе Джеппетто желает видеть своего сына в ближайшее время и... — Передайте старику, – перебивает Ромео, – что Карло он не получит. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Всего доброго. Он едко улыбается в лицо Виктору и тянет дверь на себя, но чужая рука преграждает ему путь. — И всё же, я бы хотел лично пообщаться с сэром Карло, – настаивает Виктор. — Вик, – из-за спины раздаётся хриплый голос, и Ромео вздрагивает, слыша позади себя шаги босых ног. – Скажи папочке, – до мурашек пробирающе выделяет Карло, – что я безгранично счастлив и не вижу нужды возвращаться в его вылизанный особняк. — Сэр Карло, Вам стоит лично... — Лично тебе стоит отправиться в далёкое пешее и без моего сопровождения. Ромео наблюдает со стороны. — Что Вы?.. — Пошёл к чёрту, Вик. Карло поднимает средний палец и приближает его к лицу Виктора. Ромео готов услышать хруст и влезть в драку, но Виктор терпеливо молчит. — Уходи, – повторяет Карло – уже более настойчиво и твёрдо. Виктор не отступает и вообще не сдвигается с места. Ромео решает вмешаться, но стоит ему только открыть рот, как Карло взглядом просит его помолчать. Ромео знает этот взгляд и не хочет с ним спорить, поэтому, пожав плечами, вскидывает руки вверх. — Я убью тебя, если сейчас же не свалишь отсюда и не сделаешь вид, что никогда не знал сюда дороги, – сквозь зубы цедит Карло, выходя за порог. – Убью. И мы оба знаем моего па-поч-ку и что мне за это ничего не будет. Я больше никогда не хочу видеть ни тебя, ни кого-либо ещё, связанного с домом Джеппетто. Надеюсь, все вы сгорите в аду. Карло заходит внутрь и с шумом захлопывает дверь. Засов нервно вздрагивает, когда замок запирает болезненные воспоминания. Виктор продолжает говорить снаружи, но Ромео больше не разбирает слов: он сосредотачивается на уткнувшемся ему в грудь дрожащем Карло. Конечно, он был напуган. Конечно, не хотел встретить утро выходного дня в компании человека, по-видимому, напрямую связанного с Джузеппе. И, конечно, Ромео ни в коем случае не должен говорить, что это заметно, и именно поэтому он осторожно прижимает Карло к себе и оставляет на тёмной макушке почти невесомый поцелуй. Ромео не жалеет Карло: в этом жесте нет ни капли липкой жалости и слезливости. Он восхищается им. Он любит его до сумасшествия, до онемения в кончиках пальцев и помутнения в голове. Он убьёт Джузеппе Джеппетто, если тот посмеет ещё хотя бы на шаг приблизиться к его Карло. — Он всё знал, – шепчет Карло, ещё глубже зарываясь в пласты расстегнутой рубашки, – он слышал. Он всегда слышал, Ромео. Он притворялся моим другом, он говорил, что я могу рассчитывать на него. Виктор везде сопровождал меня, всё моё детство. И он всё знал. Он всегда знал. Когда я рассказывал ему свои детские секреты, когда мы вместе ходили покупать мне игрушки, когда рисовали подарок отцу и когда украшали новогоднюю ёлку. Ромео, он всё знал. Он обнимал меня, он держал меня за руку, он возил меня у себя на шее и подбрасывал над землёй. Я смеялся, я был так счастлив, я доверял ему. Я так ему доверял, Ромео. — Я никогда не подведу тебя, – отвечает Ромео, подхватывая Карло на руки. Тот какое-то время сопротивляется, стучит кулаками по спине, дёргает ногами и всячески пытается вырваться. — Ромео, поставь меня! А ну поставь меня, слышишь! Верни! — Верну, где взял, – смеётся Ромео, ловко подбрасывая Карло. – Ты же с небес свалился, верно? Я же прав? Он снова подкидывает его и слышит в ответ заливистый смех. Карло не пушинка. Карло далеко не пушинка: в нём, по ощущениям, не меньше семидесяти килограммов, но как же легко он парит над землёй! Ему не нужен Виктор, не нужен Джузеппе и не нужна вся прошлая жизнь. Сейчас, в его руках, Карло улыбается, и Ромео не позволит украсть эту улыбку. Никому. Никогда. — Какой же ты глупый, – говорит Карло, запрыгивая в кровать. – Мне не нравится, что ты так легко можешь меня поднять. Ты раза в два худее меня! — Просто признай, что я сильнее, малыш Карло, – Ромео садится рядом и похлопывает его по плечу. Карло кусается. На руке Ромео остаётся краснеющий отпечаток зубов. Где-то внутри пробегает шальная мысль, от которой становится до боли неловко. Ромео был бы совсем не против, если бы след сохранился на его коже вечным бледнеющим шрамом.