Annus Mirabilis

      Осень начинала переходить в зиму, и Гарри чувствовал себя ничуть не ближе к тому, чтобы найти дорогу домой, чем в самый первый вечер. Он надеялся, что с палочкой сможет быстрее закончить с поручениями и освободить себе время, чтобы побродить по замку и окрестностям, но, казалось, не было конца тому, что они с Малфоем должны были сделать. Во второй половине дня они изучали травы и зелья с Хаффлпафф, чары и трансфигурацию со Слизерином, а также атакующую и защитную магию с Гриффиндором. По крайней мере, в этом Гарри преуспевал даже со своей не слишком расторопной палочкой.       Теперь, когда у них были палочки, преподаватели смело давали задания, немыслимые без магической защиты. Однажды бодрым поздним осенним утром, сразу после восхода солнца, Гарри обнаружил, что идет в Запретный лес вместе с Малфоем, вооруженный плетеными корзинами и длинным списком ингредиентов для зелий, которые нужно было собрать.       Лес был гуще, чем Гарри помнил, и в нескольких местах гораздо ближе к замку. Кроме того, как они узнали, он еще не стал Запретным. И учителя, и ученики привыкли ходить на опушку за дикорастущими травами и грибами для зелий. Дети знали, что нельзя заходить дальше, чем необходимо, из-за волшебных существ, которые жили в глубине леса, но Гарри и Малфой не могли отказать Основателям в прямой просьбе.       — Как думаешь, это правда, что здесь есть драконы? — спросил Малфой. Он был на взводе с тех пор, как они вышли за пределы замка.       Гарри пожал плечами.        — Раньше в Шотландии водились дикие драконы, — сказал он. — Но не в этих краях. Конечно, — добавил он, искоса взглянув на Малфоя, — там могут быть и другие опасные существа. В наши дни там живут оборотни, акромантулы, фестралы...       Малфой непроизвольно вздрогнул, а Гарри сделал обеспокоенное лицо, чтобы скрыть веселье. Он умолчал о том, что слухи об оборотнях в лесу были ложными, что первый акромантул поселился там в двадцатом веке и что фестралы не причиняли вреда людям. В лесу водились и другие агрессивные твари, но большинство существ, живущих там, не тронули бы их, если бы их не беспокоили.       — Думаешь, здесь уже живут кентавры? — спросил он Малфоя.       — Не уверен, — сказал Малфой, скривив губы. Он не любил признавать, что чего-то не знает. — О кентаврах известно не так уж много, как правило, они держатся особняком. И на то есть веские причины: они дикари.       — Неправда! — воскликнул Гарри. Пара спугнутых птиц пролетела над головой. — Они не любят незнакомцев, вот и все.       — Да, и они нападают на любого, кто случайно забредает на их территорию, — ответил Малфой. — Иногда они даже вторгаются на территорию Хогвартса, чтобы похищать людей, или ты уже забыл, что они сделали с профессором Амбридж?       Гарри фыркнул.        — Амбридж сама напросилась на это.       — Конечно, — усмехнулся Малфой. — У тебя двойные стандарты.       Гарри потребовалось огромное усилие, чтобы не схватить палочку и не проклясть Малфоя на всю следующую неделю. Они дошли до конца узкой тропинки, и лес смыкался вокруг. Можно было поспорить с этим идиотом в другой раз.       Малфой сверился со списком, написанным его аккуратным почерком, и пошел между деревьями, оглядываясь, чтобы убедиться, что Гарри следует за ним. Гарри хотел уйти и оставить его одного посреди леса, но Слизерин спустил бы с него шкуру, если бы он вернулся в замок с пустыми руками.       Большинство растений из списка Малфоя были незнакомы Гарри, и даже с теми, которые он знал, были проблемы.        — Как выглядит морозник? — спросил он, ковыряясь в кусте.       — Мерлиновы панталоны, — прорычал Малфой, сердито вырывая побег. — У тебя голова на плечах не для красоты. Где ты был все те разы, когда мы использовали сироп морозника в зельях?       — Так что, мне искать маленькую синюю бутылочку с надписью «сироп морозника»? Потому что, насколько я помню, он выглядел именно так, — ответил Гарри в тон.       Малфой смахнул немного земли с корней растения и бросил его в корзину.        — Это цветущий кустарник с пятью лепестками, — сказал он. — Но ты не найдешь его под теми листьями, это папоротник.       Гарри фыркнул и выпрямился, оглядываясь по сторонам. Все растения казались ему одинаковыми, и их было трудно разглядеть в скудном свете, просачивающемся сквозь густые кроны деревьев. Он взял наугад пару растений, пытаясь брать такие же, как Малфой клал в свою корзину, но думая только о его пренебрежительных комментариях.       — Я знаю большинство этих растений! — воскликнул Гарри, после того как Малфой вслух поинтересовался, сколько Гарри заплатил, чтобы сдать экзамены по гербологии на первом курсе. — Только не под этими дурацкими названиями. Кто когда-нибудь слышал, чтобы ингредиент для зелий называли «дыхание единорога»?       — Это народное название разновидности грибов, — сказал Малфой, как будто делал Гарри большое одолжение. — В основном заменяется более сильнодействующими ингредиентами в современном зельеварении, но поскольку мне не улыбается тащиться в Африку за плодами абиссинской смоковницы, сделай одолжение и поищи маленький белый грибочек, растущий на коре деревьев.       Гарри ничего не сказал. Скорее всего, ему пришлось бы уткнуться носом в кору, чтобы разглядеть грибы. Он пнул камень, лежащий на земле, и тот покатился вниз по небольшому склону. Они углублялись в ту часть леса, где было меньше подлеска и больше камней, и иногда им приходилось перелезать через поваленные деревья, чтобы продолжить путь.       Судя по солнцу, они направлялись из замка на север. Пока Малфой искал свои драгоценные грибы, Гарри произнес заклинание компаса, чтобы уточнить направление. Волшебная палочка задрожала в его ладони, но отказалась вращаться.       — Укажи мне, — снова сказал Гарри, нахмурившись. Он повторял это раз за разом все громче, напугав семейство белок. — Что с ней не так?       Это было скорее разочарованное восклицание, чем вопрос, но Малфой воспринял это как приглашение подойти и зависнуть за плечом Гарри, из-за чего Гарри стало еще труднее сосредоточиться, когда он попытался сотворить заклинание снова. Малфой тоже попробовал произнести его, и когда оно не сработало, он заявил, что Гарри неправильно объяснил, как его накладывать.       — Я знаю это заклинание, я использую его много лет, — сказал Гарри. Его гордость была уязвлена: может, из него и неважный учитель каллиграфии и чтения длинных латинских слов, но его уроки в Отряде Дамблдора были полезны. Он не понимал, почему заклинание не сработало сейчас. — Может быть, Рейвенкло знает, почему моя новая палочка отказывается выполнять определенные заклинания.       Малфой нахмурился.        — Но не это заклинание, — сказал он. — Его нет ни в одной из книг в библиотеке, что означает, что это недавнее открытие. Попробуй убедить кого-нибудь из учителей, что это настоящее заклинание, если ты не можешь заставить его сработать.       — Я думал, библиотеки еще не существует, — сказал Гарри. Он пару раз проходил по библиотечному коридору, и все помещения выглядели как пустые классы.       — Там всего сотня книг и свитков, но для нашей эпохи это все равно большая коллекция, — сказал Малфой. — Учителя держат их в запертых шкафах, чтобы до них не добрались сырость и крысы. Ты можешь попросить у них ключ, как это сделал я, тебе не помешало бы кое-что изучить для разнообразия.       Гарри решил проигнорировать насмешку.        — Ты нашел что-нибудь, что могло бы вернуть нас обратно?       — Если бы я нашел, я был бы дома, в своей постели, а не бродил бы здесь по лесу, — фыркнул Малфой. Он отошел, чтобы изучить лишайники, растущие на камне. — У меня было время только пролистать некоторые книги, большинство из них написаны на латыни или древними рунами, и читать их — мучение. Сомневаюсь, что в какой-либо из них говорится о путешествиях во времени.       Гермиона нашла бы что-нибудь полезное в библиотеке, подумал Гарри, но ее здесь не было, и от мысли о том, чтобы копаться в куче древних свитков, у Гарри разболелась голова.        — Продолжай просматривать книги, — сказал он. — Я буду осматривать замок. Он подобрал веточку чего-то, что, как он надеялся, было кипреем. — Должно же быть что-то, что мы упустили.       Малфой нахмурился.        — Просмотри хотя бы книгу Хаффлпафф о растениях, — сказал он. — Там есть картинки, так что даже ты разберешься. И почитай хоть одну книгу заклинаний, ты не можешь продолжать использовать заклинания, которые еще не изобретены, по крайней мере, на глазах у всех.       Они спустились по крутой тропинке на поляну, открытую солнцу. Гарри споткнулся о торчащий корень и чуть не упал ничком.        — А в чем проблема? — спросил Гарри, поднимая свою плетеную корзину, которая упала и откатилась в сторону. Большинство растений, которые он собрал, рассыпались и поломались, и он начал собирать их под неодобрительным взглядом Малфоя. — Если они увидят, что мы используем заклинания, которых они не знают, учителя могут поверить, что мы на самом деле хорошие волшебники.       — Все не так просто, — надулся Малфой. — Так что перестань ворчать и найди мне еще кипрея.       — Я не ворчу, — сказал Гарри, и тут он услышал шум. Это было немного похоже на ворчание, но гораздо глубже и громче, чем это сделал бы человек. Он внезапно насторожился, резко поворачивая голову в поисках источника звука.       Он сразу увидел его. То, что Гарри принял за валун неподалеку, теперь зашевелилось и отрастило хвост. И крылья. Гарри уронил корзину и нащупал волшебную палочку.       — Что, во имя Мерлина… — начал Малфой, а затем громко ахнул, увидев дракона.       Слишком поздно Гарри заметил, что в этой части леса нет ни птиц, ни животных. Ему захотелось пнуть себя за неосторожность, за то, что расслабился, получив палочку. Аврорские тренировки со всеми предупреждениями о постоянной бдительности теперь словно смеялись над ним.       Он вспомнил все разы, когда сталкивался с драконом. Но сейчас не было возможности вызвать метлу, а дракон выглядел достаточно голодным, чтобы проглотить их обоих одним махом. Его кости резко выделялись на фоне темных кожаных боков, когда он поднялся на четыре лапы.       — Это гебридский черный, — проскулил Малфой. Он сжимал свою корзину, как бесполезный щит, не в силах пошевелиться от страха. — Что он делает так далеко на юге, его не должно быть здесь, они никогда не покидают острова ...       — Один из них покинул, — сказал Гарри, стараясь говорить ровным голосом и не делая резких движений, которые могли бы спровоцировать дракона. Тот казался молодой особью, еще не очень крупной и без гребней на спине, но возвышался над ними на небольшой поляне.       Малфой снова заскулил, когда дракон сделал шаг вперед. Его лицо превратилось в бесцветную маску ужаса.       Гарри сжал палочку и отступил в сторону, под защиту леса.        — Беги, — сказал он. — Можно затеряться среди деревьев, они предпочитают открытые пространства.       — Я не хочу умирать здесь, — сказал Малфой напряженным шепотом, и Гарри понял остальное, слова, которые Малфой оставил невысказанными. Было бы слишком жестоко пережить все, через что они прошли, только чтобы умереть в этом далеком месте. Мысль о том, что его друзья никогда не узнают, что с ним случилось, пугала Гарри больше, чем дракон.       Если Малфой не двинется с места, Гарри останется только оттащить его в сторону и надеяться, что сработает инстинкт самосохранения. Он был всего в нескольких футах перед Гарри, а дракон — примерно в тридцати футах от него. Гарри неуверенно шагнул к Малфою.       Нервные пальцы Малфоя выпустили корзину. Дракон испуганно взревел и прыгнул вперед, его фиолетовые глаза-щелочки широко раскрылись, из пасти вырвалось пламя.       Малфой попятился и упал, но Гарри уже проскочил мимо него, действуя на чистом адреналине и инстинкте. Заклинание само собой рвалось с губ.       — Конъюнктивитус! — закричал он, целясь в глаза дракона. Он не знал, что должно было произойти, но, кажется, это сработало, потому что дракон упал на землю и начал тереть лапой глаза, а его хлещущий хвост проделывал рытвины в земле.       Гарри не стал ждать, что произойдет дальше. Он рывком поднял Малфоя на ноги, и они изо всех сил бросились бежать с поляны. Они спотыкались о кочки, путаясь в собственных ногах и спеша убраться подальше, нервно оглядываясь через плечо и боясь увидеть, что дракон преследует их.       Только добравшись до опушки леса, они наконец остановились, чтобы перевести дух, пыхтя и задыхаясь, прислонившись к дереву.       — Какого черта гебридский черный делает в лесу? — спросил Гарри, прижимая руку к разрывающемуся от боли боку. — Как думаешь, кто-нибудь знает, что он там? Учителя не позволили бы нам забрести к дракону, если бы знали об этом.       Малфой, все еще выглядевший мертвенно-бледным и напряженным, просто покачал головой. Гарри заметил, что он прижимает правую руку к груди, а в воздухе витает запах горелой ткани и кожи.       — Он тебя задел? — спросил Гарри, и Малфой поморщился. — Дай-ка я посмотрю.       Рука Малфоя была исполосована зловещими красными рубцами, и Гарри старался не прикасаться к ней, осматривая повреждения.        — Выглядит не так плохо, — в конце концов сказал он, забывшись и улыбаясь Малфою. — С тобой все будет в порядке.       — Больно, — пожаловался Малфой, и Гарри понял, что если он снова капризничает, то ему лучше. — Давай поскорей вернемся, мне нужно, чтобы Хаффлпафф посмотрела на рану. Может быть, у нее есть мазь от ожогов, хотя с моим везением вряд ли.       Он больше ничего не сказал, пока они не подошли к школьным дверям, предпочитая нянчиться со своей рукой и хмуро оглядываться на лес вокруг замка, как будто дракон мог в любой момент появиться из него и напасть. Однако, когда они вошли в относительное тепло замка, Малфой остановился.        — Спасибо, — сказал он, не глядя Гарри в глаза. — За то, что спас мне жизнь. Ты мог убежать и оставить меня там. Но ты этого не сделал. Так что спасибо тебе.       Только тогда Гарри понял, что ему даже в голову не пришло оставить Малфоя. Как и заклинание, это был чистый инстинкт, а не осознанное решение. Инстинкт велел ему не бросать Малфоя.        — Не за что, — сказал он, но Малфой уже мчался в сторону гостиной Хаффлпаффа.       ***       Новость о драконе распространилась по замку со скоростью лесного пожара. Гарри пришлось рассказывать свою историю снова и снова: сначала каждому из Основателей, которые по-разному реагировали на то, в какой опасности побывали он и Малфой. Хаффлпафф спросила, не обжегся ли и Гарри тоже, а Слизерин только фыркнул и сказал: «В следующий раз не трогай спящего дракона».       Затем появились Анвен и Хильд, которые ждали Гарри возле кабинета Слизерина и задавали вопросы быстрее, чем он мог на них ответить. Наконец они потащили его в гостиную и заставили рассказать эту историю еще раз перед толпой разинувших рты слизеринцев. Никто не знал, что дракон гнездится так близко к замку, и всем не терпелось услышать рассказ из первых уст.       Гарри постарался ответить на их вопросы как можно подробнее, учитывая, что видел дракона всего несколько секунд. Он не знал, откуда тот взялся, высиживает ли яйца и может ли проникнуть на территорию замка и напасть на людей, но это не мешало младшим ученикам спрашивать снова и снова, как будто короткая встреча превратила Гарри в эксперта по драконам. Гарри извинился и покинул гостиную как только смог, чтобы не показаться невежливым, а затем невыносимо долго пытался смыть лесную грязь холодной водой и чем-то вроде мыльной пасты.       Малфой явился на ужин со стильным опозданием и прошелся вдоль столов с рукой на перевязи и многострадальным лицом. Студенты бросали на него благоговейные взгляды и толпились вокруг, прося рассказать историю, которую Малфой, казалось, был только рад озвучить. В его пересказе и Малфой, и Гарри отгоняли дракона заклинаниями и ушли только после того, как тяжело ранили зверя, потому что поняли, что не смогут донести его тушу до замка.       Все в целом согласились, что он рассказал историю лучше, чем Гарри, со всеми необходимыми драматическими паузами. Гарри предоставил ему пересказывать ее и приукрашивать, поскольку это означало, что люди будут приставать к Малфою и дадут спокойно поужинать. Он ел с удовольствием, в желудке урчало после пробежки по лесу.       Малфой ел в перерывах между разговорами, неловко держа миску с тушеным мясом в левой руке, а его одноклассники из кожи вон лезли, чтобы подлить ему в чашку медовухи или отрезать ему ломтик хлеба. Он игнорировал Гарри весь ужин, пока Гарри не собрал остатки тушеного мяса кусочком хлеба и не встал, чтобы уйти.       — Подожди, Поттер, — окликнул Малфой. — Я кое-что... Я имею в виду, пойдем со мной на минутку.        В его голосе звучала странная смесь властности и мольбы, и это вызвало у Гарри такое любопытство, что он согласился без всяких вопросов.       Оставив разочарованных слушателей позади, Малфой направился в тускло освещенный коридор на втором этаже. Одна из дверей была сложнее остальных, и над замочной скважиной был вырезан барсук. Неловко держа палочку правой рукой, висевшей на перевязи, Малфой быстро произнес Алохомору и толкнул дверь.       — Все в порядке, — сказал он, видя, что Гарри колеблется на пороге. — Я не вторгаюсь на чужую территорию, это лаборатория зелий Хаффлпафф.        И затем, поскольку Гарри все еще нервно поглядывал то на дверь, то на пустой коридор, добавил:       — Мерлиновы панталоны, Поттер, она попросила меня присмотреть за ее котлами! Пойди спроси ее, если ты мне не веришь.       — Прекрасно, — пробормотал Гарри, заходя внутрь. После продуваемых насквозь коридоров это было все равно что войти в теплую ванну. В трех больших каминах ревел огонь, а над ними кипели или закипали на медленном огне большие железные котлы. Малфой закрыл за Гарри дверь, а затем пошел осмотреть самый маленький котел с какой-то дурно пахнущей черной массой.       Гарри отошел от камина стал разглядывать какие-то сушеные травы, свисавшие с потолка. Он знал, что Малфой помогал Хаффлпафф, которая преподавала и гербологию, и зелья, а значит, отвечала за варку всех нужных для замка зелий, но он не представлял, сколько труда уходит на это. Столы были завалены ингредиентами на разных стадиях приготовления и свитками с инструкциями. В большом шкафу стояли только готовые зелья в глиняных или стеклянных бутылочках, многие из которых были подписаны наклонным почерком Малфоя.       — Раньше она заставляла меня делать скучные вещи, измельчать корни маргаритки или надписывать этикетки, но теперь, когда у меня есть палочка, она позволяет мне готовить некоторые зелья и самому, — сказал Малфой, помешивая черное зелье здоровой рукой. Гарри заметил, что он выглядит гораздо менее неуклюжим или страдающим, чем за ужином. — Мне все еще не разрешают делать действительно интересные эликсиры, хотя я бы мог.       — Так зачем я здесь? — спросил Гарри. Даже без постоянных замечаний Малфоя он знал, что ужасен в приготовлении зелий. — Ты меня на ингредиенты хочешь пустить?       — Не думаю, — ответил Малфой, закатывая глаза. — Я не собираюсь портить тобой отличное зелье, даже если ты прямо напрашиваешься.       Он закрыл котел крышкой и, достав из кармана мантии маленькую баночку, протянул ее Гарри.        — Я готовлю больше на всякий случай, это все, что было у Хаффлпафф под рукой.       На баночке была маленькая этикетка с простой надписью «От ожогов», и в ней темнела какая-то маслянистая зеленая мазь, которая пахла гнилью и грязью, как зелье в котле. Гарри сморщил нос.       — Не мог бы ты помочь мне с этим? — пробормотал Малфой. Его щеки порозовели, и он обращался к пучку сушеного розмарина, а не к Гарри. — Хаффлпафф сказала оставить повязки, пока рана не заживет, но я хочу их сменить. Я не уверен, что она что-нибудь знает об инфекциях, и я не хочу, чтобы какой-нибудь знахарь ампутировал мне руку, которой я держу палочку.       — Сомневаюсь, что до этого дойдет.       Гарри сел на табурет и придвинул поближе масляную лампу. Ему приходилось почти утыкаться носом в руку Малфоя, чтобы рассмотреть завязки бинтов.       Малфой продолжал ныть о неуклюжести Гарри и о том, что его рана все еще болит. Но Малфой был Малфоем и не мог не жаловаться, даже если боль утихла. Во всяком случае, обожженная кожа выглядела розоватой, а не ярко-красной, как в то утро.       — Все еще жжет, — настаивал Малфой. Ожог распространился от тыльной стороны ладони до локтя, и, похоже, ему было трудно двигать пальцами. — Мазь совсем не помогает.       — Попробуй настойку растопырника, — рискнул Гарри.       Малфой зачерпнул из банки большую ложку мази и, сморщив нос, начал втирать ее в рану.        — В озере может быть растопырник. Я посмотрю утром.       Сложнее всего было снова наматывать бинты после того, как Малфой закончил с мазью. Гарри казалось, что у него получается неаккуратно, и ему пришлось дважды все переделывать, когда Малфой пожаловался, что повязка разорвется, если он сделает резкое движение.       — Попробуй не делать резких движений, — проворчал Гарри, но Малфой заметил, что с тем же успехом пытался не получить ожог, поэтому Гарри прикусил язык и начал все сначала.       — Кстати, — сказал Малфой через некоторое время, — ты кому-нибудь говорил, что бросил в дракона Конъюнктивиктус?       Гарри, сосредоточенный на своей работе, ответил не сразу.       — Не знаю, — ответил он наконец. — Может быть. Основателей больше интересовала порода и размер дракона, и жив ли он еще, но все остальные задавали много вопросов...       — Нельзя им говорить, — оборвал его Малфой. — Если спросят, скажи, что это было какое-то другое заклятие.       — Какая разница? — спросил Гарри, отрывая взгляд от наполовину забинтованной руки. Он забыл, как близко они сидели, и чуть случайно не заехал Малфою головой по носу.       Малфой уставился на него.        — Кажется, ты не осознаешь серьезности ситуации, — буркнул он. — Это заклинание еще не изобретено, ты не можешь везде рассказывать о нем или, что еще хуже, показывать его кому бы то ни было!       — Я даже не знаю, когда изобрели Конъюнктивитус или любое другое заклинание, если уж на то пошло, — сказал Гарри.       — Ради Мерлина, Поттер, — сказал Малфой, раздражаясь все больше и больше. — Ты что, совсем ничему не научился на Истории магии?       — Неа, — беззаботно ответил Гарри. — Всякий раз, когда я пытался быть внимательнее на этом уроке, я засыпал.       На мгновение в бледно-голубых глазах Малфоя вспыхнуло веселье.        — Я тоже, — признался он. — Но ты не можешь оставаться в неведении относительно главных магических открытий прошлых веков только потому, что слушать Биннса скучнее, чем смотреть, как сохнет краска! Что ты знаешь о путешествиях во времени?       Вопрос был достаточно простым.        — Они тщательно контролируются Министерством, — ответил Гарри. — Это незаконно — возвращаться в прошлое без разрешения, но в любом случае немногие могут это сделать, потому что все Маховики Времени, которые хранились в Отделе Тайн, были уничтожены.        Он умолчал о роли, которую сыграл в том инциденте, и о том, как однажды на третьем курсе воспользовался Маховиком Времени.       — Это незаконно по уважительной причине, — сказал Малфой. — Переноса всего на пару часов назад с Маховиком Времени может хватить, чтобы изменить ход событий. Представь, что может случиться из-за того, что мы оба живем не в том веке!       Его лицо выглядело достаточно напряженным, чтобы Гарри отнесся к его опасениям серьезно.        — Я думал, что путешествие назад на такой большой промежуток времени невозможно, — сказал он. — Иначе все делали бы это постоянно.       Малфой проигнорировал его слова.        — Была одна ведьма, — сказал он, уставившись на Гарри. — Я читал о ней в книге. Ей удалось перенестись в пятнадцатый век. Когда она вернулась обратно, было похоже, что все годы, через которые она прошла, настигли ее, потому что она состарилась в одночасье и умерла. А потом куча ее потомков тоже умерла или так и не родилась, подробностей я сейчас не помню. Она даже не сделала ничего, чтобы изменить ход событий, она просто пошла пить чай с какой-то двоюродной бабушкой.       — Вау, — пробормотал Гарри себе под нос.        Он посмотрел вниз и завязал края бинтов узлом. Они уже провели почти два месяца в одиннадцатом веке: кто знает, какой ущерб они могли непреднамеренно причинить. Было трудно подобрать слова.        — Так вот почему ты смирился? Новая палочка, работа с Хаффлпафф, уроки... Ты принимаешь это, потому что думаешь, что мы можем никогда не вернуться в наше время?       Малфой склонил голову и возился с повязкой, разглаживая ее.        — Мы можем вернуться, только чтобы сразу умереть. Или будущее может измениться до неузнаваемости. — Его голос звучал напряженно. — Если бы мы могли отправиться домой прямо сейчас, я не уверен, что хотел бы вернуться. Не зная, что ждет нас на другом конце.       Гарри долго думал об этом, наблюдая за профилем Малфоя в мерцающем свете масляной лампы. Когда Малфой пошел проверить зелья, Гарри тоже встал со своего места и потянулся.  Спина болела после того, как он долго просидел сгорбившись в одном положении.        — Я собираюсь продолжать поиски, — сказал он. — И когда я найду дорогу домой, тебе решать, пойти со мной или остаться. В любом случае, я не собираюсь отказываться от надежды когда-нибудь снова увидеть своих друзей.       — Отвали, Поттер, — сказал Малфой, не отрываясь от котла, который помешивал. Его голос дрогнул на последнем слоге. Он не пожелал Гарри спокойной ночи и не поблагодарил за помощь, да Гарри и не ожидал от него этого.       ***       Погода стала холоднее и ветренее, предвещая ранний снег. Гарри и несколько старших мальчиков превратили все потрепанные одеяла в своем общежитии в теплые стеганые одеяла и сидели в гостиной в плащах.       Однажды вечером за ужином Гриффиндор объявил, что через несколько дней они с Хаффлпафф отправятся на ярмарку в рыночный городок, чтобы запастись ингредиентами для зелий до зимы, и их уроки отменяются до возвращения. Гарри попросил разрешения пойти с ними, надеясь увидеть, как выглядит мир за пределами Хогвартса, но ему недвусмысленно отказали.       — Я не могу взять чужого ученика, — грубо сказал ему Гриффиндор, а Хаффлпафф дала понять, что Гарри нужно больше учиться, если он хочет помогать с ингредиентами для зелий, а не мешать. Она могла бы позволить Малфою сопровождать ее, если бы он попросил, но Малфой был счастлив остаться в замке и присматривать за ее лабораторией зелий, вместо того чтобы идти пешком по грязным проселочным дорогам целые мили.       Обожженная рука Малфоя зажила. Он избавился от перевязи, когда устал вести себя как инвалид, и его бинты исчезли один за другим. Больше никто не видел гебридского черного, и ученики постепенно перестали говорить о нем, хотя они держались подальше от леса и приближались к нему только небольшими группами.       Дождливым днем, через несколько дней после отъезда Гриффиндора и Хаффлпафф, Гарри сидел в Большом зале, коротая время перед ужином. Перед ним лежала открытая библиотечная книга, и он делал вид, что читает о шотландских травах и цветах, но его внимание было приковано к двум детям, игравшим рядом в шахматы. Это было очень популярное развлечение среди учеников, которые, казалось, не знали ни карточных игр, ни плюй-камней. Единственной другой распространенной игрой были загадки, но в нее играли в основном рейвенкловцы, и ответы было невозможно понять.       Когда игра подошла к концу, Малфой сел рядом с Гарри и положил что-то ему на колени.  Гарри машинально схватил предмет, но это была не дохлая жаба, как Гарри мог бы подумать, если бы ему предложили вообразить себе подарок от Малфоя. Это был маленький круглый пирог, еще теплый из печи и липкий от меда.       Малфой жевал второй.        — Настойка растопырника сработала, — сказал он немного неловко. — Моя рука сейчас намного лучше. Так что. Спасибо, Поттер.       — Не за что, — сказал Гарри. Он отодвинул книгу (Слизерин убил бы его, если бы на нее попали крошки) и откусил кусочек пирога. На его вкус, мед был слишком сладким, но все равно восхитительным, а на завтрак и обед у него была только овсянка. Он с жадностью проглотил пирог, наблюдая за окончанием игры.       Взгляд Малфоя метнулся к книге по гербологии.        — Мои глаза меня обманывают? — спросил он, приподняв бровь. — Неужели ты наконец-то собираешься чему-то научиться?       Гарри закатил глаза и слизнул с пальцев тесто и мед.        — Это потому, что кое-кто без конца достает меня по этому поводу. Я хотел прогуляться до Хогсмида, но потом погода испортилась, — сказал он, по привычке поднимая глаза. Но потолок Большого зала еще не был зачарован, поэтому вместо грозовых облаков он увидел только камень и деревянные балки.       — Тише! — зашипел Малфой, наклоняясь к Гарри. Но эффект получился противоположным — на них покосились все, кто был в пределах слышимости. Малфой нервно огляделся. — Его еще не существует, — сказал он, едва выговаривая слова.       — Извини, — быстро сказал Гарри. Он откусил еще кусочек пирога.       Они помолчали, делая вид, что увлечены шахматной партией, хотя все остальные уже перестали обращать на них внимание. Игрок белыми взяла ладью ферзем и осклабилась, сверкнув редкими зубами. Пока ее соперник обдумывал ход, Гарри повернулся к Малфою.       — Я думал, его основали одновременно с Хогвартсом, — тихо сказал он.       — Приблизительно в то же время, — нехотя согласился Малфой, тоже понизив голос. — Пара десятилетий — ерунда, когда речь о тысячелетней истории, но сейчас это важный нюанс. — Он доел последний кусок пирога и вздохнул. — Основатель деревни был хаффлпаффцем, не то чтобы тебе это о чем-то говорило.       — Что, начал испытывать гордость за свой новый факультет?       Малфой театрально закатил глаза.       — Вряд ли, — протянул он, нарочито копируя собственные замашки из прошлого. — Просто пытаюсь ликвидировать твое вопиющее невежество. Ты, кажется, единственный в нашем поколении, кто учился в Хогвартсе, не прочитав «Историю Хогвартса».       — А зачем? — поинтересовался Гарри. — Если всегда найдется тот, кто процитирует ее за меня?       Шахматистки ушли на урок трансфигурации для начинающих. Пользуясь случаем, Гарри одолжил у них доску с фигурами и уговорил Малфоя сыграть. Тот ворчал, что не играет в настольные игры, что ему нужно закончить ботанические иллюстрации, но возвращаться к работе без Хаффлпафф явно не рвался.       — Только одну партию, — сказал Малфой, расставляя фигуры.       Четыре партии и четыре поражения спустя Гарри наконец осенило: Малфой, возможно, слегка приукрасил свое неумение. Он уставился на доску, пока Малфой в очередной раз забирал его ферзя. От армии Гарри осталось всего ничего.       — Ты же говорил, что не играешь в настольные игры, — пробурчал он, наклоняясь над доской, будто что-то могло измениться, если бы он лучше ее видел.       Малфой самодовольно ухмыльнулся.       — Это не значит, что я никогда не играл. Если надеялся на легкую победу над новичком, то вынужден разочаровать.       — Мог бы предупредить до того, как... — Гарри махнул рукой в сторону разгрома на своей половине доски.       — До того, как разнес тебя в пух и прах? — закончил Малфой, явно довольный собой. — Я тебя пирогом угостил, Поттер, имею право на ответный разнос.       Гарри простонал:       — Хуже, чем играть против Рона... — И тут же осекся. Иногда тоска по друзьям накатывала, как удар в грудь.       Малфой, должно быть, что-то прочитал на его лице, потому что вдруг увлекся сортировкой пленных фигур по аккуратным кучкам и избегал взгляда.       — Реванш? — тихо спросил он.       Гарри кивнул, не доверяя собственному голосу из-за внезапного кома в горле. Малфой вновь расставил фигуры. Следующую партию они играли в полной тишине, если не считать стука фигур. Малфой уже не атаковал так яростно, словно погрузился в собственные мысли. Он никогда не говорил о родителях, но Гарри видел их после битвы за Хогвартс — сгорбленных, потерянных. То же выражение иногда мелькало на лице Малфоя, когда он заговаривал о том, что они, возможно, никогда не вернутся домой.       — Скучаю по привидениям, — неожиданно сказал Малфой, когда на доске почти не осталось фигур. — Каждый раз, когда я иду по коридору на пятом этаже, тому, что ведет к кабинету древних рун... вернее, будет вести через пару веков...       Гарри начинал жалеть, что выбрал прорицания вместо древних рун, ведь рунический алфавит был в ходу в этом веке, но словарей в библиотеке не было.       — Знаю, о каком коридоре ты говоришь, — сказал он. — Там, где призрак ведьмы прячется за углом и ждет, чтобы кто-нибудь прошел сквозь нее.       Малфой кивнул и взял коня.       — Именно. Каждый раз я замедляю шаг, чтобы не столкнуться с ней, и тут же вспоминаю, что ее еще нет. — Его рука замерла в воздухе. — Она еще не умерла. Она даже не родилась.       — Я знаю, — сказал Гарри. — Думаю, ни одно из привидений еще не родилось.       Конь Малфоя срубил пешку. Гарри сквозь зубы выругался, но без настоящей злости.       — Зато, — отбросил пешку Малфой, — мы теперь знаем кучу всего о до-средневековой магии. Кое-что просто потрясающе.       Гарри рассмеялся, но Малфой не присоединился.       — Ты серьезно? — спросил Гарри.       — А что не так? — Малфой нахмурился, щеки порозовели. — В библиотеке есть свитки, написанные до римского вторжения, а мы используем растения, которые вымрут к XIX веку...       — Хм, — сказал Гарри. — Не знал, что ты такой книжный червь.       — Лучше даже не спрашивай, кем ты меня знал, — скривился Малфой. — Второй по успеваемости пять лет подряд, не то чтобы ты помнил. — Он нервно дернул плечом. — Если вернемся, напишу книгу обо всем этом. Серьезно.       В этот раз Гарри не засмеялся. Он поднял сброшенную фигуру.       — Если не вернемся, — фальшиво-бодро сказал он, — утешением тебе послужит мое многолетнее поражение в шахматах.       Малфой лишь закатил глаза и ждал его хода.       ***       На следующий день дождь сменился снегом. В замок добралась сова с письмом от Хаффлпафф: они с Гриффиндором застряли на постоялом дворе из-за метели и ждали, пока погода наладится. Все ликовали, предвкушая долгий перерыв в уроках, но Слизерин и Рейвенкло решили, что с них хватит — ученики слонялись по замку без дела и путались под ногами.       Гарри и Малфоя назначили вести занятия по заклинаниям и травологии для начинающих, пока основатели не вернутся. Это определенно было увлекательнее (и не так скучно), чем учить их чтению и письму по затхлым фолиантам, но оказалось не так просто, как надеялся Гарри. Он привык, что Малфой умеет одним взглядом заставить детей замолчать и слушать.       Другая проблема — Гарри не был уверен, что подходит для новичков. Он не помнил, когда изучал те или иные заклинания — на втором курсе или пятом, да и вообще — были ли уже изобретены заклинания, которым его учил Флитвик? В итоге он выбирал заклинания для уроков из пыльного гримуара в библиотеке, наугад определяя, что покажется детям полезным и несложным. Успехом считал, если занятие обходилось без возгораний.       Хаффлпафф и Гриффиндор вернулись лишь через пару недель, нагруженные мешками с припасами на всю зиму и весну. Гарри и Малфой отвечали за раскладку по кладовым, пока основатели в прихожей спорили о том, почему не наняли магла-носильщика. Гриффиндора возмущала сама мысль пускать маглов в замок, а Хаффлпафф настаивала, что это сэкономило бы время, а память стереть несложно.       — Не знаю, что удивительнее, — прошептал Гарри Малфою, разглядывая гору вещей. — То, что они вообще рассматривали вариант с маглами, или то, что так легко бросаются Обливиэйтами.       Малфой пожал плечами.       — Не загоняйся. В эту эпоху все были прагматичнее и меньше парились о правах. По крайней мере, маглам бы заплатили перед тем, как стереть им память. — Он вздохнул. — Это займет весь день.       В итоге справились за пару часов. Малфой привлек всех учеников, которые болтались без дела и хоть как-то умели пользоваться Вингардиум Левиосой. Они переносили связки сухих трав и мешки с алхимической почвой — то, что не пострадало бы при падении с лестницы. Сам Гарри нес хрупкие предметы, следя, чтобы они добрались до кладовых Хаффлпафф целыми, пока Малфой командовал у лестницы.       — Это везли аж из Средиземноморья, — небрежно махнул Малфой палочкой в сторону лакированной шкатулки. — Так что постарайся не разбить.       — Мог бы и сам донести, — сказал Гарри, зажимая шкатулку под мышкой и заставляя остальные свертки левитировать перед собой. Новую палочку он уже освоил. — Тебе бы не помешало пару раз подняться по лестнице, как всем.       Малфой сделал вид, что не расслышал.        — Купили растения со всей Европы, могли бы и чай китайский прихватить. Я засыхаю от жажды, а тут только мутная вода или медовуха.       Но он все же поднялся с Гарри, чтобы проверить, все ли правильно разложено.       Хаффлпафф и Гриффиндор всё ещё спорили, когда спустились на ужин. Теперь предметом разногласий стали понесённые ими расходы и вопрос, так ли уж им нужно столько редких растений. Они продолжали препираться весь ужин, переговариваясь через головы Слизерина и Рейвенкло, сидевших между ними. Слизерин иногда вставлял слово, но Рейвенкло, казалось, держалась в стороне.       В середине ужина Гриффиндор властным жестом подозвал Гарри. Тот вытер рот тыльной стороной ладони и нервно глянул на преподавательский стол. Он был уверен, что сейчас получит выговор за то, что поджёг один из столов в классе Гриффиндора, когда пытался научить детей зажигать больше одной свечи разом.       Однако, хоть Гриффиндор и выглядел сердитым, он лишь буркнул Гарри «спасибо» за то, что тот присматривал за его учениками в его отсутствие.       — У меня есть новости, — сказал Гриффиндор, — которые могут заинтересовать тебя и твоего друга.       За столом Хаффлпаффа Малфой перестал притворяться, что не подслушивает, и поднялся, чтобы присоединиться к Гарри на возвышении перед преподавателями.       — Мы встретили на дороге группу путешественников, — продолжил Гриффиндор. — Ты знаешь о клане МакФасти, Гарольд?       Имя было достаточно известным, чтобы Гарри сразу ответил:       — Это те, кто традиционно присматривает за гебридскими чёрными драконами, да?       — Верно, — подтвердил Гриффиндор, поглаживая бороду. — Они рассказали нам, что один из их молодых самцов улетел на юг летом. Ужасно территориальные твари эти гебридские чёрные — им нужны сотни акров земли, и они ни с кем не станут делить свою территорию. Как ты понимаешь, МакФасти были весьма недовольны случившимся, и справедливо! Сам факт, что они позволили дракону сбежать с островов, бросает тень на их клан...       — Учитывая твою и Драко встречу в лесу, — вмешалась Хаффлпафф, — мы смогли сообщить им, где находится дракон. Тебе больше не о чем беспокоиться — они дали слово, что вскоре избавят нас от него.       — Значит, клан МакФасти заберёт дракона на север, мэм?       Хаффлпафф приподняла брови.       — Как бы они это сделали? Никто не указывает драконам, что делать!       — Они усмирят дракона-изгоя и убьют его, — отчеканил Гриффиндор. — Я был за то, чтобы самому выследить тварь, когда ты впервые рассказал мне эту историю, но мои коллеги выступили против...       — И не без оснований, — вставил Слизерин. — Двадцать футов в длину, с полностью сформированным шипом на хвосте? Охотиться на него в одиночку зимой было бы безумием.       Гриффиндор фыркнул.       — Как бы то ни было, — сказал он, — я открыто признаю, что поначалу сомневался насчёт этого дракона. Думал, вы, мальчики, могли преувеличить его размеры, чтобы история звучала впечатляюще.       — Я бы никогда! — возмутился Гарри, прежде чем вспомнить, что Малфой, вероятно, так и сделал. К счастью, Гриффиндор проигнорировал реплику.       — Теперь я знаю правду, — продолжил он. — Насколько дракон велик, насколько опасен, и что дюжина ведьм и волшебников уже разыскивают его. И я впечатлён, что вы пережили атаку этой твари практически без царапин. Возможно, вы не те неуклюжие болваны, за которых я вас принял вначале.       — Э-э, — промямлил Гарри. — Спасибо, сэр.       — Поэтому я предлагаю обучать вас искусству волшебных дуэлей, а также фехтованию по-магловски, — объявил Гриффиндор. Он повернулся к Малфою. — Обоих.       Слизерин уставился на Гарри пронзительным взглядом.       — Гарольд, я рад видеть, что ты поддерживаешь честь моего Дома, — сказал он. — Надеюсь, ты продолжишь идти этим путём, воплощая качества и хитрость, которые я стремлюсь взрастить в своих учениках.       — Ты тоже, Драко, отлично справляешься, — добавила Хаффлпафф. — Продолжай усердно трудиться, и ты затмишь всех остальных учеников.       Малфой слегка поклонился всем четырём преподавателям.       — Для меня это честь, — сказал он с усмешкой.       Для Гарри это звучало скорее как очередная добавка к их нагрузке, а не честь, но Слизерин всё ещё смотрел на него. Гарри был уверен, что отказ сочтут за оскорбление. Он вежливо поблагодарил преподавателей, согласился встречаться в кабинете Гриффиндора дважды в неделю после ужина и поспешно ретировался.       Вскоре за ним последовал Малфой.       — Это неприятность, — сказал он, и на его лице не осталось и следа улыбки. — Я и так провожу большинство вечеров, работая на Хаффлпафф. Если они продолжат нагружать меня, у меня вообще не останется времени на сон.       — Теперь ты говоришь куда менее воодушевлённо, — заметил Гарри.       Малфой фыркнул.       — Раз уж нам всё равно пришлось согласиться, я не видел смысла злить старого дурака. А почему ты не в восторге? Это же уроки дуэлей, я думал, тебе такое понравится.       — Да, — вздохнул Гарри.       Он должен был бы сейчас сидеть в своём лондонском квартирке, на скрипучем кресле, с чашкой чая и книгой по продвинутой дуэльной теории для одного из своих курсов. Ему хотелось вернуться к аврорским тренировкам и к друзьям, но он не хотел обсуждать это с Малфоем.       — Слушай, — сказал он вместо этого, — тебе нужна помощь? Я не особо силён в зельях, но могу толочь ингредиенты в ступке и подписывать флаконы.       Малфой уставился на него в изумлении.       — Да, конечно, — наконец ответил он осторожно. — Даже ты с этим справишься.       Гарри хмыкнул.       — Спасибо за доверие. Ты и Гриффиндор сегодня здорово поднимаете мне самооценку.       — Может, мы надеемся, что она наконец лопнет, — сказал Малфой, но без настоящей язвительности. Он нахмурился и оглянулся на Большой зал. — Мне жаль дракона, — неожиданно добавил он.       — Правда? — переспросил Гарри недоверчиво. Он взглянул на правую руку Малфоя, хотя шрам от ожога был скрыт под длинным рукавом мантии.       Кончики ушей Малфоя порозовели.       — Правда, — сказал он, сжимая обгоревшую правую руку. — Он напал на нас только потому, что мы наткнулись на его гнездо. Сам он нас не преследовал.       — Вот если бы можно было вернуть его на север, — пробормотал Гарри. — Я знаю, что нельзя, потому что это изменит историю, — поспешно добавил он, прежде чем Малфой успел возразить. — Просто жаль, что мы ничего не можем сделать.       — Да, — согласился Малфой. — Мне тоже.       ---       Несмотря на отсутствие энтузиазма поначалу, в конце концов Гарри стал получать удовольствие от уроков дуэлей с Гриффиндором. Тот был строгим учителем и не терпел ошибок, но он и вправду был одним из величайших дуэлянтов своего времени. Он знал множество заклинаний, которых не было ни в одной книге, — большинство из них Гарри и Малфой никогда не слышали.       Быстрое освоение даже самых сложных защитных заклинаний принесло Гарри редкие слова похвалы от Гриффиндора. Ему приходилось концентрироваться и избегать современных заклинаний во время спаррингов с учителем или Малфоем, что замедляло его действия, но зато отлично тренировало контроль.       Магловское фехтование оказалось совсем другим делом. Освоить движения было сложнее, деревянные тренировочные мечи оказались тяжелыми, а из-за неправильного хвата они постоянно норовили выскользнуть из рук. Малфой ворчал, что это варварский способ боя, немногим лучше кулачной драки, но большинство волшебников того времени носили мечи: если приходилось защищаться от магловских нападений, использование магии считалось неспортивным.       На каникулы никто не уезжал. Даже если бы Основатели прервали занятия больше чем на два дня, дороги вокруг замка были завалены снегом, и путешествовать куда-либо до весны не имело смысла.       В коридорах и Большом зале не было украшений, кроме естественных сосулек, появлявшихся каждую ночь, но и преподаватели, и ученики пребывали в праздничном настроении в предвкушении рождественского пира.       В то утро Гарри впервые за долгое время позволил себе поспать подольше. Традиции обмениваться подарками не существовало, но мальчики покинули спальню рано, чтобы устроить грандиозную битву снежками, так что Гарри закутался в одеяло и наслаждался несколькими часами безмятежного сна.       Только когда они вернулись, смеясь и оставляя лужи на полу, Гарри наконец поднялся. Малфой уже был в Большом зале, играя в шахматы с русоволосой девочкой из Рейвенкло. Он кивнул «Солнцестояния!», когда Гарри сел рядом, казалось, полностью погружённый в игру, но Гарри заметил, как он допустил несколько ошибок подряд.       Когда партия близилась к концу, появился Гриффиндор и разогнал всех, чтобы подготовить зал к пиру.       — Ты мог бы дать ей выиграть, — сказал Гарри Малфою, когда они выходили.       Тот приподнял бровь.       — С какой стати?       — Я видел, что ты специально сдерживался, — сказал Гарри, довольный тем, как розовеют щёки Малфоя. — Это было мило с твоей стороны, но в итоге ты всё равно пошёл на победу. Мог бы доставить ей удовольствие.       — Не неси чепухи, Поттер, — протянул Малфой. — Чтобы расти, нужно играть с сильными соперниками. Если бы я намеренно играл хуже, в чём был бы смысл?       — Тогда почему я до сих пор не могу тебя обыграть?       Малфой прислонился к стене и усмехнулся.       — Может, ты просто слишком тупой, чтобы учиться.       Гарри фыркнул.       — Я уже почти поверил, что дух праздника сделал тебя добрее, пока ты не открыл рот.       Малфой ничего не ответил, лишь продолжал ухмыляться.       Воздух наполнялся аппетитными ароматами, и живот Гарри предательски заурчал, напоминая, что он пропустил завтрак. Ждать пришлось недолго: вскоре прозвенел колокол, и двери Большого зала вновь распахнулись.       Рождественский пир не походил ни на один из тех, что Гарри помнил. Не было запечённой картошки с подливкой, обжигающего пудинга или волшебных хлопушек. Однако столы ломились от всевозможных блюд, и всё было невероятно вкусно. Может, он просто привык к местной еде, а может, в начале года был слишком растерян, чтобы оценить её, но Гарри решил, что этот пир куда лучше первого.       Прежде чем подали десерт, всем пришлось выслушать, как Основатели хвалят друг друга, рассказывают, как гордятся достигнутым за последние месяцы, и призывают всех сохранять рвение в новом году. Речи казались бесконечными, но сладкие пирожки и медовые коврижки в конце стоили того.       Малфой, сладкоежка, вечно жаловавшийся на отсутствие десертов, ушёл одним из первых.       — Встретимся в лаборатории Хаффлпафф, когда закончишь, — бросил он на ходу.       Гарри застонал. Он держал слово и несколько вечеров в неделю помогал Малфою с зельями, выполняя самую чёрную работу под его пристальным взглядом. Малфой, казалось, ценил помощь, но никогда не благодарил, и Гарри надеялся хоть ненадолго отдохнуть на каникулах.       По крайней мере, на Рождество десерт оказался важнее трудоголизма Малфоя. Гарри взял две порции пудинга, и это было ещё скромно по сравнению с другими: некоторые ученики наполняли тарелки по три-четыре раза, выскребая последние крошки с подносов.       Коридоры были пусты — большинство либо ещё пировало, либо отдыхало в гостиных, — и Гарри поспешил к тёплому кабинету зелий, где камин никогда не гасили.       Когда он открыл дверь, на мгновение ему показалось, что он ошибся комнатой. Малфой стоял в углу, скрестив руки и хмуро глядя в пол.       — Это была ужасная идея, — заявил он, едва Гарри переступил порог.       Тот ошарашенно огляделся. В тот день над огнём не варили зелий, и вместо привычных странных запахов воздух был наполнен ароматом сушёных трав. Стены и столы украшали гирлянды из остролиста и хвои, а в углу лежали сосновые ветви, словно притащенные прямиком из леса. На одном из столов стояла тарелка с пирожными и два кубка.       — Это ты сделал? — спросил Гарри.       — Да, — ответил Малфой. — Что за Рождество без украшений? Знаю, глупо…       — Вовсе нет! — воскликнул Гарри. — Это… мило. Очень празднично.       Малфой слегка расслабился.       — Ещё я кое-что взял с кухни, — сказал он. — Настоящей медовухи, не то пойло, что нам обычно наливают. И есть здесь куда приятнее, чем среди орды чавкающих детей.       Это уже было похоже на Малфоя. Они устроились на полу перед камином, сделав гнездо из принесённых Малфоем пледов. Тот также раздобыл шахматную доску, и Гарри весь вечер терпел одно поражение за другим. После пира он был сыт, так что лишь поклевал пирожное, пока Малфой уплетал остальное. Оба согласились, что медовуха куда лучше обычного пойла.       — Ты что, обчистил личные запасы Основателей? — спросил Гарри, не сдерживая ухмылки. Всё вокруг стало приятно расплываться, даже больше, чем обычно.       Малфой ухмыльнулся в ответ.       — Собираешься на меня донести? — парировал он. — В таком случае лучше избавиться от улик.       Он сделал ещё глоток и промахнулся ходом. В той партии победил Гарри.       Когда фигуры начали плыть перед глазами, а правила — забываться, они бросили игру и стали ждать, пока протрезвеют.       — Я всё уберу до прихода Хаффлпафф, — пробормотал Малфой, невнятно махнув рукой.       Гарри хотел кивнуть, но голова закружилась, и он передумал. Он не ожидал, что медовуха окажется такой крепкой, — теперь было ясно, почему ученикам подавали сильно разбавленный напиток.       — Если она зайдёт, скажешь, что это ингредиенты для нового зелья, — рассмеялся он собственной шутке.       — Она может и поверить, — согласился Малфой. — Я ей нравлюсь. Она говорит, что у меня талант, и я на верном пути к тому, чтобы стать знатоком зелий.       Потом его лицо омрачилось.       — Но ты скажешь, что в этом веке легко быть лучше других, ведь я учился по учебникам из будущего. Это читерство.       Он повысил голос, словно передразнивая Гарри.       Тот задумался. Откинувшись на спину, он уставился в деревянные балки потолка.       — Не думаю, что это читерство, — наконец сказал он. — Ты ведь действительно всё это изучал. Я, например, уже и половины того, что нужно было для СОВ, не помню.       Малфой лишь фыркнул и плотнее закутался в плед.       — Например, — продолжил Гарри, копаясь в затуманенном сознании, — ты делаешь всю эту работу для неё. Приготовил кучу зелий. Тысячу зелий. Это же очень много зелий.       Он и сам не был уверен, к чему клонит, но знал, что Малфой впадает в уныние, а в Рождество грустить не полагается — особенно тому, кто стащил для него пирожные.       — На прошлой неделе я полностью испортил зелье от кашля, — неожиданно признался Малфой. — Вылил его и провозился всю ночь, чтобы приготовить новую порцию. Она так и не узнала.       — Уверен, она оценила бы твоё усердие, — сказал Гарри. — А я считаю, что ты спятил. Если продолжишь в том же духе, всю жизнь просидишь взаперти.       Малфой наклонился к нему, заглядывая в глаза. Отблески пламени плясали в его серых зрачках.       — А чем ещё, по-твоему, мне стоит заниматься в жизни?       Комната стремительно летела куда-то.       — Оставить послание, — выпалил Гарри.       Малфой сморщился, не понимая.       — Напишем письмо для потомков, — попытался объяснить Гарри. — Типа: «Не открывать до 1998 года. Мы застряли в Хогвартсе в далёком прошлом. Высылайте помощь».       Малфой серьёзно кивнул.       — Логично, но не уверен, что это покажется хорошей идеей, когда мы протрезвеем.       — Да, мне тоже, — согласился Гарри. — Поэтому я и не говорил об этом, пока был трезвым.       — Может, и правда напишем, — медленно проговорил Малфой. — Не чтобы просить о помощи, а просто дать знать… что мы живы.       — К тому времени, как письмо дойдёт, мы уже умрём, — заметил Гарри. — Но да, можно и так. Если не найдём другого выхода. Думаешь, они ещё ищут нас?       Прошли уже месяцы с их исчезновения.       — Тебя — может быть, — тихо сказал Малфой.       Его голос был таким несчастным, что Гарри потянуло обнять его, но координация подводила, и он боялся нечаянно дать в лицо. Малфой отодвинулся, опершись о ножку стола, и момент был упущен.       — Больше всего я скучаю по чаю, — сменил тему Малфой. — Пробовал заваривать травы из сада, но получилась гадость.       — А я — по кофе, — поддержал Гарри.       — По сахару. По сластям из «Медовых ловушек». По шоколаду.       Гарри застонал.       — Хватит говорить о шоколаде, а то я сейчас пускать слюни начну.       — Ладно, — сдался Малфой. — Давай лучше о хорошем: здесь нет ни шпината, ни брокколи, ни цветной капусты, ни брюссельской.       — Вот это другое дело, — усмехнулся Гарри.       Они осторожно придерживались лёгких тем до самого вечера. К ужину оба достаточно протрезвели, чтобы подняться с пола и спуститься в Большой зал. Анвен и другие слизеринцы предложили Гарри сыграть в загадки, но он чувствовал сонливость и решил сразу отправиться в постель.       В целом, размышлял Гарри, забираясь под одеяло, это был хороший рождественский день.       Кровать согрело простое, но эффективное заклинание, которому научил его Малфой, и Гарри мгновенно провалился в сон. Ему снился странный сон: знакомые голоса звали его снова и снова, но, проснувшись утром, он уже ничего не помнил.       ***       В тот год весна пришла поздно, но для Основателей это не имело значения. Едва снег вокруг замка растаял, Гарри и Малфоя отправили собирать свежие ингредиенты для зелий, запасы которых таяли на глазах. Небольшая эпидемия гриппа и несколько случаев драконьей оспы заставили Хаффлпафф строго следить за складом.       Теперь Гарри понимал, зачем нужно было хранить столько зелий про запас: никогда не знаешь, что понадобится, а в случае чего нельзя было просто сбегать в аптеку в Хогсмиде или послать сову в Лондон.       По крайней мере, это было лучше, чем сидеть в замке, где толстые каменные стены хранили зимний холод. Когда потеплело настолько, что плащи стали не нужны, сбор трав превратился из рутины в повод провести пару часов, бродя по территории.       В один из таких дней Гарри дремал в тени деревьев, пока Малфой бросал камешки в озеро, заставляя их прыгать по воде. Особенно громкий всплеск заставил Гарри вздрогнуть.       — Это гигантский кальмар? — спросил он, протирая глаза.       — Не глупи, — ответил Малфой. — Гигантского кальмара в озере не видели аж до восемнадцатого века.       Поверхность озера, насколько мог разглядеть Гарри, была совершенно спокойной.       — А, — сказал он и попытался снова устроиться поудобнее, но сон как рукой сняло. — Ты специально меня разбудил? — прищурился он.       Малфой усмехнулся.       — Ты же не младенец, Поттер, чтобы спать днём.       — А чья это вина, что я встал на рассвете, чтобы обрезать бубонтюберы?       — Не моя, — фыркнул Малфой. — Мерзкие растения.       Он поднял рукав мантии к носу и скривился.       Гарри знал, что пахнет не лучше после утра, проведённого с гноем бубонтюбера. Ему удалось избежать ожогов, вопреки мрачным прогнозам Малфоя, но несколько капель всё же попало на одежду, и вонь не выветривалась. Чистое бельё в этой эпохе было не в приоритете.       — Всё, — заявил Малфой.       Он сел и начал стягивать сначала сапоги, потом носки.       — Ты что делаешь? — спросил Гарри.       Малфой уже снимал мантию.       — А как думаешь? — отозвался он, голос слегка приглушён тканью. — Иду купаться.       Когда он наконец высвободился, его волосы растрепались и торчали в разные стороны. Он аккуратно сложил мантию.       Гарри уставился на него, будто он превратился в русала. Может, так оно и было — никто из известных Гарри людей не купался в озере.       — Прямо здесь? — спросил он. — У тебя даже плавок нет.       — Я в курсе, — невозмутимо ответил Малфой. — Меня никто не увидит, деревья закрывают обзор.       Он замер с рукой на подоле рубахи.       — Если только ты не собираешься пялиться, пока я раздеваюсь…       Гарри поспешно отвел взгляд.       — Ты замёрзнешь насмерть.       — Беспокоишься о моём благополучии? — рассмеялся Малфой. — Трогательно.       Раздался шелест одежды, затем всплески — Малфой зашёл в воду. Гарри услышал резкий вдох и хихикнул.       — Как вода? — крикнул он.       — Прекрасная, спасибо, — донёсся ответ.       Голос Малфоя звучал чуть выше обычного.       — Я не могу без нормальной ванны, — продолжил он. — К этому невозможно привыкнуть.       — Всё равно ты спятил, — сказал Гарри.       — Ты воняешь, Поттер, — крикнул в ответ Малфой. — В прямом смысле! Советую и тебе занырнуть.       Неизвестно, что заставило Гарри согласиться. Едва сняв мантию, он понял, что совершает ужасную ошибку: утренний воздух, ещё минуту назад казавшийся тёплым, теперь обжигал голые руки.       Малфой, погружённый по плечи, смотрел в сторону, но в уголках его губ играла усмешка. Гарри решил не доставлять ему удовольствия и не ныть: быстро разделся, скомкал одежду и шагнул в озеро. Вода оказалась еще холоднее, чем он ожидал, а камни на дне были скользкими от ила.       Гарри знал: если не зайти сразу, он развернётся и побежит обратно. Он вошёл по грудь, глубоко вдохнул и нырнул. Холод ударил так резко, что он ахнул, наглотавшись мутной воды, и вынырнул, отплёвываясь и кашляя.       — Малфой, ты соврал, гад! — выкрикнул он, отбрасывая мокрые волосы с лица.       Малфой рассмеялся, хотя его губы уже посинели. Гарри брызнул в него водой. Двигаться было терпимее, хоть и ненамного. Он поплавал немного, стараясь не заплывать глубоко. Малфой в основном стоял на месте, потирая руки.       Даже на расстоянии невозможно было не заметить ожогов на его правой руке: красные, блестящие рубцы резко выделялись на бледной коже. Шрамы на груди были менее заметны — лишь пара полос виднелась над водой, — но Гарри мог представить остальное.       Малфой поймал его взгляд и скрестил руки на груди.       — Любуешься своим творением? — прошипел он.       — Нет! — воскликнул Гарри.       Его лицо вытянулось. Когда он вспоминал кровь на полу ванной, казалось, что это произошло с кем-то другим, в другой жизни. Но эти шрамы были его виной, а Малфой теперь — тот самый человек, с которым он играл в шахматы по вечерам. Говорили, что тот мог умереть от ран. От этой мысли Гарри стало дурно.       Малфой скривился и начал уходить, пригнувшись так, что из воды торчала только голова.       — Прости, — слабо сказал Гарри.       Ему хотелось последовать за Малфоем, но что-то подсказывало, что это не оценят.       — Мне не стоило использовать то заклинание. Это было безрассудно, я не подумал о последствиях. И в итоге серьёзно тебя ранил. Просто… я хочу, чтобы ты знал: мне правда жаль.       — Почему говоришь это сейчас? — спросил Малфой.       Он не обернулся, но остановился, напряжённо ожидая ответа.       Лёгкое настроение моментально испарилось.       — Потому что это правда, — сказал Гарри. — Я совершил глупость и сожалею.       В какой-то момент Малфой из законной мишени для колкостей превратился в человека, который действительно стал Гарри небезразличен, и теперь было важно, чтобы Малфой ему поверил.       Тот опустил голову и поднял из воды левое предплечье, разглядывая его.       — Насчёт того, что случилось в том году… — наконец произнёс он. — Есть вещи, которые я тоже…       Голос дрогнул, он сжал кулак.       — Жаль, что дракон не обжёг мне эту руку. Хотя бы перестал пялиться на эту чёртову метку, будто она заразная.       — Я не… — начал Гарри, но Малфой смотрел на него, и взгляд его был твёрд.       — Ладно, да, я ненавижу метку и всё, что она означает.       Малфой дёрнулся, будто его ударили. Гарри проигнорировал это.       — Я ненавижу, что ты живешь с напоминанием о том, что натворил Волдеморт. Но я перестал ненавидеть тебя давно, и ты бы это знал, если бы не упивался жалостью к себе.       Порыв ветра заставил обоих вздрогнуть. Гарри отвернулся, наблюдая за рябью на воде. Через некоторое время Малфой направился к берегу. Гарри глубоко вдохнул и снова нырнул.       Под водой он видел только сине-зелёную толщу перед глазами. Было бы проще, если бы вода смыла всё, что произошло между ним и Малфоем. Слишком много багажа из прошлого.       Руки и ноги начали неметь. Гарри почти надеялся, что Малфой уйдёт, избавив его от очередного неловкого разговора, но, выглянув, он увидел, что тот всё ещё стоит под деревьями, расхаживая взад-вперёд. Избежать его не получится.       Гарри выбрался как можно быстрее и поспешил к одежде. Поиски палочки заняли целую вечность — пальцы одеревенели и не слушались. Наконец он нашёл её и превратил рубаху в пушистое полотенце, которым обернул дрожащее тело.       Когда чувствительность начала возвращаться, Гарри вытерся и оделся. Он украдкой поглядывал на Малфоя, который снова уставился на озеро, швыряя камешки. Казалось, тот его игнорирует.       — Простудишься, если не высушишь волосы, — тихо сказал Малфой, когда Гарри уже собрался улизнуть.       Тот дотронулся до мокрых волос, отросших за последнее время и прилипших к шее, и наколдовал поток горячего воздуха, чтобы высушить их.       — Лезть в озеро было идиотской затеей, — пробормотал он.       Малфой согласно кивнул.       По солнцу Гарри определил, что скоро обед, но Малфой, похоже, не торопился уходить.       Гарри колебался.       — Малфой? — позвал он.       Когда тот не ушёл и не сказал заткнуться, он решил, что это знак продолжать.       — Все нормально?       Будь это кто-то другой, он бы не спрашивал. Будь это не Малфой, после всего, что произошло за эти месяцы, Гарри просто принял бы как данность, что они стали друзьями. Но это был Малфой.       Гарри откинул прядь волос со лба, пытаясь угадать его мысли.       Тот переминался с ноги на ногу, всё ещё глядя на озеро. Наконец обернулся.       — Я тебя не ненавижу, если ты об этом, — сказал он.       Голос был нарочито ровным, без намёка на эмоции.       — Я не об этом, — ответил Гарри, хотя и почувствовал облегчение от того, что Малфой хотя бы это признал.       Тот надулся.       — Только не говори, что хочешь дружить. В прошлый раз, когда я предложил, ты отказал в весьма категоричной форме.       Гарри напряг память, пытаясь вспомнить, о чём речь. Ничего подобного он не помнил. Они постоянно препирались, но это был просто… Малфой. Настоящих ссор, таких как в школе, у них давно не было.       Мысль перенесла его в их первую встречу много лет назад.       — Ты о том, когда тебе было одиннадцать и ты был невыносим? — удивился Гарри.       Не верилось, что Малфой всерьёз, но тот поджал губы и кивнул.       — Конечно, я не хотел с тобой дружить, ты же был полным засранцем!       — Ты тоже, — буркнул Малфой, доказывая, что не совсем ещё вырос из этого периода.       В его глазах мелькнуло что-то грустное.       — Это было сто лет назад. Мы оба изменились. Теперь, когда мы застряли здесь неизвестно насколько…       Малфой перебил его.       — Можешь хотя бы признать, что мы застряли. Мы проведём остаток жизни в этой отсталой эпохе.       — Может быть, — упрямо сказал Гарри. — Я ещё не сдался. Но даже если так… Думаю, я смогу прожить с тобой всю жизнь. А ты?       — Никогда не думал, что скажу такое, — ответил Малфой, — но я склонен согласиться.       Гарри неуверенно улыбнулся.       — Друзья?       В уголке губ Малфоя дрогнул намёк на прежнюю усмешку.       — Если ты настаиваешь, Поттер.       ***       Уроки дуэлей стали куда интереснее, когда они перешли от основ к приёмам, которые можно было использовать в реальном бою. Малфой, никогда не любивший уступать, упрямо тренировался даже после ухода Гриффиндора, отрабатывая удары на соломенном манекене. Иногда к нему присоединялся Гарри, сидя за большим столом Гриффиндора и придумывая новые атакующие заклинания для пополнения своего арсенала. У него неплохо получалось, и лучшим вознаграждением было выражение лица Малфоя в тот миг, когда он осознавал, что сейчас получит чем-то новым и неожиданным.       Однажды ночью Гарри оторвался от записей и увидел, что луна уже высоко, а масло в лампах почти догорело. Погода стояла отвратительная, ледяной ветер пробирался под одежду и заставлял пламя мерцать. Гарри встал, потянулся и потер замёрзшие, одеревеневшие пальцы.       — Разве ты не говорил, что нужна моя помощь с маринованием рогатых слизней? — крикнул он Малфою, который всё ещё сражался с манекеном, словно не замечая, как летит время.       Малфой обернулся, и манекен воспользовался его невнимательностью, обезоружив быстрым ударом. Его меч остановился в дюйме от виска Малфоя. Тот фыркнул и достал палочку из рукава.       — Фините инкантатем. В этот раз я почти одолел его.       Он сверкнул глазами на Гарри. Лицо его покраснело от напряжения, а дыхание превращалось в белые клубы на холодном воздухе.       — Дай мне ещё раз попробовать, а ты можешь начинать без меня.       Гарри, мягко говоря, не горел желанием мариновать слизней. Вместо этого он взял деревянный меч со стойки.       — Финт бесполезен против соломенного противника, — сказал он. — Попробуй на мне.       Малфой усмехнулся и поднял меч.       — Опять собираешься пустить в ход свои трюки? — спросил он, легко вставая в правильную стойку.       Гарри последовал его примеру, хотя и с меньшей грацией.       — Ты про то, как я трижды подряд тебя обыграл?       Он ждал, когда Малфой сделает первый ход.       Как всегда, нетерпение Малфоя взяло верх — он атаковал первым, сделав выпад. Удар оказался слабым, и Гарри парировал его, отступив в сторону.       — Ты сжульничал, — проворчал Малфой. — Снова использовал Локутус Мортус. Не говори, что опять забыл, будто его изобрели всего век назад. Или, точнее, через девятьсот лет?       Гарри покраснел. В пылу схватки было трудно помнить об этом, и он надеялся, что Гриффиндор примет заклинание за одно из тех, что Гарри придумал сам.       — Это было всего один раз, — ответил он. — В остальных случаях я победил честно.       Малфой хмыкнул и промолчал. Они обменялись несколькими ударами, выдыхая пар изо рта. По крайней мере, упражнение согревало. Дважды Малфой пытался применить финт, над которым работал, но Гарри ждал этого, и характерные движения было легко прочитать.       — Не смотри туда, — сказал Гарри. — Ты всегда смотришь в точку, куда собираешься ударить. Это выдаёт тебя с головой.       — Ты уже говорил, — ответил Малфой, потирая рёбра, куда Гарри ударил плашмя.       Он пристально посмотрел на Гарри.       — Тебе, наверное, проще — ты же наполовину слепой.       — Неправда, — солгал Гарри.       Ему приходилось щуриться, чтобы держать лицо Малфоя в фокусе.       — С такого расстояния я вижу достаточно, чтобы в четвёртый раз подряд отправить тебя на задницу.       Малфой фыркнул.       — Хотел бы я на это посмотреть, — сказал он и одновременно сделал шаг вперёд, атакуя снова.       Его движения показывали, что он учёл совет Гарри, но всё ещё были слишком медленными, чтобы представлять реальную угрозу. Гарри парировал удар, и на мгновение они оказались нос к носу.       — Ты странно выглядишь без очков, — заметил Малфой, прежде чем Гарри отвёл его меч.       — В смысле? — автоматически спросил Гарри, сосредоточив всё внимание на мече и движениях ног.       Он ожидал язвительного замечания, но вместо этого Малфой уставился ему в глаза.       — По-другому, — сказал он, едва заметно опуская меч, будто подбирая слова. — Твои глаза всегда были такого зелёного оттенка?       Гарри вдруг осознал, насколько они близко: клинки скрещены, дыхание смешивается.       — Да, — ответил он.       Ледяно-серые глаза Малфоя расширились, будто он сам не мог поверить, что только что это спросил. Гарри моргнул.       В этот момент Малфой зацепился ногой за его голень и подставил подножку, одновременно выбив меч быстрым ударом. У Гарри перехватило дух, когда он рухнул на спину. Малфой навалился сверху, прижав его коленом к полу, а кончик меча упёрся Гарри в горло.       — Я выиграл, — тяжело дыша, объявил он.       Он ухмылялся, лицо раскраснелось от усилий, и он явно гордился собой.       Гарри мысленно пнул себя за такую глупость.       — Ты сжульничал, — сказал он. — Ты меня отвлекал.       — Я делал финт, — возразил Малфой. — Сам виноват, что так легко повелся.       —Манекену ты тоже делал комплименты насчёт глаз? — поинтересовался Гарри.       Малфой слегка отстранился, опустившись на колени рядом, но не пытаясь встать.       — Ты единственный манекен, которому я имел возможность сделать комплимент, — ответил он.       Его плечи слегка напряглись, пока он говорил, и он ждал ответа, не сводя с Гарри глаз.       Гарри приподнялся на локтях. По всему телу начинали появляться синяки от падения, но он почти не чувствовал боли — теперь дыхание перехватывало по совсем другим причинам. Малфой был так близко, его губы слегка приоткрыты. Он выглядел так, будто чего-то ждёт. Гарри надеялся, что не ошибся в знаках.       Он схватил Малфоя за складки мантии, притянул к себе и грубо прижался губами к его губам. Малфой издал тихий горловой звук и замер. Сердце Гарри на мгновение остановилось.       Малфой вцепился пальцами в его волосы, закрыл глаза и ответил на поцелуй с таким жаром, что Гарри почувствовал, будто падает во второй раз — ошеломлённый, с кружащейся головой. Губы Малфоя были обветренными, а кожа пахла свежим потом. Ещё минуту назад Гарри даже не подозревал, что хочет целовать Малфоя, а теперь не мог остановиться, не мог насытиться этим. Он обхватил Малфоя за талию и притянул ещё ближе.       Малфой снова издал тот тихий стон и провёл языком по губам Гарри. Тот позволил ему, прижимаясь всем телом, пальцы впивались в толстую ткань мантии, пытаясь сорвать её. Ему страстно хотелось раздеть Малфоя, но для этого пришлось бы оторваться от его губ, прекратить этот горячий, беспорядочный поцелуй.       Вместо этого Гарри перевернул их так, что оказался сверху, оседлав Малфоя. Тот вскрикнул и сильнее вцепился в его волосы, но не сопротивлялся. Одна из его рук сползла к шее Гарри, слегка царапая кожу у висков. Он откинул голову, давая Гарри больше доступа, и тот воспользовался этим, проведя языком по зубам Малфоя.       Гарри захватил его нижнюю губу между зубов и слегка прикусил. Тело Малфоя выгнулось под ним. Если бы не вес Гарри, прижимавший его к полу, он бы, наверное, приподнялся. Вместо этого они лишь сильнее прижались друг к другу, будто пытаясь занять одно и то же пространство. Гарри застонал. Он всегда считал Малфоя угловатым, но сейчас тот был мягким и податливым под его руками.       Затем Малфой внезапно отстранился. Его пальцы, всё ещё охватывающие лицо Гарри, не дали тому продолжить.       — Стой, — сказал Малфой, его дыхание было прерывистым и тяжёлым.       Гарри поцеловал его в уголок губ.       — Почему? — спросил он, голос тоже хриплый.       — Потому что, — ответил Малфой, — мы на полу в кабинете Гриффиндора, если ты не заметил. Мы не можем делать это здесь.       В его голосе вновь появились привычные нотки раздражения, но он всё ещё звучал слишком ломко, чтобы быть убедительным — особенно после того, как обвил ногой бедро Гарри.       — Можем, — заявил Гарри.       Он наклонился, чтобы оставить поцелуй на горячей коже шеи Малфоя. Тот весь задрожал, давая понять, что Гарри нашёл особенно чувствительное место, поэтому он прикусил кожу, принявшись сосать и лизать так, что к утру, несомненно, останется след. Малфой не сопротивлялся, лишь издавал тихие звуки, которые Гарри чувствовал губами.       — Нам лучше убраться, — снова сказал Малфой спустя некоторое время, не предпринимая попыток пошевелиться. — Сюда может кто-то войти.       Гарри провёл руками по бокам Малфоя.       — Никто не войдёт, — ответил он. — Девиз Гриффиндора — «рано вставать, рано ложиться», а остальным нет дела до его комнат.       Он слегка отстранился, глядя в глаза Малфоя. У того были очень светлые ресницы.       — Если только ты не хочешь остановиться.       Губы Малфоя были красными и блестящими.       — Я не хочу останавливаться, — сказал он. — Напротив, я всячески поддерживаю продолжение.       Эти слова, да ещё и сказанные таким задыхающимся тоном, заставили Гарри содрогнуться. Он снова попытался притянуть Малфоя, но тот упёрся руками в его плечи, держа на расстоянии.       — Однако я предпочёл бы переместиться куда-нибудь, где нет холодного каменного пола. Разве ты не собирался помочь мне кое с чем?       Гарри нахмурился, затем сел на корточки.       — Ты же не про свои чёртовы зелья? — спросил он, скривившись.       Малфой выглядел крайне решительным.       — Не могу поверить, что ты выбираешь слизней вместо меня...       Малфой фыркнул.       — Я не выбирал, — протянул он. — Хотя, полагаю, у слизней больше мозгов, чем у тебя. Я лишь имел в виду, что дверь в лабораторию Хаффлпафф запирается, а в шкафу ещё осталась парочка пледов.       Он приподнялся, приблизившись так, что его нос коснулся Гарри.       — Если только ты не планируешь провести остаток ночи здесь, на полу.       Гарри облизнул губы.       — Так я и думал, — сказал Малфой.