Яд

Из груди Му Цина торчал огромный чёрный крюк — конечность одного из демонов. Своими споровыми мешками чертеныш выпустил в содрогающееся от боли тело яд. По коже генерала поползли черные метастазы. Не в силах сделать и вдоха, тот упал на колени, выронил саблю и сплюнул сгусток крови, тянущийся от губ к подбородку. Му Цин не заметил, как оказался в западне, окруженный со всех сторон демоническими тварями разных видов и размеров. В яростной битве не признал самого опасного, а когда острое лезвие со спины пронзило его насквозь, было уже слишком поздно. Дрожащими пальцами хватаясь за вспоротую плоть, глотая воздух прерывистыми глотками, Сюаньчжэню оставалось лишь вслушиваться в разливистый смех своих убийц. Яд начинал действовать, и его тело слабело, сознание затуманивалось. Задыхаясь собственной кровью, Му Цин запустил пальцы в карман, крепко — настолько, насколько мог себе позволить —сжал в ладони игральные кости, и, махнув запястьем, выпустил их в траву. Глаза закрывались. Хватило бы еще минуты, чтобы сознание покинуло Сюаньчжэня, оставляя хозяина на растерзание недостойным шавкам, но среди мерзких насмешек демонов послышался звон серебряных цепочек.

***

Му Цин проснулся на шелковистых алых простынях. Широкую кровать накрывал такой же кроваво-красный балдахин, чуть рассеченный пополам. В тёмных стенах горели канделябры, в них узнавался «Дворец Наслаждения» непревзойденного князя. В глазах по-прежнему двоилось, но пелена исчезла, и генерал попытался приподняться на локтях. Болезненное мычание сорвалось с его губ. Прозвучало оно так жалостливо, что Сюаньчжэнь с трудом узнал в этом звуке собственный голос. Привыкая к жгучей боли, он сделал ещё одну попытку сесть, но на плечо сразу же надавили чужие холодные пальцы. — Не вставай, — сказал вкрадчивый голос с металлическими нотками. Хуа Чен смотрел на Му Цина сверху вниз. Во взгляде читался укор. — Даже думать не смей подниматься с постели. Ты ослаб. — Почему ты так смотришь? — жалобно промычал генерал, упираясь рукой в покрывало. Он чувствовал, как стальная хватка на плече усиливается. — Первый раз вижу, как ты злишься на меня. Хуа Чен опустил руку на простыни, нахмурился. Сюаньчжэнь поджал губы. — Я просил тебя не идти в одиночку на это задание, сказал, что мы вместе с этим разберёмся. Но у тебя же гордость взыграла. Послал меня к черту, избегал, отменил все встречи и не появлялся в Призрачном городе, — голос Хуа Чена звучал горько и обиженно. Он отвернулся и зашагал по комнате, заложив руки за спину. Му Цин лишь сглотнул комок в горле. — И вот результат. Демон жестом обвел покалеченное тело генерала с ног до головы. — Позвал меня только находясь при смерти, лёжа на земле и истекая кровью. Не предупредил, что собираешься идти один, — Хуа Чен прикрыл лицо ладонью, скрывая подрагивающее в нервном тике веко. — Я совсем не заслуживаю твоего доверия? — Я не говорил, что не заслуживаешь. Му Цин был не в том состоянии, чтобы продолжать спор. Ниже ключиц, по позвоночнику, по ногам и рукам била дрожь. Да такая, что он с трудом удерживался в сидячем положении. Облокотившись на подушку, лишь жадно хватал ртом воздух, чувствуя, с каким трудом давятся стенки желудка. Жжение, распространившееся от мочек ушей до колен, скручивало нутро в жгут. — Ты не сказал ни слова, — Хуа Чен качнул головой, давая понять, как много значит для него честность Му Цина. — Принял для себя решение и просто ушёл. Оставил меня разбираться с этим. А если бы я решил не приходить? Если бы мне было всё равно? Что тогда? От водопада вопросов, обрушившихся на его и без того набитые мысли, Сюаньчжэнь даже не сразу нашёл что ответить. На пару секунд почувствовал, будто разучился говорить. Его зрачки превратились в два крохотных чёрных уголька. Нет, говорить было, в общем-то, не о чем. Оставалось только тонуть, захлебываясь чужими словами и заставляя их терять смысл. Но он не мог, просто не имел права молчать — чувствовал свою вину, понимал свою уязвимость. «Хорошо, сдаюсь», — подумал генерал, судорожно и громко сглатывая, — «Хорошо… Да. Хорошо, пускай я пожалею… Хорошо». — Тебе... — Му Цин запнулся, бледнея и ногтями впиваясь себе в ладонь, будто в поиске чего-то, за что можно было ухватиться. — Так нравится видеть подтверждение моей никчемности и слабости? Хуа Чен замер. Брови его сдвинулись к переносице, а губы сложились в жесткую линию, углубляя морщинку на лбу. Морщинку, которую даже сейчас Сюаньчжэнь считал очаровательной. — Так и не простил мне, что не искал тебя после смерти, что не смог от неё уберечь? — бог войны усмехнулся, печально разглядывая лицо демона. — Теперь наслаждаешься жалким видом человека, которого раньше считал наставников? Неплохая месть. Му Цин закашлял кровью. На ладони остались разводы темного красного оттенка. — Цин-гэ... —  тон Хуа Чена сменился на вкрадчивый шепот. — Я бы никогда... Даже в мыслях... Видеть своего Хун-эра, прошедшего через немыслимые мучения и, в последствии, заимевшего титул Непревзойденного демона, таким потерянным и разбитым — для Му Цина в новинку. Кровавый дождь так и застыл на одном месте, Умин на поясе тревожно звякнул. Сюаньчжэнь сжал кулаки, спрятал в них лицо, а плечи затряслись. Из груди вырвался громкий стон, а слезы исполосовали щеки, когда под рёбрами спазм вывернул мышцы. Скованный нестерпимой болью, Му Цин повалился на кровать, сжавшись в комок и руками обхватывая живот. — Хуа...Ч... — прохрипел он, не в силах пошевелить ни языком, ни телом. Хуа Чен оказался на кровати в мгновение, как только крик сорвался с побелевших губ генерала. Перед глазами открылась жуткая картина: яд чёрными пятнами растекался по нижним одеяниям, просачиваясь через открывшуюся рану.