Искушение

Епископ Максвелл оказался в весьма щекотливом положении. Быть приглашенным в особняк Хеллсинг... Неудобно, неприятно и едва ли не пятнает честь столь ревностного католика. Но и отказ выглядит точно так же неприглядно. К счастью, после непродолжительных переговоров пары талантливых секретарей, стороны пришли к соглашению. Максвеллу, как приезжающему едва ли не на вражескую территорию, было милостиво позволено взять с собой своего наставника и телохранителя. С отцом Андерсоном за правым плечом, было надежно, как у Христа за пазухой. Энрико чувствовал себя просто властителем мира, даже в логове протестантов и еретиков. В аэропорту его встретил до тошнотворности профессиональный и вежливый британский дворецкий. Встреча с леди Хеллсинг и ее ручным монстром прошла совсем как обычно: взаимные нападки и колкости молодых господ, ревностно отстаивающих свое безразличие. И молчаливое, но столь же яростное противостояние телохранителей. Не будучи, к собственному счастью, круглым идиотом, во время ужина в особняке Уингейтс Максвелл заметил со стороны вампира куда больший интерес к своей персоне, но отнес его к предстоящей попытке договориться. Он еще не знал, что очень скоро ему предстоит расплатиться за такую наивность. Оставшись наедине с собой, епископ достал четки и как в детстве опустился на колени перед постелью. День за днем много лет подряд он провожал каждый уходящий день именно так. В нынешней обстановке это было куда как уместно. Однако едва только Максвелл закрыл глаза, то почувствовал в комнате чье-то недоброе присутствие. Не успел он даже обернуться, как тяжелая рука легла на его затылок, стискивая в кулаке пышный курчавый хвост, неожиданно горячее дыхание опалило его шею. Энрико невольно дрогнул, но вовсе не от страха за свою жизнь. - Убери руки, мерзкое создание, - проговорил Максвелл негромко, но максимально угрожающе. - Смеешься, святоша? - вкрадчиво проговорил вампир, придавливая молодого священника весом своего тела к постели. - Думаешь я правда отпущу тебя? - Отпустишь, - уверенно и жестко проговорил Максвелл, тряхнув головой. Само собой спорить по силе с вампиром было глупо. Тем более с таким опасным вампиром. - Тебе и твоей хозяйке точно не нужен мой труп в особняке, - не смотря на то, что его голова была безвольно запрокинута, Максвелл самодовольно усмехнулся. - Ты будешь не больше трупом, чем я, - судя по голосу, вампир тоже был более чем доволен собой. - Ты ведь девственник. Да, святоша? - Убери руки, тварь, - в голосе епископа прибавилось угрозы. - Иначе я отрежу твою чертову башку! Однако угрозы священника ничуть не испугали Алукарда. Вампир лишь сильнее потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову еще сильнее. Энрико не дергался, прекрасно зная, что попытки вырваться сводят садистов с ума. Ему не нравилось быть в положении добычи, в положении жертвы. - Обожаю это, - вампир жадно потянул носом воздух, уткнувшись лицом в шею священника. Поднявшись на ноги, Алукард заставил встать и Максвелла. Энрико выпрямился, держась как обычно гордо, что было трудно пока его голова была все еще так безвольно запрокинута. - Этот запах сводит с ума, - епископ невольно дернулся, ощутив, как зубы вампира царапнули кожу на шее. Однако в следующее мгновение легкий испуг сменился ужасом, когда, отпустив волосы Алукард скользнул рукой по обтянутым узкими брюками ягодицам священника. - Даже не думай, - от угрозы в голосе Максвелла уже ничего не осталось и это заводило вампира еще сильнее. - Да брось. Тебе наверняка привычны мужские ласки, не так ли? - Алукард развернул епископа лицом к себе, заглядывая в его глаза, издеваясь над ним. - Не говори мне, что жизнь в католическом приюте не подкинула тебе такого подарочка. Говоря об этом, вампир продолжал бесцеремонно ласкать тело священника сквозь одежду, держа его в объятиях без шансов освободиться. Но перспективы превратиться в живого мертвеца или лишиться девственности в результате такого противоестественного насилия пугали Энрико не так сильно, как то, что тело его охотно отзывалось на умелые ласки, подтачивая ненависть к этому отвратительному вампиру, к его жадности и животным инстинктам. Внутри Максвелла очень скоро зажглось темное жгучее пламя. И священник внутренне содрогался, зная, что это греховное желание не укроется от его мучителя. - Убери руки, говорю тебе последний раз, - голос епископа звучал глухо, он уже не отвечал на взгляд вампира с вызовом, с ненавистью. Для Алукарда это было явной капитуляцией. Толкнув Максвелла на постель, он усмехнулся и, облизнувшись плотоядно, просто вышел из комнаты. Смотреть в след этому монстру после того, что он сделал, было хуже, чем что-либо. Максвелл прекрасно знал, что это желание владеет лишь его телом, но избавиться от него не мог. Впервые в жизни в нем зародились сомнения в том, что хорошая затрещина от отца Андерсона может выбить любую дурь из его светлой головы. Хотя именно это сейчас было страстно необходимо Энрико, он не мог представить себе, что пойдет и признается в подобном желании своему наставнику, который еще в детстве бил Энрико линейкой по рукам за онанизм. Что он скажет? В какой ярости будет? Помолившись и хотя бы немного приведя в порядок внутренний хаос, воцарившийся на месте прежней гармонии, Максвелл отправился на поиски отца Андерсона. К его удивлению, епископа, гуляющего по особняку Уингейтс никто не останавливал. Он, казалось, мог преспокойно совать нос в любые щели, пытаться проникнуть в любые тайны этого места. Энрико знал, куда ему нужно пойти. Однако он не обнаружил Александра Андерсона там, где ожидал - у гроба вампира Алукарда. В раздумьях Максвелл весьма бесцеремонно уселся на крышку гроба, нимало не беспокоясь, что его обитатель может быть внутри. Сейчас епископа терзали волнения куда серьезней. И прежде он боролся со своими внутренними демонами, с жаждой власти, жаждой вершить суд, закон, но теперь к этому сонму добавилось еще одно зло. Епископу казалось, что можно и сожалеть, что в юности ему не довелось терпеть домогательств со стороны отцов-воспитателей. Сейчас отвращение к плотскому могло бы очень сильно помочь ему взять себя в руки. Но желание было хорошо знакомо страстной натуре Энрико. - Слезь с моего гроба, святоша, иначе я распну тебя на нем и трахну, не жалея твой девственный зад, - вампир буквально соткался из воздуха за спиной Максвелла, его насмешливый голос звучал сразу над самым ухом, горячее дыхание жадного голодного зверя обжигало шею. - И больше всего ты пожалеешь о том, что тебе понравится... - Не смей говорить так обо мне, - взгляд молодого мужчины полыхнул яростью, праведным гневом. Энрико резко обернулся, хлестнув Алукарда волосами по лицу. - На колени, мерзкое презренное создание, - самообладание вдруг вернулось к Максвеллу с простым, очевидным решением - доминировать в этом, как и во всем остальном. Гордо подняв голову, епископ смотрел на отступившего вампира. И что-то во взгляде Энрико заставило Алукарда подчиниться. Вампир опустился на одно колено, глядя на человека снизу вверх. И пусть его лицо не выражало покорность, Максвелл чувствовал ее. - Ты будешь делать то, что я велю тебе, Влад, - Максвелл рискнул прибегнуть к настоящему имени вампира, понимая, что это может стать как успехом, так и провалом. Однако все удалось. Ухмылка сошла с красивого лица вампира, лишь взгляд его оставался горящим. Энрико видел в этом взгляде желание обладать, жажду прикоснуться к молодому, девственному телу священника, вдыхать его запах. - Я знаю о тебе все. Ты прекрасно знал, о чем говоришь, когда спрашивал о мужских ласках, - рука Максвелла скользнул по скуле, по подбородку вампира, заставляя его поднять голову. - Скажи, ты сам разве не тоскуешь по ним? Разве ты не помнишь и недостойное наслаждение которое ты испытывал тогда? Или ты не испытывал его? Максвелл видел теперь и сам, каким беззащитным может быть существо, застигнутое врасплох. Алукард стушевался, опустил глаза и это было такой сладостной победой. Победой веры, Ватикана, и лично епископа Максвелла. - Ты ведь полюбил те пытки, ту боль, - самодовольно усмехаясь, Максвелл наотмашь ударил вампира по лицу. По подбородку Алукарда потекла тоненькая струйка крови из рассеченной губы, во взгляде его сверкнула алчность. Ответное желание, усиленное жаждой власти вспыхнуло и в Энрико. Епископ ударил вампира снова, а затем и в третий раз не заботясь о том, что тяжелый перстень оставляет кровавые раны на этом красивом лице. Эти раны заживут лишь чуть медленнее, чем мгновенно, а наслаждение от собственного превосходства останется. Вампир поймал руку священника и высунув из окровавленного рта многообещающе ловкий язык слизнул крохотные капли собственной крови с пальцев епископа. Энрико приглашающе расстегнул ремень собственных узких брюк, будучи полностью уверенным, что Алукард поймет его так, как нужно. Вампир и в самом деле сделал именно то, чего человек ждал от него. Спустив с Максвелла брюки и высвободив уже подрагивающий от силы возбуждения член, Алукард уверенно лизнул его, обволакивая горячим языком головку. - У тебя всегда так встает, когда ты проявляешь власть? - поинтересовался вампир дерзко. - Да, - с самодовольной усмешкой ответил Максвелл, снова ударив живого мертвеца по лицу. Закрыв глаза, Алукард жадно и умело принялся ласкать ртом фаллос епископа. Энрико не ожидал такого напора, как не ожидал и того, что рот вампира будет таким горячим. Максвелл с жадностью смотрел на то, как вампир с готовностью принимает его член по основание в себя, пропуская его головку прямо в глотку. Эти ощущения и эта покорность были просто великолепны. Энрико наслаждался тем, что твердость его веры привела его к этому наслаждению. Он был готов впасть и в религиозный экстаз вместе с получением оргазма телесного. Наслаждение властью, чужим унижением и умелым ртом слились воедино, приводя молодого епископа на пик удовольствия. Обильно излившись, он едва не потерял равновесие, но все же устоял и, когда зрение его прояснилось, с радостью посмотрел на испачканное его семенем лицо вампира. Тот выглядел теперь еще более жадным. И Максвелл прекрасно знал, чего именно жаждет это нечистое существо. - Готов подставить мне зад? - спросил Максвелл с насмешкой, запустив руку в волосы Алукарда и заставив теперь вампира запрокинуть голову. - Да, - хрипло, со всем своим желанием ответил коленопреклоненный вампир. Так же, как Алукард поступил с ним прежде, Энрико сделал с ним сейчас. За волосы подняв его с колен, Максвелл толкнул вампира на крышку его гроба. - Мне нравится видеть ватиканского священника на пике порока и разврата, - раздеваясь, хрипло заговорил вампир. - Хочу, чтобы твои преданные искариоты увидели тебя таким. Уверен, что ты выебешь всех этих сукиных детей, когда вернешься в Рим... Максвелл ответил на эти слова очередной затрещиной, зная, что теперь уже не сможет выбросить эти мысли из головы. Но не сейчас. Сейчас Энрико занимало лишь роскошное тело вампира, лежащего перед ним на крышке собственного гроба и развратно разводящего ноги перед епископом. - Я начну с тебя, мерзкое отродье, - прорычал Максвелл, не помня себя от похоти. Он склонился над вампиром и тот уверенно и ловко направил член священника в свое тело, помогая ему войти одним толчком. Его зад оказался невероятно горячим и тугим. Максвелл невольно застонал, когда его плоть оказалось стиснутой внутри чужого тела. - Все же у тебя есть вкус, - прошептал Алукард на ухо священнику, впиваясь в его плечи и начиная нетерпеливо двигаться, распаляя Энрико все сильнее. Максвелл медленно подался назад, а затем грубо и резко загнал свой член в податливое горячее нутро вампира, заставляя его, наконец, заткнуться и просто запрокинуть голову. За этим толчком последовал следующий не менее резкий и грубый. Жадность, с которой эти человек и вампир пытались удовлетворить свои желания не давала им обоим покоя. Энрико входил во вкус, насаживая нечестивое создание на свою плоть все увереннее и грубее. То, с какой жадностью вампир подмахивал, то, как он стонал, как закатывались от наслаждения его глаза - все это сводило с ума, заставляя жаждать большего. Неожиданно епископ резко выскользнул и встал над Алукардом, склоняясь над ним, прекрасно видя, что взгляд вампира сейчас приковывает член, который только что был внутри его тела. - Хочешь, чтобы я вставил его обратно? - поинтересовался Энрико, давая понять, что он прекрасно обойдется и без разрядки, без продолжения. Алукард застонал, запрокинув голову, однако Максвелл заставил его снова смотреть в глаза. - Да я хочу этого! Трахни меня, давай же, святоша! Покажи мне свет, - пусть и насмешливая эта просьба была именно такой, какую Энрико ожидал услышать от этого вампира. Резко насадив его на себя в последний раз, Максвелл в последний раз ударил его по лицу, чувствуя как туго сжимается тело вампира от удара и резкого вторжения. Пощечина вместе с грубым проникновением заставила Алукарда содрогнуться всем телом, излиться, после чего он снова ощутил пустоту внутри, когда епископ выскользнул из его тела. - Ты должен вылизать мой член дочиста, - велел Энрико негромко, поправляя растрепавшийся тугой хвост. - Поздравляю, епископ. Ты стал куда большим чудовищем, чем твой учитель, - проговорил Алукард, снова опускаясь на колени перед человеком. - Если так, то мне есть чем гордиться, - отозвался Максвелл, властно положив руку на голову вампира.