Кураторы Ким

***

Октябрь, 1995г.

      Получив пинок под зад стеклянной створкой двери, Намджун оказался на улице, все ещё неверяще глядя в слова на белой картонке бейджика. Он смотрел и смотрел на него, в тысячный раз вчитываясь в напечатанный текст, и не мог поверить своим глазам.       В том, что по окончании университета Намджуна направят в столичный офис Министерства, сомнений ни у кого не было. Ни у него самого, ни у родителей, ни у ректората, ни даже у сокурсников. Хотя последние и не сильно жаловали главного ботана потока, но отрицать его исключительные способности и выдающиеся показатели никто и не пытался. Уже курса с четвертого его приглашали на прохождение практики в различные госучреждения при Министерстве, и пускай на тот момент только в секретариат или отдел корреспонденции, Намджун был уверен, что его старания заметят, оценят и в обмен на ксерокопию красного диплома он получит заветный приказ о назначении на должность постоянного сотрудника.       И вот Намджун стоял на улице и отказывался принимать смысл напечатанных на картонке слов. Имя указано верное, да и с фотографии три на четыре смотрело именно его лицо, но вот полученная должность никак не сочеталась ни с его напуганной физиономией на фотке, ни с мироощущением самого Намджуна.       Намджун считал себя человеком сердечным и незлобивым. У него милые ямочки на щеках, располагающая улыбка и добродушные глаза. Он всегда одевался в мягкие вещи пастельных тонов, передвигался исключительно на велосипеде и поддерживал экологические программы. Помогал в приютах для животных, переводил хальмони через дорогу и каждый месяц перечислял небольшие суммы в фонды помощи сиротам.       Как при всём при этом стараниями начальника отдела кадров господина Бана он оказался распределён в Департамент зла — Намджун не понимал. То ли это какая-то возмутительная ошибка, то ли опытный кадровик разглядел в Намджуне что-то, чего он сам за собой не замечал. Думать о том, что он в одной шеренге с Сауроном и Малефисентой, Намджуну не нравилось. Его образцом всегда был Гендальф Серый — строгий и справедливый волшебник, который, пройдя через испытания и жертвы, возвысился над собой, став Белым. Намджун всю свою сознательную жизнь был убеждён, что попадёт в Департамент добра.       А тут на белой картонке было чётко написано — младший куратор Департамента зла! Ну где зло и где Намджун?! Он же не такой! Да ведь? У него же хальмони и собачки с сиротами!       Ко всему прочему, Намджун не был лишён некоторых амбиций, и лет через тридцать-сорок видел себя в министерском кресле. Только вот если так подумать, никто из Департамента зла выше замминистра по карьерной лестнице пока ещё не забирался.       Намджун тяжело вздохнул и, убрав бейдж в новенький чёрный портфель, побрёл в сторону дома. Что сделано, то сделано. Отменить приказ о назначении нереально, а значит, придётся Намджуну честно и качественно работать на выделенном ему месте и показать себя как предельно благонадёжного злого колдуна.       Уже дома чашка чая с ромашкой и сладкое пирожное так или иначе помогли Намджуну смириться с новой реальностью. С некоторым разочарованием он сложил в кофры мягкие свитерочки и снял с запястий цветные фенечки. Намджун отутюжил белую рубашку, до блеска начистил обувь и приготовил к завтрашнему первому рабочему дню строгий чёрный костюм. Он не привык отступать.       Хотите злого колдуна Ким Намджуна? Вы его получите.

***

      — Коллеги, коллеги! — Председатель Сеульского филиала Министерства Магии Чон Хосок постучал костяшками пальцев по столу, прекращая этим гул в конференц-зале. — Давайте начинать. В первую очередь разрешите представить вам нашего нового коллегу, — Хосок указал рукой на поднявшегося поклониться Намджуна. — Младший куратор Департамента зла Ким Намджун! Прошу, позаботьтесь о нём! Если вы понимаете, о чём я, — он поиграл бровями и ухмыльнулся. В ответ половина присутствующих закатила глаза.       Намджун, безуспешно пытаясь не краснеть под изучающими взглядами, поторопился усесться обратно.       — Далее, — Хосок вернул на лицо серьёзное выражение. — Сейчас я буду ругаться. По итогам прошлой недели у нас опять перекос баланса в сторону добра. Вам всем прекрасно известно, как важно сохранять это равновесие, — Председатель обвёл строгим взглядом собравшихся колдунов. — Без зла и добро потеряет свою ценность! Директор Ли, потрудитесь объяснить, как вы допустили подобное?       Директор Департамента добра Ли Тэмин поднялся со своего места и немного капризно поджал губы:       — Как вам известно, Председатель Чон, в прошлом месяце лимит наших заклинаний был сокращён на четыре процента. Список использованных заклинаний вы можете посмотреть на седьмой странице нашего отчёта, — Тэмин указал наманикюренным пальцем в пухлую папку на столе. — Но в последнюю неделю аналитический отдел предоставил нам прогноз, согласно которому моим сотрудникам пришлось предотвращать падение с крыш зданий на головы прохожих пяти кирпичей, а также одного рояля. Поскольку на тот момент все заклинания уже были распределены согласно ордерам, нам пришлось залезть в резерв. Или стоило позволить этому случиться и дать сгинуть детишкам? — выгнул бровь Тэмин.       — Детишкам сгинуть никак нельзя… Детишки — это будущие взрослые, если вы понимаете, о чём я, — почесал нос Хосок. — Тем не менее, баланс должен быть восстановлен, так что Департаменту зла в этом месяце предоставляются дополнительные ордера на заклинания.       — Я голосую против! — воскликнул Тэмин, увидев надменную улыбку директора Департамента зла Ким Хичоля. — Это несправедливость!       Хосок поморщился. Регулировать отношения враждующих Департаментов добра и зла было, несомненно, самым сложным в его работе.       — Ну хорошо. Директор Ли, заменим пять заклинаний на одно проклятье? Вас устроит такой расклад?       Ли Тэмин коротко кивнул и сел на место. Хосок облегчённо вздохнул, лучезарно улыбнулся и продолжил:       — Ну вот и славно. Следующий вопрос, требующий внимания, — назначения кураторов нашим принцам.       Намджун нахмурился. Корея уже давно республика! Какие принцы?!       — В этом месяце у нас один наследник, сын генерального директора БиоТехнолоджи Корпорейшн. Кураторами от департаментов я настоятельно рекомендую назначить ему нашего новенького, Ким Намджуна, и более опытного в этом вопросе Ким Сокджина.       Услышав своё имя, Намджун вскинулся и преданно посмотрел на Председателя. Вот эта да! В первый же день ему дадут настоящее задание! Он думал, что как минимум месяц будет разбирать бумажки и носить кофе коллегам, а тут такая честь! Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке, и он обвёл взглядом коллег из Департамента добра. Кто же из них тот замечательный добрый волшебник, будущий наставник, проводник на нелегком пути в министерское кресло? Взгляд Намджуна споткнулся о холодные злые глаза молодого человека, внимательно его разглядывающего. Это он — Сокджин? Красивый. И, очевидно, добрый. Намджун улыбнулся ещё шире, на что Сокджин хмыкнул, вздёрнул нос и отвернулся.       Или не добрый?       — И, коллеги, — продолжил свою речь Хосок. — Нам надо что-то решать с демографией. С каждым годом принцев и принцесс становится всё меньше, а у нас план и штатное расписание! Кураторы есть, а наследников нет!       — А что мы, собственно, можем сделать? — всплеснул руками Ким Хичоль. — Мы заигрались в эмансипацию по примеру наших коллег за океаном, и женщины теперь хотят делать карьеру, а не детей! А если и рожают, то одного, и непременно мальчика!       — Вот именно! — встрепенулся Ли Тэмин, в кои-то веки согласившись с Хичолем. — Отдел прогнозов и предсказаний уже по самую макушку завален запросами от потенциальных родителей, в какой фазе Луны и в какой позе следует зачинать мальчика! Все мужчины хотят именно сына!       — Нам что, бегать презервативы иголками дырявить?       — Или закрыть Отдел прогнозов?       — Ну что вы на меня-то накинулись? — обиженно вскинул брови Хосок. — Давайте решать коллегиально! Отдел закрывать точно нельзя. У нас бюджет и штатное расписание. Так что… Ну, я не знаю… Проявите смекалку, поучаствуйте в процессе, если вы понимаете, о чём я… Но для начала послушаем доклад Отдела аналитики на тему «Демографический кризис в Южной Корее». Директор Чхве, прошу.       Намджун ошарашенно наблюдал за перепалкой и пытался понять, о чём вообще идёт речь. Принцы? Демография? Эмансипация? Все слова по отдельности были ему, разумеется, знакомы, но вот общая суть проблемы ускользала. Что-то в университете об этом всём им не рассказывали. Пытаясь вслушиваться в доклад, который пестрел статистическими выкладками за последние пару десятков лет, Намджун снова посмотрел на своего напарника Ким Сокджина. Он хотел увидеть в его глазах хоть искру поддержки, но тот в ответ лишь цыкнул и закатил глаза.       М-да.

***

      Последние пятнадцать минут собрания Намджун держал глаза открытыми на чистом страхе. Страхе уснуть под убаюкивающий голос докладчика и этим покрыть себя несмываемым позором. Вместо того, чтобы анализировать демографию в стране, Намджун предавался мечтам о кофейном аппарате, расположенном в холле третьего этажа. Воображал, как он подойдёт к тому, с наслаждением потянет носом аромат пережженного кофе и тёплого пластика, проведёт пальцами по гладкому боку и вставит в жадную щель монеты. А потом из аппарата польётся кофе. Такой горячий, сладкий… Наполнит собой до краёв стаканчик и тоненько пискнет, кончив. Превосходно.       Не успел Чон Хосок поблагодарить коллег и распрощаться на неделю, как Намджун уже летел из конференц-зала по направлению к вожделенному автомату, когда был остановлен строгим окриком Сокджина:       — Младший куратор Ким! Задержитесь. Нам необходимо скоординировать наши действия.       — А это не может немного подождать? — Намджун уже ощущал фантомный вкус кофе на языке. — Я вернусь буквально через пять минут!       — Обосрался от счастья первого задания? — хмыкнул Сокджин, сложив руки на груди. — Ну, давай, иди, вытряхивай трусишки, а я тут подожду. У меня же других дел совсем нет.       Как бы Намджун ни старался контролировать своё тело, предательский румянец залил щеки, уши и, кажется, даже шею.       — Нет, всё… в порядке. Я в порядке.       — Какое счастье, что вы изволили удостоить меня своим драгоценным вниманием, несмотря на грязное бельё.       — Но я не…       — Неважно! — перебил Сокджин. — Итак, скоординируем действия. Сегодня после обеденного перерыва едем к принцу, быстро передаём его отцу акт приёмки-передачи пожеланий, вносим в реестр…       — Подождите, что за принц? У нас же республика!       — И где вас таких малахольных только берут? — Сокджин смерил Намджуна разочарованным взглядом. — Чему вас вообще в универе учили?       — Ну, в основном правильно накладывать заклинания, истории магии и… И я, вообще-то, был лучшим студентом потока! — приосанился Намджун, поправляя галстук.       — Оно и видно… У нас тут, младший куратор Ким, не какая-нибудь шарашкина контора, а серьёзная ведомственная организация! У нас бюджет, протокол и штатное расписание! Это раньше колдуны творили что хотели и бегали беспризорными, наводя смуту в неокрепших умах, но теперь такой беспредел не пройдёт! Всё учтено, регламентировано и строго выверено. Ну про лицензию ты хотя бы знаешь?       — Конечно! — энергично закивал Намджун. — Чтобы легально практиковать колдовство, необходимо закончить университет и получить соответствующую лицензию, которую следует подтверждать каждые пять лет!       — Садись, пять, — хмыкнул Сокджин. — А какая главная задача нашего Министерства?       Как отличный студент Намджун знал, что если ты не можешь дать правильный ответ, нужно посмотреть на преподавателя с собачьей преданностью и улыбнуться. Преподаватель пожалеет дурачка и ответит на вопрос сам.       С Сокджином это тоже сработало. Он устало вздохнул и сказал:       — Как и говорил Председатель Чон, которого, вообще-то, ты должен был внимательно слушать, главная задача Министерства магии — поддерживать баланс зла и добра в мире, и для этого на каждое заклинание выдаётся ордер. Понятно?       — Понятно… А принцы?       — Что принцы?       — Откуда в Корее принцы?       — Ну, мы принцами наследников элиты называем. По старой памяти. Дань традициям. Про наследников ты хоть в курсе?       — Да, в курсе! Им полагается пять добродетелей и пять пороков!       — Правильно. И нас назначили кураторами — ответственными за исполнение приказов по отношению к этому конкретному… м-м-м-м… — Сокджин чуть нахмурился, достал из портфеля толстый блокнот и пролистал его до сегодняшней даты. — Пак Чимину, наследнику БиоТехнолоджи Корпорейшн, рождённому тринадцатого октября. Ну а теперь бегом составлять список! Встретимся после обеда на парковке.       С этими словами Сокджин убрал блокнот в портфель и удалился к офисам Департамента добра.

***

      Рабочее место в просторном опен-спейсе Намджуну выделили замечательное. И пусть довольно далеко от окон, зато близко к туалетам!       Получив в Отделе снабжения всю необходимую для работы канцелярию, Намджун любовно разложил ее по своему столу, подвинул поближе к монитору маленький кактус в цветном горшочке и, наконец, прикрепил булавкой на пробковую доску фотографию, на которой он в окружении родных гордо держал свой красный диплом.       В отличие от Ким Сокджина коллеги по Департаменту приняли Намджуна приветливо. Некоторые даже похлопали его по плечу со словами «уверен, мы сработаемся». А директор Ким Хичоль и вовсе с широченной улыбкой подарил белую кружку с гербом Министерства и надписью «Департамент зла на страже добра». Намджун так расчувствовался, что чуть не разрыдался прям там, с кружкой в руках. Низко поклонившись, он тут же побежал к своему месту и немного кривовато вывел на ней своё имя перманентным маркером. А затем гордо прошествовал в кухонную зону офиса, где налил в новенькую кружку долгожданный кофе, щедро сдобрив его тремя ложками сахара.       Теперь всё официально!       Намджун бы и не заметил, что пришло время обеда, если бы не директор Ким Хичоль. Он даже вызвался сам проводить его в столовую сотрудников! Прекрасный, добрейший злой колдун! Намджун в очередной раз счёл, что ему невероятно повезло с распределением. Такие замечательные коллеги, такой чудесный начальник!       Столовая для сотрудников Министерства разительно отличалась от университетской. Вместо обшарпанных столешниц — белые скатерти, вместо злющей толстой поварихи — на раздаче приветливые и улыбчивые официанты. А цены! Просто рай для кошелька! А какой выбор блюд! Вслед за другими сотрудниками Намджун тащил свой поднос по направляющим и составлял на него из холодной витрины с закусками всё новые и новые деликатесы. В довершении всего он принял из заботливых рук официанта тарелку с большим и сочным шницелем. По-министерски, разумеется.       Разнеженный сытным обедом, полный приятных впечатлений от первого рабочего дня, Намджун важно пил свой чай с лимоном и оглядывал просторную столовую, когда наткнулся взглядом на Ким Сокджина. Тот выразительно постучал пальцем по своим наручным часам и мотнул головой в сторону выхода. Намджун встрепенулся. Он и забыл о встрече с Сокджином! Составив обратно на поднос пустые тарелки, он отнёс их к окну моечной и почти что бегом припустил к своему рабочему месту за портфелем. Лишний раз злить доброго колдуна Ким Сокджина как-то совсем не хотелось.

***

      Кабинет генерального директора БиоТехнолоджи Корпорейшн Пак Джиёна был явно обставлен таким образом, чтобы любой посетитель чувствовал пропасть между их социальными статусами. Намджун ощущал себя отнюдь не уполномоченным лицом с важной миссией, а нищим ребёнком, которому дозволили заглянуть в мир богатства за парой мелких банкнот.       Внушительный чёрный, словно воды Стикса, стол разделял огромный кабинет практически надвое, этим ещё больше подчёркивая непреодолимую бездну между простыми смертными и новыми царями. Сам Пак Джиён восседал во главе стола с выражением безграничной усталости и презрения на ещё довольно молодом лице. Он окинул взглядом вошедших и протянул руку:       — У меня есть пятнадцать минут, так что не стойте, давайте уже, что там у вас?       Сокджин открыл портфель и аккуратно извлёк из него официальный бланк с министерскими вензелями и круглой синей печатью.       — Вот, директор Пак, ознакомьтесь и подпишите. Согласно регламенту пять пожеланий от Департамента Добра!       — Генеральный директор Пак! — недовольно поправил Джиён Сокджина, выдёргивая из его пальцев бумагу и вчитываясь в текст. — Та-ак… Настоящим Актом, согласно условиям Приказа за номером тринадцать ноль шесть, от такого-то, Департамент добра наделяет наследника Пак Чимина следующими пятью добродетелями: добрый, красивый, ответственный, соблазнительный, ум… Что? — прервал Джиён чтение Акта. — Что за умелый? Умелый? Кто вообще написал эту чушь?       — Эм… — Намджун с удивлением заметил, что Сокджин слегка покраснел и неловко опустил глаза в пол. — Это недоразумение, опечатка. Видите-ли, у нас в Министерстве тестируют новое программное обеспечение и вот случилась автозамена. Там должно было быть умный!       — Исправьте! — Джиён взял из подставки перьевую ручку и, вычеркнув на бланке неправильное слово, размашисто расписался в нужной строке. — В остальном меня устраивает! Что у вас?       Пак Джиён перевёл взгляд на побледневшего Намджуна, и только в этот момент тот отчётливо осознал, что за приятными утренними хлопотами совершенно забыл подготовить бумагу со своей стороны. С отчаянной паникой в глазах посмотрел на Сокджина. Он же коллега, он же должен помочь! Сокджин же лишь сжал свои губы в тонкую бледную полоску и сузил глаза. Чёрт побери, кажется, Намджун попал!       Намджун был отличным студентом и даже в самой критической ситуации умел врать красиво и молниеносно придумывать альтернативные решения. Но сейчас под гневными взглядами двоих людей ни единой дельной мысли, как на зло, в голову не приходило. Что ему делать? Сказать на словах? Соврать, что забыл бланк в офисе? Сказать правду? Намджун бегал глазами по директорскому столу и всё не мог выдавить из себя ни слова.       — Ну так что? — выгнул бровь Джиён. — Не отнимайте зря моё время!       Необходимо срочно что-то предпринять! Он прям видел, как министерское кресло стремительно улетает от него, радостно помахивая гнутыми ножками, а перед глазами стояло лицо Председателя Чон, который грустно смотрел на Намджуна и разочарованно качал головой: мол. я тебе доверил дело, а ты… Чон Хосока разочаровывать не хотелось. Внезапно Намджуну пришла в голову блестящая идея, и у него аж волоски на теле встали дыбом от нахлынувшего облегчения.       — Эм… У меня нет Акта приема-передач пожеланий, поскольку Департамент зла в моём лице принял решение заменить пять пороков на одно проклятье! Когда вашему сыну исполнится шестнадцать лет, он умрёт!       Довольный собой, Намджун сделал пасс рукой, магически закрепляя слова. Он наблюдал за вытянувшимися лицами Джиёна и Сокджина и считал секунды абсолютной тишины. Что-то не так? По мнению Намджуна, идея была сногсшибательная. И Хосок будет доволен. Он же сам на собрании сказал, что меняет пять ордеров на одно проклятье!       — Проклятье?! — вдруг взревел Джиён, заставив кураторов вздрогнуть. — Проклятье на моего сына?! Да что вы себе позволяете! Я буду жаловаться министру магии и в прокуратуру! — он вскочил со своего кресла весь красный от гнева, со вздувшейся на лбу веной и застучал кулаком по столу. — Я дойду до Президента! Я вас изничтожу!       — Спокойнее, директор Пак, — Сокджин схватил Намджуна за рукав и попятился к выходу. — Не нервничайте, а то у вас сейчас инсульт случится! Всё поправимо, мы сейчас уйдём, проконсультируемся с Председателем Чоном и быстро исправим ситуацию! Всё будет хорошо!       — Генеральный директор! Генеральный! — донеслось им в спины уже через закрытые двери.       В офис возвращались в пугающей тишине. Выйдя из кабинета Джиёна, добрый колдун Сокджин не удостоил Намджуна более даже взглядом.       М-да.

***

      Чон Хосок смотрел на них хмуро и молча. И только нервно подёргивающийся глаз выдавал всё его напряжение. Намджуну под его сверлящим взглядом было максимально некомфортно. Он до конца не понимал, что, собственно, сделал не так? Ведь Председатель Чон сам лично дал возможность Департаменту зла использовать проклятье! Значит, его вины тут нет? Почему тогда Хосок смотрит на него так, что хочется забиться в угол и плакать? Где сейчас тот утренний улыбающийся добряк?       — Вы вообще отдаёте себе отчёт в том, что натворили? — глухо проговорил Хосок. — У вас есть хоть какие-то внятные оправдания вашей самодеятельности?       — А я тут вообще при чем? — возмутился Сокджин, всплеснув руками. — С моей стороны всё было сделано верно!       — Ну да, ты же у нас такой умелый, куратор Ким! — съязвил Хосок, постучав указательным пальцем по бланку Акта приёма-передач пожеланий, лежащий перед ним на столе. — Я тебе что поручил? Присматривать за новеньким, контролировать! Почему ты его не проверил? Стыдись!       Сокджин кинул на Намджуна злой взгляд и виновато опустил голову.       — Теперь с тобой, младший куратор Ким. Ты с чего вдруг ребенка проклял?       — Ну вы же сами разрешили… Ну тогда, на собрании… — Намджун всё пытался сглотнуть комок в горле, но от паники перед начальством во рту было отвратительно сухо. — М-можно мне, пожалуйста, воды?       — Во-первых, я дал разрешение на проклятье на весь Департамент зла, а не для тебя лично, — Хосок налил из гранёного графина воду в стакан и протянул Намджуну. — А во-вторых, что написано в Приказе номер тринадцать-десять? М-м?       Дрожащими руками Намджун принял стакан и начал жадно пить, искоса бросив взгляд на так и не поднявшего голову Сокджина. Допив, он поставил его на стол и смущенно улыбнулся Хосоку, как бы прося прощения за то что он вот такой. Какой есть. Хосок тяжело вздохнул и посмотрел на Сокджина:       — Куратор Ким?       — Запрещено проклинать детей до совершеннолетия, — пробубнил Сокджин.       — Вот именно! — Хосок поднял указательный палец вверх. — Запрещено! И вообще, сейчас людей не проклинают! Ты же мог проклясть здание, поезд в Пусан, футбольную команду, в конце-концов! В некоторых странах именно так, как правило, и поступают, если вы понимаете о чём я.       — И что же теперь делать? — спросил побледневший Намджун. Почему-то он только сейчас осознал, что своими собственными руками обрёк на смерть ребенка! Ребёнка! Намджун родился и вырос в среде колдунов, так что к людям относился так… ну… Хальмони через дорогу, пожертвования в фонды… Видимо, начальник отдела кадров Бан Шихёк всё же не ошибся в распределении. Да Намджун просто зло во плоти! — Можно же как-то отменить? Я же проклял его на смерть в шестнадцать лет!       — Ну, возраст — это наша самая меньшая проблема. Приказ автоматически отложит проклятье до совершеннолетия. А вот что делать с самой смертью — вопрос. Надо думать. — Хосок постучал ногтями по столу. — Отменить уже сказанное нельзя. Надо как-то выкручиваться. У вас есть идеи?       — Ну… Я тут подумал… Может… Это… Ну… — протянул Сокджин и умолк, смутившись.       — Что, «ну»? Хватит мямлить!       — Может быть, воспользуемся моей ошибкой с автозаменой? Используем пятое пожелание добродетели для смягчения проклятия?       — Молодец, куратор Ким! — расплылся в довольной улыбке Хосок. — Вот можешь же, когда хочешь! Если вы понимаете, о чём я… Отлично мыслишь в кризисных ситуациях! Лет через тридцать я прям вижу тебя в министерском кресле!       Сокджин расслабился, откинулся на спинку своего, пока не такого значимого, но с приятной перспективой кресла. И даже позволил себе положить ногу на ногу перед начальством. Намджун же и счастлив был бы порадоваться за удачно складывающиеся обстоятельства, но главное кресло министерства, о котором он тоже еще как мечтал, теперь не просто махало гнутыми ножками. На нём с надменной ухмылочкой восседал злой добрый колдун куратор Ким.       — Смягчение, смягчение… — Хосок невидяще уставился в стену, продолжая мерно постукивать ногтями по столу. — Чтобы как бы умер, но вроде бы и нет…       — Летаргический сон? — прохрипел вновь пересохшим горлом Намджун. Ему хотелось хоть как-то реабилитировать себя в глазах Хосока.       — Летаргического сна не существует, вы бы почитывали медицинские журналы на досуге, младший куратор Ким. Но идея со сном интересная, с этим можно работать. А что может спровоцировать длительный сон? М-м-м?       — Ну, укус какого-нибудь насекомого или укол ядовитым растением. Яд какой-нибудь, — воодушевился Намджун. — Ну, или по голове ударить. Черепно-мозговая травма.       — Какой ты, оказывается, кровожадный, младший куратор Ким! Совсем ребенка не жалеешь. Да уж, задал ты нам задачку… Гиперсомния, гиперсомния… А на сколько он уснёт? Это же нашему Министерству уход за ним придётся оплачивать, чтобы твои косяки перед директором Пак прикрыть. И как его разбудят? Как в сказках? Поцелуем настоящей любви?       — Ну, это довольно романтично! — позволил себе улыбнуться Намджун.       — Но не практично. Чтобы он как бы умер для всех, он должен уснуть надолго. Лет на сто. И кто, скажи на милость, влюбится в того, кого и знать не знал?       — Сто лет — это очень много, — подал голос Сокджин. — Сейчас о человеке забывают уже через полгода, если о нём не пишут в прессе.       — Ну, тоже верно, — согласился Хосок. — Итак, что по итогу? Пак Чимин не умрёт, а в двадцать лет уколется и уснёт. И разбудит его поцелуй настоящей любви?       Сокджин с Намджуном активно закивали, соглашаясь с начальством. Хосок покачал головой и продолжил:       — Но вы, мои дорогие, не думайте, что избежали наказания за свой проступок. Вы напишите объяснительную и получите выговор с занесением в личное дело. А ещё вы двое теперь будете курировать Пак Чимина все последующие годы, вплоть до того момента, когда проклятье не будет снято. Сколько бы на это ни потребовалось времени. Хоть сто лет. Ясно?       Кураторы Ким снова закивали, правда, уже не так активно. Перспектива писать объяснительную и стать куратором только одного наследника была не сильно привлекательна. На одном деле, к тому же с выговором, в министерское кресло не сядешь.       — И чтобы поддержать баланс, и в противовес проклятью вы проследите, чтобы жизнь Чимина была максимально счастливой! А теперь возвращайтесь в штаб-квартиру БиоТехнолоджи Корпорейшн и доведите до сведения Пак Джиёна наше решение. Свободны, — Хосок повелительно махнул рукой и достал из тумбы стола початую бутылку, в которой плескалось нечто янтарного цвета.       Сотрудники Департамента зла встретили Намджуна смурными лицами, а Ким Хичоль смотрел на него через стеклянную стену своего кабинета очень угрожающе.       На рабочем месте Намджуна прямо поверх его фотографии кто-то написал маркером: тот, который проклял ребенка.       М-да.

***

      Возвращаться в кабинет генерального директора Пак Джиёна Намджуну было неловко, стыдно и страшно. И хотя они, вроде как, решили всё с Чон Хосоком, опасность того, что Джиён напишет заявление в прокуратуру и Намджун получит как минимум штраф и «волчий билет», оставалась. Ещё и Сокджин намеренно игнорировал существование Намджуна, не отвечая ни на его вопросы, ни на извинения. Да он даже банально смотрел сквозь него! И вот как ему работать с этим колдуном следующие сто лет?       Но, как бы ни желал Намджун сейчас быть где угодно, кроме как у массивных дверей кабинета, распоряжение Председателя Чон необходимо было исполнить.       В этот раз в кабинете находился ещё один человек. Он стоял практически за спиной Пак Джиёна, держа в руках раскрытый блокнот и ручку. Сам хозяин, пронизывая испепеляющим взглядом вошедших, только процедил сквозь зубы:       — Слушаю.       — Директор Пак, всё решено в лучшем виде! — солнечно улыбнулся Сокджин.       — Генеральный директор! — рыкнул Джихён.       — Ага, генеральный директор! — кивнул Сокджин. — Так вот, решено всё в лучшем виде! Ваш сын и наследник не умрёт!       — Ну, ещё бы он умер! Я бы тогда всё ваше Министерство со свету сжил!       — Ну, на это у вас, допустим, нет власти, — пробормотал Намджун себе под нос. — Мы всё-таки колдуны…       — Что вы там шепчете? — зыркнул Джиён на Намджуна и, не получив ответа, продолжил. — На этом всё? Вы просто отменили проклятье?       — Не совсем, — мягко возразил Сокджин. — Мы не можем отменить проклятье, которое было дано, но мы его можем смягчить. Наследник не умрёт, а уколется и уснёт!       — Кома после передоза? — вскинул брови Джихён. — Секретарь Сон, пометьте: не давать Чимину наркотики.       Тихий человек за спиной Джиёна тут же записал что-то в своём блокноте.       — Да почему же обязательно наркотики! — возмутился вдруг Намджун. — Уколоться можно совершенно любым предметом!       — И чем, например?       — Да чем угодно! Хоть веретеном!       — Заткнись уже, Ким! — зашипел вдруг в сторону Намджуна Сокджин. — Просто закрой свой рот!       — Веретено? Что это вообще за ерунда такая? — хмыкнул Джиён. — Секретарь Сон, пометьте: не давать Чимину веретено. И на сколько он впадёт в кому?       — Это будет не совсем кома, генеральный директор Пак, — снова мягко проговорил Сокджин. — Он просто уснёт! Ненадолго. Лет на сто.       — На ско-олько? — взревел Джиён. — Да вы издеваетесь! Это же вызовет падение акций! Секретарь Сон?       Секретарь быстро заклацал кнопками калькулятора и, склонившись к уху Джиёна, что-то ему прошептал.       — На двадцать семь процентов! — Джиён всплеснул руками, вскочил и принялся с шумом расхаживать по кабинету. — Это неприемлемо! Сокращайте время комы! Секретарь Сон, сколько нас устроит?       Секретарь снова поклацал по калькулятору и тихо произнёс:       — Кратковременная кома длительностью от трёх месяцев до полугода вызовет сочувствие у инвесторов и акционеров, что поспособствует росту акций на тринадцать пунктов.       — Значит три… нет, четыре месяца! — Джиён остановился напротив Сокджина. — Договорились?       — Это решительно невозможно! Сто лет! И точка!       Джиён запыхтел, покраснел и снова стал мерить шагами кабинет.       — Хорошо, я согласен на полгода, — он встал напротив Сокджина и сложил руки на груди.       — Пятьдесят лет, — прищурился Сокджин. — Минимум!       — Семь месяцев!       — Сорок лет! Это моё последнее слово!       — Год! И я не пишу в прокуратуру!       Намджун оторопело смотрел на торгующихся. От былой степенности не осталось и следа. Прежде лощёные мужчины теперь стояли друг против друга всклокоченные, красные, брызжущие оппоненту в лицо слюной и словами. И это Джиён ещё не в курсе об условии пробуждения. Намджун посмотрел на пытающегося слиться со стеной бледного секретаря, неловко улыбнулся и пожал плечами. Какой длинный день.       В итоге сошлись на трёх годах.       М-да.

***