Украл – женись!

      Чоны бедные. К этому умозаключению Тэхён, который уже пару часов как тоже Чон, пришёл сразу же после того, как ушла восвояси женщина из поселковой администрации. Вся красная, с идиотской улыбкой, она быстро провела стандартную церемонию бракосочетания, сократив её до пяти минут. На этом настояли Чонгук с Тэхёном, просившие исключить из торжественной речи всё инфантильное «говнецо», по типу клятв в вечной верности и любви, поцелуев в качестве поздравления друг друга и обмена кольцами. Кольцо у Тэхёна уже было, а Чонгуку настоятельно рекомендовали обручальное кольцо для себя приобрести, дабы демонстрировать всем и вся свой нынешний статус. На « свадьбе» были так же свидетели, как и полагается двое – Юнги и Намджун, которого первый притащил буквально силком.       Намджун же в свою очередь едва ли не сорвал всю регистрацию, начав протестовать против брака, сразу же как вошёл в дом. Тэхёну с Чонгуку пришлось объяснить мужчине всю ситуацию, отойдя в сторонку от подготавливающей документы регистраторши. Категорически настроенного мужчину было трудно переубедить, однако с миссией справилась расписка, а потому скрепя зубами и сердцем тот всё-таки поставил свою роспись там, где потребовалось и молча дождался окончания этого фарса. После того как женщина покинула скромную Чоновскую обитель, Намджун по просьбе дедушки Ги Сопа остался на кофе, собственно это и стало причиной полагать о том, что Чоны бедные.       О том, что Чоны не богатые Тэхён догадался сразу. Об это свидетельствовал старый ремонт в доме, который плохим не был, однако кое-где можно было заметить отклеивающиеся от стены, старые обои и местами потрескавшийся кафель на полу в туалете. Понятие «среднестатистические» от семейки Чон пропало в момент, когда Тэхён написал небольшой список необходимых ему вещей, в котором всего-то были : «зубная щетка; нормальная паста, а не порошок как у вас стоит; полотенце три штуки; шампунь для секущихся волос». Прочитав список, Чонгук кивнул и положил его себе в нагрудной карман рубашки, кинув сухое:       – С зарплаты куплю. Сейчас денег нет, и в ближайшие пару дней не появятся.       Ну и само слово «бедные» за Чонами закрепилось когда из шкафа Юнги достал жестяную банку с растворимым кофейным порошком, жутко пахнущем жжённой карамелью, а на просьбу налить чай, Тэхёну в руки сунули коробку с чайными пакетиками, не самого лучшего качества. Парнишка не был привередой, он и сам пил  растворимый кофе, но никогда не покупал самый дешёвый, ведь тот только и имел что одно название, о вкусе и речи не шло. Чай же Тэхён обычно пил на работе и там его заваривали в чайнике, а при сильном желании он так же заваривал чай дома, никогда не покупая чайные пакетики, по той же причине, что и кофе в железных банках. Все дешёвые продукты Тэхёну казались невкусными и более того вредными, ведь над составом в таком случае не задумывались, наполняя упаковки какими-то отходами, а потому и употреблять их он брезговал. Вот и сейчас, когда не щадя свой желудок Юнги насыпает в свою небольшую кружку аж две чайные ложки чёрного как смоль порошка, Тэхён морщится и уходит в комнату.       Чонгуку поведение Тэхёна не понятно. У них всё, как и у всех, не лучше не хуже, а тот ото всего нос воротит. Ничего в этом доме одобрения от «городской фифы» не получило, потому как Тэхён даже к порошку зубному прицепился. Все чистят зубы этим порошком, и только Тэхён глаза закатывает и зубную пасту требует. Он у них первый день только находится и уже раскритиковал шампунь на травах, полезный между прочим, для всех типов волос. Мыло и то Тэхёну не понравилось, видел Чонгук, как тот брезгливо к нему прикасался, удивительно, что в списке его не нашлось. Хотя идея со списками Чонгуку понравилась. Обычно они списки не пишут, по памяти продукты берут, оттого и половины необходимого не покупают, но Тэхёну писать списки, Чонгук точно не доверит, иначе банкротом станет, с его то запросами.       Тем же вечером в спальне, когда Чонгук из шкафа достал матрас с подушкой и старую простынь, парнишка так же недоверчиво на всё это глянул и Чонгук уже представил как тот в списке пишет «новое постельное бельё». Однако комментировать что-либо Тэхён не стал, лишь задал вопрос, когда Чонгук бросил матрас на пол рядом с кроватью:       – Кто будет здесь спать? –искренне надеясь, что спать на полу будет не он. Тэхёну прошлого ночного опыта на полу хватило, и спина молила о пощаде, глядя на пока ещё скомканную постель.       – Я. –ответил Чонгук, принимаясь расстилать матрас. Ему и самому спать на полу не нравилось, но он хотя бы привык, потому как хоть и иногда, но ночевал у Юнги, а там из спальных мест тахта и матушкина кровать, а потому постель Чонгука всегда располагалась под ногами Юнги. По мнению Чонгука Тэхён, будучи неженкой, сон на полу не одобрит и возможно закатит истерику, если его во второй раз на полу разместить.       – А диван как вариант не рассматривается? –Тэхён планировал Чонгукову комнату оккупировать на ближайший месяц, пока в город на учёбу не вернётся, и думалось ему, что Чонгук поспит себе на диване в это время, а тот, как назло, в одной комнате с ним спать укладывается.       – Там спит Юнги. –говорит Чонгук и Тэхён брови вскидывает, нарочито громко произнося:       – У него своего дома нет?       –Спи с мужем, принцесса! –прилетает в ответ от самого Юнги.       – Спи у себя дома! –едва ли не кричит Тэхён, возмущённый таким поведением мужчины. Зная о недостаточности спальных мест, остаётся уже вторую ночь подряд в доме у Чонов, а это уже попросту наглость, по мнению Тэхёна. Чонгука же, по видимому, всё вполне устраивает, раз он молча ложится на пол, укрываясь пледом, стащенным с кровати.

***

      Чоны бедовые. К этому выводу Тэхён пришёл на следующий после регистрации брака день. Утром, когда он максимально аккуратно перешагивал через Чонгука, наступив на руку мужчине, во сне развалившегося буквой «зю», Тэхён понял, что они семья неблагополучная, потому как маты которые слетали с уст мужчины в тот момент интеллигентные люди из приличных семей не знают даже. Тэхён вот и не знал о них до этого утра, зато теперь парочку запомнил, на всякий случай.       – Ты ходить вообще не научился нормально? –шипел Чонгук, сжимая больную руку пока ещё здоровой левой.       – Как и ты спать. –парирует Тэхён. –В следующий раз я тебе на голову наступлю, если ещё раз так близко к кровати прикатишься. –парнишка и правда старался быть предельно аккуратным, но рука предательски спрятанная пледом внезапно под ногой оказалась. Причинять боль намеренно в планах не было, к тому же он извинился, но за потоком отборных матов его скорей всего не услышали.       Чоны бедовые, и этот вывод напросился сам собой у Чон Чонгука, когда придя на работу с больной рукой, он внезапно понял, что оставил дедушку с совершенно незнакомым, но с недавнего времени не посторонним человеком, который ничего толком и не знает!  Не знает Тэхён где у них дома хранятся деньги на батон, без которого у дедушки ни один день не обходится, как и не знает, где находятся магазины. Тэхён так же не знает, что делать, в случае если у деда поднимется давление, ибо откуда ему знать, что в скорую по стандартному номеру 119 звонить бесполезно и необходимо вызвать поселкового доктора Сокджина, записанного в контактах старого Чонгуковского телефона, как « Док-дедок». Да и где лежит тот самый телефон Тэхён тоже не знает, а парню, как вчера выяснилось, телефона в сумку не положили, и потому тот совсем без связи. Одна беда за другой преследовали его, а потому вывод был небезосновательным.       И Тэхёна, ставшего Чоном, этот злой рок стороной не обошёл. Деду Ги Сопу с утра нездоровилось, старичок всё жаловался на головную боль, да без конца пил анальгин, а потому пойти хлопотать по хозяйству не мог, решив привлечь к этой работе Тэхёна. Дела в огороде безотлагательными не были, дед решил, что справится с ними сам, как ему полегчает, но вот подоить корову, с максимально странной кличкой Агри, было просто необходимо.       – Я не умею этого делать. –сжимая в руке ручку стального бидончика, литра на три, говорит Тэхён. Дедушка словно обухом стукнутый выпучил глаза, наконец вспоминая, что Тэхён городской и возиться со скотом, как все местные, попросту не может. – Если это так необходимо, может попросить кого? –предлагает парень и в ответ дедушка активно кивает головой называя уже знакомое Тэхёну имя:       – Только Юнги может помочь. Он у нас ветеринар и к Агри у него свой подход.       – Они с Чонгуком на работу ушли дедуля. Где ж мне его искать то теперь?       – Так на полях. У нас все там работают. –отвечает дедушка и к окну кухонному парня подведя на узкую дорожку указывает. – Вот по ней прямо иди, минут через десять поля виднеться начнут. Там Юнги покличь, он редко чем занят бывает, в отличии от Чонгука. Чаще просто отсыпается, где то в тенёчке. Про корову не говори сразу. Скажи просто, что я попросил его прийти если ерепениться начнёт. –а Юнги точно начнёт, Тэхён в этом уверен, потому как парень этому «живчику» совершенно не нравится.       Одеться красиво, имея в своём гардеробе всего две пары джинс и три майки, а в распоряжении, по словам дедули, целый шкаф Чонгуковых безразмерных вещей, было для Тэхёна той ещё задачей, решение которой оказалось тупиковым из-за отсутствия хоть какой-то обуви. Сумку его явно собирали на скорую руку, раз не положили ни телефона, ни хотя бы тапочек. Вся обувь в доме Чонов была Тэхёну не по размеру: в Чонгуковой он тонул, а в дедовскую не влезал, зато старые шлёпанцы небезызвестного живчика Юнги, оставленные им как-то пару лет назад,  и надёжно спрятанные на глубине захламлённого обувью шкафа, оказались Тэхёну в пору. И теперь неместный красавчик в синих джинсах, белой футболке и древних как матушка природа чёрных тапках, шагал по указанному дедом направлению в сторону полей, которые ни через пять, ни через десять минут видны не были.       Отчаявшись и уже планируя развернуться назад домой и забить на просьбу деда корову подоить, Тэхён заметил ухоженные поля, ограждённые невысоким забором  и работающих на них людей. Там же, ближе к дороге, стояло огромное одноэтажное здание, похожее на какой-то склад и уже подойдя близко к нему, как и предполагал дедушка, в тенёчке он увидел лежащего прямо на земле Юнги. Работник тысячелетия, прикрыв лицо кепкой, не услышал как его звали, потому Тэхёну пришлось просить какого-то незнакомца разбудить мужчину.       – Ты чего здесь забыл? –удивился Юнги приходу Тэхёна и в тот же миг испугался: – С дедулей что-то случилось? Мне Чонгука позвать?       – Ничего с ним не случилось, Чонгука звать не обязательно. –останавливает мужчину Тэхён.       – Как ты вообще здесь оказался то? –спрашивает Юнги осматривая парнишку с головы до ног, на предмет повреждений. Маловероятно конечно что он мог их получить, так как тропа до полей от дома Чонгука прямая и безопасная, но Юнги на всякий случай даже просит Тэхёна повернуться спиной, чего тот конечно не делает.       – Сам пришёл. Тебя дедушка зовёт. –говорит Тэхён, начиная замечать на себе взгляды местных, отвлекающихся от работы, ради того что бы посмотреть на него как на диковинку.       – Зачем? –Юнги удивляется вновь.       – Надо подоить корову. –отвечает Тэхён, пусть дед и говорил ему этого сразу Юнги не говорить.       – Ну ничего себе! –театрально приложив руку к груди и закатив глаза говорит Юнги. – Он меня сначала из дома гонит, а после приказывает доить корову! –теперь глаза закатывает уже Тэхён. Представление одного актёра для одного зрителя ему кажется совершенно глупым. – Я подою, а что мне взамен?       – В следующий раз я принесу тебе попить без особой добавки. –ехидно улыбается Тэхён.       – Аа, то есть больше не плюнешь мне в кружку?       – Как ты можешь так говорить? То не плевок был, а комплимент от шефа! –наблюдателей становится больше. – Пойдём уже. –за рукав футболки мужчину тянет и тот без сопротивления идёт с ним, оставляя местным пищу для сплетен. Главной сплетней была красота городского прохвоста, разрушившего идеальную пару Дженни и Чонгука, второстепенной же оказалась  новость о том, что новоиспечённый муженёк Чонгуку изменяет, притом с лучшим его другом. Тэхёна начинали ненавидеть, считая, что парень несёт одно только разрушение в жизнь сиротки Чонгука, которого всем посёлком жалели. Разрушил его отношения и дружбу его рушит, и это всего-то за три дня пребывания в посёлке.       Как и все новости в посёлке, новость о том, что муж Чонгука приходил за Юнги, быстро разлетелась, добираясь в разных вариантах до каждого и в тот момент, когда она долетела до самого Чонгука, искажена она была просто до невероятного. Дословно ему её передали так:       – Следил бы ты за своим муженьком, Чонгук. –сказала тётка Ли, работница с полей, когда мужчина собираясь домой, мимо них шёл. – К Юнги вон бегает. Сегодня за ним пришёл, да в лес, знамотно зачем повёл.       – Со своим мужем я разберусь. –пусть Чонгук ничего и не понимал, всё же решил не оставлять местную сплетницу без внимания. – Вы б тоже за своим следили. Доярки опять жалуются, что ваш ненаглядный за ними в щель дверную подглядывает, пока те переодеваются. Я вынужден доложить об этом в администрацию, тётушка Ран-хи.       А может и не бедовые Чоны вовсе, а какие-то проклятые? –думается вновь Чонгуку. Ведь никак не живётся им спокойно, а счастье долго в их руках находиться не может и потому остаётся им на судьбу сетовать, да злые языки терпеть или прикусывать, как сегодня например. Да и свой язык приходится прикусывать, дабы лишнего не наговорить и совсем уж плохим в чужих глазах не казаться, потому как не по Чоновски это -хамом прослыть. Чоны дружелюбные, приветливые, отзывчивые, но никак не грубияны и не скандалисты! Таким его воспитал дедушка, все принципы вложил в него он, его единственный родитель. Вот бы и в Тэхёна дед смог вложить эти принципы, ведь как-никак тот теперь тоже Чон, а хамить так и не перестал. Даже сейчас, подходя к дому, Чон едва ли не за километр слышит как тот с Юнги о чём то спорит рьяно и ругается, взашей гоня!       Парень с бидончиком в руках не просто так от Юнги по двору бегал и, Чонгуковыми между прочим, матами ругался. Мужчина запугивал того коровой Агри, предварительно продемонстрировав почему она получила такую необычную кличку. Агрессивная корова сначала впадала в панику при виде незнакомого человека, начиная громко мычать, а после резко срывалась с места в сторону пришлого и не успей Юнги закрыть дверь перед мордой животинки, летел бы Тэхён до соседней ограды. Плотная металлическая дверь стерпела удар, но вмятина от башки коровьей осталась и, выпучив глаза до предела возможного, Тэхён плюхнулся на землю. А Юнги в свою очередь сделал нечто непростительное –поржал, чем заслужил коронное Тэхёновское «придурок». Дальше началось запугивание эту злосчастную дверь стайки открыть и отпустить Агри с новым хозяином поиграть.       Остановившись недалеко от дома, Чонгук зачем-то начал за ними двумя наблюдать, вычёркивая из головы слова тетки Ран-хи про лес. Не ходили они туда, куда их сплетники своими рассказами направили и не занимались тем, что им приписывали. Максимум чем эти двое могут заниматься так это взаимным унижением, при том, Чонгук отдаёт должное, у Тэхёна это получается гораздо лучше. Ещё стоит заметить, что у Тэхёна очень хорошая память, раз он смог все сказанные мужчиной с утра пораньше маты запомнить и сейчас без зазрения  совести на всю улицу кричать.       – Да ебись ты провались! –кричит Тэхён. – Может отъебёшься от меня уже или съебёшься наконец-то?!       – Неблагодарный какой! –смеясь, кричит ему в ответ Юнги, в руках такой же как у Тэхёна бидончик держа, только полный молока. Сегодня он буйную Агри дважды подоил и оба раза бидончик Тэхёна не пригодился, а потому тот так спокойно им замахивается. – Я у вас жить останусь, что бы тебе скучно не было!       – Благодаря вам с Чонгуком мне итак теперь не скучно живется!  –отвечает ему Тэхён, забегая на крыльцо, откуда замечает Чонгука. Мужчина замер, словно его за чем то ужасным застукали, и опустил взгляд. – Что-то на работе случилось? –из вежливости спрашивает Тэхён, замечая странности в поведении Чонгука. Этот мужчина и так ему кажется странным, но сегодня как-то по особенному.       – Ничего. Просто устал. –отвечает Чонгук, зайдя во двор и закрыв за собой калитку. – Мой напарник в очередной раз сделал себастьян. –добавляет он, укоризненно глянув на Юнги.       – Сегодня причина была уважительная! –почесав затылок свободной рукой, говорит Юнги. – Я ушёл потому что дедушка попросил вашу корову подоить.       – Когда я пришёл за тобой, ты спал. –подмечает Тэхён, а Чонгук скрещивает руки на груди, закатывая глаза.       – Помалкивай. – шикает мужчина. Есть за Юнги такой грешок, как безответственность, ну а беспечность за руку с первым ходит. Хотя мужчина и делает свою работу безупречно, всё же дополнительной помощи или участия от него не дождаться и это Чонгука расстраивает.       – Тебя я вообще на полях не видел. – обращается к Чонгуку Тэхён, бидончик с молоком из рук Юнги забирая.       – Потому что я не работаю на полях. –Тэхён смотрит вопросительно, ведь дедушка говорил ему обратное. – За полями есть небольшая молочная ферма. Я там работаю. И он тоже. –тычет пальцем в Юнги. – Только он это почему то забывает.       – Чего это вы на пороге топчитесь? –из окна выглядывает дедушка Ги Соп. –Пойдёмте чаёвничать!       Вечер наступал лениво, медленно. Кто-то там, высоко- высоко сидящий, искусно раскрашивал небо в яркие цвета, а после, словно бы что-то не получилось, взял и перечеркнул весь холст непроницаемой тёмно-синей краской, в утешении рассыпав на небосводе горстями звёзды. Тэхён, будучи самым большим ценителем искусства и всего прекрасного, за работой Творца наблюдал, каждому штриху его изумляясь. Был бы под рукой телефон и Тэхён в очередной раз снял бы видео нового заката, вот только любимого гаджета под рукой нет и Тэхён записывает в новый список для Чонгука: «акварель, кисточки и альбом для рисования», добавляя в скобках рядышком (если деньги останутся).