Украл – женись!

      –  Наша что?! –Тэхён от Чонгука на метр отскакивает, когда мужчина хватку на руках парня ослабляет. По звукам за дверью стало понятно, что дверь в комнату, где они находятся, чем-то подперли. – Ты точно неадекватный! Какая блядь брачная ночь?! Я не твоя невеста, придурок!       –  Я в курсе! –раздражается Чонгук, на край кровати садясь, руками в волосы зарываясь. – Если бы не ты, модниЦА, мы бы в такой ситуации не оказались! Чёрт тебя дёрнул в женское платьице одеться. –последнее говорит чуть тише, но Тэхён слышит, а потому первая подушка летит в Чонгука. – Что ты творишь!? –подрывается мужчина, подушку на место возвращая. Расправлять кровать им ни в коем случае нельзя. Согласно традициям, скоро к ним придут свидетели, которые должны будут засвидетельствовать их близость, а так как они оба парни, то кровь на простынях искать вряд ли будут. Достаточно будет узреть кавардак на постели, а потому Чонгук и планировал попросту это время отсидеться. Приехал бы Ким старший, зашёл бы к ним в комнату вместе с его дедом и в итоге приняли бы это всё как ошибку, позволив перекрасть невесту. Но Тэхён оказывается неугомонным и уже другая подушка в Чонгука летит. – Прекрати!       –Не охуел ли ты? –шипит разозлённый Тэхён, оббегая кровать и комкая в руках одеяло, бросает то в Чонгука. –По-твоему, это я виновен в твоей тупости!? Если бы ты мог отличить свою девушку от рандомного парня, этого бы не произошло! Если бы ты не наклюкался со своим другом, этого бы не было! И если бы ты не был глухим, то понял бы, что в твоём мешке парень! –не найдя больше ничего, что можно было бы в парня кинуть, Тэхён тянется за только-что уложенной Чонгуком подушкой, однако мужчина его руки перехватывает, на себя потянув, отчего парень на кровать падает. –Пусти! – слово этого вечера с уст парня в очередной раз срывается и Тэхён начинает вырываться ещё более активней, окончательно расправляя кровать, сбивая коленями простынь. В попытках остановить парня и успокоить его, Чонгук ничего лучше не придумывает, как сесть на него верхом, с трудом перехватывая руки Тэхёна в одну свою. –Что ты чокнутый делаешь?!       – Успокойся, пока не стало хуже. –шипит в ухо парню Чонгук, опасно склонившись над затылком того. Не упуская возможности выбраться, Тэхён запрокидывает голову назад, ударяя мужчину головой по носу. Дезориентированный Чонгук, с носовым кровотечением, валится с парня на кровать, пачкая скомканную Тэхёном белую простынь своей кровью. –Ты всё портишь, истеричка! –кричит Чонгук, всячески стараясь кровь остановить. Многострадальная простынь начинает служить парню платком, которым Чонгук кровь с лица стирает.       – Тебе ещё раз въебать, придурок? –поднимаясь на кровати, спрашивает Тэхён, обидевшись на прозвище, данное ему Чонгуком. Он не истеричка! Это его украли, спутав с чьей-то невестой, посреди ночи! Его, а не Чонгука, притащили в чужой дом и оставили на первую брачную ночь с мудилой пьяным! А тот позволяет себе обвинять Тэхёна во всём случившемся и оскорблять!       – Теперь всё в крови! Ты не понимаешь, что натворил! –в попытках поймать парня, снова кричит Чонгук, но схватить ему удаётся лишь краешек сорочки. Сжав ткань в кулаке, и резко дёрнув на себя, Чонгук провоцирует падение парня с кровати и громкий стон Тэхёна. Парень болезненно упал, ударившись копчиком об пол. В сотый раз за вечер закатив глаза, Чонгук понимает, что кровотечение остановилось и пытается подняться, однако не успевает этого сделать. Дверь в комнату открывается и на пороге появляются четверо: дед Чонгука - Ги Соп; дядя Тэхёна - У Бин; дружка и свидетель со стороны жениха Юнги и участник кражи Намджун, изъявивший желание помочь Тэхёну.       –Юнги. –обращается к парню У Бин. – Простынь с кровати вынеси в зал и покажи всем. –переключая внимание на Чонгука и стонущего на полу Тэхёна, мужчина обращается уже к ним. –Браку быть. Всё  об этом свидетельствует.       –Дядя У Бин, я всё могу объяснить. –Чонгук пытается было собраться с мыслями и поговорить со своим несостоявшимся тестем, однако тот рукой махнув, его прерывает.       – Украл –женись! –говорит спокойно, словно речь сейчас и не о его племяннике идёт вовсе, а о проходимце каком, и это Тэхёна задевает.       – Не будет никакого брака! –твёрдо говорит Тэхён, еле-еле поднимаясь с пола. – Я, если вы не забыли, мужчина! И замуж не собираюсь.       – Твоего мнения никто не спрашивает, Тэхён. У нас другие обычаи. –У Бин начинает раздражаться.       – Ваши обычаи меня не касаются, дядя. Я не из этих мест! Пусть ворует Дженни. –говорит Тэхён, руки на груди складывая. Намджуну говорили, что обряд добровольный, но видя принуждение к этому Тэхёна сейчас, он решает об их же словах напомнить:       – Вы говорили, что похищаемые всегда в курсе того, что их украдут, Чонгук. Что сейчас происходит?       – Ты знал о том, что Чонгук придет воровать невесту? –спрашивает Ги Соп, и Тэхён решается на небольшую ложь, отрицательно кивая.       – Он знал, я ему говорила. –на пороге комнаты возникает Дженни и Чонгук тут же кидается в её сторону, но путь ему преграждает У Бин. – Вашу простынь уже все увидели, Чонгук. Она доказывает вашу близость и подтверждает брак.       – Твой чудик мне нос разбил! –оправдывается Чонгук.       – Тогда чего он хромает? –спрашивает Дженни, на брата поглядывая.       – Я упал! –говорит Тэхён и к выходу направляется.       – Ты остаёшься здесь! –кричит У Бин и схватив Тэхёна за локоть толкает его обратно в комнату. Парень шипя от боли, сыплет на голову дяди проклятья.       – Ты мне не указ! Не мать и не отец! Ты не смеешь так со мной обращаться! –вопит Тэхён.       – Прости солнышко. –мама Тэхёна так же появляется в комнате, но У Бин не пускает её к сыну. – Я не могу ничего поделать сынок. –плачет женщина. – Постарайся понять здешние обычаи, отсюда тебя не выпустят!       – Мам, ты издеваешься?! –спрашивает Тэхён, обнимая себя за плечи. Дрожь по телу проходится, ни то от холода, ни то от накатывающей истерики и парень начинает проклинать ночные сорочки, за их тонкий материал! Надо было ему, дурачку, в это тряпьё переодеться!       – Я считаю это незаконным. –подает голос Намджун, снова вставая на сторону здравого смысла и беззащитного Тэхёна. Мужчина снимает с себя лёгкий кардиган и накидывает на плечи парня, а худенький Тэхён в нём едва ли не тонет, решая, что в эту кофту он мог бы и целиком влезть, при желании, которого пока не возникает.       – Тебе тоже ничего не известно о наших традициях, поэтому не вмешивайся! рявкает У Бин.       – Зато номер полиции мне хорошо известен, дяденька, и телефоном я пользоваться умею! –в ответ шипит Намджун.       – Полиция уже здесь. –говорит Ги Соп, головой в сторону зала показывая. Значило это, что кто-то из собравшихся в полиции работает, и подмоги ждать от них не было смысла.       – Я позвоню в город, в столицу, и к президенту если понадобится! –заявляет Намджун совершенно ничего уже не понимая. Чонгук, Господом Богом заклинал,  что обряд безобидный, что невеста готова и ждёт когда её похитят, что о принуждении и речь идти не может, а видит он полную противоположность сказанному! Чонгук на коленях сидит у ног Дженни, за голову хватаясь; Тэхёна собственная семья заставляет на брак с мужчиной согласится, угрожая тем, что его попросту не отпустят; и полиция в соседней комнате сидит, окровавленную простынь в руках Юнги осматривая! Намджун, недавно поселившийся в посёлке, в связи с назначением его на должность учителя английского языка в местную школу, от происходящего в шок впадает, дикости людской поражаясь.       – Тут свои законы. –говорит дедушка Ги Соп. – Тэхён остаётся здесь, мужем моего внука. Украл, значит женись, Чонгук. Ты ведь это помнишь? –говорит дедушка, внука по голове поглаживая.       – Всё равно съебусь от сюда при первой же возможности. –говорит Тэхён, едва слышно.       – Ты теперь целиком под ответственностью Чонгука. Полностью под его контролем, опекой и содержанием. –говорит ему дядя, небольшую сумку с вещами из рук матери парня забирая и в сторону Чонгука кидая. –С Дженни тебе видеться запрещаю. –слова словно для того что бы добить Чонгука сказаны были, а после мужчина с дочерью комнату покидают, мать Тэхёна так же подальше от комнаты  уводя. Чонгук начинает плакать, и дед его рядом с ним на пол садится, крепко внука обнимая. К объятьям присоединяется и вернувшийся Юнги, чувствующий свою вину в случившемся. Тэхён одиноко на кровати сидящий, лишь сильнее в чужую кофту кутается, жалости к своей персоне не терпящий, да и не получающий. Он один здесь, среди чужих, совершенно незнакомых людей, родство с которыми ему навязывают, и только Намджун ему чужим казаться перестает. Вступился за него, как за родного и до сих пор рядом стоит, прикасаться к Тэхёну не смея, ещё больше доверия внушая.       – Мы разберемся. –говорит он, на Тэхёна с уверенностью взирая.       –Спасибо. –благодарит парень, за «женихом» наблюдая. Тот, что его истеричкой назвал, сам сидит в слезах, соплями захлёбываясь, пока его по голове гладят, успокаивая. Обозвав его «тюфяком» про себя, он перевел взгляд на сумку, которая очевидно была пуста наполовину, так как Тэхён с собой много вещей брать не стал, не думал, что понадобится. –Сегодня увези меня. –шепчет, и Намджун в согласие кивает, вот только плану исполнится было не суждено.       Чонгука с Тэхёном вновь в одной комнате заперли. Одна кровать, посреди спальни, так и не была кем-либо занята, оба парня решили отоспаться в пустующих углах комнаты. Тэхён переодевшись в джинсы и футболку, укрываясь кофтой Намджуна, уснул раньше чем укутанный одеялом Чонгук, проклинающий Тэхёна за то, что с ними произошло. Мирно сопящий напротив него, забитый в угол парень, с момента появления в доме Чонов стал ему ненавистен. В глубине души Чонгук понимал, что если бы он не выпил, то Тэхёна бы в его доме не было, но в своих несчастьях всегда удобней винить другого, что мужчина и делает.       Винить Тэхёна проще простого, тем более, когда не знаешь его в принципе, как и не знаешь того, что сам Тэхён никого не винит. Не время перекладывать  с себя вину, необходимо что-то решать  и действовать! Самое время выбираться из той передряги, в которую его втянули, ведь если не способен избавиться от проблемы, то необходимо хотя бы бороться с её последствиями, а не соплежуйствовать на пару с Чонгуком. Как этот нытик вообще дожил до своих лет, так и осталось для Тэхёна вопросом, потому и надежды на его помощь парень не питает, решая всё сделать самостоятельно, так как ему нужно. Лишь бы Чон под ногами не мешался, что от него вполне  ожидаемо, ведь тот даже не возразил как следует этим обезумевшим чудикам, решившим, что способны вершить чьи то судьбы! И Тэхён такое его поведение истолковал как выбор стороны, и точно не своей. На стороне парня был пока только Намджун, едва ли не до рассвета ожидавший Тэхёна под окнами дома Чонгука.          В предрассветной тиши, когда небо, кажется, становится колюче чёрным, Намджун покинул свою машину, решив больше не дожидаться Тэхёна. Силуэт Тэхёна не мелькал в окне, что очень насторожило Намджуна, да и свет в окнах Чонгуковой спальни не горел. Молясь за парня, мужчина вернулся домой, усевшись в кресло, напротив окна. И когда небесное светило медленно появлялось на небосводе, освещая их небольшой посёлок, Намджун заснул, прокручивая в голове всевозможные способы спасения Тэхёна, такого беззащитного и одновременно такого сильного парнишки.                        

              ***

       – Даже спишь как придурок.       Проснувшись на рассвете, часам к пяти утра, Тэхён первым делом посмотрел в сторону Чонгука, посмеявшись над позой в которой тот спал. Мужчина словно молился, поджав под себя ноги и вытянув руки вперед, лбом утыкаясь в пол и пачкая его слюнями.       – Уже проснулся? –в комнату заглядывает дед Чонгука. – Ёбушки-воробушки, как же он так спит то!? –поражается дедушка, принимаясь будить внука, тормоша его за плечо. –Чонгук~и. –приговаривает Ги Соп, словно бы всю свою заботу, тревожность и любовь в одно только имя вкладывая, а у Тэхёна в сердце щемить начинает. Его так же мама будит. Будила до сегодняшнего дня. Сегодня он проснулся в углу комнаты, в неудобной, сидячей позе, укрытый кофтой по сути незнакомого мужчины, от того что замёрз, и никакой мамы рядом не было. Был один только зверский холод, не щадящий его.       – Деда. –просыпается Чонгук, тут же дедушку обнимая. – Всё сном было, да? –спрашивает, а после взглядом в глаза Тэхёна утыкается, тяжело вздыхая. – Не сон..       – И тебе доброго утра, соплежуй. –Тэхён с пола поднимается и выходит из комнаты, оказываясь в зале. Там на диване спал Юнги, укрытый той самой простынёй, которую из комнаты вчера утащили. Большое кровавое пятно, почти что на уголке белоснежной простыни, ошибочно принятое за кровь, полученную в следствии первого полового акта, вызывало нервный тик у парня. Простынь хотелось сжечь, как и того, кто ею укрывался. Этот Юнги, всю поездку был рядом с ним, и не на секунду в его тупой головушке прозрения не появилось: тот как считал, что везут они Дженни, так и продолжал, даже после криков Тэхёна едва ли не в самое ухо мужчины.       – Тэша. –дедушка вышел из комнаты, обращаясь к Тэхёну. Парень, удивлённый таким обращением к себе, застыл на месте, продолжая рассматривать храпящего Юнги. – Завтракать будешь? Я приготовил. –продолжает старик, а Тэхён начинает злиться. Вчера только этот дед говорил самую тупую вещь на планете, называл его Чоном и вот сейчас называет его ласково, позаботился о завтраке и всё начинает выглядеть так, словно Тэхён с ним всю жизнь живёт и это он, а не Чонгук, его внук.       – Послушай дедуля, – Тэхён даже в сторону старика не смотрит, боком к нему стоя. – Я не Тэша, а Тэхён. Ким Тэхён. И этого, вашими тупыми традициями не изменить.       – Не разговаривай так с моим дедушкой. –говорит Чонгук, тоже выйдя из комнаты. На лбу того расплылось красное пятно, напоминание о том как он спал.       – Верно, тюфяк. С ТВОИМ дедушкой. Мне старик никем не приходится. –в глаза Чонгука посмотрев с напускным отвращением, Тэхён уходит на поиск туалета в коридор.       – Двери для тебя закрыты! –в спину кричит Чонгук, но дверь уборной уже закрывается за спиной Тэхёна, а сам парень оседает на старый, потасканный временем, кафельный пол. Он догадывался, что с этими Чонами будет сложно, вот только не ожидал, что настолько. Этот Чонгук уже начал им командовать! Двери для него закрыты, говорит. Да нет такой двери, что перед Тэхёном не распахнулась бы! Запрёт Чонгук перед ним двери и Тэхён обязательно выберется в окно.       Долго отсидеться в туалете не получилось, потому как сразу после того, как Тэхён умылся, в дверь начал ломится Юнги, умоляя поспешить ибо «выпитое вчера, просится наружу». Стоило открыть дверь и попытаться выйти раньше чем мужчина зайдёт, как тот затолкнул его обратно, залетая и скручиваясь над унитазом. Юнги перепил и его нещадно рвало, а Тэхён от запаха рвоты задыхался, но мужчину оставлять не хотел. Его друга Чимина как-то тоже от алкоголя рвало, да так сильно, что скорую помощь вызывать пришлось. А если и с этим чудом, что-нибудь случится? Поэтому затыкая нос одной рукой и прикрывая рот другой, Тэхён терпеливо ожидал, пока тот проблюется.       –Чё ты тут стоишь, то? –нежданный Тэхёном Чонгук вновь предстает перед ним.       – Тащи воду и активированный уголь. –спокойно говорит Тэхён, поражаясь тому, как послушно Чонгук пошёл просьбу выполнять. Юнги отлипает от унитаза, но далеко от него не отползает. Мужчина рядом со своим белым другом садится, спиной и затылком к стене прислоняясь. Чонгук прибегает с пачкой чёрных таблеток и стаканом воды в руках, протягивая это всё Тэхёну. Кинув взгляд на Юнги, Тэхён предположил, что весит тот от силы килограмм шестьдесят и закинул  шесть таблеток активированного угля в стакан с водой. –Ложечку чайную дай. –Чонгук снова кивает и убегает, а Юнги на чёрную жидкость в стакане не мигая смотрит. Лекарств он с детства не пил. Последним разом был антибиотик в 9 лет, когда он болел пневмонией. После мальчишка лечился чаем да травками, по настоянию покойной бабули, а став взрослым и вовсе лечиться перестал. При температуре просто отлёживался, а больное горло изредка полоскал ромашкой. На яд похожее лекарство доверия не внушает, потому когда стакан ему подают, он нос воротит, по детски руками лицо закрывая и отворачиваясь.       – Не буду я это пить. –протестует.       – Пей, пока не сдох. –говорит Тэхён, присаживаясь перед ним на корточки. –Руки его подержи. –Чонгук руки друга от лица отнимает. Тэхён за нос мужчину хватает, и стоит губам того распахнуться что бы вздохнуть, как тот тут же стакан к губам Юнги приставляет, заставляя пить безвкусную жидкость. –Попробуй только сплюнуть, придурок.       – Чё это ты обзываешься постоянно? –ворчит Юнги до чёрного осадка всё выпивая.       – Вы меня бесите. –просто отвечает Тэхён и со стаканом из туалета выходит, друзей наедине оставляя.       – Стрёмный у тебя муженёк. –говорит Юнги и словно вспомнив, что обижен на Чонгука, толкает его от себя. –Ты ему ещё и помогал в меня какую то отраву вливать! Пиздец ты друг! А если это реально яд? Мы ж его бесим, этот стрёмный и убить меня может!       – Сам ты стрёмный, алкоголик. –Тэхён возвращается со стаканом воды и Юнги её передает. Мужчина выпивает её уже без сопротивления. – Я туда плюнул. –безэмоционально говорит Тэхён, забирая стакан и вновь уходя.       –БЛЯДЬ! –орёт Юнги, из туалета вслед за Тэхёном вылетая.       –Забавно. –тихонько говорит про себя Чонгук, не спеша туалет покидая. В зале, буйный Юнги, скакал вокруг сидящего на диване, невозмутимого и спокойного Тэхёна, не обращающего на возмущения мужчины никакого внимания. На кухне одиноко сидел, поникший головой дед. На столе стыл чай и приготовленный им с утра пораньше завтрак. Никто кроме Чонгука к блинчикам не притронулся и самого Чонгука это ужасно расстраивало. Дедушка старался, учился выпекать эти иностранные блинчики, ждал, что на утро после кражи невесты счастливый Чонгук со своей без пяти минут женой позавтракают сладеньким и пойдут в администрацию на роспись в подтверждение брака, вот только всё случилось совершенно иначе. Чонгук проснулся печальным, Тэхён злым, Юнги больным и на него и его сладкий завтрак всем было совершенно всё равно. Друг на друга в этом доме было всё равно и это очень беспокоило старика. Он ждал, надеялся, что в доме с появлением невестки наконец станет теплее и светлее, ведь их дом был совершенно холостятским  и холодным, а тут в их холостятской берлоге произошло пополнение –появился Тэхён. Ни тепла, ни света не предвиделось. Стало только лишь холоднее. И вины парнишки в этом не было, дедушка понимал, что Ким безвинен, вот только понимал ли это его внук, оставалось вопросом.       –Не дыши в мою сторону. –Тэхён заходит на кухню, демонстративно отмахиваясь от Юнги руками. –Твоё дыхание вместо дихлофоса сейчас использовать можно. Ну и разит же от тебя.       – Перестаньте уже. –просит Чонгук, глаза закатывая.       –Скажи своему другу, что бы отстал от меня. –Тэхён за стол садится, пустую тарелку ближе к себе подвигая. Опечаленный дедушка душу Тэхёна тревожит. Очень редко он позволял себе так с кем либо говорить, а сегодня, словно бы с цепи сорвался. Старичок то по факту мало чего плохого ему сделал. Ну обозвал его Чоном да мужем Чонгука, грех что ли? Вот его дядюшка вчера все границы перешёл, проще уж на нём срываться, чем на старике Чоне. Взяв из стопки два блинчика и полив их мёдом, парень начал есть нелюбимое блюдо с наигранным аппетитом. – Ммм! Это очень вкусно. –улыбка на устах деда расцветает.       – Правда? Тебе нравится? –спрашивает дедушка, ещё блинчик парню в тарелку подкладывая.       – Правда, мне очень нравится! Но много я съесть не смогу, слежу за фигурой. –поясняет парень, простой водой запивая, к кружке чая даже не притронувшись.       – Ты как истинная барышня! –заявляет Юнги, садясь рядом с Чонгуком. –Не зря мы вчера тебя с девкой спутали.       – Вы меня с девушкой спутали, потому что алкаши. Мой внешний вид тут не при чём.       – Блядь, почему он такой, а? –вопрос задан в пустоту, поэтому ничего кроме подзатыльника от деда Юнги не получает. –За что?       –За столом не матюкаются! Не прилично. –говорит Ги Соп на Тэхёна поглядывая. Парень манерно вилочкой ест, на кусочки маленькие, блинчик небольшой разрезая, его же оболтуи, Чонгук с Юнги посредине блин вилкой проткнули и по краям надкусывают.       То, что Тэхён не местный было видно невооруженным глазом. Поведение, горделиво вздернутый подбородок и манеры говорили об этом. Не было в нём ничего местного, привычного им, а потому и чужим таким он казался. Укради Чонгук кого-то из местных по ошибке, сегодня же не было бы неловкости в общении, с Тэхёном история совсем другая. Он их дикарями считает, невеждами провозгласил, и уважение всяческое к ним у него отсутствует. Парень воспитан иначе, он возраст человека не уважает, считает, что уважение поступками заслуживается, и никто из присутствующих его пока не заслужил.       – Учитывая вашу ситуацию, может регистратора лучше домой позвать? –спрашивает Юнги. Чонгук вилку в руках крепче сжимает, злясь ни то на Юнги, ни то на обстоятельства. Как бы то ни было, а решение принять нужно было. Подвергать опасности свою семью и семью Кимов было нельзя, а потому он молча кивает согласием. – Я сгоняю за ним после завтрака.       – Регистратор чего? –насторожился Тэхён.       – Здрасьте! –усмехается Юнги.       – С добрым утром, придурок. –выплёвывает слова Тэхён, догадываясь о регистрации чего речь пойдёт. – Регистратор брака? –на вопрос не отвечают. – Чонгук!       – Да. –отвечает мужчина, нехотя. Он и сам не в восторге! Правила у них такие, если брак с тем, кого украл, не зарегистрировать, то против укравших ополчатся, как им потом выжить? Чонгук стерпел бы, дедушка не стерпит. Единственный родной человек итак с давлением раз в месяц в больнице лежит, испытывать его сердце на прочность Чонгук не станет. Да и против Кимов могут ополчится, из-за этого глупого пацана, а Чонгук такой участи для Дженни не хочет. Дженни, его любимая, не заслуживает того, что с ней могут сделать деревенские фанатики, почитающие традиции наравне с самим Богом.       – Отлично. –говорит Тэхён, поднимаясь из-за стола. –Пусть придёт и зарегистрирует мой отказ.       – Сядь на место. –голос Чонгука звучит грубо, но Тэхён его просьбу-приказ игнорирует и уходит из кухни. – Дайте кто-нибудь нервы в долг, я с ним не вывожу! –кинув вилку на стол, Чонгук направился вслед за Тэхёном. Парня удалось словить у входной двери, которую тот тщетно пытался открыть. – Двери для тебя закрыты. –так же грубо продолжает Чон.       – Выпусти меня, сейчас же. –требует Тэхён. – Не хочу я никакого брака! Давай, я просто в город вернусь, а? –Тэхён ручку двери снова дёргать начинает. – Я домой хочу, Чонгук! Я в город уеду, а ты снова заживёшь как и прежде холостяком, глядишь и дядя мой сжалится, Дженни за тебя отдаст. Ну Чонгук! –Тэхёну поплакать захотелось, но парень стоически сдерживал в себе это желание, не позволяя слезам появится в глазах. Вот только душа его уже плакала, не глаза, оттого, как избавится ото всего хотелось, но не моглось; оттого, как домой просилось сердце, как к друзьям рвалось и как его останавливали, оглушая реальностью.       – Придёт регистратор, Тэхён и мы зарегистрируем наш брак, ты понял? –слова едва вырвались наружу. Чонгук их проглотить пытался. Хотел сдаться и отпереть ключом дверь для Тэхёна, а потом сказать, что сбежал тот сам, и только одна мысль о Дженни его останавливала. Что потом будет с семьёй беглеца? Однозначно, что-то ужасное, Чонгук знал это наверняка. Скорей всего их бы начали призирать и сторонится. Были истории, когда семья жениха издевалась над семьёй беглянки, Чонгук бы ничего делать не стал, за него, с вероятностью в 99 % ,"заступились" бы соседи и друзья, коих в посёлке не мало. Поджечь сарай или баню, проще простого, были случаи уже, но иногда эти издевательства переходили все границы – покушались на жизнь и здоровье родственников беглянок.       Почитателей традиций в посёлке было навалом, и каждый рвался за нарушение негласных, древних как мир устоев, поквитаться. Кто-нибудь особо фанатичный, что-то с семьей Кимов сделает, Чонгук в этом уверен! А там, у Кимов Дженни, его невинная, его любимая девочка! На чаши весов, при принятии решения, Чонгук поставил своё счастье и спокойствие Дженни, перевес шёл в её сторону и со своим счастьем он решил отступить. Вот только в голове эгоистичного Чонгука весы были такими же эгоистичными и имели лишь две чаши, безапелляционно отказываясь закреплять ещё одну, третью чашу с жизнью Тэхёна. Жизнь мальчишки словно бы вообще никакой ценности не представляла.       – Как же ты бесишь! –фыркает Тэхён, в плечо мужчину толкая, в комнату уйти пытаясь, но Чонгук останавливает.       – Это временно. –Тэхён замирает.  –В администрации.. да блядь, во всём посёлке все и всё друг о друге знают и о том, что мы зарегистрируем брак тоже все узнают. Все пристукнутые фанатики традиций успокоятся и мы через пару месяцев, когда о нас прекратят судачить, разведёмся. –Чонгук с надеждой в спину Тэхёна смотрит, на благоразумие того надеясь. – У нас здесь много тех, кто может навредить твоей семье и Дженни, в случае твоего отказа.       Тэхён на семью плевал! Он от них отречься перед сном успел вообще-то, но Дженни было жалко. Она ведь готовилась к похищению, к свадьбе, к совместной жизни с любимым человеком, а тот.. А тот парня украл. Причём брата её. Теперь ещё, она может оказаться в опасности и если в случае с похищением Тэхён был бессилен и его таки умудрились украсть, то сейчас ему выпадал шанс уберечь сестру. Ещё вчера он убедился, как мало здравомыслящих в этом треклятом месте, значит рисковать и отказываться не стоит. Чонгук, как и Тэхён, о безопасности Дженни волнуется, а потому лицом к мужчине поворачивается и руку протягивает, со словами:       – Месяц и я остаюсь на своей фамилии.       – Два и ты Чон. –говорит Чонгук, руку парня пожать пытаясь, но тот руку убирает.       – У меня учёба через пять недель начинается, и я хочу вернуться на неё со своей фамилией и без статуса чьего-то мужа.       – Дольше можно, меньше нельзя. Ты уедешь, а она тут останется, мы не можем рисковать. –памятуя о том, что Дженни тут, в посёлке, ещё жить, Тэхён закатив глаза, руку Чонгука пожимает. Сделка в ущерб себе, Тэхён это понимает, но на авантюру соглашается, решая, что переживёт как-нибудь эти месяцы, а после всё как страшный сон забудет.       – Пиши расписку. –требует Тэхён, не доверяя словам мужчины. Незнакомец по сути, никакого доверия не внушал, и верить ему беспрекословно было бы самой большой ошибкой, а потому парень выжидающе на мужчину смотрел. Под натиском испепеляющего взгляда, Чонгук свои слова письменно изложил, бумагу на хранение отдав Тэхёну.       Синей пастой, на белом листе, красивым подчерком было написано:

«Расписка.

Я, Чон Чонгук, разведусь с Ким Тэхёном, спустя два месяца, с момента вступления в официальный брак. В случае если заявление о разводе поступит от Ким Тэхёна, обязуюсь не препятствовать разводу и добровольно, вне судебного порядка, на расторжение брака согласится.»