От чистого сердца

Кто чувствует стыд, тот чувствует и долг.

Японская мудрость

      Впервые в своей жизни Му Цинфан ощутил на себе, что значит "повышенное кровяное давление". Целитель потянулся к своей сумке и, выудив из неё небольшой свёрток, с силой швырнул его в гущу сцепившейся в драке "кучи малы". Чем бы это "что-то" ни было, при падении оно рассыпалось, выпустив облако зелёного зловонного дыма, окутавшего дерущихся молодых людей с ног до головы. Вонь, напоминающая смесь запаха потных ног, гнилого лука и нечистот, охладила пыл драчунов лучше ведра ледяной воды. Юноши вмиг забыли о потасовке и беспорядочно забегали, как цыплята, зажав носы, стараясь сдержать рвотный позыв. Ло Бинхэ тоже едва не вырвало, на его глазах выступили слёзы от тошнотворного едкого дыма.       - Ло-шичжи, возьми это лекарство от ран и поторопись вернуться на свой пик. Лю-шисюн, если позволите? Я бы хотел осмотреть вас без посторонних глаз.        Му Цинфан, воспользовавшись всеобщим замешательством, выдернул мальчика из толпы дезориентированных адептов и поскорее отправил его восвояси, от греха подальше. Однако Лю Цингэ застыл как вкопанный, не двигаясь с места, - либо слишком шокированный словами Ло Бинхэ, либо просто не будучи сейчас в состоянии выслушивать наедине нелицеприятную правду от целителя.       - Му-шиди. То, что он сказал, - правда?       Видя, что Бога Войны явно заклинило, Му Цинфан лишь коротко вздохнул: - Лю-шисюн. Мне нужно измерить ваш пульс.       Лю Цингэ без слов протянул ему руку, не обращая внимания на то, что за ним наблюдает куча любопытных глаз. Владыка Цяньцао прочистил горло и окинул окружившую их толпу учеников многозначительным взглядом. Поняв, что лекарю с пациентом не нужны лишние глаза, группа смутьянов по-быстрому растворилась, оставив двух владык на тренировочной площадке. Му Цинфан, наконец, мог приступить к выполнению своих обязанностей целителя.       Он осмотрел Лю Цингэ, который сейчас вёл себя кротко, как ягнёнок. Он ещё не оправился от свалившейся на него шокирующей новости, сверля Му Цинфана недоверчивым взглядом. К счастью и огромному облегчению владыки Цяньцао, первая помощь, оказанная Шэнь Цинцю, была хоть и не профессиональной, но вполне эффективной: Шэнь-шисюн всё сделал верно и хорошо справился со стабилизацией состояния шиди, заложив основу для его выздоровления. А превосходное совершенствование Лю Цингэ довершило остальное, позаботившись о восстановлении и исцелении повреждений.       Неудивительно, что Богу Войны и в голову не пришло, что он пережил искажение ци.       Но пациент заслуживает быть в курсе того, что с ним случилось. "Сгорел сарай, гори и пагода": Ло Бинхэ, в любом случае, уже приоткрыл завесу тайны, остальное было за Му Цинфаном.       - Шэнь-шисюн, он... Я только вчера осматривал его и обработал его рану. На ней были следы ауры Чэнлуаня. Шэнь-шисюн сначала наотрез отказался раскрывать детали её появления, но присутствие ауры Чэнлуаня - само по себе неопровержимое доказательство. Тогда он признался, что когда он обнаружил вас, вы уже некоторое время находились в состоянии искажения ци. Между вами завязалась борьба, в результате которой Чэнлуань ранил его, а Лю-шисюн потерял сознание, но Шэнь-шисюн смог грамотно оказать первую помощь и стабилизировать ваше состояние.       - Шрам?! Его совершенствование до такой степени ничтожно, что даже не способно залечить шрам?!       Лицо Лю Цингэ кривилось всё больше, по мере того, как Му Цинфан распутывал перед ним клубок произошедших в пещерах Линси событий, но худший удар ещё только ожидал его впереди.       - Шэнь-шисюн должен был находиться на промежуточной стадии между Формированием Золотого ядра и Зарождением Духа, когда он ушёл в уединение, по крайней мере, так мне было сказано, когда я видел его перед этим. Когда я осматривал его вчера, его уровень совершенствования ничуть не изменился. Лю-шисюн, вы понимаете, что это значит?       Отчаянное поведение Шэнь Цинцю могло означать, что его прогресс был медленным, но он никогда не стоял на месте. А если учесть ещё и наличие травмы, то причина становилась ясна как божий день. Спасение Лю Цингэ стоило ему сбоя в собственном духовном росте. Весь груз совершённого его шисюном для Лю Цингэ - наконец осознанного им - обрушился на владыку Байчжань, словно лавина. Для цинцзинского гордеца совершенствование было смыслом его жизни, его главным, а может, и единственным приоритетом. И он, не моргнув глазом, пожертвовал им, чтобы спасти Лю Цингэ от самого себя!       - Хотя уровень совершенствования Шэнь-шисюна ниже, чем у вас, он всё равно, как-никак, - пиковый лорд. И даже, учитывая его способности, у него остался шрам. Если бы на его месте был кто-то другой, Лю-шисюн, в пещерах Линси было бы два трупа. Место ранения было... слишком хорошо просчитанным, чтобы списать это на простую случайность. Чэнлуань сам по себе очень агрессивный меч, а уж действующий на полную мощь из-за искажения ци его хозяина... Если бы Шэнь-шисюн не потратил свои ресурсы, чтобы настолько филигранно рассчитать траекторию вашей атаки, в лучшем случае, он стал бы абсолютным калекой. В худшем...       Му Цинфан надеялся, что его слова смогут донести до владыки Байчжань всю серьёзность ситуации. Даже если Шэнь Цинцю и не собирался этого делать, он всё равно спас Лю Цингэ, а также всех остальных, кто мог столкнуться с обезумевшим Богом Войны, и у них не было бы ни единого шанса против этой бешеной стихии. Его благоразумие и порядочность сохранили достоинство Лю Цингэ, а мужество - чистоту его рук, не позволив им запятнать себя пролитием невинной крови. Его собственный недюжинный ум спас его самого, хотя и ценой относительно малой, но крови. Обе стороны пострадали. У Му Цинфана язык не поворачивался сказать, что "к счастью" это был Шэнь Цинцю. Но если это не был бы Шэнь-шисюн, то большой вопрос, смог ли бы кто-то ещё, за исключением разве что главы школы пойти на подобный подвиг и справиться с такой ситуацией.       Воспоминания о своих едких словах, призванных ударить шисюна побольнее, как это обычно между ними происходило, вернулись сейчас к Лю Цингэ горькой пощёчиной: он готов был сквозь землю провалиться от стыда. Они с Шэнь Цинцю всегда были как вода и масло - несовместимые. Так было с самого начала, с их первой дуэли, закончившейся скандалом из-за нечестных тактических трюков, которые применил его шисюн. Лю Цингэ не любил людей, прибегающих к уловкам: он считал их лентяями, ищущими кратчайшие пути к обретению силы из-за нежелания работать над собой. Открывшийся факт посещения им борделей укрепил мнение Лю Цингэ о Шэнь Цинцю как об использующем нечестные методы слабаке и развратнике. Неудивительно, если и свой пост лорда Цинцзин он также получил нечестно.       Когда до него дошли слухи о том, что Шэнь Цинцю, совершенствуясь, часто доводит себя до состояния, близкого к искажению ци, Лю Цингэ отверг их как очередную уловку цинцзинского притворщика, призванную помочь стяжать могущество без труда и без науки.       Если бы всё это ему сказал кто-то другой, Лю Цингэ мог бы даже заподозрить, что он подкуплен лордом Цинцзин, чтобы ввести его в заблуждение, но речь шла о Му Цинфане. У целителя не было причин лгать, и он лично проверял состояние каждого. Смятение Бога Войны быстро сменилось оцепенением от открывшегося ему ошеломляющего диссонанса между реальностью и мифом, через который совсем недавно прошёл и сам владыка Цяньцао. Но бездна, разверзшаяся в душе Лю Цингэ, была несоизмеримо глубже и необъятнее, ведь он давно уже для себя заклеймил Шэнь Цинцю, практически, злодеем.       И этот человек на деле оказался тем, кто рисковал жизнью, чтобы спасти его, и не воспользовался этим, чтобы позлорадствовать над ним, а напротив - скрыл инцидент ото всех, несмотря на то, что не имел от этого никакой выгоды! Лю Цингэ в жизни неведомо было чувство сожаления. До этого самого мгновения. Сейчас он впервые на собственной шкуре ощутил, что значит - сожалеть о своём импульсивном поведении. Его вчерашние слова были сказаны сгоряча, призванные выбить лорда Цинцзин из колеи, прежде чем тот начнёт плеваться ядом.       О чём думал Шэнь Цинцю, выслушивая всё это от Лю Цингэ, после того как поставил на кон свою собственную жизнь, чтобы вырвать шиди из лап смерти, когда тот уже был готов вот-вот свалиться за грань?       Что чувствовал Шэнь Цинцю, оставшийся с ним в трудную минуту, вопреки грозящей ему самому смертельной опасности, решив не бежать и не бросать шиди на произвол судьбы, а в ответ получивший от него такую вопиющую неблагодарность?       Неудивительно, что этот гордый, язвительный человек высмеивал его. Неудивительно, что, вторя учителю, Бога Войны высмеивал и его не менее язвительный ученик. Лю Цингэ был сам себе противен: он достоин осмеяния! Шэнь Цинцю после его вчерашних жестоких оскорбительных слов кашлял кровью: этого достаточно. Всё остальное не имело значения...       Выйдя, наконец, из ступора, он поднял на Му Цинфана взгляд, полный боли.       - Шэнь Цинцю... Шэнь-шисюн, как он сейчас? Ему лучше?