От чистого сердца

      - Лю-шишу, должно быть, шутит. Несерьёзные колебания ци превращают человека с уровнем совершенствования шишу в одержимый тесак, бросающийся на всё подряд и рубящий всё без разбору, включая стены?       Ло Бинхэ был собственником. Что - его, то - не трожь! За свои сокровища он готов был порвать глотку кому угодно. Как в случае с Мин Фанем, когда тот посягнул на его кулон. И к Лю Цингэ, посмевшему посягнуть на жизнь и здоровье его шицзуня, это относилось в полной мере. В конце концов, навыки, приобретённые в уличном детстве, крепко въелись в сознание мальчика: их не смогло вытравить даже многолетнее пребывание учеником на пике искусств.       Даже такой непрошибаемый толстокожий вояка, как лорд Байчжань, не мог не уловить явного оскорбления, сквозящего в этих словах Ло Бинхэ. Бог Войны нахмурился, узнав, наконец, в мальчишке того, кто вчера отчитывал его при всех, словно сопливого щенка.       - А ты что здесь забыл? И что ты пытаешься этим сказать?!        Если бы этот малец не был учеником другого пика, Лю Цингэ поставил бы зарвавшегося нахала на место. Он высоко оценил способности юноши в битве с демоном, но не собирался терпеть неуважение от сопляка, который, к тому же, был учеником Шэнь Цинцю!       Но юноша остался невозмутим, не обратив ни малейшего внимания на обеспокоенный взгляд Му Цинфана.       - Вся школа поёт Лю-шишу дифирамбы, ведь Бог Войны более чем заслужил свои лавры. Как жаль, что под личиной человека с подобной репутацией, скрывается ни больше ни меньше, - кровожадный белоглазый волк!       Ло Бинхэ выплёвывал каждое слово, точно гвозди в гроб забивал: громко и чётко, чтобы все без исключения присутствующие услышали их. Выдержав драматичную паузу и не дожидаясь, пока ошеломлённая толпа опомнится от шока и набросится на него со встречными обвинениями, он закончил:       - Хотя искажение ци лишило шишу памяти, разве не бесчестно со стороны Лю-шишу набрасываться с оскорблениями и клеветой на человека, который спас ему жизнь, да ещё и после того, как Лю-шишу едва не убил его?!       При словах "искажение ци" поднялся невообразимый шум: толпа учеников забурлила и загомонила, а сам Лю Цингэ был так потрясён, что потерял дар речи. Му Цинфан, не планировавший вот так, во всеуслышание объявлять о столь деликатном обстоятельстве, был шокирован тем, что Ло Бинхэ одним махом перечеркнул все труды Шэнь Цинцю по сокрытию этого факта. Но Ло Бинхэ было плевать: его понесло, словно парусник на рифы в бурном море.       - Если бы Лю-шишу вчера не позволил себе столь дурно отозваться о моем шицзуне, этот ученик сохранил бы всё в тайне, как и было первоначально задумано. Но как шичжи, который надеется, что Лю-шишу прекратит, наконец, унижать себя ещё больше своим невежеством, этот Ло решил нарушить молчание. Однако... судя по враждебности необоснованных заявлений Лю-шишу, возможно, именно его неуёмная злость на шицзуня и привела шишу к искажению ци.       - Необоснованные?! Ты, нахальное отродье, прекрати разевать свой паршивый рот, если ничего не знаешь! Шэнь Цинцю - слабак, это знает в Цанцюн каждая собака! Ещё когда они были учениками и сражались, победить владыку Лю он мог только подлыми и нечестными приёмами! - выкрикнул один из адептов, судя по виду - ровесник Лю Цингэ.       - И что дальше?       - А что дальше?!       Ло Бинхэ, сузив глаза, впился тяжёлым взглядом в защитника Бога Войны.       - И это всё? Ученическое прошлое? Юношеская глупость? Разве есть человек, который в юности не совершает ошибок? Но Лю-шишу, лелеющий обиду все эти годы со времён ученичества, выглядит совсем уж недалёким.       Если бы слова были камнями, то сейчас на Байчжань обрушился бы камнепад, полностью погребя под собой пик Ста Битв вместе с его обитателями и их мнением.       Байчжанец колебался, явно взволнованый, но продолжал держать оборону, воскликнув: - А ещё мы все знаем, что он - бабник! Мы собственными глазами видели, как он выходил из борделя! Строит из себя святошу, а на деле - обыкновенный развратник!       Оказавшийся между двух огней Му Цинфан беспомощно вертел головой, не зная, как остановить надвигающуюся грозу.       Ло Бинхэ и бровью не повёл в ответ на этот враждебный выпад. Он парировал: - И каким образом это может оскорбить адептов пика Байчжань? Это личное дело шицзуня, или он что: увёл у кого-то из вас любимую куртизанку?       Колючие слова, так напоминающие речь его учителя, вызвали бурю негодования, но Бинхэ ещё не закончил атаковать.       - Посещение борделя само по себе делает человека бабником? Этот ученик получил должное образование, чтобы уметь делать выводы из увиденного. Вы все видели своими глазами, как шицзунь вёл себя предосудительно с куртизанками?       Те из них, кто когда-то участвовал в той самой слежке за Шэнь Цинцю в пионовом доме, перебирали в памяти былое, припоминая, что не заставали главного ученика Цинцзин в непристойном виде или за недостойным поведением, когда наткнулись на него. Но вопрос Ло Бинхэ был риторическим и не требовал ответа.       - А вам не приходило в голову, что шицзунь мог расследовать какое-то происшествие, или каким-то образом помогать работницам борделя? Кто-нибудь из вас удосужился проверить: чем именно он там занимался?       - Если он не делал ничего эдакого, то должен был объясниться с самого начала! - прозвучал неуверенный ответ. Глаза говорящего забегали, избегая встречаться взглядами с юношей, который был гораздо младше него. Ло Бинхэ с насмешливой ухмылкой окинул взором компанию жалких трусов перед собой, и перевёл взгляд на Лю Цингэ. Тот по-прежнему стоял, ошеломлённо и с недоверием глядя на него, осмысляя тот факт, что Шэнь Цинцю спас его, рискуя собственной жизнью.       Ло Бинхэ и не требовалось знать всю правду. Их трусливое многозначительное молчание, их стремление к осуждению без достаточных доказательств - всё это дало ему полную картину того, как именно Шэнь Цинцю был обнаружен этими болванами.       Если бы правда о том, как поступил Шэнь Цинцю, когда узнал о неподобающем поведении своих учеников по отношению к девам Сяньшу, стала известна всем, миф о его якобы "непристойном" отношении к женщинам, развеялся бы как с белых яблонь дым.       - И почему это он должен был объяснять что-то людям, которые, судя по всему, выслеживали его, как стая гиен? Пик Байчжань в обучении адептов уделяет особое внимание боевым искусствам, но судя по всему, он ещё и штампует клеветников и сплетников, которые очерняют имя достойных людей, не имея на то веских доказательств. Шакалят, преследуя своего боевого брата, бесцеремонно вторгаясь в его личную жизнь и ставя под сомнение его порядочность без предварительного расследования... Для этого ученика мерзко и тяжело видеть, во что превратился некогда славный пик, вовсю практикуя двойные стандарты!       Не в силах больше выносить эти ядовитые слова Ло Бинхэ, из толпы байчжаньцев вперёд бросился один. За ним - другой. И ещё. Завязалась драка: в ход пошли кулаки, и на пике Ста Битв воцарился хаос. Ло Бинхэ специально изо всех сил провоцировал болванов самим начать потасовку. Теперь-то он отведёт душу: наваляет этим уродам так, что мало не покажется!       - Лю-шисюн, сделайте что-нибудь! - взмолился шокированный Му Цинфан, растерянно обращаясь к Лю Цингэ.       Ответом ему был ушедший в себя взгляд и глухо прозвучавшее:       - ...То, что утверждает этот мальчишка, - правда?