От чистого сердца

             - По вкусу ли пришлись шицзуню сегодняшние блюда?       - Шизунь, у этого ученика есть вопрос по поводу сегодняшнего урока. Может ли он задать его шицзуню?       - Шицзунь...       Сконцентрировав в ладони ци, донельзя раздражённый Шэнь Цинцю одним мановением руки вышвырнул не в меру надоедливого ученика из бамбукового домика. Уровень его техники владения ци рос не по дням, а по шичэням.       - Этому ученику уже почти шестнадцать! А он до сих пор, как... - лорд Цинцзин в последнюю минуту спохватился, проглотив готовое сорваться с языка крепкое словцо.       - Что ж это за репей такой! Отцепись уже наконец от моего ханьфу и научись справляться самостоятельно!       Привязанность Ло Бинхэ не имела ничего общего с раболепием Мин Фаня, но её проявления изрядно действовали его учителю на нервы.       Он одновременно чувствовал раздражение и беспомощность.       В прекраснодушие окружающих он не верил, а к понятию доброй воли всегда относился скептически и с подозрением, как к чему-то чуждому и необъяснимому. В случае с Ци Цинци, к примеру, им руководила дипломатичность, а также свойственное ему покровительственное отношение к женскому полу. Но к его ученикам-мальчикам это не относилось ни в коей мере, и Шэнь Цинцю было неуютно от сознания собственной открытости и беззащитности перед Ло Бинхэ. Тот рос и стабильно прогрессировал, но то, каким образом проявлялся его характер, обескураживало его шицзуня, заставляя теряться в догадках. Его искреннее восхищение учителем не имело ничего общего с подхалимажем и заискиванием Мин Фаня, честность слепила до рези в глазах, а безропотное послушание вводило Шэнь Цинцю в ступор, особенно, учитывая их совместное непростое прошлое.       Но, несмотря ни на что, Ло Бинхэ всё равно оставался его подопечным. Нравится ему это или нет, но Шэнь Цинцю придется смириться с этим и усиленно тренировать ученика, чтобы потом с чистой совестью выпустить его на все четыре стороны полностью готовым и во всеоружии. И он, скрепя сердце, смирялся с вкуснейшими блюдами, приготовленными учеником в знак сыновней почтительности. Выслушивал бесконечные вопросы и терпеливо пояснял всё, что касалось совершенствования, - для того, чтобы помочь Ло Бинхэ быстрее достичь нужного уровня и со спокойной душой выпроводить его вон года через три. Мучительная, грызущая зависть, некогда снедавшая душу Шэнь Цинцю, сейчас свелась к минимуму и казалась лишь отголоском прежней, собственной смехотворно малой тенью, способной навредить его психике не больше, чем укус комара носорогу. Настолько он был поглощён иными заботами, будучи не в состоянии позволить себе растрачивать драгоценную энергию на подобную непродуктивную ерунду: не до того ему было. Его сейчас занимали дела поважнее, чем самокопание и рассуждения на тему чувства собственной неполноценности. Например: как скорректировать свои практики с учетом советов Му Цинфана. Или как, не пропустив момент, вовремя заткнуть Ло Бинхэ, когда тот начнет приставать с вопросами. А также найти способ каким-то образом выставить с пика прочно обосновавшегося у его ворот Лю Цингэ (который похоже, решил сюда переселиться): желательно пинком и с позором, у всех на виду.       С тех пор как ему вежливо указали на дверь, Лю Цингэ взял за правило регулярно притаскиваться на Цинцзин и шичэнями напролёт топтаться у ворот, умоляя, чтобы его впустили. Пришлось внести ясность, и после трёх дней этого тоскливого топтания, сопровождаемого бесконечным нудежом, Мин Фань доставил на Байчжань письмо, где чёрным по белому было написано, что ни одна нога ни единого обитателя пика Байчжань - от владыки до адептов самого низшего ранга - не смеет даже приближаться к пику Цинцзин, не то, что ступать на него, ежели на то не будет выдано особое позволение его лорда Шэнь Цинцю. Последней строкой, написанное жирными иероглифами, шло предупреждение о том, что будет с тем, кто осмелится не подчиниться: "нарушитель будет связан как свиной копчёный окорок и выставлен, подвешенный за ноги на воротах пика, на всеобщее обозрение." Лорд Цинцзин искренне надеялся, что после таких страшных угроз ему удастся насладиться несколькими днями покоя. Он понятия не имел, чего именно добивается Лю Цингэ, устраивая весь этот балаган с ожиданием у ворот, вместо того, чтобы, как обычно, нагрянуть на бедный Тихий пик ураганом, круша всё на своём пути после того, как перед его носом захлопнули дверь. Но вникнуть в то, что творилось в голове у этого безмозглого создания, Шэнь Цинцю даже не пытался. Ход мыслей лорда Байчжань, если они у него вообще были, для владыки пика учёных был тайной за семью печатями.       Одной проблемой меньше, но осталась другая. И от неё избавиться было значительно сложнее.       Ло Бинхэ по-прежнему послушно готовил ему еду. Пока Шэнь Цинцю практиковал инедию, его ученик приносил ему по одному блюду в день.       Это мог быть завтрак, обед или ужин - всё зависело от Ло Бинхэ. Или от Шэнь Цинцю, если тот выражал свои предпочтения. Владыка Цинцзин глазам своим не верил, наблюдая, как робкий неуклюжий недотёпа в одночасье преобразился в незатыкающуюся и не отлипающую от него тень. Однако с Ло Бинхэ он мог не церемониться и с удовольствием выставлял того вон, когда его болтливость переходила всякие границы. В прошлом, когда Шэнь Цинцю жестоко наказывал Ло Бинхэ, учителю стоило только взглянуть в его сторону, и мальчишка скукоживался, становясь тише воды ниже травы, пытаясь слиться с пейзажем. Нынешнему же существу, незнакомому владыке Цинцзин, всё было как с гуся вода: его абсолютно невозможно было урезонить, сколько бы раз шицзунь ни вышвыривал его из бамбукового домика, когда тот переступал черту.       Шэнь Цинцю мог объяснить подобное поведение лишь тем, что в драке на Байчжань местные обалдуи своими пудовыми кулаками, видимо, отбили Ло Бинхэ последние мозги.       Владыка пика боялся ответов, которые могли ожидать его, если он продолжит размышлять о странном поведении Ло Бинхэ, и решил, что "с глаз долой из сердца вон" - лучший вариант в их случае: держать этого ученика на расстоянии - значит не думать о проблеме. Ему претила мысль о том, что Ло Бинхэ может превратиться во второго Мин Фаня. Он терпел Мин Фаня лишь потому, что тот был способен внушать страх соученикам, а Ло Бинхэ, похоже, теперь напрочь забыл о том страхе, который нагонял на него когда-то Шэнь Цинцю.       Лорд Цинцзин по собственному опыту знал, что страх - лучшее средство контроля над другими: ослабнет страх - ослабнет контроль. Учитывая значимость существования Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю было не по себе от сознания того, что бразды контроля над учеником уплывают из его рук.       Между тем, как и подобает тому, кого только что вышвырнули вон, Ло Бинхэ невозмутимо, как ни в чём не бывало поднялся на ноги, неторопливо отряхнув пыль со своей формы. В последние дни судьба ему явно благоволила, и это укрепило решимость мальчика в намерении лучше узнать своего шицзуня. Игра стоила свеч: риск с его стороны в данном случае был оправдан. Иначе каким образом ему удастся определить границы допустимого в общении с учителем? Понимание пределов имело решающее значение для углубления их взаимоотношений. Мудрецы говорят, что можно делать всё, что угодно, лишь бы это не нарушало установленных границ.       Ло Бинхэ хотел узнать, как далеко он может зайти, при этом не задев достоинство шицзуня.       Его нарочитая дерзость также послужила отвлекающим маневром, развязав ему руки и дав необходимую свободу для следующего шага. Шэнь Цинцю вряд ли станет искать его в ближайшие три шичэня, поэтому у Ло Бинхэ было достаточно времени, чтобы разведать кое-что важное. Хотя мальчик наслаждался каждым мгновением, проведённым в обществе шицзуня, кое-какие из его грандиозных планов, суливших в будущем серьёзные бенефиты, требовали жертв. Пожертвовав сиюминутной благосклонностью учителя, Ло Бинхэ рискнул ради авантюры, обещавшей, если всё пойдёт согласно запланированному, щедрое вознаграждение.       Только лишь привязанность и слепая преданность сами по себе не могли бы в долгосрочной перспективе сократить дистанцию между ними. Когда-нибудь Ло Бинхэ придется поблагодарить своего шисюна Мин Фаня за то, что послужил гениальным наглядным примером этого.       Покончив с уроками и взбесив учителя достаточно, чтобы тот его выгнал, Ло Бинхэ направился прямиком на пик Цюндин и задержался у ворот школы. Его репутация победителя старейшины Тяньчуя располагала к нему всех без исключения членов Цанцюн, развязав им языки в его присутствии, и он без труда выведывал у стражников и соучеников интересующую его информацию. Созданная им импровизированная информационная "сеть" исправно докладывала ему как на духу обо всём, что его интересовало. С момента вторжения демонов прошло уже около недели, и в следующие три дня ожидали возвращения Юэ Цинъюаня.       Три дня пролетели как один миг, хотя для Ло Бинхэ они показались вечностью. В очередной раз, как он проделывал это всю предыдущую неделю, юноша проторенной дорогой отправился к воротам школы. К счастью, пик Байчжань подозрительно безропотно внял грозному предупреждению владыки Цинцзин, и никого из его обитателей поблизости не было видно. Ло Бинхэ мысленно возблагодарил небожителей за отсутствие рядом этих болванов, грозящих сорвать его планы. Чтобы всё прошло гладко, ему первому необходимо было встретить главу Юэ до того, как тот отправится к себе на Цюндин и будет завален докладами.       К счастью, на этот раз ему не пришлось долго ждать: вскоре после его прибытия на горизонте показался Юэ Цинъюань в сопровождении небольшой свиты. Ло Бинхэ поприветствовал главу школы, изо всех сил стараясь не выказывать охватившего его энтузиазма по поводу их долгожданной встречи. Юэ Цинъюань ещё давно приметил этого юношу, к которому его шиди явно относился... по-особому. Получив сообщение из школы о вторжении демонов, которое оказалось безуспешным благодаря усилиям Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань был в равной степени обеспокоен и удивлен. Сообщение было кратким, без подробностей, во избежание утечки информации в другие школы:       "Совершённая попытка вторжения в Цанцюн отражена благодаря руководству владыки пика Цинцзин Шэнь Цинцю, вышедшего из уединения в пещерах Линси, а также при участии ученицы Лю Минъянь с пика Сяньшу и ученика Ло Бинхэ с пика Цинцзин. Порядок восстановлен."       Юэ Цинъюань не ринулся стремглав обратно, поскольку в записке ни слова не было сказано о необходимости его немедленного присутствия в школе, а поспешный отъезд гарантированно привлёк бы внимание и породил бы всяческие ненужные слухи среди других школ, присутствовавших на собрании. С облегчением отметив про себя, что Шэнь Цинцю на этот раз сохранил чувство приличия и выполнил свои обязанности пикового лорда, он все же несколько встревожился, услышав новости о Ло Бинхэ. Он знал, что этот мальчик - новая цель его завистливого шиди, и не мог не задаться вопросом, уж не решил ли Шэнь Цинцю таким образом расквитаться с мальчишкой, заставив его сражаться с демоном, значительно превосходящим его по уровню.       Но узрев Ло Бинхэ воочию, глава школы окончательно успокоился: тот выглядел гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда Юэ Цинъюань видел его издали на пике Цинцзин.       - Вы, должно быть, Ло Бинхэ. Мне доложили об отважном подвиге ученика Ло, - похвала главы школы заставила молодого человека смущенно склонить голову.       - Этот ученик лишь выполнял свои обязанности, не более того. Тот, кто защитил всех нас - шицзунь. Однако...              Ло Бинхэ слегка нахмурился, словно не решаясь затронуть щекотливую тему. Юэ Цинъюань не торопил ученика, давая ему время собраться с духом и всё рассказать. Наконец, словно решившись, Ло Бинхэ вновь поднял глаза на главу школы и пробормотал: - Шицзунь не в лучшем расположении духа. Он получил травму, когда стабилизировал искажение ци у Лю-шишу в пещерах Линси перед противостоянием с демонами, и, вместо благодарности, Лю-шишу позволил себе обидные высказывания в адрес учителя. Этот ученик надеялся, что глава школы сможет навестить его шицзуня.       Сердце Юэ Цинъюаня тяжко заныло, когда он услышал, что Шэнь Цинцю находится "не в лучшем расположении духа". К тому же, ещё и эта травма. Младший боевой брат из раза в раз упорно сопротивлялся походу на пик Цяньцао, кто знает, в каком он сейчас состоянии? А будучи нездоров, он без сомнения будет ещё и не в духе. Юэ Цинъюань вновь окинул взглядом стоящего перед ним Ло Бинхэ, с удивлением отметив про себя, что Шэнь Цинцю не сорвал своё недовольство на учениках: этот парень перед ним выглядел как огурчик.       Новость о том, что у Лю Цингэ случилось искажение ци, тоже настораживала. Услышав, что Шэнь Цинцю удалось его стабилизировать, но в ответ он получил порицание от лорда Байчжань, глава школы едва удержал лицо, чтобы не выдать свои эмоции у всех на виду. Он не знал, что конкретно высказал Лю Цингэ Шэнь Цинцю, но просить Ло Бинхэ повторить ему слова его Лю-шишу было опрометчиво, дабы не озвучивать их лишний раз устами ученика во всеуслышание. Тем более что учитывая характер Бога Войны, Юэ Цинъюань и сам мог без труда в общих чертах представить себе произошедшее.       Он с трудом подавил вздох.       - Возвращайтесь на Цюндин сами. Я проследую вместе с Ло-шичжи на Цинцзин.       Отпустив сопровождавшую его свиту, Юэ Цинъюань жестом приказал Ло Бинхэ следовать за ним.