От чистого сердца

      Завернувшись как следует в нижнее ханьфу, Шэнь Цинцю накинул на себя ещё один слой поверх и зашагал по направлению к своему дому. Завидев маячящего возле входа Ло Бинхэ, он не удивился и лишь вопросительно вскинул бровь при виде подноса с едой в руках у мальчишки. Неужели он так долго отмокал, что ученик за это время уже успел что-то приготовить?       Владыка пика прошествовал в своё жилище, оставив за собой распахнутой входную дверь, и Ло Бинхэ, приняв это за приглашение, вошёл следом. Его шицзунь уселся за чайный столик, а ученик поспешил к нему с едой.       - Лёгкий сладкий суп - то, что нужно, чтобы смыть горечь от проклятого ночного происшествия, - Ло Бинхэ беззастенчиво заливался соловьём, но Шэнь Цинцю не стал возражать. Проклятое и есть, хотя и завершилось в итоге с пользой для него. Слухи о его придирчивости к мелочам возникли не на пустом месте.       Ло Бинхэ поставил чашу на стол перед Шэнь Цинцю, и в воздухе поплыл нежный аппетитный аромат жасминовых лепестков, мёда и полевых цветов. Учитель взял ложку и сделал глоток: идеальное сочетание лёгкой сладости груш и обволакивающей - фиников, оттенённой едва заметной терпкостью трав, нейтрализующих приторность, и насыщенным послевкусием орехов гинкго, придающих вкусу блюда богатство и глубину.       Шэнь Цинцю втайне недоумевал, почему Ло Бинхэ не рассматривает кулинарную стезю как самостоятельную карьеру: в его случае это бы означало спокойное и безбедное существование. Жил бы себе припеваючи, как у Будды за пазухой, под крылышком какого-нибудь богача-гурмана или же в качестве знаменитого повара, владельца собственного заведения. Он молча доел свою "пищу богов" и поднял глаза на ученика. Его ум окончательно прояснился.       - Как тебе удалось выбраться из кошмара?       Вопрос был вполне ожидаем, поскольку известность Демона Сна была столь же широка, сколь и печальна. С его эмоциональной неустойчивостью, с которой он воспринял видения из прошлого, Ло Бинхэ явно не смог бы запросто отразить атаку этого многоопытного ушлого лиса.       Во время потери Ло Бинхэ контроля, Шэнь Цинцю мельком увидел часть воспоминаний мальчика. Он с удивлением смотрел, как пожилая прачка, стиравшая бельё в реке, вылавливает из неё корзину с младенцем. Бессмертному не составило труда сложить два и два, тем более что картины прошлого касались его ученика. Шэнь Цинцю лишь вздохнул, восхищаясь матерью, чья любовь не зависела от кровного родства. Теперь он тем более не имел права её разочаровать, несмотря на все свои недостатки.       Ло Бинхэ, замявшись, почесал щёку. Собравшись с мыслями, он признался: - Демон Сна донимал этого ученика своими предложениями и показал кошмар, в котором был заключён шицзунь. Этот ученик был охвачен таким негодованием, что сумел пробиться сквозь иллюзию демона и освободить шицзуня из гнусной ловушки. А потом этот ученик сказал демону, что согласен у него учиться, если он научит, как его убить. Демон рассвирипел и ушёл.       Брови Шэнь Цинцю взлетели в ответ на подобное откровение, но он быстро спохватился, вновь возвращая на лицо невозмутимое выражение. Кто бы мог подумать, что в этом юном лотосе столько кровожадности? Хотя если учесть, через что старый кошмар заставил мальчишку пройти, то подобная бурная реакция и злость на старика со стороны его ученика была вовсе не удивительна. Ответ Ло Бинхэ был откровенным плевком в демоническую харю, и Шэнь Цинцю был очень доволен, что старый хрыч в итоге огрёб от его языкатого ученика и, обиженный, ушёл несолоно хлебавши.       - Но... Прежде чем уйти, Демон Сна попросил этого ученика передать шицзуню сообщение. Он сказал... что слишком погорячился и нанёс шицзуню вред своим заклинанием. В качестве компенсации он оставил этому ученику карту, указывающую путь к артефакту, который поможет шицзуню продвинуться на следующую ступень в совершенствовании.       Шэнь Цинцю от такого едва яростью не захлебнулся: вот ведь, старый хрен питононосорожий! "Погорячился" он, мать его! Шэнь Цинцю так и подмывало догнать прощелыгу и спустить с этого нематериального мешка костей его несуществующую шкуру. Уж он бы его такими гуями покрыл за его художества, что у него бы уши отсохли, у барсука хитрожопого! Всё бы ему припомнил: все свои страдания, которые ублюдок заставил его вновь пережить! Хотя в глубине души бессмертный винил себя сильнее, чем этого мошенника. Он сокрушался о собственной слабости, ведь не только демон был виноват в его мучениях, но и его собственная неспособность дать отпор. Но ладно уж, гуй с ним, с козлом старым. Шэнь Цинцю, так и быть, милостиво примет его "компенсацию". Если этот артефакт действительно что-то полезное, а не какая-нибудь очередная дребедень, то это немного умерит его праведный гнев на старика. По крайней мере, заодно будет ясно, чего стоит слово старого кошмара.       Ло Бинхэ запнулся на мгновение, словно собираясь с духом, опасаясь гнева учителя, и задал, наконец, вопрос, долгое время не дававший ему покоя.       - Шицзунь считает, что все демоны - зло? Демон Сна побеспокоил нас, воскресив в иллюзии самые тяжёлые из воспоминаний, но он не причинил нам смертельного вреда, хотя мог это сделать, и даже предоставил компенсацию... Этот ученик был искренне удивлен, ведь наша школа... Нет, пусть шицзунь забудет эти неверные слова, этот ученик сморозил глупость.       Но слово, как известно, не воробей: Ло Бинхэ было уже поздно отказываться от своего. И Шэнь Цинцю прекрасно понял, что мальчик имел в виду. Праведность зачастую соседствует с лицемерием, праведники дают ложные обещания, а потом делают вид, что так и было, заявляя, что честно ошиблись, когда уже ничего не исправить. Демон со своей стороны действовал импульсивно, но логично: демоны были им врагами, от них и следовало ожидать враждебности. А этот ещё и компенсацию, вон, предложил: культурный человек. В смысле, демон.       Пиковый лорд презрительно хмыкнул: - Что особенного в демонах? Они такие же, как люди, ничем от них не отличаются.       Ло Бинхэ, не ожидавший таких слов от праведного заклинателя, был ошарашен. Поступки Шэнь Цинцю по отношению к нему, особенно раньше, конечно, несколько выходили за рамки того, что принято считать "образцовым поведением праведника", но, в конце концов, он был владыкой пика, да ещё и вторым по старшинству лордом Цанцюн - знаменитой и одной из старейших и самых крупных и прославленных школ заклинателей.       - Почему шицзунь так говорит?..       Он едва сдержал своё бешено колотящееся сердце, которое сейчас готово было выскочить из груди, боясь заранее обнадеживать себя. Ло Бинхэ пока не решался открыть учителю свою демоническую природу и боялся признать, что Демон Сна теперь привязан к его сознанию, тем более что Шэнь Цинцю сейчас был откровенно зол на деда за его недавние выходки, усугубившие ситуацию. Впрочем, он совсем не жалел, что оскорбил старейшину, иначе не смог бы выторговать у хитреца подарок, чтобы подмаслить шицзуня. В будущем старику было выгодно иметь на своей стороне владыку Цинцзин, просто пока Демон Сна ещё об этом не знал.