От чистого сердца

      В последующие несколько дней на пике Цинцзин наконец-то воцарились долгожданные мир и спокойствие: в кои-то веки Тихий пик и вправду стал тихим. Шэнь Цинцю наслаждался отсутствием незваных гостей, а ученики с удвоенным рвением вгрызались в гранит заклинательской науки. Звезда прекрасного юного героя Ло Бинхэ вновь засияла среди соучеников: юноша стал объектом восхищения и примером для подражания. И вовсе не потому, что обманом втёрся в доверие к учителю, проделав головокружительную карьеру от груши для битья до любимчика, а исключительно из-за собственных впечатляющих достижений.       Премудрый Шэнь Цинцю использовал успех Ло Бинхэ во время вторжения демонов на полную катушку: теперь сами небожители велели его ученикам равняться на лучшего среди них. Все они должны были хотя бы наполовину соответствовать новоявленному образцу для подражания пика Цинцзин. Даже взрослый заклинатель, если он осваивал заклинательское дело спустя рукава, не смог бы победить демона уровня Тяньчуя, что уж говорить о неопытных учениках. Ло Бинхэ задал не на шутку высокие стандарты, а их въедливый шицзунь не преминул этим воспользоваться, став ещё более требовательным. Справедливости ради, Шэнь Цинцю был благоразумным наставником и прекрасно понимал невозможность мгновенного роста. Будут как следует серьёзно заниматься и прикладывать усилия, - будет в конце концов и результат. Если он не ловил их за битьём баклуш и откровенной халтурой, то был снисходителен к их неудачам и промахам.       Это не помешало некоторым из его учеников возроптать на несправедливость их и без того нелёгкой учебной жизни, сделавшейся ещё более напряжённой. Другие пики подтрунивают над ними, мол, - "учёные белоручки", что только и знают, что кистями по бумаге вазюкать да на гуцине бреньчать. Что б они понимали со своими насмешками! Настоящий учёный заклинатель - тот, чей этикет безупречен, кто в совершенстве владеет шестью благородными искусствами и одинаково блистает как на поприще литературы, так и в ратном деле. Только обладающий всем вышеперечисленным может считаться образцовым благородным господином и последователем Тихого пика. Укоренившийся в сознании многих образ книжного червя и хлюпика, которого ничего не стоило соплёй перешибить, не мог быть более далёк от реальности. Ведь Цинцзин - часть великой школы воинов-заклинателей, и академическое образование - лишь половина пути. Другой, не менее важный аспект, - правильная боевая подготовка. Отсутствие ярких талантов в том или ином деле, ученики Цинцзин с лихвой компенсировали своей универсальностью, но никому за пределами пика было невдомёк, каких титанических усилий требовал подобный подход.       Благодаря тому, что сам Шэнь Цинцю сравнительно недавно стал принимать активное участие в их воспитании и обучении, дети чувствовали себя младенцами, которые только-только научились держаться на ногах, а их уже гонят бегом вокруг пика со скоростью лани, спасающейся от тигра. И кто в этом виноват? Правильно: Ло Бинхэ! Это его грёбаному геройству они обязаны тем, что шицзунь с них теперь три шкуры на занятиях дерёт!       Что же до самого виновника переполоха, он был в полном восторге. Несмотря на победу над Тяньчуем, Ло Бинхэ всё ещё то и дело допускал ошибки на уроках. В конце концов, он не мог похвастаться самым быстрым разумом, а его мелкие промахи помогали другим ученикам перевести дух. Хотя их шиди и обладал впечатляющим потенциалом, но до совершенства ему было далеко, и Шэнь Цинцю с пониманием относился к подобным оплошностям как к неизбежной в таких случаях погрешности. Главное, чтобы ученики старались и прогрессировали. И желательно - не в таком черепашье-улиточном темпе, как Ло Бинхэ.       Недолгое умиротворение было прервано визитом владычицы Сяньшу. Вернее, не самим её визитом, а принесёнными ею новостями. Отдохнувший и набравшийся сил за время испытания сновидением Шэнь Цинцю с воодушевлением заплевался ядом.       - Чжанмэнь-шисюн не придумал ничего лучше, чем запрячь Ци-шимэй в качестве девочки на побегушках, вместо того, чтобы прислать одного из своих бесполезных остолопов? Они у него все сплошь из тонкого фарфора сделаны и того и гляди побъются по дороге?       Зная цену этому шисюнову ворчанию, Ци Цинци поспешила вступиться за главу школы, пояснив:       - Эта шимэй сама вызвалась передать весточку, поскольку у неё есть кое-какие гостинцы для Шэнь-шисюна, и она в любом случае направлялась на Цинцзин, чтобы угостить его новым вином.       Шэнь Цинцю едва сдержался, чтобы не закатить глаза.       - Гостинцы? Ци-шимэй, могла бы просто сказать, что ей нужен подопытный кролик для экспериментов с вашим варевом.       Владычица Сяньшу, ничуть не смутившись тем, что её раскусили, пожала точёными плечами. От главного стратега школы стоило ожидать проницательности.       - Мы его продаём, и нам надо знать, понравится ли оно покупателям, а шисюн Шэнь - обладатель самого взыскательного вкуса, и на него как ни на кого другого можно положиться в этом деле.       Она быстро схватила кувшин и, откупорив его, наполнила вином две пиалы. Внутренний перфекционист Шэнь Цинцю невольно поморщился: ну вот, - налила вино в чайную чашу! Для чая и вина были отдельные чаши, это было известно всем... на его пике. Загнав ворчуна в своём сознании подальше, он молча поднёс к губам пиалу и нехотя отхлебнул. В голову ударил крепкий, обжигающий горло алкоголь.       Шэнь Цинцю удивленно моргнул. И тут же сделал второй глоток, чтобы убедиться, что его язык не обманул его. Ци Цинци в восторге захлопала в ладоши, на её лице было написано неподдельное удивление.       - Шисюн, ты в самом деле выпил его, не поперхнувшись! Кто бы мог подумать, что под твоей утончённой внешностью скрывается кремень, а не мужик!       На других владыках пиков она его пока не испытывала, но её собственные ученицы с непривычки разве что в обморок не валились от такой крепости. Пока что только шиди с пика Цзуйсянь смог не моргнув глазом залить в себя порцию, но ещё бы он не смог: главный выпивоха Цанцюн!       - Этот мастер приятно удивлён сложным пряным букетом напитка. Он не похож на то, что шимэй дарила мне раньше. Кто его приготовил?       - Я.       Ну естественно: если кто и мог сварить что-то подобное, то это его шимэй с её взрывной и страстной натурой. Ци Цинци, однако, сочла нужным пояснить:       - На пике Сяньшу есть несколько традиционных рецептов, оставшихся от предыдущих владык. Вино, которое я подарила в прошлый раз, было вариантом, придуманным моими ученицами. Я же попробовала сделать свой собственный оригинальный напиток... И вот результат. Штука получилась забористая, "на любителя". Главное знать, где его, любителя этого, сыскать.       - Да, это варево явно не для изнеженных языков благородных господ-заклинателей, которые пукают розовыми бабочками и в жизни своей не пробовалии ничего острее, чем божественная роса.       В голосе Шэнь Цинцю сквозила ядовитая насмешка. Неудивительно, что Ци Цинци днём с огнём было не найти добровольцев для испытания её творения: богатенькие избалованные господа, привыкшие к качественной пище, коими кишит праведный заклинательский мир, в нирвану улетят с одного глотка!       - Ци-шимэй не стоит беспокоиться, со вкусом всё в порядке. Вопрос в другом. Пик Аньдин будет вести торговлю? Вот пусть они и ищут покупателей.       На лице Ци Цинци отразилось недоверие: редкий комплимент от её обычно колючего шисюна.       - Шисюн... Ты ведь не пытаешься мне польстить?       - ...Если ты предпочитаешь, чтобы я его с отвращением выплюнул, просто дай мне знать.       Дверь отворилась, и в комнату на свою беду вошёл ничего не подозревающий Ло Бинхэ с подносом, нагруженным пирожными.       Ци Цинци не преминула этим воспользоваться, и мальчик оглянуться не успел, как в его руках оказалась пиала, доверху наполненная резко пахнущей жидкостью.       - Пей, Ло-шичжи! - прозвучало нетерпящим возражений тоном.       Юноша в недоумении поднял глаза на шицзуня, который сделал вид, что с интересом разглядывает бамбук за окном и не замечает, как над его учеником откровенно издеваются. В памяти Шэнь Цинцю всплыл мощный "дружеский" удар шимэй по его затрещавшей и едва не переломившейся спине.       Ло Бинхэ, морща нос от резкого запаха, осторожно пригубил напиток и тут же закашлялся, хватая ртом воздух, словно карп на берегу. Из глаз его брызнули слёзы, а в горло как будто плеснули огнём. Шэнь Цинцю, найдя первое знакомство его ученика с алкоголем весьма забавным зрелищем, пробормотал себе под нос: "Совсем ещё дитя". И залпом осушил вторую пиалу. Его охватило что-то наподобие ностальгии, хотя напиток, сваренный Ци Цинци, был не в пример благороднее безбожного пойла, что они глушили когда-то на пару с так называемым "учителем" в его бродячем прошлом, когда он промышлял на большой дороге в компании тёмного заклинателя.       - Ингредиенты, которые использовала шимэй в этом напитке, очевидно, слишком дорогие, чтобы получить прибыль от его продажи. Замени их на более дешёвые и сообщи на Аньдин, чтобы искали покупателей среди странствующих заклинателей и всякого сброда, шатающегося по Цзянху. Если кто-то из крупных школ вдруг тоже заинтересуется, никогда не поздно подправить рецептуру и взвинтить цену.       С трудом очухавшись от ощущения огненной реки во рту и переведя дух, Ло Бинхэ с почти лихорадочным восхищением наблюдал, как Шэнь Цинцю невозмутимо заглатывает пиалу за пиалой этой жидкой лавы, словно попивая чай. Его шицзунь по-прежнему был полон тайн и загадок. А сам он ещё слишком юн и незрел, чтобы стать вровень со своим учителем. Юноша обиженно засопел, вспомнив, что Шэнь Цинцю назвал его "дитя". Да ему уже скоро шестнадцать! До совершеннолетия осталось всего два года! Ло Бинхэ, сузив глаза, взглядом поединщика уставился на приветливо светящий открытым горлышком кувшин, прикидывая в уме, можно ли тайком умыкнуть его в качестве тренировочного пособия для развития выносливости, подобной той, что есть у его шицзуня.       - О, так мы расширяем рынок продаж? Давно пора потеснить этих нахалов из Хуаньхуа, а то у них сплошной апломб и амбиции, а по сути - пустышка пустышкой, - воодушевлённо кивнула обрадованная Ци Цинци. И изо всех дружеских сил вновь хлопнула своего шисюна по спине. Тот стоически выдержал удар, втайне гадая, не практикует ли его шимэй какую-то секретную, вышибающую душу из врага одной левой, технику.