От чистого сердца

             К тому моменту, когда в Цанцюн обнаружили пропажу владыки пика искусств, и наставник и ученик уже были в трёх днях пути от школы. Ло Бинхэ имел какое-никакое представление о прошлом Шэнь Цинцю благодаря иллюзии, созданной Демоном Сна, но всё же не мог не восторгаться, воочию наблюдая поведение бессмертного, когда они проезжали через небольшие города и деревни.       Возможно, сказалось долговременное пребывание на пике Цинцзин, но Ло Бинхэ никогда не видел, чтобы Шэнь Цинцю что-то делал собственными руками, разве что изредка готовил чай. Сейчас же его шицзунь беззаботно сновал туда-сюда по городу, вёл светские беседы и вовсю скупал откровенные безделицы, в которых никому из них не было никакой нужды. Ученик же, полностью растворившись в объекте своего восхищения, следил лишь за тем, чтобы не упустить что-либо из того, на что падал заинтересованный взгляд его учителя.       - Ну до чего же очаровательный юноша! Не желает ли он сладостей ещё и для своего брата?       Торговка, продававшая у дороги булочки, как раз заворачивала им пару маньтоу с пылу с жару, отметив про себя горящий обожанием взгляд Ло Бинхэ, направленный на старшего. Физиологический возраст Шэнь Цинцю не менялся с тех самых пор, как он сделал первый шаг на пути к бессмертию. Неудивительно, что тётушка приняла их за братьев.       - Если мой двоюродный брат будет объедаться сладостями от пуза, то вконец избалуется. Ваших прекрасных маньтоу ему вполне достаточно, госпожа, - сдержанно ответил пиковый владыка, мгновенно вживаясь в назначенную ему торговкой роль.       С благодарностью приняв один из завёрнутых маньтоу, Ло Бинхэ промурлыкал:       - С-спасибо, гэгэ!.       Лицо Шэнь Цинцю на мгновение застыло. Он едва не потерял самообладание от подобного вопиющего безобразия, но тут же взял себя в руки и, как и подобает старшему брату, мягко пожурил младшего: - Тебе уже почти восемнадцать, не пора ли перестать, наконец, звать меня "гэгэ"?       Тон шицзуня был подобен мёду, но недвусмысленно сквозящий за словами смысл не оставлял для Бинхэ надежды на лёгкий исход, не суля ничего хорошего.       Пыл воодушевившегося было Ло Бинхэ, с энтузиазмом подхватившего игру "в старшего и младшего братьев", разбился, будто о скалы, о ледянящий душу взгляд его шицзуня. Хотя выражение глаз Шэнь Цинцю было нечитаемым, не нужно было быть медиумом, чтобы понять, что очередное сорвавшееся с языка "гэгэ" дорого ему обойдётся.       - Господину не стоит быть слишком строгим к своему диди: он совсем ещё дитя, и видно, что очень привязан к своему гэгэ. Вот вам ещё арахисовых конфет: всё за счет заведения!       Добрая торговка с радостью нагрузила едой этих двух молодых господ, что были столь же галантны, сколь приятны на вид. Ло Бинхэ застенчиво поблагодарил её: не только за сладости, но и за то, что её очень своевременное вмешательство спасло его шкуру от гнева разъярённого Шэнь Цинцю.       Они вернулись в гостиницу, не проронив по пути ни звука. Ло Бинхэ, этот дерзкий мальчишка, всё ещё витал в облаках, смакуя непривычное слово, мысленно перекатывая его на языке так и эдак и втайне радуясь тому, как замечательно "гэгэ", оказывается, подходит его шицзуню. Но все его сладкие фантазии враз покинули его, когда перед глазами вспыхнул горящий негодованием взгляд сузившихся знакомых глаз.       - Не хочешь повторить то, что ты только что произнёс?       - Ш-шицзунь, этот ученик ошибся! Его застали врасплох и он растерялся, не найдя вовремя правильных слов и, сам того не желая, случайно позволил себе недостаточно почтительно отозваться о шицзуне...       Если бы Ло Бинхэ был щенком, то плюхнулся бы сейчас на спину, подставляя живот и размахивая лапами в знак повиновения перед хозяином. Шэнь Цинцю принял это почтительное (хотя и слегка оголтелое) выражение смирения и сжал переносицу двумя пальцами. Подсознательная реакция мальчишки была достаточно быстрой - он мгновенно подхватил роль младшего брата - но вот сознание за подсознанием не успевало. Благо хоть не застыл истуканом посреди улицы с разинутым ртом, пока в тот не залетела ворона. Вовремя поддержал игру. И на том спасибо.       Нда-а: этот "хотанский нефрит" ещё гранить и гранить... Они пока только в самом начале долгого пути.       - В следующий раз используй более подобающее статусу и возрасту этого мастера обращение.       - Этот понял! Но шицзунь... Почему мы ведем себя как братья?       Вопрос был резонным. Как правило, когда ученики спускались с горы, они отправлялись либо на ночные охоты, либо на задания, так или иначе требующие их присутствия как заклинателей. Ло Бинхэ не понимал, почему они сменили свои заклинательские одеяния на одежды смертных, и почему Шэнь Цинцю уделял столько времени светской болтовне и сорил деньгами направо и налево, скупая всякую ненужную им всячину.       Наивный ученик не особо анализировал действия шицзуня, он скорее принимал как должное тот факт, что за этим несомненно кроется какая-то причина. Он был всецело поглощён любованием внешним видом Шэнь Цинцю, лишенного сейчас величавой мантии пикового владыки. На его учителе красовалось лазурно-голубое ханьфу с коралловой подкладкой, из под которой выглядывал белоснежный слой нижних одеяний. Контраст цветов невероятно шёл его учителю, придавая его обычно сдержанному облику живость и свежесть. Он в самом деле выглядел как молодой красавец-щёголь из богатой семьи, ведущий праздную жизнь, полную развлечений, путешествующий в поисках удовольствий. Неудивительно, что торговцы гроздьями вешались на бессмертного, приняв за чистую монету его обманчивый облик. Ло Бинхэ хватило ума не озвучивать эти свои наблюдения: подобное означало бы для мальчишки неминуемый нагоняй.       Шэнь Цинцю долгим взглядом уставился на своего размечтавшегося ученика, мысли которого явно были далеки от истинных мотивов его учителя.       - Итак. Что мы узнали сегодня на базаре? - задал он вопрос.       Почесав в затылке, юноша ответил: - Что в окрестностях не хватает заклинателей, что фермер, продающий овощи, недавно женился, что в гостинице постоянный поток постояльцев, а цены на товары вполне приемлемые... вот, пожалуй, и всё.       Всё это Шэнь Цинцю вызнал, пока болтал с простолюдинами.       - И каково положение дел в этом поселении, исходя из полученных данных?       - Местная власть надёжна и управление эффективно, а городская община достаточно сплочённая.       Подобный вопрос поставил бы в тупик любого другого из заклинателей. Но только не ученика пика Цинцзин: каждый из них ответил бы точно так же, как и Ло Бинхэ. Мир бессмертных редко пересекался с делами мира смертных, если только речь не шла о ночной охоте или наборе в школу новых учеников. Но разностороннее образование Тихого пика, как вершины, где академические занятия были направлены на развитие гибкости ума, охватывало и эти сферы.       Как учил молодняк Шэнь Цинцю, знание своих истоков есть знание своих слабостей: в конце-концов, все они когда-то были рождены смертными.       - Разве это не есть ответ на твой вопрос?       По мнению Шэнь Цинцю, хоть Ло Бинхэ и осваивал свои навыки медленно, но дураком мальчишка не был. Возможно, порой он и совершал глупости, но в то же время надо было отдать должное его проницательности. В этом путешествии у них не было особой причины скрывать свою заклинательскую природу, но у пикового владыки были свои тайные мотивы для подобного поведения.       В том, что касалось приобретения учеником нового опыта, не было лучшего способа обучения, чем дать возможность испытать этот самый опыт на своей собственной шкуре.