Своими глазами

ВЗРЫВ В КОСОЙ АЛЛЕЕ: ПОСЛЕДСТВИЯ УЛЬТИМАТУМА ГРИНДЕВАЛЬДА

(15 декабря 1942)

Новости последней недели заставили все мировое сообщество волшебников обратить свой взгляд на магическую Британию. Напомним нашим читателям, что месяц назад в центре Парижа состоялся дуэльный поединок Альбуса Дамблдора и Геллерта Гриндевальда, завершившийся арестом последнего. В связи с ночным временем вспышки заклинаний были списаны маггловским правительством на предполагаемую авиационную бомбардировку, как ни иронично, со стороны британского военно-воздушного флота. Оставим магглам их иллюзии и вернемся к обсуждению последствий заключения в тюрьму всемирно известного Темного лорда. Гриндевальд побеждён и до завершения над ним судебного процесса заперт в замке Нурменгард. Вскоре после того, как данная новость разлетелась по магическому сообществу, сторонники Гриндевальда опубликовали манифест, подписанный его именем (цитаты из данного документа запрещены к публикации нашим Министерством магии). Основной посыл этого сомнительного чтива — принуждение властей магической Британии содействовать освобождению Гриндевальда в обмен на прекращение террора нашей страны. Как вы знаете, британское Министерство магии долгое время придерживалось политики невмешательства в войну Гриндевальда. После появления данного манифеста ожидалось, что действующий министр Леонард Спенсер-Мун выскажет свое отношение к происходящему и примет необходимые меры. К сожалению, цепь событий развернулась быстрее, чем кто-либо мог предположить — два дня назад, 13 декабря 1942 года, группой неизвестных магов была взорвана штаб-квартира компании, производящей летучий порох. Ответственность за взрыв взял на себя ближний круг Гриндевальда. К несчастью, магический огонь от летучего пороха перекинулся на несколько ближайших домов и магазинов Косой аллеи. Количество погибших и пострадавших не разглашается, но, по данным нашего источника, число пациентов, поступивших в госпиталь Святого Мунго с магическими ожогами, уже превысило два десятка человек. Некоторые из очевидцев также прокомментировали, что из-за медленного тушения пожара (где прохлаждаются служащие Отдела магического правопорядка, когда они так нужны?!) в пламени от летучего пороха народились сотни огневиц, расползшихся по Косой аллее. С нашей стороны не будет лишним напомнить читателям, что эти волшебные змейки оставляют после себя кладки ярко-красных раскаленных яиц. Если их немедленно не найти и не применить заклинание заморозки — пожар неминуем. Проявляйте бдительность! Что ж, теперь перейдем к той части статьи, которую вы все так ждали. Леонард Спенсер-Мун, Министр магии, ответил на несколько вопросов корреспондентов Ежедневного Пророка. Гарри откинул прочь газету, которая тут же влетела заглавной страницей в миску яблочного джема. Над факультетскими столами Большого зала, уже блиставшего многочисленными рождественскими украшениями, прокатилась волна шепота. Конечно, ученики хотели обсудить между собой новости, но говорить в полный голос не решались. Справа от него послышался саркастичный хмык. Галатея Вилкост свернула газету в трубу и ударила ей об стол с такой яростью, будто пыталась прихлопнуть пикси. — Министр говорит, что запасов летучего пороха хватит на несколько месяцев. Я ни на кнат его словам не верю! У нас была одна единственная фабрика, производившая порох! Ради Мерлина, я надеюсь, что там выжил кто-то из тех, кто его знает. Гораций, вы что думаете? — Патент хранится в Министерстве. В крайнем случае… если правообладатели мертвы… рецепт опубликуют. Но потребность в порохе так высока, что без фабричных запасов дефицит начнётся уже через несколько недель. — Как же тогда будет работать наше Министерство? Все служащие добираются через сеть каминов… — Не знаю, Галатея. Это все навевает очень тревожные мысли… Гарри прижал пальцы к вискам и помассировал кожу. Пару дней назад, едва узнав о том, что в Косой аллее случился взрыв, он отправил патронуса своему деду, Флимонту Поттеру. К счастью, дом его родственников находился на достаточном отдалении от злополучной фабрики и не пострадал. В отличии от самого Гарри, Флимонт не мог защитить свой дом заклинанием Фиделиус — ему нужно было продолжать принимать клиентов для продажи зелий. В той же ситуации оказалось большинство жителей Косой аллеи, почти все из них были торговцами, жившими в комнатах прямо над своими же мастерскими и лавками. — Косая аллея — одно из немногих мест, где волшебники могли чувствовать себя свободно. Что теперь будет? Гарри был согласен со Слизнортом. Все изменилось в одночасье. — Вы знаете, долго нам еще ждать? В этот же момент за его спиной раздался знакомый голос: — Прошу нас простить за задержку, коллеги. Мы слегка припозднились. Профессор Дамблдор с высоты своего роста оглядел ряд преподавателей, после чего развернулся к замершим в ожидании ученикам и взмахнул волшебной палочкой. Светлая бузина мелькнула из-под рукава темно-фиолетовой мантии и через мгновение перед факультетскими столами появилась трибуна для выступлений. Весьма неприметный мужчина средних лет, до этого скрытый от Гарри фигурой Дамблдора, вышел вперед. Какой-либо шепот затих. Ученики Хогвартса, безусловно, узнали этого человека. — Приветствую учеников всех факультетов, профессоров и служащих нашей школы. Возможно, вы задаетесь вопросом о причине моего визита. Случаи, когда Министерство магии напрямую вмешивалось в повседневную жизнь Хогвартса, крайне редки, но последние дни выдались для нас всех непростыми, и я думаю, накопилось достаточно причин для моего появления здесь. Итак, я должен объявить о некоторых решениях, которые затронут вас всех. Гарри оторвал взгляд от спины Министра и перевел его на слизеринский стол. Ему хотелось увидеть, как Том отреагирует на финал этой речи. Сам Поттер узнал новости, как и все преподаватели, пару часов назад во время прощальной речи директора Диппета. Пока лицо Тома не выражало ничего, кроме вежливого внимания. До боли знакомая Поттеру маска стороннего наблюдателя, скрывающая истинные чувства. — …с завтрашнего дня авроры будут охранять главные ворота Хогвартса. Также по периметру школы установят патрулирование. На учебном процессе эти меры никак не отразятся, вы даже не увидите никого… Неожиданно для себя Гарри понял, что Том смотрит прямо на него. Видимо, почувствовал его взгляд на себе. Глаза Реддла едва заметно сощурились и Поттер уловил в своей голове слабый отзвук чужих мыслей. «Ты знал?..» Гарри едва заметно кивнул. «Диппет сообщил утром… вместе с другими новостями…» — …решением Министерства магии Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор назначается директором школы магии и волшебства Хогвартс. Примите мои искренние поздравления, Альбус. В зале на пару секунд повисла оглушающая тишина, после чего грянули неуверенные аплодисменты. Гарри вновь устремил свой взгляд на лицо Тома, едва успев заметить, как его губы тронула едва заметная ухмылка, настолько слабая, что вряд ли её мог заметить хоть кто-то в этом зале. Но Гарри заметил. — Ты не удивлен… — пораженный шепот вырвался из его рта. — И хуже того… почему ты рад, а не в ярости, Том?.. *** Гарри склонился над Омутом памяти, позаимствованном у Диппета еще несколько недель назад. В суете последних дней никто не вспомнил про этот артефакт, что сейчас, безусловно, сыграло ему на руку. Поттер собирался посмотреть недавние воспоминания Реддла и Дамблдора исключительно в собственных эгоистичных целях. Золотая дымка вспыхнула, развеяв сумрак зимнего вечера. Его окружили каменные стены Тайной комнаты. Гарри слышал тихий шум воды в трубах, но не чувствовал ни холода, ни въедливой влажности воздуха. В отдалении от него, ближе к выходу, виднелись две мужские фигуры. Поттер поспешил подойти ближе. Более высокий мужчина отлевитировал в ладонь юноши какой-то предмет, блеснувший острыми гранями. «Воскрешающий камень». Поттер уже четко видел их лица. Стоило признать, взгляд Альбуса, обращенный на Тома, был странным. Не снисходительным и не суровым. Впрочем, и страха в нем не было. Только тяжелая, глубокая задумчивость. — Кто же ты? — спросил Дамблдор. Эти слова были абсурдны, но Гарри начал догадываться, о чем речь именно он спрашивал. — Том Реддл, который закончил четвертый курс, и ты — едва ли один и тот же человек. Том рассмеялся так, как Гарри уже давно не слышал — высоким холодным смехом. В точности как Волдеморт. Эхо его голоса отразилось от каменных стен и утонуло в бесконечной глубине тоннелей. Кончик тисовой палочки коснулся бледной кожи реддловского виска и потянул за собой серебряную нить памяти. Через несколько секунд Том осторожным движением погрузил ее в прозрачный флакон, вытащенный из кармана своей мантии. — Возьмите это, профессор. И как посмотрите, дайте мне знать — ложные это воспоминания или нет. Гарри проследил растерянным взглядом за тем, как пузырек с серебряной жидкостью оказывается в ладони Дамблдора. «Проклятье, Том. Что ты ему показал? Что именно?..» Поттер нетерпеливо махнул рукой, и Омут погрузил его в очередной вихрь прошедших событий. Он искал среди них следующую встречу Тома и Дамблдора и вскоре нашел. Видимо, это было как раз накануне отъезда Альбуса. Том зашел в кабинет для занятий по Трансфигурации, после чего постучал в массивную деревянную дверь, ведущую в личные покои Дамблдора. Стук был четким и резким, и Гарри, заглянув в лицо Реддла, увидел на нем какую-то исступленную злую решимость. Может, еще несколько лет назад Поттер бы не смог признаться даже самому себе, что восхищается тем, что Том — такой. Человек, способный совершить те самые — страшные, но великие поступки. Многочисленные воспоминания из жизни Реддла, увиденные Гарри в Омуте, помогли ему понять, какие именно эмоции и намерения прячутся за выражениями его лица. Когда на лице Тома появлялась подобная твердость, готовность идти через любые преграды, Гарри ощущал внутри своей груди трепет. Он любил это выражение лица. Возможно, потому что в последние годы рядом с ним было слишком мало людей, готовых рискнуть и совершить хоть сколько-нибудь важный поступок. Альбус сделал Реддлу знак рукой, приглашая следовать за собой, и оба волшебника скрылись в примыкающей к кабинету комнате. Гарри поспешил за ними, едва сдерживая в себе нервную дрожь. Это было похоже на гостиную, по крайней мере в комнате присутствовал камин. Стен было почти не видно — их заслоняли стеллажи с книгами и множеством различных приспособлений и артефактов. Увидь их Гарри впервые, может, и удивился бы, но сейчас из его рта вырвался только короткий нервный смех. Он точно помнил, что вон те странные часы с орбитами планет он разбил вдребезги, когда закатил директору истерику после смерти Сириуса. Так много лет прошло… Видимо, Дамблдор скоро переместит все эти вещи в кабинет за статуей горгульи, и все станет в точности так, как Гарри помнил. Альбус предложил Реддлу присесть в одно из кресел, стоящих напротив камина. — Итак, профессор, — Том был спокоен, но от Гарри не укрылась тень предвкушения, с которой он смотрел на Альбуса. Злая решимость до поры до времени скрылась с его лица, затаившись где-то под поверхностью кожи, в глубине его глаз. Профессор не торопился начинать разговор. В пальцах его правой руки мелькнуло стекло, после чего он медленно наклонился и поставил пузырек на небольшой стол. — Я вынужден предложить два объяснения тому, что я увидел, — Дамблдор устремил свой взгляд на флакон с памятью. — Это, конечно же, не поддельные воспоминания. Даже не измененные в каких-то отдельных фрагментах. Значит, или я видел крайне занятную иллюзию, но, боюсь, даже ты, Том, не в силах воссоздать Косую аллею в таких деталях. Или же… это пророчество. Возможен, правда, и третий вариант, но, насколько мне известно, столь длительные путешествия во времени все еще невозможны. — Так я мошенник или предсказатель? Это вопрос веры, не так ли? Или я настолько могущественный волшебник, что способен создать иллюзию длинной в милю, или же перед вами пророчество. — Предсказатели обычно не помнят своих видений… — Как скажете. Дамблдор едва заметно нахмурил брови, обдумывая какую-то мысль. — Впрочем, эта область магии мало исследована. Я не могу утверждать наверняка. Были ли у тебя другие подобные… — …пророчества? Были, но не про вас. И не про события магической войны. Комната опять погрузилась в тишину. Альбус отвернулся в сторону камина, в стеклах его очков отразилось пламя. — Пророчества… ненадежны. Большая их часть и вовсе не сбывается или сбывается не так, как их пытаются трактовать. — Нужен ли я вам здесь для подобных рассуждений, или я могу идти? — голос Реддла был холоден. — Не хочу быть участником ваших попыток в очередной раз оправдать свое бездействие. — Если ты так уверен, что твое видение сбудется, зачем понадобилось его мне показывать? Реддл в раздражении оскалился. — Вы хотели знать, почему я так изменился? Я дал вам ответ. Хотите деталей? Что ж! Околосмертный опыт способствует саморазвитию! — он коротко рассмеялся, в очередной раз опуская свою маску юного ученика. — О, вы не поняли, о чем я? Мой магический выброс летом. Знаете, это было практически как воскрешение из мертвых. С тех пор со мной этот дар. Вижу будущее, словно жил в нем. — Что-то мне подсказывает, что изменила тебя еще и жизнь в доме профессора Поттера. Реддл замолчал и ухмылка на его лице постепенно сменилась полным отсутствием эмоций. — Что вы имеете в виду, профессор? — Ходят слухи, что ваши волшебные палочки — близнецы из-за схожей сердцевины. Это практически равнозначно встрече с родственной душой, тебе не кажется? Как удивительно, что профессор Поттер предложил свой дом для твоего проживания. Видит Мерлин, я готов поверить, что у Гарри тоже есть способности предсказателя… Том ничего ему не ответил, но Гарри заметил, как напряглись его челюсти. В проницательности, порой даже излишней, Дамблдору нельзя было отказать. — Гарри Поттер сделал для меня то, что никогда бы не смогли сделать вы, профессор, — Реддл плотно сжал губы, словно пытался сдержать слова внутри своего рта. — Он почему-то решил, что я стою усилий. Взгляд Альбуса скользил по глазам Тома, словно он искал брешь в его окклюменции. В конце концов голубые глаза за стеклами очков-половинок подернулись пеленой усталости. — Что же… В таком случае… я рад за тебя, Том. Хорошо, что теперь для тебя ценны не только вещи, спрятанные в коробке подальше от глаз, но и… другой человек. — Я не нуждаюсь в вашем одобрении, профессор. — Может быть и так. Они замолчали ненадолго. Задумчивый и несколько печальный взгляд Альбуса скользил по лицу Реддла. — Ты слишком рано получил свое бремя власти, мальчик. За одним только Воскрешающим камнем стоят знания всех мертвых, так в добавок к этому еще и видения будущего… Вопрос в том, как ты этими знаниями распорядишься. — А вы никогда не желали себе власти, профессор? — голос Реддла был вежливым до тошноты. — Когда-то желал. Сейчас же сомневаюсь, что способен справиться с ее соблазнами в должной мере. Реддл не смог сдержать улыбку, и Гарри стало очевидно, что он ждал от Альбуса подобных слов. — Вы — без пяти минут глава Визенгамота и директор Хогвартса… И это вы так не желаете власти? Какая же откровенная чушь! Кому нужно министерское кресло, если этих идиотов-министров меняют каждые семь лет?! То ли дело — возглавить систему образования и законодательную власть! — Том. — Мне не нужна легилименция, чтобы это понять, — Реддл смотрел на него взглядом, полным ярости. Гарри будто снова видел его таким, как в старом приютском воспоминании — горящий шкаф и взбешенный Том, практически кинувшийся на Альбуса с кулаками. — «Ради общего блага»… Ваш девиз, не так ли? Эти слова впечатаны в камни по всей Европе Гриндевальдом, но придумал их вовсе не он. Этот девиз — ваша кровь и плоть. Ваша суть. Но почему-то приносить себя в жертву этому «общему благу» приходится кому угодно, но только не вам самим. — Мое прошлое не имеет никакого отношения… — Гриндевальд падет, и мое пророчество сбудется. Но сколько еще таких как я пострадает от вашего бездействия? Я не понимаю, почему вы медлите до сих пор. — Потому что мое вмешательство повергнет нашу страну в войну. — Я по горло сыт этим бредом. Каждое лето я возвращался туда, где эта война идет. Если бы не профессор Поттер, то мне и дальше пришлось бы каждое лето возвращаться в мир магглов с риском погибнуть от авиаударов. Вы ведь осознаете это, профессор? Ваше «общее благо» не распространяется на таких, как я? Реддл, движимый внутренним порывом, наклонялся все ближе и ближе в Альбусу. Его глаза были полны холодной ярости. — Я до сих пор вижу во снах бывшее здание моего приюта, от которого осталась только груда камней. Помните, как вы шли по черно-белому полу нашей гостиной? Этот пол стерт в пыль упавшим снарядом. Я увидел все это, вернувшись туда после третьего курса. Не знал, что мой приют уже эвакуировали и пришел к старому зданию. Так какую войну вы боитесь привести на нашу землю? Смотрите мне в глаза, профессор Дамблдор. Война уже вокруг нас! Ее не видит только слепой. Гарри не знал, был ли Том искренним в этот момент. Казалось — был. Здание приюта и правда давным давно было снесено. Гарри помнил, что во времена поиска крестражей Гермиона нашла в старых маггловских архивах информацию об этом, потому они тогда и предположили, что в этом месте искать осколок души Волдеморта бесполезно. Странно, что Альбус продолжал терпеть этот разговор. Возможно, воспоминания Реддла, переданные Дамблдору, могли все объяснить. Или призрак сестры, вызванный Воскрешающим камнем, все еще стоял у того перед глазами. Но может быть Дамблдор продолжал все это, только чтобы узнать о мыслях самого Тома побольше. Гарри бы и этому не удивился. Оба этих волшебника были мастерами в охране собственных тайн и раскрытии чужих. — Даже если допустить, что Геллерт будет побежден мной и осужден, как в твоем… пророчестве. Чтобы выявить всех его сторонников потребуются годы. У нашего Министерства нет ресурсов, чтобы бороться с таким врагом. К тому же… ходят слухи, что Геллерт нашел Бузинную палочку. — Старшая палочка признает вас своим хозяином всего лишь от одного удачного Экспеллиармуса. Обезоружьте его и победа ваша. Я сомневаюсь, что Гриндевальд будет всерьёз с вами сражаться. Он не желает вашей смерти так же, как и вы — его. — Откуда тебе знать?.. Том поднял вверх руку с Воскрешающим камнем, на что Альбус едва заметно приподнял бровь. — Конечно. Мертвые поделились информацией? Как я и говорил, в твоих руках слишком много власти, Том. Я должен верить одному твоему слову? Гарри едва сдержал нервный смех. «Когда-то я верил одному вашему слову, директор. Верил и шел по тому пути, на который меня обрекли». Реддл едва заметно кивнул. — Мне понятны ваши… переживания. Но из всего этого, как ни странно, можно даже извлечь пользу. Угроза со стороны Гриндевальда способна подтолкнуть наше Министерство к переменам, каких магическая Британия не видела сотни лет. Нам понадобятся новые артефакты, которые превзойдут достижения магов Европы и технологии магглов. Конечно, прежде всего для нашей же защиты. Все здесь застряли в средневековье. Я же не один это вижу, профессор? Вы действительно столь слепо держитесь за статус-кво? — В Британии слишком мало хороших артефакторов, чтобы закрыть все потребности нашего общества в случае магической войны. — Какое совпадение, что два лучших из них сейчас в этой комнате. И какое совпадение, что одному из них не хватает победы в поединке, чтобы получить полный контроль над Визенгамотом и лучшей магической школой в стране. Альбус промолчал, едва заметно кивнув, будто даже не Тому, а самому себе. — Ты говоришь о себе, как о создателе артефактов. У тебя есть с собой изобретения, которые ты можешь показать мне? Я должен понимать, не пустые ли это слова. Гарри увидел, как Том передал Дамблдору книгу, чем-то схожую с его старым дневником, только более плоскую. На ее форзаце вместо бумажного оформления расположилось зеркало. Альбус посмотрел в него и, видимо, увидел что-то скрытое от взора Гарри. — Она передает звук, или только отражение? — Это зеркала, связанные Протеевыми чарами. Звук будет прекрасно слышно, но дело даже не в нем. Я устроил так, чтобы можно было передать послание не всем книгам, связанным между собой, а конкретным адресатам по выбору. Как вы думаете, скоро ли наше Министерство взвоет от передачи поручений совами и согласится перейти на подобные артефакты? Особенно, если потребуется защищать письма куда надежнее, чем сейчас? Альбус хмыкнул, перелистнул страницу и возникшим из воздуха пером написал в книге пару строк. Том, держащий в своих руках точно такую же книгу, раскрыл ее и развернул в сторону профессора, что-то демонстрируя. — Работает. Брови Дамблдора слегка приподнялись, выдавая удивление. — Впечатляюще, Том. Реддл захлопнул книгу, забрал вторую у Альбуса и откинулся на спинку своего кресла, явно более расслабленный, чем минуту назад. — Я знаю как создать многоразовый портал, но продемонстрировать вам сейчас по понятным причинам не могу. — Министерством магии запрещено самовольное создание порталов. — Именно так, профессор. А что насчет ваших сомнений о Старшей палочке… Не верите моим словам, так навестите во время вашего путешествия с василиском Грегоровича. Он вам расскажет прекрасную историю о том, как его обокрал один красивый белокурый юноша. Смерть владельца — вовсе не обязательное требование. Вас ведь именно это пугает, профессор? А вовсе не то, что вы сами можете проиграть. И даже не погружение магической Британии в войну. — Я подумаю над твоими словами. — Хорошо, — Реддл сощурил глаза и слегка наклонил голову, будто оценивая человека перед собой. — Окажите ответную услугу, профессор. Покажите мне свои лучшие артефакты. Это воспоминание рассеялось, но Поттер продолжал искать дальше и дальше, пока не добрался до нужных ему тайн. *** Гарри уже давно оставил Омут в покое. Он поднялся на верхний этаж Астрономической башни, чтобы немного подумать. Его глаза встретили слабый свет зимнего солнца, едва пробившегося сквозь тучи. Надо было пойти домой. У Реддла после обеда не было занятий, значит, если его ничего не задержало, он уже должен был добраться до их дома в Хогсмиде. Теперь они оба перемещались не через камин — экономили порох на случай экстренных ситуаций. Гарри обычно шел пешком до главных ворот Хогвартса, а потом аппарировал. Том накладывал на себя заклинание невидимости, летел от школы по воздуху и приземлялся в их саду, как какой-то бог, сошедший с небес — с развевающимися локонами темных волос и полами длинной мантии. Гарри давно хотел спросить у него, почему он вдруг решил отрастить волосы, но все никак не решался. По правде говоря, у него была версия — почему. С такой прической Реддл меньше напоминал себя в этом возрасте из прошлой жизни. Может, хотел, чтобы и Гарри его воспринимал иначе. К слову, это прекрасно сработало. Гарри не мог понять, что за чувства он испытывает. Том скрыл от него свой странный заговор с Дамблдором, и то, что он подсунул профессору какие-то свои воспоминания о будущем, рискуя раскрыть их обоих. Эти события произошли незадолго до признания Реддла в том, кем он являлся на самом деле. Тогда напрямую объяснить все Гарри он просто не мог, а позже… Позже Том, может и не так прямолинейно, но все же сказал, что подтолкнул Дамблдора к действиям. Теперь же, когда все было уже сделано, они оба потеряли то сокровенное преимущество, которое есть у каждого путешественника во времени — знания о событиях будущего. Но разве не для того Гарри и проделал весь этот путь? Разве не хотел он видеть волшебный мир другим? Его старый мир сделал свой круг и пришел практически к своей исходной точке. Этот же мир сошел с проторенной тропы и устремился к чему-то новому. Гарри поспешил по лестнице вниз. Пора было возвращаться домой. *** Едва перейдя порог, он почувствовал насыщенный аромат еды и едва ощутимый запах дыма. — Я вернулся. Где-то со стороны кухни послышался неразборчивый вопль Ала, и Гарри поспешил найти его. Альбус Северус с возмущенным покрасневшим лицом сидел за столом и сверлил взглядом незажженную свечу. Том, сосредоточивший все свое внимание на его сыне, находился там же. Вид этих двоих выбил из головы Гарри все мысли об опасностях, нависших над магическим миром. — Что делаете? — Том хочет, чтобы я магией зажег свечу! Но у меня не получается! Не получается! Гарри слегка приподнял брови, не понимая, что успело произойти, пока его не было. — Твой сын чуть не спалил шкаф в прихожей. Если он способен вызвать огонь случайной магией, то лучше бы ему научиться делать это по своей воле. — Том, я правда не знаю, как я это сделал! Папа! Скажи ему, что я не могу! Я уже час пытаюсь!.. — Ал, ты действительно поджег нашу прихожую? — в голосе Поттера непроизвольно появилась строгость. — Я… случайно. Пап, я правда не хотел… — Альбус, явно ощутивший, что отец не воспринял случай в шутку, сразу затих. — А что было бы, если бы Тома не было рядом с тобой? — Вот поэтому мы все еще не можем оставлять его одного дома. Твоя магия становится сильнее, Ал. Сильнее и опаснее. Ты должен научиться контролировать ее, даже если у тебя пока нет волшебной палочки. На глазах мальчика начали появляться слезы. — Это не значит, что ты должен подавлять свои силы, милый, — Гарри сел рядом с сыном и притянул его к себе в объятья. — Просто учись по мере возможностей. Том — твой учитель, он не будет давать тебе невыполнимых заданий, не так ли? Том на эту фразу едва заметно приподнял бровь. Свеча, над которой безуспешно корпел Ал, вспыхнула от одного его взгляда. Тисовая палочка продолжала лежать на столе. Гарри едва удержался от закатывания глаз. Кое-чье позерство было не изжить. — Ну вот, у тебя тоже получится, — он посмотрел на насупленного сына и добавил. — Давайте сделаем перерыв, пока я ужинаю, а потом вы продолжите свои пытки этой бедной свечи. Хорошо? Реддл посмотрел на него взглядом, в котором откровенный вызов смешивался с изрядной долей иронии. — Раз твой отец говорит — перерыв, значит — перерыв, — он развернулся к Алу. — Кажется, у нас осталась в шкафу парочка шоколадных лягушек. Слезы испарились из глаз мальчика как по волшебству. Вся эта ситуация была уже столь привычной, как восход солнца по утрам. Гарри поднял глаза к потолку, любуясь переливами волшебных огоньков, испускающих теплый свет на комнату. Некоторые признания о себе и своих чувствах давались Гарри с трудом, но некоторые прорывались из глубин его сердца, как бы он ни пытался их сдержать. То, как его отец, Джеймс Поттер, запускал искрящиеся волшебные огоньки в воздух, чтобы развлечь тогда еще совсем маленького Гарри. То, как длинные темные волосы Сириуса, его крестного, практически второго отца, ложились тяжелыми волнами, в точности как сейчас у Тома. Пироги с патокой, которые Реддл готовил для них каждые выходные — его любимое блюдо с детских лет… Таких моментов было неисчислимое множество… Гарри отлично понимал, что именно делает Том. Вопрос был в другом — с какой долей искренности и с какими мотивами он это делает. Стоило признаться, Поттер ведь тоже совершил достаточно сомнительных поступков. Их тренировочная дуэль на виду у учеников старших курсов, признание уникальности способностей Реддла — откровенный фаворитизм и перед другими учениками, и перед учителями. Особое отношение. Это тот фасад, который видели все вокруг них. А за фасадом — наслаждение каждым днем, проведенным с этим человеком. Восторг от их разговоров, даже если порой они заканчивались руганью, что, признаться, случалось не так уж и часто. Восхищение его способностями, красотой и силой его магии. Восхищение тем, как он вел себя с его сыном, как многому уже успел его научить. К своему ужасу и стыду Поттер ощутил, что сейчас он бы дважды подумал, прежде чем ввязаться в какое-либо рискованное дело, будь то защита Хогвартса или Хогсмида от возможного нападения или участие в борьбе с остатками армии Гриндевальда, если бы точно знал, что его сын и Том находятся в безопасности. Конечно, могли погибнуть другие волшебники. Скорее всего так и будет — взрыв фабрики с летучим порохом вряд ли станет последним. Но ему так сильно хотелось защитить то, что у него было в этом доме. Не только защитить, но и продолжать наслаждаться совместной жизнью с дорогими ему людьми как можно дольше. Мысль о том, что когда-то он больше всего страшился встречи с человеком, который сейчас ставил перед ним тарелку с ужином, показалась столь абсурдной и странной. Как воспоминание о сне, который то ли был, то ли нет. Словно морок, кошмар, растворившийся с рассветом… Стоило огромных усилий напомнить себе, кем именно был для него Том Марволо Реддл в прошлой жизни. Что именно он сделал с ним, Гарри, с его родителями, близкими, друзьями и множеством других людей. Все эти мысли боролись в его голове, вытесняя одна другую, будто не могли смириться с одновременным существованием друг друга. Он принуждал себя вспоминать, каким бессердечным и жестоким мог быть Том. Скольким хорошим людям борьба с ним стоила жизни. Потому что в те моменты, когда Гарри не вспоминал об этом, он с кристальной ясностью понимал, что слишком сильно привязался к этому человеку. — О чем думаешь? — Том ленивым взмахом палочки отлевитировал ему тарелку с жареными овощами. А Гарри не нашелся, что сказать. — О тебе. Брови Реддла взлетели вверх в удивлении, улыбка тронула губы. — Расскажи свои мысли. Поттер слегка покосился на Ала, и Том кивнул. «Позже». *** У Ала так и не получилось зажечь свечу в этот вечер, но никто из них не стал делать из этого трагедию. Гарри уложил сына спать, поцеловал в лоб и с некоторым удивлением заметил, что рукава пижамы мальчика вновь стали слишком коротки. — Ты так быстро растешь… — он сказал это с грустью и нежностью, которые не мог сдержать в себе. — Мне почти семь лет, — мальчик зевнул и перевернулся на бок, прикрыв глаза. — Скоро мой день рождения… — Да. В последний день года. Мальчик пару раз сонно моргнул, но потом все же повернул голову в его сторону и сказал тихим голосом: — Пап… Я не хочу разочаровать Тома. Я боюсь, что не смогу… Раньше у меня все получалось, а сегодня… никак. Гарри прикоснулся к его волосам и мягко погладил чёрные пряди. — Ты его никогда не разочаруешь. Поверь мне. И это его обязанность как учителя — дать тебе сложную, но посильную задачу. Если ты приложишь все свои силы, но не справишься, значит это Том не рассчитал. Заклинаниям тоже учатся шаг за шагом. Может, он сейчас заставляет тебя делать сразу слишком большой невыполнимый шаг. Если это так, то Том разобьёт этот шаг на маленькие шаги, и ты все равно рано или поздно дойдёшь, куда нужно. Когда Ал уснул, Гарри спустился вниз к Тому, который по их негласной традиции уселся на диван перед камином. Поттер сел с другой стороны этого дивана, принявшись с чего-то вдруг рассматривать плед, лежащий на коленях у Реддла. Гарри купил этот плед в прошлые выходные, когда выбирал для Ала новое маленькое пальто. Длинные пальцы Тома утопали в плетеной шерсти пледа, от чего кожа его руки казалась еще бледнее. Почти прозрачная, потусторонняя бледность. Гарри моргнул и поднял глаза выше. — Скажи мне… ты ведь не был удивлен, что Дамблдор стал директором так рано? — Это было ожидаемо, после его победы. В прошлый раз случилось то же самое. Гарри кивнул. — У меня есть одна догадка. Она немного самоуверенная и… наверное, я ошибаюсь. Но я хочу услышать от тебя ответ. Взгляд Реддла стал серьезнее, в линии его губ пропал какой-либо намек на улыбку. — Что за догадка? — Там… в посмертии… ты представлял, что можешь вот так вот вернуться в свое тело? Вновь ожить в прошлом? Том смотрел на него совершенно спокойно, но постепенно в чертах его лица начала появляться некоторая настороженность. — Конечно, я представлял. Что еще мне было там делать? У меня были только мои мысли, фантазии и Омут с чужими воспоминаниями. — О чем ты думал? О том, что ты бы хотел изменить в сравнении с первой жизнью? Том кивнул, чуть отведя глаза в сторону. — И что ты хотел изменить? — Я не собираюсь создавать крестражи, если ты про это, Гарри. Это была моя страховка от небытия смерти. Теперь этот страх уже не имеет надо мной силы. — А что насчет власти и признания? Ты все еще хочешь получить их, как прежде? Том окончательно перестал скрывать свое недовольство от непонимания причин, вынуждающих Поттера задавать ему эти вопросы. — Власть уже у меня есть. А признание — будет. Это неизбежно. Я в разы сильнее большинства здешних волшебников. Мне знакома магия, которой никто не владеет, как утерянная в веках, так и впервые созданная мной. У меня есть Воскрешающий камень, знания о прошлом и будущем, о мертвых, живых и даже еще нерожденных людях. — Как давно ты решил, что заберешь Воскрешающий камень? В тот вечер у Поттеров или сразу после того, как очнулся в приюте? А может, еще раньше? — голос Гарри был обманчиво мягким, и это Том, конечно же, уловил. — Я не понимаю, почему ты это спрашиваешь? Он ждал этого вопроса, и только теперь, когда Том напрямую задал его, Гарри позволил сгустку обиды и гнева вспыхнуть и излиться вовне. — Я, идиот, поверил, что это было случайностью. Что ты вспылил у Поттеров в мой день рождения. Но ты ведь только повод искал, да? Тебе нужен был Камень, чтобы позже разобраться с Дамблдором. Мерлин, я смотрел на тебя и постоянно забывал, кто передо мной! Порой и правда относился к тебе, как к ребенку! Что я за идиот! — Успокойся. Реддл обхватил его запястье своими пальцами и сильно сжал. Это был редкий жест. Том старался избегать прикосновений к другим людям, когда это было возможно, но Гарри всегда с легкостью мог спровоцировать его на действия и пользовался этим, как только представлялся случай. — Ты чертов параноик, Поттер. Никогда никому не веришь. — Скажи, что я не прав! Ну же! Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь! Реддл цокнул языком, искривив в гневе губы, но запястье Гарри так и не отпустил. — Думал ли я о том, что Воскрешающий камень мне пригодится? Еще как думал. И забрал, как представилась возможность. Но ты и правда глупец, если считаешь, что я хотел видеть их лица вновь. Моего папашу и его родителей? Их отвращение и ненависть ко мне? Я мог бы забрать Камень и уйти, но я знал, что не сдержусь. Знал, что все равно повторю свой путь. Я боялся, что приду и убью их всех. Боялся и не рисковал, пока меня не переполнил гнев из-за тебя и твоей семьи. Тогда я решился. Я хотел доказать себе и тебе, что я изменился. Гарри смотрел прямо в его глаза, в эти зрачки, где ярость смешалась с болью. Услышав последнюю фразу, он судорожно выдохнул, ощутив, как сжалась и вновь наполнилась воздухом его грудь. — Зачем тебе понадобилось, чтобы Дамблдор закончил войну Гриндевальда сейчас? Ты ведь вовсе не случайно подтолкнул его к этому! Ты понимаешь, к чему это привело? Взрывы в Косой аллее — это последствия нашего вмешательства! Такого не было в нашем с тобой прошлом. Это ты тоже придумал давным давно? То, как заставишь Альбуса действовать? Зачем это тебе? Том смотрел на него каким-то странным отрешенным взглядом. — Так ведь ты хотел изменить прошлое, Гарри. Он нервно хмыкнул. — Хочешь сказать, ты это сделал из-за меня? Том сжал губы и промолчал, продолжая смотреть ему в глаза со смешанными эмоциями. Через некоторое время раздался его голос, сочащийся притворным равнодушием. — Как прекратить эту войну, если не уничтожением ее вдохновителя? Ты посмотрел наш разговор с Дамблдором в Омуте, не так ли? — Как еще бы я узнал? Ты же со мной этим не поделился! — Я буквально впустил тебя в свою голову, Поттер. — Как будто я могу увидеть там за секунду каждый день твоей жизни! — Тебе не нужно знать каждый день моей жизни. Ты должен научиться и без этого мне доверять. Мне же ты не посчитал нужным рассказать, что шантажировал чистокровных членов Визенгамота, лишь бы тот летний законопроект вступил в силу? Или ты видишь в этом меньше риска, чем в моем разговоре с Дамблдором? Гарри ощутил, как по его спине пробежала холодная дрожь. — Откуда ты?.. — Эйвери и Лестрейндж трепались о каких-то странных письмах, которые получили их семьи, — Том слегка оскалился. — Не беспокойся, они не столь догадливы. Ты не оставил никаких улик. — Ты думаешь, ради кого был этот закон?! Ради тебя, Реддл! Чтобы тебе не пришлось жить в твоем проклятом приюте! Ты в этом меня хочешь обвинить?! В том, что я подумал о тебе и решился действовать?! — Нет, — Том медленно отпустил его запястье, разжав пальцы, и Поттер резко ощутил холод. — Это как раз ты обвиняешь меня в том, что я подумал о тебе и решился действовать. Гарри отлично осознавал, что Реддл прав. Прав. И, в отличии от него самого, не пытался его обвинить во лжи или умалчивании. Том, видимо, по-своему истолковал его молчание. — Что до Дамблдора… Пусть, наконец, поработает своими, а не чужими руками. Я не был до конца уверен в своем плане, но он все же поверил моему «пророчеству». И… даже с учетом этих нападений, прекращение магической войны на три года раньше в итоге приведет к меньшему количеству жертв. Я вроде бы еще не растерял остатки своего разума и вовсе не собирался действовать бездумно, Поттер. Теперь голос Тома был по-настоящему холоден, и это пронзило Гарри сильнее, чем страх, что тот мог вернуться к старым интригам. — Что за воспоминание ты ему показал? Реддл едва заметно повел плечами. — Как я зашел в Дырявый котел в день, когда стало известно о победе над Гриндевальдом в сорок пятом году. В воспоминании не было никаких дат. Я проверил. Было приятно поменяться с ним местами. Пусть ощутит, каково это — жить с предрешенной судьбой. — Это что, твоя месть? — Гарри растерянно покачал головой. Лицо Реддла застыло красивой недвижимой маской и перестало давать Гарри даже намеки на чувства, бурлящие у того внутри. — Проклятье, Том. Ты и правда это продумал. — Как я и сказал, у меня было много времени для нелепых фантазий. — А что за план ты придумал по поводу меня? Конечно, он хотел знать ответ. Возможно, именно на этот главный вопрос. Взгляд Реддла стал слегка растерянным, пусть и всего на мгновение. — Ты хотел изменить магическую Британию. Я хочу того же. Возможно, этого хочет и Дамблдор. Почему бы не использовать все наши силы? — И как ты предполагаешь это сделать? Даже я не верю Альбусу настолько, чтобы слепо доверить ему действовать по его усмотрению. — Ты никогда и никому не веришь, Гарри. Я уже давно это понял. Из нас двоих доверчивый идиот — это именно я. Губы Поттера тронула грустная улыбка. — Я обидел тебя сейчас, да?.. Своим недоверием? Опять. Как тогда — ты вернулся с кольцом на пальце и я вспылил, не расспросив тебя толком. Я знаю, Том. Я… — Нет. Ты правильно делаешь, что никому до конца не веришь. Проверяешь всех сначала, а потом показываешь свои чувства. Я почему-то постоянно надеялся, что меня примут таким… Когда рассказал Дамблдору при первой встрече о своих силах, когда пытался влиться в круг слизеринцев на первом курсе. Когда шел к Диппету, умолял оставить меня в Хогвартсе на каникулы. Когда шел к нему же просить дать мне преподавательскую должность. Мне не нужно было быть таким прямолинейным. Показывать, что для меня по-настоящему важно и ценно. Показывать, насколько я зависим от их воли… — Нет в моем поведении ничего правильного. И это только к лучшему, что ты такой, Том. То, что тебе встретились неподходящие люди… Это не твоя вина. В этом тебе не надо меняться. Я не хочу, чтобы ты менялся. А вот я… Я разрушил все, что мог в своей жизни из-за того, что так и не научился доверять. Посмотри, что мне осталось. Я все бросил, лишь бы сбежать от своей старой жизни. Я не нашел своего места там. И мне страшно оказаться преданным не меньше, чем тебе. Их взгляды встретились, и в этот момент Гарри ощутил в груди боль. Ощущение было странным, и только через пару секунд он понял, что это отголосок случайной легилименции. Это были не его чувства. — Ты доверяешь только тем, кто готов рискнуть ради тебя жизнью. Это твой способ проверки. Так ты обрел первых друзей и так же ты их и потерял, когда ваша жизнь стала слишком мирной и подвигов больше не требовалось. Ты и жене своей никогда не доверял по-настоящему, Гарри. Ты рассказал ей про сны обо мне? — Нет, — Поттер пожал плечами. — Возможно, она догадывалась. — Конечно, она догадывалась. Ты во сне какую только чушь не несешь. Поттер рассмеялся практически истерично. — Следишь за тем, как я сплю? — Много чести. Несмотря на эти слова, голос Реддла, наконец, стал немного теплее. — Прости меня, — Гарри все же решился это сказать. — Ты прав. Я не могу знать все, что происходит с тобой. Не могу знать всех твоих мыслей… — Но ты явно хочешь их знать, Поттер, — он хмыкнул. — Ничего нового. Ты опять при первой же возможности лезешь мне в голову. Мне стоило уже привыкнуть. Они недолго помолчали, но неожиданно Гарри решил сказать то, что под тяжестью слов Реддла всплыло у него в мыслях. — Ты прав насчет моих… проверок. Все даже хуже. Для меня и любовь — всегда жертва. Ради тех, кого любишь, можно пойти на смерть. Но для меня это стало и обратной стороной медали. Только тот любит, кто жертвует собой, а все иное — слишком слабое проявление чувств. Мои родители… — …дали тебе только такой пример. — Да, и жизнь в постоянной опасности, когда все мои друзья и близкие подвергались риску просто находясь рядом со мной… Это все… Я не знаю, как еще понять, что я могу доверять человеку или… или люблю его, если только я не рискую ради него своей жизнью и не получаю в ответ того же. — Ты чертовски требовательный, Гарри Поттер. Гарри не особо понял, о чем это Том сказал. — Если тебе будет от этого спокойнее… — темные глаза будто стали ближе. — …ты можешь применить легилименцию ко мне, когда тебе это требуется. Мы уже неоднократно это делали. Мне нечего скрывать от тебя, Гарри, но… я желаю получить подобное разрешение и для себя. В этом предложении было слишком много того, на что прошлый Том Реддл никогда бы не пошел. — Я не буду злоупотреблять этим, Том. В итоге-то, не так важно, какие мысли… Наши поступки все равно скажут о нас больше. Но… спасибо тебе. Реддл кивнул и слегка повел плечом, явно желая поставить в этой теме точку. — Так что ты теперь планируешь? Я видел артефакты, которые ты показал Дамблдору. Что вы намерены делать дальше? Лицо Тома чуть расслабилось. Он устремил взгляд на огонь в камине, и Гарри впервые увидел в его глазах отблеск усталости. — Выторгую у Министерства должность в обмен на свои артефакты. Если повезет еще и заработаю на них, как в прошлый раз. Пока выловят остатки армии Геллерта, мы успеем провести через Визенгамот новые законы, в Хогвартсе пройдет пересмотр некоторых правил — Дамблдор позаботится. Министерство, безусловно, тоже не избежит перемен. — Ты сказал, как в прошлый раз? Ты о чем? Том усмехнулся и покачал головой. — Зачем по-твоему я пошел работать в «Горбин и Бэрк»? — Э-э… — в голове Гарри как назло всплыло только старое предположение Дамблдора об этом факте биографии Реддла. — Чтобы найти подходящие артефакты для крестражей? Что-то уникальное, связанное с историей Хогвартса? Том улыбнулся шире, будто Поттер ляпнул какую-то особенно смешную глупость. — Гарри, мне были нужны деньги. А там я мог продавать созданные мной же артефакты под видом старинного антиквариата. На доход от должности в Министерстве магии, которую мне предлагал Слизнорт, я бы смог снять разве что обшарпанную комнату в Лютном. Поттер застыл, не понимая, почему сам не предположил чего-то подобного. Возможно потому что ему — ребёнку с наследством своей богатой семьи, никогда не приходилось переживать о том, как прокормить себя. Невольно вспомнилось, как он сам начинал работать аврором и то, что доход Джинни в те времена был в разы больше его. — Я должен был догадаться… Я почти не смотрел в Омуте воспоминания о тех годах твоей жизни. — Помнишь… первая ночь в моем приюте, когда ты достал зеркало для того, чтобы проверить Ала? Я спросил у тебя, откуда ты это зеркало взял. — Да быть не может, — Гарри покачал головой в отрицании. — Эти зеркала я нашел в архивах Аврората, их у Малфоев когда-то конфисковали. Но… это уже была вторая пара зеркал, которую я видел. Первую мне подарил Сириус. Я разбил одно из них… — Таких зеркал для связи было сделано всего три пары. Для Малфоев, Блэков и Лестрейнджей. Их продажа окупила мне первые два года моего путешествия. Были и другие вещи. Некоторые проклятые драгоценности, простые сундуки с чарами расширения пространства… Все, что продавалось по высокой цене и пользовалось спросом. Возможно, я тебя могу еще кое-чем удивить. Гарри невольно приподнял брови, побуждая его рассказать. — Исчезательный шкаф. — Нет, ты серьезно?! Нет, нет, нет!!! Том запрокинул голову и рассмеялся открытым звонким смехом, и у Гарри отлегло от сердца. На этот раз его приступ недоверия, по-видимому, не нанес сильного ущерба. Он почувствовал, как теплая волна прошлась по телу, напряжение покинуло его, сменившись благодарностью к Реддлу. За то, что тот… не отстранился в ответ на обвинения. — Гарри… Ты же хороший аврор. Все улики были перед тобой. Ты же отлично знаешь, что одна из сфер волшебства, где я добился особенного успеха — это создание магических связей между предметами. — Как было с Черной меткой? — И даже с крестражами. Связь души и материального объекта куда сложнее, чем каких-то кусков зеркала или двух шкафов. Мысли Гарри закрутились вихрем. — Один шкаф всегда стоял в «Горбин и Бэрк», второй — в Хогвартсе, чтобы была возможность туда попасть? — Был еще третий — в моей комнате в поместье Малфоев. Тот, что остался у Горбина, был запасным выходом в Лютный переулок на случай, если бы поместье стало небезопасным. Шкаф в лавке никогда не продавался, стоял там десятилетия. После моего воскрешения на кладбище я был крайне рад узнать, что шкаф в Хогвартсе также уцелел, хоть и требовал ремонта. — Мне казалось, Драко Малфой сам додумался… — Так и было. Драко рассказал мне о своей идее, ты бы знал, как мне было весело слышать это. Ты же не думаешь, Гарри, что я бы доверил столь важное дело своим подчиненным, если бы не был уверен в том, что в случае их провала я сам смогу разобраться с проблемой? Гарри в очередной раз покачал головой, все еще не в состоянии смириться с тем, что деталь старого пазла неожиданно нашла свое место. — Я был в твоей комнате у Малфоев. Открыл ее парселтангом. После твоей смерти там почти не осталось охранных чар. Том… мы даже не поняли, что один из шкафов заколдован. — Возможно, после моей смерти магия в нем окончательно развеялась. Знаешь, иронично… — он усмехнулся. — В «Горбин и Бэрк» я сделал несколько пар таких шкафов, но Горбин смог распродать их только через два десятка лет, когда я начал первую магическую войну. Исчезательные шкафы были в ходу у моих же врагов. Жаль, я заранее не продумал, что так может сложиться. Гарри хмыкнул. — Когда-нибудь я перестану удивляться… А может и никогда. Я почему-то думал, что ты мог быть создателем только чего-то… — …темно-магического? — Том усмехнулся. — В те годы я создавал все что угодно, лишь бы заплатили побольше. И, как я и сказал, люди охотнее покупали что-то с выдуманной древней историей, чем артефакты вчерашнего школьника. Я не раскрывал своего авторства. — Мне жаль… — Жаль? — Да. Того, что ты не мог открыто показать всем, что ты способен создавать нечто настолько полезное и уникальное. — О, я показал достаточно. — Ты знаешь, о чем я. Взгляд Реддла вновь отразил какую-то усталость, но теперь Гарри видел в ней горсть сожаления. — Том?.. В этот раз… ты хочешь попытаться провести все это законным путем? Ты что-то сказал про должность в Министерстве? Реддл кивнул, а после повернулся к нему и посмотрел долгим взглядом, прежде чем спросить в ответ: — Как думаешь, почему я позволил Дамблдору забрать василиска? Брови Гарри взлетели вверх. — Ну, эта змеюка очень плохо контролируется даже тобой. Ты сам это знаешь. — Мной шестнадцатилетним в прошлом — возможно. Сейчас же… я подумал, что это существо заслуживает провести остаток жизни в покое. После множества лет в одиночестве подземелья. Тебе не кажется, что я тоже этого заслуживаю, Гарри? — Я… не понимаю. — Если бы не чертов Гриндевальд, мне бы хватило того, что у меня есть сейчас — нашего дома в Хогсмиде, ученика, которому я могу передать свои знания. Да, я говорю, конечно, про твоего сына. И создания артефактов, которые прославили бы меня. Но нашему магическому миру нужно куда больше свершений, чтобы не исчезнуть с лица земли, не так ли? А ты ведь именно для этого, помимо прочего, и вернулся в прошлое. Гарри ощутил, как его горло сковал спазм. В его голове нестерпимо сильно билась мысль о том, что ему плевать на спасение этого мира. Впервые в жизни ему хотелось жить для себя. Пусть бы эти дни счастья, скрытого ото всех, длились и длились. Он не хотел, чтобы Реддл вновь имел отношение к политике магической Британии. Это была минута слабости. Он откашлялся, заставляя спазм исчезнуть. Конечно, перемены неизбежны. И он действительно для этого и переместился в прошлое. — Том… я очень хочу, чтобы в этой жизни ты действительно смог показать всем здесь, насколько ты талантлив. Насколько безграничны твои силы. И я верю в то, что ты сможешь сделать это без насилия. Я мечтаю увидеть, как твоя магия обратится на пользу другим людям. Ты ведь тогда и правда превзойдешь всех. Ты не погрязнешь в чувстве вины, как Дамблдор, ты не побоишься рискнуть и победить там, где это будет нужно. И ты достаточно умен, чтобы найти методы, которые не причинят вред другим. Я знаю это. А потом… потом у нас будет время насладиться новым миром, который будет куда лучше прежнего. Том смотрел на него практически не моргая и что-то было в его взгляде такое… замершее, тревожное и мягкое, совершенно не свойственное этим глазам. ***

31 декабря 1942,

дом Поттеров в Хогсмиде

В окна их чердака проникали слабые лучи солнца. Реддл, которому не хватало естественного освещения, наколдовал вокруг своего рабочего стола целую россыпь огней и зарылся в какие-то свои исследования. Гарри, в кои-то веки проснувшийся раньше своего сына, лениво листал рождественский выпуск журнала по квиддичу, в большей степени разглядывая Тома, чем страницы с колдофото игроков. Ранее утро последнего дня года тянулось медленно, но в этой неторопливости было что-то по-настоящему волшебное. Взгляд Гарри зацепился за пару пылинок, парящих в воздухе. Он чувствовал себя… до странности счастливым. Вздохнув, он сфокусировал свой взгляд на Реддле. Тот ровно в этот момент отложил одну из книг и уставился в пространство перед собой. — Устал читать? Или что-то придумал? Тот слегка заторможенно кивнул, на что Гарри мягко рассмеялся. — Ты ведь даже не услышал, что я спросил, да? Реддл нахмурился, будто хотел возразить, но так и не придумав ответ, фыркнул и тоже улыбнулся. — Мне под сотню лет, и чем мне приходится заниматься? Получать допуски к экзаменам СОВ, сдавать эссе по темам пятого курса? Семестр закончился, и я, наконец, могу заняться тем, что действительно важно для нас обоих. Поттер подался чуть ближе, сев на самый краешек своего кресла. — О чем ты? Том встал из-за стола, его взгляд потяжелел, но все еще не избавился от глубокой тени размышлений. Тисовая палочка мелькнула в его руке, и в следующий миг все пространство чердака наполнилось золотым светом. Гарри вскочил, больше от неожиданности, чем испуга. Золотые искры вокруг них уже начали приобретать силуэт земной поверхности. Где-то проступили очертания гор, чуть в отдалении от них рождались извилистые русла рек и более темные пятна лесов. — Что это за магия? Том сделал резкий взмах и золотая иллюзия стала детальнее, приблизив их к какой-то горной гряде. Волшебная палочка Реддла коснулась одной из вершин, а после спустилась к ее подножию, очертив полукруг. — Узнаешь? — Это Хогвартс?! Том кивнул. — Да. А вот Хогсмид, наш дом, озеро, общественный сад… — его губ коснулась легкая усмешка. — Это заклинание считывает поверхность Земли. Поттер завороженно смотрел на его движения, полные столь непринужденной величественной силы, и не мог понять — Том перед ним специально красуется или он и правда такой. Взгляд Гарри смягчился, едва соприкоснувшись с карими глазами. — Это что-то невероятное. Ты… хочешь их как-то использовать? Красивые губы Реддла тронула сдержанная улыбка. — Возможно, для распространения защитных чар на очень большие расстояния. В прошлом… я уже использовал это заклинание, чтобы установить действие заклинания Табу на территорию британских островов. Надеюсь, ты не думал, что ради поимки глупцов, осмелившихся произнести мое имя, мне пришлось облетать всю страну? Гарри слегка нервно рассмеялся. — Я вообще никогда не думал об этом. Честно говоря, и сейчас-то не понимаю… Но, несмотря на собственные слова, именно в эту секунду в голову Гарри пришла догадка. — Это Гомункуловы чары? Как на карте Мародеров? Такую создал мой отец с друзьями… Том подошел поближе к нему. — Это они, только распространенные на поверхность всей земли и заключенные не в пергамент, а в обычную иллюзию. Впрочем, их можно перенести на бумагу. В прошлом я так и сделал — для егерей. Эти тупицы иначе никого не смогли бы отследить. И все же… бумага может попасть в чужие руки, иллюзия надёжнее. — Тогда разница только в масштабе? Мерлин, это не должно быть просто. Сколько сил вообще на это уходит?! — Много. Словно в подтверждение его слов, золотистое свечение погасло, оставив след только на обратной стороне век. Гарри заморгал, пытаясь избавиться от этого зрительного обмана. — Даже иллюзии реальной местности становится достаточно, чтобы аппарировать или создать порталы, ведущие к этим же местам, только уже в настоящем мире. Я могу создать портал прямо в этой иллюзорной карте, и заклинания, произнесенные мной, пройдут сквозь него и попадут в реальную местность. Карта такого масштаба не детальна, я не могу видеть через нее людей, но ее достаточно, чтобы установить некоторые заклинания. Гарри только покачал головой. — Магия создания порталов, Гомункуловы чары и твое собственное заклинание отслеживания произнесенных слов… Три разных вида волшебства. Что ж… В глазах Реддла зажглись искры веселья. — Обычно после такой демонстрации способностей я предлагал своим зрителям присоединиться к компании моих последователей. Стоит сказать, многие соглашались. — С днем рождения, Том. На несколько мгновений между ними образовалась тишина, будто все звуки вокруг них поглотило заклинание. Гарри показалось, что он даже услышал стук собственного сердца. Лицо Реддла совершенно замерло, как обычно у него было при сильном приливе чувств, но постепенно, секунда за секундой, начало расслабляться. Он с трудом сглотнул, что не укрылось от взгляда Гарри. — Да. Спасибо. Поттер мягко и чуть смущенно улыбнулся ему, после чего растерянно оглянулся на кресло, в котором еще недавно читал журнал. Там осталась лежать узкая прямоугольная коробка, которую он принёс с собой. — А вот и мой подарок. Том принял из его рук коробку, устремив на нее задумчивый, чуть отстраненный взгляд. Он развязал подарочную ленту, медленно приоткрыл картонную крышку и отдернул руку, едва увидев, что лежит внутри. — Это она. Гарри кивнул. — Я должен был вернуть ее тебе, не так ли? Губы Реддла искривились, будто от резкой боли. — Ты даришь мне оружие, которым я пытался тебя убить? Которым убил… Улыбка мгновенно сошла с лица Гарри. — Видимо, я не угадал с подарком, — он ощутил, как внутри поднимается раздражение. — Что тебе не подарю, все не то. Что та мантия тогда, что сейчас!.. В любом случае — это твоя волшебная палочка. Я сохранил ее и вернул тебе. Реддл захлопнул крышку коробки. — Ты специально не даешь мне забыть, кем я был? Поттер невольно сжал челюсти, сдерживая слишком острые слова. — Я думал, она тебе дорога. Как моя старая палочка дорога мне. — На твоей нет крови. — Ну да, конечно, — от злости у Гарри дернулась щека. — Всего лишь несколько Круциатусов и Империусов, да парочка других темных заклинаний! Ведь мои будни аврора были полны только светлой магии, не так ли? Думаешь, мне нечего стыдиться?! — Я не стыжусь. — Тогда с чего вдруг боишься до нее дотронуться? Это просто волшебная палочка! Реддл ничего не смог ему ответить, и весь гнев Гарри схлынул, не оставив после себя ничего, кроме легкой растерянности. — Знаешь… Я ведь тоже верил, что ты не можешь испытывать стыд. В это почему-то верил и мой двойник… Повелитель Смерти, один из двух, которых ты видел в том мире. Том вновь посмотрел на него, и Гарри заметил в его взгляде отблеск страха. — Но даже он не знал тебя так, как я. Что-то изменилось, да?.. — Замолчи. — Ты можешь врать самому себе, что не чувствуешь ничего. Но это не так, — Поттер глубоко вздохнул. — Да ты все в своей жизни и делал, лишь бы не чувствовать стыд. Лишь бы затолкать его подальше и не показать другим. На короткий миг Гарри показалось, что Реддл его ударит. Глаза у того вспыхнули такой смесью ярости и страха, какой Поттер не видел уже очень давно. Но он остался стоять неподвижно, только еще сильнее сжал побелевшими пальцами подарок. — Разве что в те моменты, когда нужно было бороться за само свое существование, ты стыда не ощущал. Губы Реддла свела судорога. Он порывался сказать какую-то фразу, но так и не смог ничего произнести. Гарри аккуратно накрыл ладонь Реддла своей рукой и забрал у него коробку. Когда он вытащил палочку и приподнял её на уровень их глаз, она тут же взметнула в воздух сноп ярких искр. Том смотрел на свою волшебную палочку в руке Гарри, как завороженный, не отводя взгляда. Медленно, очень медленно Поттер вложил палочку в руки её законного владельца. — Волшебная палочка тоже заслуживает второго шанса. А не отвращения. И не ненависти. Ты понимаешь, о чем я?