Своими глазами

31 октября 1942,

дом Поттеров в Хогсмиде

Том проснулся от слабого света, проникающего сквозь плотную ткань штор. Голова была странно пустой, как и тело, непривычно расслабленное и легкое. Сквозь его дрему пробивался только тихий гул просыпающегося Хогсмида, где-то вдали ухала чья-то сова… Он открыл глаза во второй раз, уже куда четче осознавая реальность. По привычке нащупал свою волшебную палочку в складках простыни и сжал тёплое дерево в руке. Поттер все знал. Эта мысль уже не казалось такой жестокой и подавляющей, как он посчитал вчера ночью. Возможно, ему даже стоило догадаться самому. Гарри… не особо и скрывался, стоило признать. Том приподнялся в кровати повыше, прислонился спиной к изголовью. Что-то не давало ему покоя в открывшейся правде. Вчера он сорвался, слишком сильны были эмоции. Слишком уязвим он был перед Гарри все эти годы, и даже сам не знал об этом. Но не уязвимость он чувствовал сейчас, и не из-за неё что-то в его душе не могло успокоиться. Что тогда? Он встал с кровати и подошел к большому зеркалу, размещенному недалеко от его шкафа с вещами, всмотрелся в свое отражение и не сдержал презрительной усмешки. Глаза покраснели, будто это он, а не Поттер устроил тут вчера рыдания. Том растер ладонями глаза, пытаясь окончательно проснуться. Надо было дойти до ванной. Коридор на втором этаже встретил его той же утренней тишиной. Видимо, ни Ал, ни Гарри ещё не проснулись. Он беззвучно проскользнул в ванную комнату, облокотился на холодные края раковины и постоял так пару минут, прислушиваясь к звукам дома. Его преследовало собственное отражение, теперь уже в зеркале над раковиной. Он прекратил рассматривать свое лицо, включил воду, но из крана лилась только холодная вода. Видимо, что-то опять сломалось в трубах. Это было не важно, сойдет и холодная. Так даже лучше. Он набрал в ладони воду и умыл лицо. Отросшие пряди волос прилипли ко лбу, из-за чего Реддл откинул их назад и слегка пригладил. Может, Гарри и был прав. Он стал выглядеть старше. В прошлой жизни очередной скачок роста произошел у него весной, незадолго до случая с Миртл. Но в этой… В конце концов, из-за поттеровской благотворительности он провел два летних месяца, питаясь не приютскими огрызками, а нормальной едой. Видимо, это поспособствовало более быстрому росту. Его лицо сейчас было не столько худым, как несколько месяцев назад, сколько вытянувшимся. Линия челюсти стала заметнее, тяжелее. Из его внешности пропали следы былой детской мягкости, а в теле, в отличии от многих его сверстников, не проявлялась подростковая диспропорция. Возможно, его ночные полеты и дуэльный клуб делали свое дело, помогая наращивать мышцы. Том не до конца понимал, что он чувствует по этому поводу. Взросление, как избавление от детской слабости, было благом. Он становился сильнее физически, что увеличивало резерв его магической энергии. Но вместе с тем… Он знал, как его внешность влияла на людей вокруг него. Скоро он начнет ощущать на себе еще больше чужих взглядов, и эта перспектива вызывала у него знакомую смесь тошноты и гнева. Он вышел из ванной комнаты, предпочтя оставить эти мысли. Стоило вернуться к себе и попытаться еще немного поспать, но, проходя мимо спальни Поттера, он все же не смог сдержать порыв вновь увидеть его. Гарри никогда не запирался, и сейчас дверь его комнаты также оказалась слегка приоткрыта. Мужчина спал на спине, широко раскинув руки в стороны, как делал это практически всегда. Том всмотрелся в его лицо, потом опустил взгляд на грудь. Та медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Именно в это мгновение Реддла посетила та самая мысль, что еще пару минут назад столь настойчиво ускользала от его сознания. Этот человек подарил ему жизнь. Осознанно и добровольно. Этот человек… вытащил его душу из посмертия, вернул в мир живых, дал ему дом — безопасное место для жизни, полное уюта и тепла. И сделал все это, совершенно чётко осознавая, кто такой Том Реддл и на что он способен. По какой-то причине Гарри решил, что его бывший враг достоин жизни. Том отошел от двери, почувствовав слабость в ногах. С ним никогда такого не бывало, но тело словно сдалось. Обмякло. Нужно было вернуться к себе. Быстро. Едва попав в свою спальню, он захлопнул дверь и прислонился к ней лбом, судорожно вдыхая воздух. В груди, словно пепел после взрыва, закрутилось множество чувств. — Что ты сделал?.. Что ты со мной сделал? — он сжал челюсти в безуспешной попытке сдержать вырывающиеся слова. — Как ты посмел?.. Поттер, наверно, и сам не понял, что натворил. Никто не ждал его на этом свете, когда он родился впервые. Никто не ждал его ради него самого. И уж тем более никто, даже из его самых преданных людей, никогда бы не смог бы дать ему то, что дал Поттер. Он дал ему больше, чем его собственная мать. Не просто жизнь, но и… признание того, что он нужен здесь… даже таким. Сломленным и слабым. Слишком юным и слишком старым. Ненормальным. Убийцей. Тем, кто разрушил жизнь своего же будущего спасителя, лишив его семьи, родителей. Тем, кто преследовал его годами, страшась тени пророчества. Полагаться стоило только на себя. Ложь. Он проиграл. Бесповоротно и окончательно. И в этот раз спасением жизни был обязан вовсе не себе самому. Если ты не защитишь себя, то никто не защитит. Ложь. Гарри невольно дал ему бессмертие. Но совершенно осознанно — жизнь и… Что, Томми? Хочешь произнести это слово вслух? — Заткнись. Неожиданно в его голове и правда образовалась полнейшая тишина. Расщепление, нередкий гость его больной психики, затаилось. Том не рискнул бы предположить, что оно, наконец, вовсе исчезло, но спор с самим собой был явно завершен. Его душа была цельной, но ее повреждения порой кровоточили, будто свежие шрамы. Те куски, что когда-то были отдельными крестражами, иногда могли проникнуть в его мысли навязчивым голосом. Эти голоса становились тише с каждым месяцем, но все же… порой борьба с ними истощала его. Реддл не знал, как теперь быть с Гарри. Он чувствовал себя бесконечно беззащитным перед ним, но в то же время, может, впервые в жизни, упивался этим, а не избегал. Он не знал, что чувствовал. Что-то новое и, в то же время, что-то уже давно знакомое. Странную тоску и благоговение, печаль и радость, надежду и отчаяние. Реддл сел на край своей кровати и рассмеялся. Он не знал, как выразить это буйство чувств, и прорвавшийся резкий смех едва ли снял напряжение. По привычке он достал свою волшебную палочку и подумал, почему бы и нет. — Экспекто Патронум. Сквозь его палочку прошла волна белого света, вскоре сформировавшаяся в светящийся сгусток. Он все набирал и набирал объем, превращаясь в силуэт огромного скелетообразного существа. Том впился в него взглядом, не понимая, что за образ видит перед собой, пока существо не расправило огромные перепончатые крылья. Его грудь пронзил восторг напополам с болью. — Полет смерти. Морда огромного крылатого коня действительно напоминала скелет, обтянутый кожей, словно неудачный опыт воскрешения. Том подошел к фестралу ближе, провел пальцами вдоль линии крыла, ощущая внутри себя всплеск узнавания, а потом резко взмахнул палочкой, отправляя его вверх. Гигантские крылья расправились и подняли скелетообразное тело в воздух. В полет. — Том?.. — слегка растрепанный со сна Альбус Северус, приоткрывший дверь его спальни, уставился на патронуса огромными встревоженными глазами. — Что это такое?.. Том слабо улыбнулся ему, чувствуя себя совершенно опустошённым. — Подойди ко мне, — он сам сделал несколько шагов назад к своей кровати, сел на нее и постучал ладонью рядом с собой. — Почему не спишь? Еще слишком рано. Мальчик подбежал к нему, все еще не отрывая взгляда от огромного светящегося патронуса, зависшего под потолком. — Я проснулся и… твои эмоции… они были такие странные и сильные, — Ал вскарабкался на кровать и закутался в краешек одеяла. — Я уже не мог спать. Похоже, он напугал мальчика. — Все… нормально, Альбус. Со мной все в порядке, насколько это возможно, — Том слегка взмахнул тисовой палочкой, описав в воздухе небольшой круг. Его патронус повторил это движение, а после приземлился и подошел к ним, величественно переступая своими длинными конечностями. — Это мой патронус. Ты же видел, как твой отец применяет это заклинание. Почему удивился моему? — Я не знаю, что это за животное. Никогда не встречал. И в моей энциклопедии рисунков с ним не было. Видимо, детские книжки, пусть даже для волшебников, не очень-то жаловали тему смерти. Что ж, значимое упущение. — Это существо называют фестралом. Огромный парнокопытный хищник, умеющий летать. — Он питается другими существами? — Да. Ест их мясо. Из-за его способности к полету его жертвами часто становятся птицы. Он быстрый, несмотря на размер тела, — Реддл усмехнулся своим мыслям и не стал их озвучивать ребенку. — Но не это делает его особенным. Фестрала могут видеть только те, кто видел смерть. Только те люди, кто соприкоснулся с ней и осознал ее. Для остальных фестрал останется едва ли рябью в воздухе. Скорее всего они его и вовсе не увидят. Ал протянул свою руку вперед, пытаясь достать до призрачного сияния патронуса. Тот сделал шаг навстречу мальчику, переступая по полу сияющими копытами. — Том, а ты видишь настоящих фестралов? Он кивнул. — Наверно, я мог их видеть с раннего возраста. В моем приюте часто умирали дети. Слишком много болезней, холод, плохая еда, нехватка лекарств. А потом началась война. Мы все отлично себе представляли, что такое смерть. Ал сильнее вцепился в край одеяла и придвинулся поближе к Тому. — Вы вчера с папой о чем-то говорили, да? Ночью. Я вас не слышал, но… — мальчик затих, не зная, как подобрать слова. — …ты же не собираешься… уйти от нас? Реддл слегка изменился в лице, но отрицательно покачал головой. — Вчера у меня был непростой разговор с твоим отцом, но закончилось все лучше, чем я ожидал. — О чем вы говорили? Том протянул свою руку к торчащим в разные стороны волосам маленького Поттера и слегка пригладил их. Он не знал, как объяснить это ребенку. Молчание все длилось и длилось. — Я признался твоему отцу кое в чем. И не рассчитывал, что после этого он станет терпеть меня в вашем доме. В глазах Альбуса проступила грусть. — Ты поэтому так редко стал у нас бывать? Перестал со мной заниматься, и книги мне читать, и… Он не думал над этим, но сейчас упрек мальчика в его сторону казался вполне оправданным. Может, неосознанно, но он действительно пытался отдалиться от сына Гарри в последнее время. — Я думал, если мне придется уйти насовсем, ты легче это перенесешь. — Не понимаю. Как я могу легко такое перенести? Мне и так было грустно, а стало бы еще хуже. Реддл, услышав эти слова, кивнул. Возможно, Ал был прав. — Не пытайся найти в моих поступках привычную тебе логику, мальчик. Я не тот человек, который хорошо понимает чувства других людей. — Не делай так больше, Том, — Ал протянул к нему свои руки, чтобы получить объятия, и он ему это позволил. — Я не хочу, чтобы мы с папой опять остались одни. — А ведь ты тоже взрослеешь слишком быстро, Альбус Северус. Мальчик отвел свой взгляд и завернулся в кольцо рук Тома поплотнее. — В детстве… я помню… я был совсем маленький и… папа возвращался домой очень поздно. Он иногда укладывал меня спать рядом с собой, но я часто не мог заснуть и подсматривал его сны. Иногда я видел… будто рядом с нами появлялся другой человек. По телу Реддла пробежала холодная дрожь и он застыл, слушая каждое тихое слово ребенка. — Этот человек иногда молчал и смотрел на меня и отца. Но чаще он говорил… разное. Про магию, про то, что папа порой ведет себя… глупо. Иногда этот человек говорил со мной… так серьезно, как со взрослым. Я даже выучил тогда несколько новых слов. Папа очень развеселился, когда я их ему сказал. Когда я видел… этого человека, я не чувствовал себя таким одиноким и… покинутым. Мне нравилось, что кто-то присматривает за мной. И папа после таких снов был спокойнее и радостнее, чем обычно. — Ты помнишь, как выглядел этот человек из снов твоего отца? — Конечно, — мальчик приподнял голову, чтобы поймать взгляд Тома, и, когда у него это получилось, улыбнулся ему слабой, но открытой улыбкой. — Он выглядел как ты. *** — Мордред и Моргана… — Поттер спустился в гостиную только к полудню. — Почему я никогда не могу найти зелья, когда они мне нужны? Том ещё пару часов назад накормивший Ала завтраком, занимался с мальчиком перед камином. На журнальном столике лежала стопка книг о волшебных существах. Уже не детская литература, а учебники из собственной библиотеки Реддла. Мальчик с упоением зарылся в пыльные страницы, рассматривая изображения фестралов. — Опять обезболивающее? Ты вчера оставил его здесь, — Реддл едва заметным движением палочки отлевитировал купленное им вчера снадобье прямо Поттеру в руки. Тот вытащил пробку и сделал большой глоток. — Кажется, я слишком долго спал. Голова тяжёлая. Том сделал жест рукой в сторону кухни: — Твоя еда на столе под чарами. Гарри забрал тарелку и присоединился к их маленькой компании, сев в кресло неподалеку. Реддл неодобрительно посмотрел на то, как мужчина пытался удержать в равновесии тарелку, поставленную на подлокотник. Устав от этого зрелища, он трансфигурировал одно из брёвен для растопки камина в небольшой круглый столик и переместил его к креслу Гарри. На нем тарелка, наконец, обрела устойчивость. — Что вы читаете? — Поттер наклонился поближе к сыну, чтобы рассмотреть название книги. — Волшебные существа? — Ты мне не рассказывал про фестралов, папа! А Том рассказал! Гарри вопросительно приподнял бровь, и Том, не желая говорить лишних слов, взмахнул палочкой. Пространство их гостиной залило серебристым светом заклинания. Его патронус вновь будто рождался из огромного сияющего сгустка, с трудом обретая телесную форму. Глаза Гарри распахнулись от удивления. Он проводил взглядом фестрала, взлетевшего вверх мощным взмахом перепончатых крыльев. — Он… прекрасен, — голос Гарри дрогнул. Том не стал никак комментировать эти слова. Он хотел поделиться с Поттером другой своей догадкой. — Заклинание вызова патронуса… Ты знаешь не хуже меня, Гарри, это вызов защитника, — Том перевел взгляд на призрачного фестрала. — Он так долго был моей маской, моей… защитой. Частью меня. Щитом, за которым я чувствовал себя в безопасности. По мере того, как Том произносил эти слова, в глазах Гарри непонимание сменялось осознанием. — Когда-то давно я считал, что твоим патронусом должен быть василиск, — Гарри тяжело сглотнул, но продолжил говорить. — Я мыслил слишком поверхностно, да? — Наследие моей матери никогда не определяло меня в полной мере, но я истово к нему стремился. Мне хотелось приблизиться к своему предку — Салазару, а после и затмить его величие. Парселтанг был нашей с ним связью сквозь столетия… Том прервал речь, пытаясь осознать собственные эмоции, но Гарри опередил его. — Все наследие Слизерина — это затопленный канализационной водой подвал, факультет с хреновой репутацией и тысячелетний василиск. Кольцо с Воскрешающим камнем создал не Слизерин, а его медальон и вовсе не несет в себе магической ценности. Твое наследие, как бы я к нему ни относился, куда больше, чем у твоего предка, — Гарри тихо рассмеялся. — В конце концов… змеи не умеют летать. Том кивнул, ощущая странный трепет в груди от слов Поттера. Он опустил взгляд вниз, к своим рукам. Воскрешающий камень тускло блеснул черными гранями. — Ты считаешь, Волдеморт… был той частью твоей души, что защищала тебя?.. Том вновь кивнул, все глубже уходя в свои мысли. — Я понял это почти сразу, как увидел патронуса. Впрочем… это ложь. Я и раньше понимал, но не признавал в полной мере. Эта часть моей личности — всемогущий бессмертный защитник. В каком-то смысле… — Реддл ощутил, как его горло стянул спазм. — …я вообразил его себе еще в детстве. Ценой любых жертв он должен был спасти меня. Защитить. Уничтожить моих врагов. Такова была его задача. Ему нельзя было проиграть, иначе нам обоим конец. Но он проиграл. Поттер смотрел на него взглядом, в котором таилась давняя грусть. — Какое воспоминание ты использовал, чтобы его вызвать? Наш вчерашний разговор как-то повлиял?.. Том помолчал некоторое время, но все же признался. — Естественно, повлиял. Он не чувствовал себя готовым рассказать Поттеру, что был переполнен эмоциями, которых даже не понимал. Они позволили ему вызвать патронуса, но осмыслить он их не мог. — Наверно, только сегодня я окончательно и отделил его от себя. Отделил монстра, защищавшего меня, от того, кем я когда-то был без него. Ал, все это время делающий вид, что не подслушивает их с Гарри разговор, сел поближе к Тому и прижался теплым боком. Реддл прикрыл глаза. Постепенно серебристый фестрал растворился в воздухе. — Когда я впервые увидел своего патронуса, то подумал, что это мой отец… точнее, патронус отца. Мы тогда использовали маховик времени. Я… мне было тринадцать лет, уже должен был понимать, что к чему. Но я почему-то до последнего надеялся, что отец жив. Том знал, о каких именно воспоминаниях говорит Гарри. — Ты видел в умершем отце своего защитника, но в итоге защитил себя сам. Как и я. — И все же… у меня в крови была ещё и защита матери. Мы были с тобой в разных условиях. Я мог полагаться на помощь друзей и родных, даже мертвых. Ты — нет. Том молча выслушал эти слова, вновь пробудившие в его груди трепет. — Гарри… Что ещё он мог сказать ему? — Я очень хотел, чтобы ты смог вызвать патронуса. Во многом именно из-за этого я и дал вашему курсу такое задание. И я очень рад, что не ошибся. Твоя душа исцеляется. Реддл хмыкнул, но не посмел отрицать эту правду. — Много же мне потребовалось времени, чтобы смириться со своей… уязвимостью. Слабостью. — Две жизни, — Поттер едва заметно улыбнулся. — Но это не слабость, Том. *** Они провозились с чтением книг про волшебных существ до обеда, пока Альбус не почувствовал себя уставшим и не захотел пойти поспать. Поттер сходил наверх, чтобы уложить сына на дневной сон и, видимо, что-то обсудить с ним наедине. Том догадывался, что именно. Через некоторое время Гарри вновь вернулся в гостиную, и только тогда они остались вдвоем впервые с их ночного разговора. — У меня есть вопрос, Гарри Поттер. Мужчина насмешливо зыркнул на него и демонстративно сел на диван совсем рядом. — Какой же? — Твой сын все это время знал, кто я. А ты и забыл упомянуть такую мелочь? — Мой сын — легилимент. Что я, по-твоему, могу скрыть от него? — Поттер уставился Тому прямо в глаза и приподнял бровь. — Ни-че-го. Ты мог и сам догадаться. — Поттеры… — вместо возмущения в голос Реддла пробралась нежность, которую он сам от себя не ожидал. — Может, есть ещё какие-то тайны, о которых вы оба забыли мне рассказать? Гарри, казалось, был совершенно спокоен. Несмотря на то, что его признание прошлой ночью не стало для Поттера неожиданностью, Том все же предполагал, что их взаимодействие может стать напряжённее, чем раньше. Но Гарри, казалось, наоборот, потерял остатки сдержанности и перестал подбирать слова. В теле мужчины не было ни намека не то что на страх, но даже на нервозность. Том знал, что Гарри мог чувствовать себя расслабленно как в моменты душевного равновесия, так и в моменты опасности. Он не знал, что именно сейчас ощущал Поттер, но этот его настрой явно был лучше нервного напряжения на грани срыва, в котором тот частенько находился. — Ал действительно знает, кто ты. Так уж вышло, что сначала он увидел тебя в моих снах, потом в моих мыслях, когда я думал о событиях твоей жизни. Тех, что я подсмотрел в Омуте. Чуть позже я рассказал ему… в общих чертах… кем ты был для меня. — Ал знает про Лили и Джеймса? — Да. — Знает ли он, что я хотел твоей смерти? — И снова да, Том. Я сказал ему, что ты пытался меня убить из-за пророчества, но в итоге погиб сам от своего же заклинания. — Тогда я не понимаю… — О, я совершенно точно уверен, что ты не понимаешь. В этом и весь смысл… — взгляд Гарри стал тяжелее. — Лили и Джеймс для моего сына — два человека, которых он никогда не знал. Если уж на то пошло, то они для него как для меня — Флимонт и Юфимия. Практически чужие люди. Им не сравниться по значимости с человеком, который был рядом тогда, когда это было нужнее всего. А насчет нашей с тобой личной истории — если я не испытываю к тебе ненависти, то и Ал не будет. — Это были всего лишь сны. Я не был рядом с ним в реальности. — Кто ж знал, что этого окажется достаточно? — взгляд Гарри наполнился эмоциями, которые Реддл не смог понять. *** Вечером Ал, одетый в свою маленькую теплую курточку, гулял по саду, рассматривая под своими ногами опавшие листья. Несколько из них он собрал и держал в руке, любуясь переливами огненно-желтых и красных оттенков. Том заколдовал их сад на поддержание относительно комфортной температуры, но Гарри все же закутал сына потеплее. Сам Поттер сидел тут же в саду и лениво рассматривал сумрачное небо, готовое вот-вот разразиться ливнем. Он выглядел расслабленным и спокойным. Пожалуй, настолько умиротворенным Том не видел его никогда. Ощущая некоторое сожаление, он все же произнес то, чем ему следовало поделиться. Даже если эти слова могли убрать с лица Гарри всю эту мягкость. — Дамблдора нет уже две недели, — он решил сразу перейти к сути. — Я подозреваю, что сподвиг его на более решительные действия раньше срока. Гарри удостоил эту реплику только одним приоткрывшимся смеющимся глазом. — Что, вы с ним все-таки устроили разборки в Тайной комнате? — его голос был весел и полон странного озорства. — Я так и знал, что тебя нельзя отпускать туда одного. Что ты там устроил? Дуэль? Сказал ему «Альбус, мне доступны знания, которые тебе и не снились»? Том хмыкнул. — Рад, что тебе весело. Я всего лишь дал ему на пару минут Воскрешающий камень. Вот теперь Поттер открыл оба глаза. Впрочем, никакого удивления на его лице так и не появилось. — Он это заслужил. Во всех смыслах, — Гарри выпрямился и развернулся к Тому, чтобы лучше его видеть. Голос его стал тише. — Дамблдор не проиграет дуэль, даже если появится в Альпах раньше срока. Ты же это и так прекрасно знаешь. У этих двоих не было никакой дуэли — Гриндевальд сдался ему. Выпросил пожизненное заключение вместо казни. — Он сдался, когда его война уже была по сути своей проиграна. Сейчас и у магглов, и у магов сражения в самом разгаре, и Геллерт вряд ли готов сдаться. Он не выйдет на дуэль к Дамблдору, но скорее всего отомстит за захват Нурменгарда. Поттер уставился на него, не моргая. — Нурменгард захвачен? Какого черта? Как? Том пожал плечами. — Если верить Слизнорту, Дамблдор в одиночку справился. Пожалуй, я уже не столь удивлен этому. Сила таких магов, как Дамблдор, равноценна ядерному оружию магглов. — Может, Нурменгард был не столь сильно защищен. Там нет дементоров… Зачем Альбусу захватывать тюрьму? Привлечь внимание? Освободить пленных? Том кивнул. — Скорее всего. Дамблдор ищет штаб Геллерта, он должен быть недалеко от замка, там же в Альпах. Но штаб обнаружить сложнее. Этот горный хребет слишком обширен. Поттер прищурил глаза, погрузившись в какие-то размышления. — Он мог успеть переместить штаб. Я бы первое, что сделал — велел своим людям аппарировать подальше. Есть ли вообще смысл теперь его искать? — Как сказать. Даже покинутое, но магически укрепленное место может быть полезно. Его стоит найти в любом случае. — У меня есть книги по истории войны Гриндевальда. Некоторые довольно детальные. Гермиона положила мне все, что смогла найти, и я вроде как перенес эти книги с собой во времени, — Гарри сверкнул глазами в сторону Реддла и улыбнулся ему. — Там наверняка есть хоть примерное описание расположения его штаба. Или иных мест в Европе, где прячутся его сторонники. Я покажу тебе эти книги вечером, когда уложу сына спать. Ал подошел к ним, держа что-то на вытянутой ладошке. Гарри притянул его к себе на колени, всматриваясь в лежащего на руке ребенка лукотруса. Тот очевидным образом впал в зимнюю спячку, потому и двигался очень медленно. — Он умирает, да? — мальчик смотрел на это живое существо со страхом и жалостью. Гарри в этот момент перевел взгляд на Реддла и вопросительно приподнял бровь, будто тоже ждал от него объяснения. — Нет. С наступлением холодов эти существа прячутся в листьях или коре деревьев. Они впадают в спячку, чтобы пережить зиму. Это… чем-то похоже на смерть, но все же иной процесс. С наступление весны он оживет, так что лучше верни его туда, где нашел. — Том, а… можно как-то оживить того, кто умер? Не такого вопроса он ждал от шестилетнего ребенка. Впрочем, его самого подобные темы тоже начали волновать очень рано. Видимо, утренний разговор о фестралах произвел на мальчика большее впечатление, чем Том мог предположить. — Это непростой вопрос. Существует смерть тела, но есть разделы темной магии, изучающие возможность оживить тела мертвых. Таких существ называют инферналами. Они не обладают душой и волей, и по сути, не живут в привычном нам смысле этого слова. Душа и тело могут быть принудительно разделены, например, из-за нападения дементора. В этом случае тело остается неповрежденным, а душа покидает мир живых. Твой отец недавно рассказывал моему курсу об этих существах. — Я знаю о них. Папа предупреждал меня. Они очень страшные. Очень. А еще я знаю, что инферналы боятся огня. — Так и есть. Оба этих вида существ смертельно опасны даже для взрослых волшебников. — Но если тело еще живое, почему в него нельзя вернуть душу? — Потому что есть законы посмертия, Альбус. Некоторые из душ мертвых людей можно увидеть среди нас — это призраки. Они приняли решение остаться в мире живых, но большинство волшебников, умирая, предпочитают двигаться дальше. Кто-то говорит, что магические портреты сродни призракам, но это не так. Портреты лишь искаженные слепки душ. Они могут очень плохо передавать реальные качества людей, изображенных на них. — Неужели нет никакого другого способа? Зачем выбирать уходить дальше, если все близкие остаются тут? В этот раз ответил Гарри: — Потому что все они также умрут. Или уже умерли до этого. Идти вперед в посмертии — значит надеяться на будущую встречу с любимыми людьми. Там нет ничего страшного, малыш. Только спокойствие и безопасность. Никаких тревог и страхов. Может, только капля сожалений. Том знал, о чем говорил Поттер. Их личный опыт смерти, безусловно, оставил свой отпечаток. — Я думаю, твоему сыну хватит наших описаний. Как бы ему не начали сниться кошмары по ночам. — Я не боюсь! — мальчик посмотрел на него, поджав губы. Том поймал несколько отрешенный взгляд Гарри. Пришлось опять ответить самому. — Смерть неизбежна — таков закон. От опасных заклинаний можно защититься, даже от смертельных, но от времени — нельзя. Рано или поздно все переходят эту грань между мирами. И даже если очень захотеть, прежним оттуда в мир живых уже не вернуться. Краем глаза Том заметил, что Поттер едва заметно кивнул, будто подтверждая его последние слова. Когда мальчик убежал обратно в сад, Гарри повернулся к нему, несколько более оживленный, чем был при сыне. Том в очередной раз был поражен тем, сколько контрастных цветов было в облике Поттера. Легкий холод на улице вызвал у Гарри яркий румянец на щеках, его губы также покраснели и сильно выделялись на фоне бледной кожи и черных волос. — Неплохая лекция для бывшего Темного лорда. — Да пошел ты. Они оба не смогли сдержать смеха. — Том?.. — Говори. — У нас опять какие-то проблемы с подогревом воды в ванной. Я не знаю, может у меня руки не из того места растут, но я чуть не взорвал трубу, пока пытался ее заколдовать, — Поттер несколько дергано провел рукой по взлохмаченным волосам. — В общем… может, посмотришь? Кто-кто, а Гарри всегда умел спустить его с высоких материй обратно в житейские будни. — Предлагаешь мне продолжить славное дело моих предков? Покопаться в трубах? — Том сохранил строгость в голосе, хотя, казалось, еще мгновение, и он не удержится. — Сделать для тебя тайный лаз из ванной в подвал? Гарри посмотрел на него сияющими от смеха зелеными глазами. *** Он заставил Поттера помочь ему в ремонте труб. Ал с куда большим энтузиазмом, чем его отец, всматривался в каждое движение волшебной палочки Тома. — Ты промахнулся с согревающим заклинанием. Оно задело стену, а не трубы, — Том оглянулся на Гарри, старательно делающего вид, что он тут ни при чем. — Иди сюда. Попробуй снова. — Э-эм. Поттер подошел поближе и прицелился палочкой туда, куда указал Том. Его согревающее заклинание вышло слишком сильным — он не рассчитал поток своей магии. Пришлось отменить его действие и попробовать снова. В итоге тепло все же распространилось по трубам. — Почему вообще тут произошла поломка? Всего три месяца прошло, как ты наложил чары, — Гарри проверил рукой температуру воды, чтобы убедиться в успешном завершении ремонта. Брови Реддла слегка нахмурились, и он произнес несколько заклинаний подряд, проверяя состояние комнаты. — Стихийная магия. Эти повреждения от нее. — Это как летом, когда ты попал в Мунго? Такие же вспышки силы? Он в отрицании покачал головой. — Ты замечал у Ала какие-то проявления стихийной магии, как обычно бывает у детей? Гарри посмотрел на сына, тот же в ответ испуганно уставился на отца. — Но магия Ала контролируемая. Легилименция не выглядит, как спонтанное волшебство. — К возрасту семи лет у детей-магов начинает проявляться обычная стихийная магия. То, что Ал склонен к ментальной магии, не делает его неспособным на другие ее проявления. Гарри, наконец, осознал, о чем он говорит. — Ал, ты замечал какие-то странности рядом с собой в последнее время? Может, когда меня не было рядом? Мальчик опустил взгляд в пол, и из-за одного этого движения Том уже все понял. — Когда… когда мне бывает очень грустно, или очень страшно… иногда какие-то предметы вокруг меня падают. Я думал, это могли быть волшебные существа. Я читал, что есть такие, которых можно и не увидеть… Папа, это… это я сам делал? Поттер глубоко вдохнул воздух в легкие и выдохнул резко, с каким-то ощутимым облегчением. — Иди ко мне. Мальчик попал в объятия Гарри и прижался к отцу, вцепившись руками в ткань его футболки. Том, откровенно говоря, не совсем понимал, с чего вдруг такие эмоции, но смирно дожидался, пока эти двое придут в себя. — Спасибо, — Гарри поймал его взгляд. — Я бы не додумался, что… что Ал… — Может столкнуться с обычными для детей-магов проявлениями волшебства? Не за что. Гарри чуть отстранил сына от себя и спросил: — Ты поэтому так зачитывался книгами про волшебных существ? Думал, кто-то из них живёт в доме? Но почему ты не сказал мне или Тому? Ал смутился. — Я… я не хотел беспокоить. — Ты должен беспокоить, если тебе это нужно, ты понимаешь меня, Ал? Я твой отец, я должен знать, если с тобой что-то происходит. Если тебе грустно, страшно или ты злишься. Или если ты столкнулся с чем-то неизвестным. И Тому ты тоже обо всем этом можешь сказать, если меня нет рядом. Обещай, что в следующий раз обязательно расскажешь нам. Мальчик торопливо закивал. — Обещаю. *** Том и не заметил, как наступил вечер. Они провели этот день втроем, как Гарри и хотел накануне. В суете повседневных дел и разговоров было слишком легко сделать вид, что все осталось как раньше. Гарри потратил часть вечера, чтобы все же закончить проверку эссе остальных курсов. Его сосредоточенное выражение лица в свете каминного огня казалось Реддлу точно таким же, каким было десятки вечеров до этого. Черные взъерошенные волосы, яркие глаза с расширившимися в полутьме зрачками. Тонкие запястья. Все еще худой и стройный, несмотря на возраст. Росчерк шрама на лбу. Поттер оторвал свой взгляд от пергамента и перевел его на Реддла, чтобы убедиться, что за ним действительно наблюдают. Губы мужчины почти сразу тронула улыбка. — Ты читаешь книгу или следишь за мной? Реддл фыркнул и умышленно громко перелистнул страницу книги. — Очевидно, что слежу. Думаешь, меня чем-то ещё способен удивить учебник по транфигурации за пятый курс? Гарри тихо рассмеялся. — Ну, тебе нужно получше подготовиться к сдаче СОВ. Когда там тебе назначили дату экзамена для допуска? На вторую неделю декабря? — Заканчивай издеваться, Поттер. Это правда было смешно. Глаза Гарри за стёклами очков блеснули откровенным весельем. — Даже не подумаю останавливаться. Знал бы ты, как мне приходилось сдерживаться все эти месяцы. Том хмыкнул. Было ощущение, что он вполне себе это представлял. — Что, нравится видеть меня в образе примерного школьника? — Есть в этом что-то… — Поттер сощурил глаза. — …поразительное. Видеть, как ты выполняешь задания профессоров и знать, что на самом деле для тебя это элементарные действия. Наблюдать за тем, как ты пытаешься скрыть свои знания и силу, как сдерживаешь себя. — И что в этом занимательного? Гарри наклонил голову чуть в сторону. — Ну, знаешь… Плохая актерская игра тоже может быть зани… Эй-эй! Убери свою палочку обратно, Том Реддл! Я так и знал, что рано или поздно мне начнут угрожать в собственном доме! Он действительно издевался. — Заканчивай изображать, что ты работаешь, Поттер. Ты обещал мне показать книги о войне Гриндевальда, так где они? — Том плохо справлялся с тем, чтобы скрыть свою улыбку. Его тоже распирал смех. — Скоро уже ночь. Гарри, все еще посмеиваясь, поднялся с дивана и манящими чарами призвал свой сундук. Пока палочка из остролиста скользила над сундуком, снимая охранные чары, Том отвернулся от Поттера и вынул из внутреннего кармана мантии перо. — Гарри. Мужчина с усилием приоткрыл тяжелую деревянную крышку, после чего оглянулся на него и застыл. Том хотел увидеть и запомнить этот взгляд, удивленный и любопытный. — Что… Что это? Он сел в кресло напротив Поттера, посмотрел на ярко алое перо в своих руках, слегка покрутил его. — Нашел, когда обследовал Тайную комнату. Фоукс… расщедрился. Поттер оставил сундук в покое и сделал шаг в его сторону, чтобы лучше рассмотреть находку. Том тоже встал, сокращая расстояние между ними. — Это для волшебной палочки твоего сына. Все еще растерянный, Гарри протянул вперед руку и аккуратно взял дар. Губы мужчины искривились, будто ему стало больно, но через мгновение Том уже не мог видеть его эмоций — Поттер подошел к нему вплотную и обнял, опустив свой подбородок на его плечо. — Спасибо. Том кивнул, ощущая совсем рядом знакомый запах. Он вдохнул побольше воздуха в грудь. — Не за что. Это… символично. Гарри чуть отстранился, коротко посмотрел ему в глаза, но будто не выдержал собственных же чувств и вновь опустил взгляд. — Символы… — он мягко прикоснулся к краешку пера пальцами. — Надеюсь, наша судьба не коснется моего сына. Я отнесу его к Олливандеру. — Это не знак судьбы, Гарри. Это знак родства. Глаза Поттера словно засияли ярче от этих слов. — Да, — он протянул свою руку вперед и слегка сжал плечо Тома. — Ты же знаешь, как на меня действуют эти разговоры о семье. Прекращай, пока я еще в состоянии контролировать себя. Он не стал никак комментировать последнюю фразу Гарри, хотя разговоры о семейных узах на него самого действовали ничуть не меньше. Том выдохнул воздух и ощутил, как стало легче. Весь этот длинный день постепенно снимал с него тяжесть прошлого, освобождал его и давал надежду. Страх тоже был рядом, где-то на периферии его мыслей, но нахождение в непосредственной близости с Поттерами вытесняло его. — Пойдем, — Гарри указал на приоткрытую деревянную крышку сундука. — Там нужные нам книги. Целая комната книг. Каждый приличный магический сундук обладал чарами расширения пространства. Этот не был исключением. Они стали спускаться по лестнице вниз, в его глубину, пока не добрались до большого помещения, заставленного самыми различными вещами. — У той стены несколько стеллажей с книгами. Посмотри там, может, найдёшь что-то полезное. Том взмахнул палочкой, создавая несколько ярких огоньков, тут же поднявшихся под потолок. Они осветили все пространство комнаты, потому Гарри погасил свой Люмос. Все книги были расставлены по темам. Он прошел мимо стеллажа, полного учебников по зельеварению и нумерологии. Дальше шла маггловская литература, научная и художественная. Под исторические хроники был отведен отдельный шкаф в самой глубине комнаты. Реддл всмотрелся в надписи на корешках книг, вытащил некоторые их них, чтобы забрать наверх. — Твоя подруга… собрала хорошую библиотеку. Поттер, наблюдавший за ним со стороны, только усмехнулся. — Еще бы. Она, знаешь ли, самая умная ведьма моего поколения. — Эта девушка убила часть моей души, вот кто она такая, — голос Реддла сохранил привычное спокойствие, и все же в нем мелькнул холод былой жестокости. — Как и тот мальчишка Уизли, как и сын Лонгботтомов. Кто еще? Ах, да… Альбус Дамблдор. Безгрешные герои. Вас так много, едва смог всех упомнить. Взгляд Гарри заметно потемнел. — Ты действительно хочешь поговорить об этом? Правда была в том, что Реддл совершенно не хотел поднимать эту тему. Слова сами сорвались с его губ, а он не успел их осмыслить и удержать. Он не хотел напоминать Гарри о худших моментах их прошлого, но, видимо, что-то в нем среагировало на ту похвалу, которую Поттер отпустил в адрес своей магглорожденной подруги. — Какой смысл? Прошлое не изменить. Но тебе не стоит надеяться, что я воспылаю уважением и благодарностью к твоим старым друзьям. — Эти люди были со мной в худшие моменты моей жизни, — Гарри подошел к нему ближе. — И они не оставили меня. Тебе придется проявить уважение по крайней мере ко мне, Том. Ты не жертва в этих обстоятельствах. Мы были вынуждены уничтожить крестражи. Сидел бы тихо, не устраивал массовых убийств — и лежали бы твои драгоценные побрякушки до скончания времен. В глазах Гарри, неожиданно оказавшихся так близко, разгоралась знакомая ярость. — Пусти меня в свои мысли. Реддл вздернул бровь на этот то ли приказ, то ли просьбу. — Что? — Я же вижу, что ты хочешь высказаться. Хочешь припомнить, какую боль мы тебе причинили. Только вот мы оба знаем, что больше всего твоих крестражей уничтожил я. Что же ты мне этого не высказываешь, а? Непроизвольно лицо Реддла закаменело, и Поттер мгновенно это заметил. — Вот! Опять ты это делаешь! Не показываешь мне свои чувства. Я вчера попросил тебя погрузиться в мои мысли, чтобы ты поверил моим словам. Сейчас я хочу получить и для себя такую привилегию. — Я никому не позволял проникать в свой разум. — Кроме меня. И это тоже не новость. Реддл резко повернул голову в сторону и не сдержал короткий смех. — Верно, Поттер. — Но тогда это не было добровольным поступком с твоей стороны. Мы оба делали это друг с другом насильно. Так позволь сейчас изменить это. Просьба Гарри пробудила в нем слишком много страхов и чувств. Собственная уязвимость разлилась по венам, пробралась в разум и начала выпускать свой яд. Что он терял? Чего боялся? Разве Гарри и так не видел всю его жизнь? — Тебе не понравится то, что ты увидишь. — Это мне судить. Реддл отвел взгляд, будто это могло облегчить его состояние. Нужно было решиться или отвергнуть просьбу, тем самым посеяв семена недоверия к себе. — Как только я решу прекратить это, ты не будешь возражать и покинешь мои мысли. — Договорились, — Поттер кивнул, не задумываясь. Том прикрыл глаза на пару секунд, снял все ментальные защиты и вновь приподнял веки, тут же сталкиваясь с чужим взглядом. Мир вокруг словно чуть расплылся, свет огоньков, наколдованных им несколько минут назад, потускнел, погружая его в теплую темноту. Мелькали образы разных воспоминаний, в основном недавних. Гарри был почти в каждом из них. Зелень его глаз, черные волосы, смех, бледная кожа с ярким румянцем, изящество движений, сочетаемое со странной неуклюжестью, любопытство и искры веселья. Том задохнулся этим вихрем образов, но не остановил чужую легилименцию. Неожиданно перед глазами вспыхнул костер во тьме ночи, тлеющие угли и искры, взлетающие в ночную тьму. Смертельно бледный мальчик с яростным огненным взглядом. Обреченный, и все же пронесший с собой смелость до последнего вздоха. Его тело в воздухе, руки свисают вниз, будто тянутся к земле. Воспаленный шрам на бледном лбу виден крайне отчетливо. Спустя мгновение взор Реддла поглотил зеленый свет заклинания. Он должен был прекратить это, но так ничего и не сделал. Гарри все еще был в его мыслях. «Я тоже проживал этот момент множество раз. В своих кошмарах, в воспоминаниях. До сих пор помню те мгновения так четко, будто они произошли пару минут назад. Не могу избавиться от этой памяти. Да и никогда, наверно, не смогу». Том мысленно согласился с этими словами. «Тем хуже нам обоим, Гарри. Какой смысл делать вид, что между нами все в порядке?» «Я не говорил тебе, что я забыл все, что мы сделали друг с другом. Я сказал, что простил, и хочу жить дальше. Не хочу нести в себе бесконечный груз старой боли. Тебе тоже стоит это сделать, понимаешь?» «Я не хотел причинять тебе боль своими словами. Я даже не уверен, что хотел бы вспоминать что-либо из своей первой жизни». «Да, тебя всего лишь бесит, когда я скучаю по кому-то из своего прошлого. И считаю кого-то, кто не является тобой, достаточно умным. Как эгоистично, Том». Тихий смех. Реддл хотел бы возразить, но это было бесполезно — все его мысли были открыты. «Тебе не кажется, что для подобных твоих… чувств уже слишком поздно? Мы сейчас живем даже не в том мире, где остались все мои старые друзья. Можешь попробовать приревновать к Слизнорту, я с ним вот и в прошлом общался, и сейчас приходится». «Заканчивай издеваться, Поттер». «Ты все еще не выпроводил меня из своих мыслей, так что считаю это знаком одобрения с твоей стороны». Он слышал голос Поттера в своей голове и на грани ужаса и восторга осознавал, что ему это нравится. Этот момент единения с другим человеком, не оставляющий места для одиночества. Разделенные на двоих искренность, боль, страх и даже веселье. Квинтэссенция того, к чему он стремился. «Я хочу, чтобы в этой жизни мы оба были счастливы, Том. Я хочу оставить всю боль в прошлом». В его груди разливался жар, согревающий до костей. «Знаешь, Гарри Поттер… Что бы ты сейчас ни сказал, я, наверное, соглашусь с тобой». Чужая радость прокатилась по его нервам теплой волной. Страх отступил, оставляя место удивительному спокойствию.