Разбитые и разнеженные

Первое, что почувствовал Чайлд, проснувшись от слепящего глаза солнца – это ужасную головную боль. С тяжёлым стоном он поднялся с подушки, зарываясь пальцами в волосы и зажмуриваясь, глубоко вздыхая и снова морщась от боли. Он думал о том, чтобы закрыть жалюзи, но стоило ему поднять голову и взгляд наткнулся на лежащего в его постели парня. Сердце упало в пятки и Чайлд окинул взглядом все тело Скарамуччи. Растрепанные волосы рассыпавшиеся по смявшейся подушке, заспанное лицо с приоткрытым ртом и перекосившаяся одежда из-под которой виделись оголенные кусочки талии и спины. Несколько секунд Чайлд ещё пытался оторвать взгляд от расслабленного выражения лица, а после запустил пальцы в волосы, низко простанывая. – Твою мать... – Он хотел прошептать, но из-за ужасного першения в горле, тут же закашлялся, начиная перелезать через парня, в попытке добраться до стакана воды. – Если бы я знал что ты так громко, просыпаешься, то остался бы на кухне, – недовольно пробурчал Скарамучча, лениво поднимая заспанный взгляд на неуклюже волочащегося Чайлда, который тут же замер. – Прости, прости, спи дальше, я просто хочу пить... – запинаясь прохрипел Чайлд, еле держась на руках под пристальным взглядом Скары, который не выдержав этого представления, оперся рукой в чужое плечо, сваливая обратно на постель. – Щас принесу тебе, а то навернешься ещё, – его губ коснулась легкая улыбка и Скара направился на кухню, там же, порывшись в шкафу нашел аптечку с обезболом и принес Чайлду, которому хватило пары секунд, чтобы опустошить весь стакан, наконец прочитал горло. – Черт, я вообще ничего не помню, – он оперся лбом о ладонь, тяжело вздыхая и протирая лицо руками. – Как ты мог... – Нарочито разочаровано протянул Скарамучча, хлопая ресницами и Чайлд резко поднял голову, встречаясь с его взглядом. – Совсем, совсем ничего? – Скарамучча поднял брови, а Чайлд побледнел медленно качая головой и запуская пальцы в волосы. – И как тебе было одиноко, и как ты попросил не уходить... И как потом ещё пол ночи не отпускал меня, руками мне под одежду залезал... Просил быть потише, на ушко мое имя шептал... – Скарамучча с энтузиазмом начал перечислять и с каждым словом глаза Чайлда расширялись все сильнее, а с лица уже сошла совсем вся кровь, он почти испуганно смотрел на парня, который продолжал воодушевленно перечислять, пока Чайлд не вскинул руку, заставив его замолчать. Воскликнул Чайлд, закрывая лицо руками и Скарамучча выдохнул, усмехаясь и падая обратно на подушку, лениво потянулся. – Да успокойся, не было ничего. – Бросил Скарамучча, а Чайлд поднял голову, настороженно переспрашивая. – Ну кроме того, что в тебе разыгрался тактильный голод и ты чуть не задушил меня в объятиях, – Чайлд прищурился, всматриваясь в чужое лицо и пытаясь восстановить картинку вчерашнего вечера, а после закрыл лицо руками, падая на подушку рядом и болезненно простанывая. – Боже, ты сведешь меня в могилу, – а Скарамучча только рассмеялся. – Видел бы ты свое лицо... – Это не смешно, я правда испугался! – Чайлд поднялся, опираясь на локоть и навис сверху, бегая глазами по чужому лицу и сам неосознанно улыбаясь – Я точно не сделал ничего лишнего? – Он нахмурился, а Скарамучча мягко улыбнулся и покачал головой и только тогда Чайлд резко выдохнул, утыкаясь лбом в изгиб его плеча. – В любом случае прости, я наверняка ещё и наговорил чего лишнего, вчера что-то немного не рассчитал, – но Скарамучча только слегка погладил его по волосам, снова прикрывая глаза. Чайлд почти не дышал. Он собирался уже отстраниться что бы лишний раз не смущать Скарамуччу, который при любом, даже случайном касании неосознанно отодвигался или отдергивал руки. Но стоило его пальцам коснуться волос, Чайлд затаил дыхание, боясь спугнуть неожиданную близость и начиная думать о том, что вчера он все таки сказал лишнего. Весь день Чайлд чувствовал себя неловко, в отличие от Скарамуччи, который был рад наконец снова оказаться в этом доме. Во второй половине дня похмелье Чайлда наконец спало и они с Мораксом планировали снова пойти играть в парк, Скарамучча хотел было присоединиться, но вовремя вспомнил о делах дома, так что ближе к вечеру они все же разошлись.

***

Холодный голос с другого конца провода заставил его вернуться в свою жестокую реальность. Мать безучастно поинтересовалась делами Скарамуччи, односложно поздравила его с успешным написанием последней контрольной, даже отметив, что в последнее время успехи сына зарождают надежду на его светлое будущее. Родители слишком сильно боялись, что вдали от дома и их постоянного давления, их бесталантный сын совсем расслабится и понизит свою отличную успеваемость. Оба родителя были слишком известными музыкантами, что бы позволить сыну пойти по другому пути, несмотря на то, что способностей у него было на порядок дольше. Особо не имея врожденных талантов и способностей к музыке, Скарамучча годы подряд вывозил только жесткой хватке родителей. Но со временем перспектива действительно чего-то добиться в музыке стала и его личным интересом и даже сейчас, имея что-то кроме родительского дома и слова, он продолжал усердно работать, во что старшим верилось с трудом, так что они лично запрашивали результаты его трудов у администрации консерватории, за что Скарамучча не горел желанием говорить "спасибо" их статусу. В целом весь разговор касался только учёбы и количества денег которые тратил парень, а когда звонок подошёл к концу, настроение Скары и вовсе было ниже плинтуса. Он с тихим стуком опустился лбом на стол, тяжело вздыхая и пытаясь справиться с очередным приступом паники. Так было всегда, не смотря на то, что проблема от этого по ощущениям только увеличивалась. Голова гудела от роящихся в ней мыслей, но Скарамучча продолжал думать только о том, что это все от безделья и ему нужно только чем-нибудь заняться. По крайней мере, Скарамучча хотел на это надеяться. Скрипичный ключ. Короткие восьмые. Аккорд. Пара пауз. Вторая рука. Бемоль. Выдох. Пульс в висках. Звенящая тишина. Плывущие буквы. Тумбочка. Нижний ящик. Пенал на дне. Молния. Канцелярский нож. Щелчки выдвижения лезвия. Стой. Стой. Стой. Слова матери. Удары отца. Остановись. Взгляды учителей. Идиот. Клавиша. Белая. Белая. Чёрная. Ошибка. Белая. Чёрная. Стой. Белая. Белая. Печёт. Красный. Капает. Больно. Горячие щёки. Дрожащие пальцы. Капает. Вздох. Красное. Больно. Больно. Громко. Больно. Давит. Звенит. Саднит. Больно. Красный. Горячий. Больно. Больно. Больно.... Это все виноваты руки. Тяжело дыша, Скарамучча сидел на краю ванной, стараясь стереть со своего лица слезы и разводы крови и успокоить трясущееся тело, но получалось только хуже. Порезы были не глубокими, но как же сложно было смыть кровь, чтобы наложить бинты под струёй воды, которая обжигала даже тонкой струёй. Скарамучча надеялся когда-нибудь привыкнуть, но воздух с шипением втягивался в лёгкие, от каждого неосторожного движения. Внезапно перед глазами встало расслабленно улыбающееся лицо Чайлда и все тело покрылось жаром от страха предстоящей встречи. Он будет разочарован? Подавлен? Он расстроится? Его... расстроит сам Скарамучча? Сердце зашлось от новой порции тревог и он закрыл лицо руками, зарываясь пальцами в волосы и судорожно вздохнул, опускаясь на холодный пол. Он снова лёг слишком поздно, чтобы выспаться и снова чувствовал ужасающий откат в своём самочувствии, будто единственное за что он держался была компания Чайлда и от этого осознания стало ещё хуже. Этот человек делал настолько много. Так искренне заботился, улыбался, глядя прямо в глаза, прижимал к себе и так много о нем думал, что сердце почти физически болело от осознания, что теперь он может стать разочарованием для него... И вовсе пора заканчивать с этой авантюрой. Как-то уж слишком близко Скарамучча подпустил его к себе. Быть может, он даже переоценивает чувства Чайлда, ведь он со всеми так открыт и приветлив. Скарамучча не помнил как добрел до постели и провалился в тяжёлый сон, но отчетливо помнил, что обнял одеяло, обхватывая его ногами и с силой сжимая пальцами, отчаянно тычась в него лицом. – Идиот...