Разбитые и разнеженные

Холодно. Так холодно, что выбраться с утра из объятий Чайлда с каждым днем казалось все более ужасающей пыткой. Так холодно, что после каждого родительского звонка приходилось стоять под горячим душем ещё пол вечера. Так холодно, что казалось с последним экзаменом жизнь и вовсе закончится. До дрожи, до онемения, до озноба. До кончиков пальцев, до костей, до скрипа на сердце. До слез, до боли... До вечера. До тех пор, пока он не будет дома и не дождётся Чайлда. До тех пор, пока он не потреплет волосы и не поцелует висок, пока не разогреет чайник и своим появлением не заставит отложить все дела. Это было слаще зависимости, сильнее притяжения, мягче необходимости. Он просто был и этого было достаточно. – У тебя завтра последний экзамен? –Вопрос Чайлда, копошащегося с чайником вырвал Скарамуччу из своих рассуждений. Он сидел, сложа руки на столе и только сейчас заметил, что наблюдая за рутиной парня он не переставал улыбаться. – А, да, – протянул Скарамучча, вздыхая и лениво приоткрывая тетрадь, в которой только что писал, – обещают, что это самый сложный вообще. Его ещё и заместитель кафедры принимает... – Скарамучча со стуком опустился лбом о стол, удрученно выдыхая, а Чайлд опустился рядом на диван, подгибая колени под себя и придвигая горячую кружку. – Я умудрился сдать все остальные экзамены на отлично... – Еле слышно пробормотал Скарамучча через несколько секунд, задумчиво водя пальцами по краю кружки, – если смогу сдать и этот также... У меня будет шанс перевестись на бюджет. В комнате повисла тишина, Чайлд не мог осознать весь масштаб этой новости, а Скарамучча боялся, что все то, на что он надеялся, может не случиться, а потому и не озвучивал лишний раз своих надежд и даже сейчас решил сменить тему. – Кстати, новый год же скоро. Как ты обычно его праздновал? – Неожиданно спросил Скара и Чайлд немного оживился, расслабленно откидываясь на спинку дивана и ненадолго задумываясь. – Не знаю даже, каждый год по-разному. Обычно с Мораксом где-нибудь зависаем, хотя таскаться по клубам в этом году я как-то не горю желанием. А ты? Скарамучча немного сник, делая короткий глоток чая и поджимая губы. – Мама сказала, что уже взяла мне билеты на самолёт до Наруками... – Еле слышно пробормотал он, чувствуя как к горлу подступает ком, а Чайлд немного напрягся, – боюсь, что пробуду там все каникулы... На кухне повисла тяжелая тишина. Скарамуччу слишком угнетала эта мысль в совокупности с остальными сложностями в его жизни. Сейчас для него вернуться в родительский дом было равнозначно пытке, но выбора особо не было. Он не хотел вываливать на Чайлда всю подноготную своей семьи, не хотел лишний раз отягощать этим, хотя в какой-то степени боялся. Ужасно боялся, что узнай Чайлд о происхождении и статусе его родителей, узнай он о том, какие у них отношения, сколько у них денег и как при этом Скарамучча о них отзывается, он будет разочарован. А может оскорблен, может он будет его осуждать, но подводные камни были слишком тяжелы и слишком крепко удерживали Скарамуччу на дне, чтобы вздохнуть настолько свободно, насколько это было нужно, чтобы всем этим поделиться. А Чайлд никогда не требовал, он принимал всю ту правду, которую Скарамучча был готов дать и не отбирал право на тайны, даже сейчас, когда в его голове роилось миллион вопросов, он не мог придумать как именно ему нужно их сформулировать, чтобы не влезть слишком глубоко. Но вот мелкая дрожь, покрывшая тело Скарамуччи, его поникший взгляд и осунувшаяся фигура, его тихий сдавленный голос, были понятны. Чайлд накрыл его ледяные пальцы, своими, после крепко сжимая между ладонями, притянул к себе, коротко тычась носом в висок, придвинулся ближе так, будто соприкасаться коленками было сейчас самым интимным жестом в мире. – Тогда давай отметим его вдвоём как только ты вернёшься, – тихо прошептал он, чувствуя как Скарамучча коротко усмехается, обвивая второй рукой его шею, касаясь холодными пальцами позвонков и прижимая крепче, медленно кивнул. Ему ужасно хотелось верить, что жизнь после поездки к родителям будет такой же безмятежной, как и сейчас, что когда-нибудь он сможет поделиться всем, что гложило его все это время, а главное, что они действительно смогут когда-нибудь отпраздновать новый год вместе. Чайлд все ещё был ужасно встревожен предстоящей разлукой, все ещё не знал куда себя деть от этого непривычно давящего чувства. Под рёбрами тянуло каждый раз, когда он понимал, что улыбка Скарамуччи становится вымученной и с каждым днем, приближающим казалось бы долгожданный праздник на душе у обоих становилось только тяжелее. Самым громким сейчас было плохое предчувствие, отравляющее мысли Чайлда, а Скарамучча просто знал к чему готовиться. Но оба так отчаянно старались поддерживать друг друга, что когда Скарамучча уже стоял на выходе с рюкзаком они не могли найтись словами. Несколько секунд они молча слабо улыбались, а после Скара удрученно вздохнул, утыкаясь лицом в плечо Чайлда и тот тут же прижал его к себе, пряча в крепких объятиях и успокаивающе поглаживая по голове. – Напиши как доберёшься. И как все пройдёт. И если сможешь ещё вечером... – Неуверенно тараторил Чайлд и Скарамучча усмехнулся, коротко касаясь губами чужих, в немой просьбе остановиться и мягко улыбаясь. – Я позвоню, – прошептал Скарамучча и Чайлд просиял, прижимая плотнее к себе. – Мне пора... Входная дверь захлопнулась. Душное такси. Шумный аэропорт. Пробирающий до костей холод и страх. Водитель, встречающий у выхода. Дорога до дома. А дома ли?

***

– Скарамуш, ты приехал! Мама всплеснула руками сидя на диване перед телевизором, замечая парня только когда он зашёл в дом и уже заглянул в гостиную. – Да, все хорошо. А где папа? – Скарамучча говорил не громко, но реакция матери, даже такая неискренняя и поверхностная, даже если после этого она сразу ответа отвернулась обратно к экрану, немного расслабляла. По крайней мере она не была настроена враждебно, а значит до ужина можно было скрыться в своей комнате, что Скарамучча и сделал. Комната, в которой парень провел все свое детство успокаивала в этом тяжелом доме, хотя было странно осознавать, что все 18 лет он жил в настолько пустом месте. Здесь все было расставлено по полочкам, уложено идеальными стопками, даже спустя четыре месяца здесь все ещё не было ни единой пылинки. Идеально заправленная постель, стены, на которых висели только грамоты и награды. Сейчас это было так странно, ни пледов, ни декоративных подушек, ни случайных вещей на полках, казалось, что именно Скарамучча был здесь случайным гостем. Вздохнув, он упал на кровать, измученный долгой дорогой и потянулся к телефону. Прошла всего пара гудков перед тем как трубку на том конце наконец подняли. – Скарочка! Я успел начать волноваться, ты как там? Хорошо добрался? – Громкий, воодушевленный голос заставил улыбнуться, прикрывая глаза и вздыхая, несколько секунд просто слушая Чайлда. – Да, все хорошо, я уже доехал, – тихо пробормотал он, стараясь сдержать улыбку, – у тебя уже закончилась смена? – Ой да, такой день долгий был. Людей вроде немного, но так тянулось все, голова гудит. – А мне половину полёта сосед в уши заливал кучу какой-то фигни, отделался только тем, что притвориться спящим... – Скара добился желаемого и из динамика послышался звонкий смех Чайлда, а по всему телу парня прошлась волна щекочущих мурашек. – Вообще, ты бы знал, как странно снова лежать в своей старой комнате, на этой кровати, мрак просто! – Скарамучча неожиданно начал вываливать на Чайлда впечатления всего дня, не переставая улыбаться и переворачиваясь на живот, болтая ногами, увлеченно рассказывая, не особо следя за временем. Он слышал как Чайлд дошёл с работы до дома, как шуршала его одежда, когда он переодевался, как шумела вода, пока он мыл руки. Он улавливал каждую его сменяющуюся эмоцию, слышал улыбку, воодушевление, тревогу и так отчетливо видел при этом перед глазами его лицо, что казалось, стоит закрыть глаза и протянуть руку, пальцы коснутся мягкой щёки Чайлда. Через пол часа темы для разговора иссякли, но никто не торопился сбрасывать звонок. Каждый из них напротив надеялся, что он продлится как можно дольше. Скарамучча перевалился на спину, оставляя телефон у уха и глубоко вздохнул, на что Чайлд только тихо усмехнулся и они продолжили молчать. Прикрыв глаза, Скара постарался абстрагироваться от этой неуютной голой комнаты, от родительского давления, от белого света, мысленно переносясь обратно в квартиру Чайлда. Из этой безмятежности его вырвали только шаги, которые он услышал даже с другого конца коридора, тут же напрягаясь. – Мне пора, спокойной ночи, – взволнованно пробормотал Скара, тут же сбрасывая вызов и вскочив с кровати, быстро поправил одежду, уже через несколько секунд поднимая взгляд на распахнувшуюся дверь. – Ты время видел? 19:01, какого черта ты все ещё не в столовой? – Процедила мать, складывая руки на груди, – тебе особое приглашение нужно? Заставляешь меня тут носиться взад вперёд, как будто мне это больше всех надо! – Мать ещё не кричала, но количество раздражения и злобы, которое прослеживалось в её словах, заставляло поежиться. – Я просто забыл, уже спускаюсь, — пробормотал парень, который и правда за несколько месяцев, проведённых вне родительского дома успел забыть, насколько трепетно они относятся к распорядку дня и насколько они могут быть раздражены даже таким незначительным опозданием на обязательный семейный ужин в 19:00. – Ах, он забыл! – Взъелась мать, теперь врываясь в спальню и схватила парня за ворот рубашки, выволакивая за собой из комнаты. – Хоть бы сделал вид, что тебе стыдно, паршивец. А то стоит со своим "просто забыл", будто для него это пустое место! – Мать направилась по коридору в сторону столовой, а Скарамучча ошарашено проводил её взглядом, тут же вылетая вслед за ней и спускаясь в столовую. Он подавил в себе желание пожелать всем "приятного аппетита", подогнуть под себя ногу или опереться локтем о стол, как он это делал обычно и только уткнулся лицом в тарелку, постепенно начиная осознавать где он. Аппетита уже не было, несмотря на то, что после перелёта он и крошки в рот не взял, только тошнота стягивала горло а под ребрами как-то неприятно гремело. – Я слышал, ты неплохо сдал экзамены, Скарамуш, – голос отца вывел из транса и парень поводил вилкой по тарелке, после медленно откусывая кусочек и кивая. – Да, на отлично. – "Отлично" у тебя все в жизни будет, когда ты действительно чего-то добьёшься. А это, ты просто заучил алгоритм и тебя неплохо оценили, – парировал мужчина, даже не поднимая глаз на Скару, который поджал губы, продолжая пытаться впихнуть в себя еду. – Но ведь... Я правда делаю успехи. Разве это плохо? – Скарамучча поднял глаза и встретился с холодным взглядом отца. По коже прошлась волна дрожи, а дыхание неожиданно участилось от подступающей злобы. – Я учусь в лучшей консерватории, один в чужом городе, на самом престижном факультете! У меня идеальная успеваемость по каждому предмету и преподаватели действительно мной довольны! Так почему не доволен ты? – Взорвался Скарамучча, сжимая дрожащие пальцы в кулак и он хотел было добавить, но щеку внезапно обожгло саднящей болью. Он так и замер с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами, медленно поднимая руку и касаясь горячего лица. Ещё несколько секунд в комнате висела тяжёлая тишина. – Ты сейчас повысил на меня голос? – Слова отца оставались безучастными, но Скарамуччу всего скрутило от страха. – Что? Нет! – Твой ужин окончен, Скарамуш. Будь добр, не порти трапезу остальным, мы поговорим о твоём поведении позже, – адреналин носился по венам парня и сдерживать всю ту злобу, которая копилась годами, а теперь начинала разрывать его изнутри становилось все сложнее. – Я ещё не доел, – процедил Скарамучча, беря в руки вилку и собираясь уже снова впихивать в себя еду, когда всего в паре сантиметров от его пальца, с грохотом опустился тяжёлый кулак. – Положи вилку и выйди из-за стола. Будет грустно, если из-за сломанных пальцев ты все каникулы будешь без репетиций, – это была уже прямая угроза и Скарамучча на удивление не сомневался, что она не пустая. Он отпустил столовые приборы и медленно вышел из комнаты, после бегом направляясь к себе в ванну и выворачиваясь наизнанку. И без того пустой желудок бунтовал, но страх и тревога снова и снова заставляли его сокращаться. Всё тело трясло, на спине проступил холодный пот и Скара попытался успокоиться, стоя под горячими струями душа, что на деле не сильно помогло истощенному телу. Они поговорят о его его поведении позже... Конечно поговорят. И об этом разговоре за столом. И о его таком не учтивом поведении. И о его месте в семье. И о его бесталанности. И о том, как на него повлияла жизнь вне семьи. И наверняка о той четверке, полученной два месяца назад. И о количестве потраченных денег. И каждую причину Скарамучче придётся запомнить, каждую сможет пересчитать синими пятнами на ребрах и руках, ведь все это ему напоминали чуть ли не каждую неделю, а теперь он действительно успел забыть. Осознание пробило током все тело. По-видимому Скарамучча и правда успел привыкнуть к жизни с Чайлдом. К этой спокойной безмятежности, приятной тишине, к этому теплу, а сейчас, сидя в ванной даже под горячими струями, даже обхватив свое тело руками, даже закрыв глаза, он все ещё чувствовал себя ужасно жалко. И все еще ужасно хотел домой. Неделя. Если не считать сегодняшний день, ещё два в этом году и четыре в следующем. Скара пытался теплить надежду на то, что праздновать новый год они будут не дома, а уйдут на какое-нибудь мероприятие и у отца просто не будет желания обращать свое внимание на сына, но это не успокаивало, ведь для этого нужно было пережить ещё двое суток. – Добро пожаловать "домой", Скарамуш...