Драко Малфой и Наследник Слизерина

— Все учащиеся должны вернуться в гостиные своих факультетов к шести часам вечера. После этого времени ученикам не разрешается покидать свое общежитие. На каждый урок вас будет сопровождать преподаватель. Посещать туалетные комнаты только в сопровождении преподавателя. Все дальнейшие тренировки и матчи по квиддичу переносятся. Вечерние мероприятия отменены. Северус закончил читать по пергаменту и молча свернул его. Вокруг послышался ропот, слизеринцы толкали друг друга и оглядывались по сторонам, в основном на Драко. — Какие-то вопросы? — ледяным тоном спросил Северус, оставаясь, как всегда, невозмутимым. — Мы можем посещать больничное крыло? — с тревогой спросил Драко, игнорируя раздраженные и брезгливые взгляды, обращенные на него. Не то чтобы они не видели его распухшее от слез лицо. — Нет, — отрезал Северус, разворачиваясь, чтобы уйти, но один из семикурсников окликнул его. — Профессор, почему мы в изоляции? Никто не собирается преследовать нас. Нападения были на другие факультеты, но не на Слизерин. Мы все в безопасности, потому что здесь нет таких грязнокровок, как… — Закрой свой рот! — крикнул Драко, прежде чем понял, что делает. И в тот же миг палочка Драко оказалась у горла семикурсника, имени которого он не знал. Мгновение спустя Северус схватил его за руку и опустил ее. — Дети. Достаточно. Семикурсник был разозлен из-за того, что Северус не наказал Драко, но при этом выглядел достаточно испуганным, когда тот побежал обратно в свою спальню, так что Драко счел это единоличной победой. — У первого, кто что-нибудь скажет мне, — сказал Драко своим приятелям-второкурсникам, — язык не прилипнет к нёбу, а будет удален. И я предупреждаю вас, я мастерски владею несколькими режущими заклинаниями и проклятиями, но не совсем точен. Последовало долгое молчание, а затем Тео вернулся с блокнотом и написал: «На Грейнджер напали, не так ли?» — Да, — сдавленно ответил Драко, с глухим стуком опустился на кровать и обхватил голову руками. — Это и правда не ты, да? Наследник, — разочарованно произнес Блейз, но рассмеялся, увидев выражение лица Драко, когда сел рядом с ним. — Да ладно, Драко, ты же знаешь, что не станешь проклинать меня за то, что я признал твою правоту. Посетителям действительно был закрыт доступ в больничное крыло. Драко убедился в этом, столкнувшись с неумолимой мадам Помфри. Она прогнала его, и он остался один, пытаясь убедить себя, что если он применит проклятие Империус в стенах Хогвартса, то с большой вероятностью будет пойман. И, кроме того, подумал он, когда пошел обратно, стиснув зубы, мог ли он вообще рассчитывать на то, что его палочка сделает все правильно? Он был настороже после того, что случилось со следящими чарами. Он никогда не забывал, чья это была палочка изначально. Но, тем не менее, он начал ей доверять, как своей палочке с волосом единорога, словно продолжению своей правой руки. Чем больше он читал о следящих чарах, тем больше понимал, насколько они могут быть непостоянными, и тем больше обнаруживал, что сам мог сделать что-то не так. Вероятно, это была его собственная ошибка. И в любом случае, не то чтобы у него были какие-то другие палочки. Хогвартс был пастбищем, полным овец, ожидающих, когда пастух поведет их на убой. Никто больше не шарахался от Драко в коридорах, и никто не бросал на него тревожные взгляды в Большом зале, словно ожидая, что он выпустит монстров из кувшинов с тыквенным соком. На него еще продолжали пялиться, но в основном обеспокоенно и, да, с жалостью. Драко не проклинал тех, кто так на него смотрел. Какой в этом был смысл? Однако он обрел некоторую надежду, вернув доверие Рона и Поттера. Они рассказали ему дикую историю о сцене, свидетелями которой они стали под мантией-невидимкой в хижине Хагрида. Они даже не обвиняли его, когда упомянули о роли его отца в аресте Хагрида и изгнании Дамблдора. Вместо этого они, казалось, были просто огорчены, что ошибочно подозревали Драко, и тщетно пытались исправить ситуацию. — Мы должны были прислушаться к тебе, — стало мантрой Рона, а также: — Прости, что я был плохим другом. — И, самое главное: — Я понимаю, что ты никогда нас не простишь, но если мы сейчас не будем работать вместе, Гермиона может не… — О, я никогда не прощу вас, запомните это. Но я помогу с Комнатой, ради Гермионы. Вам нужен хотя бы один мозг, чтобы ориентироваться, когда нет Гермионы, — протянул Драко в первый раз, и не получил в ответ ни раздражения, ни смеха, только печальные улыбки. У них обоих хватило такта не упоминать о его нервном срыве в больничном крыле. Ничто не могло бы сплотить их так быстро, как потеря девочки, которая с самого начала свела их всех вместе, несмотря на все разногласия. Драко бы приполз обратно даже к Волдеморту, чтобы вернуть ее в целости и сохранности. И, как и в случае с прошлогодней полночной дуэлью, Драко получил еще одно письмо с извинениями от Поттера, которое пополнило его коллекцию. Дорогой Драко, Прости, что я подозревал тебя в том, что это ты наследник Слизерина. Мне следовало прислушаться к тебе. Возможно, если бы я это сделал, на Гермиону бы не напали. И это наша с Роном вина, но в основном — моя. Я всегда был убежден больше, чем он, так что, если тебе нужно обвинить кого-то из нас, вини меня. Я понимаю, почему ты никогда не хотел называть меня другом. Я этого не заслуживал. Если мы теперь никогда не станем друзьями, я пойму. Ты не заслужил, чтобы мы сомневались в тебе после всего, что ты для нас сделал. В прошлом году ты был готов отдать свою жизнь, чтобы спасти Рона, несмотря на то, что твоя семья называет его предателем крови. Я должен был догадаться, что ты не веришь в то, во что верят они. И я не должен был ожидать, что ты отвернешься от своей семьи ради нас. Я не хочу, чтобы ты потерял свою семью. Я не хочу, чтобы ты был один. Я знаю, ты был один весь этот год, и мне тошно при мысли о том, что ты так старался защитить Гермиону без нашей помощи, а мы просто думали, что ты хочешь ей навредить. Я не знаю, почему продолжал думать, что ты виновен. Теперь кажется таким очевидным, что это был не ты. Я просто всегда чувствую себя таким потерянным рядом с тобой, как будто не могу доверять самому себе. Мой мозг не работает. Я и сам не понимаю, что о тебе думаю. Прости, что все время веду себя так по-идиотски с тобой. Все ведут себя так, будто я какой-то герой, потому что я Мальчик, который выжил, но на самом деле я бы хотел, чтобы считал меня героем только ты. И я вообще никогда не смогу произвести на тебя впечатление, я только и делаю, что путаюсь у тебя под ногами и сомневаюсь в тебе, потому что сомневаюсь в себе. И я все еще не могу уложить все это в своей голове. Наверное, я просто нахожу тебя очень, очень пугающим. Во всех отношениях. Это не оправдание, знаю, но я просто хочу, чтобы ты понял. Ты потрясающий человек, и, возможно, теперь мы никогда не сможем стать друзьями, но я надеюсь, что мы сможем работать вместе. По крайней мере, до тех пор, пока вся эта история с наследником Слизерина не закончится, ради Гермионы. Искренне твой, Гарри Поттер Они начали свободно обмениваться информацией. Поттер пересказал ему последние слова Дамблдора и спросил, понимает ли Драко их смысл. — Я по-настоящему покину эту школу только тогда, когда ни один человек здесь не будет мне верен, — процитировал Поттер. Драко отстраненно подумал, что это прозвучало как призыв к объединению отряда Дамблдора. — В Хогвартсе всегда помогут тем, кто попросит об этом. Как ты думаешь, что он имел в виду? — Я не знаю, — сказал Драко. — Что он ожидает, что вы двое исполните его волю, когда его не будет? И, возможно, что здесь на его стороне есть еще один человек, который поможет вам… Драко на мгновение задумался, не мог ли это быть Северус, зная о его тайной преданности, но он сильно сомневался, что в синей петле все было именно так. Не то чтобы он был в курсе. Сейчас от него было бы гораздо больше пользы, если бы он подружился с гриффиндорцами в первый раз, вместо того чтобы просто праздновать окаменение Гермионы, отпуская глупые шутки с Винсом и Грегом. Хотя бы Хагрид не стал говорить загадками — он ясно велел гриффиндорцам следовать за пауками. Учитывая, что боггарт Рона на третьем курсе предположительно был гигантским пауком, он вряд ли пришел в восторг от этой идеи, но, похоже, был настроен решительно. А может быть, боггарт Рона стал гигантским пауком из-за того, что они вскоре должны были найти. Драко подумал о том, чтобы еще раз применить чары слежения, поскольку терять было уже нечего. Им иногда удавалось улучить минутку на разговор, но ни он, ни Поттер, ни Рон не сообщали, что видели хоть одного паука. — Вам не кажется, что это само по себе подозрительно? — прошипел Драко. — Что, уход Дамблдора спровоцировал опасную волну каких-то тайных паучьих вечеринок? Но очень скоро Рону и Поттеру пришлось уйти в группу гриффиндорцев, а Драко — в группу слизеринцев. На несколько странных мгновений Драко даже пожалел, что не попросил шляпу отправить его в Гриффиндор. Если бы это вообще было возможно. Теперь было очень трудно встретиться, когда Рон и Поттер действительно этого хотели. Не было времени поговорить о Комнате и о том, как помочь Гермионе, не говоря уже о чем-то более содержательном и эмоциональном. Им приходилось общаться в основном с помощью записок, поскольку они должны были передвигаться по замку группами, разделенными по факультетам. Иногда в записках Драко лишь жаловался на то, как ему скучно. Встречаться с Добби тоже было чертовски трудно, и Драко чувствовал себя еще более одиноко. Ему не хватало Имуги, которая читала бы ему вслух. Он доставал два письма с извинениями от Поттера и читал их про себя, когда ему становилось слишком одиноко. Лишь дважды ему удалось ускользнуть из подземелий Слизерина — первый раз он попросил Добби тоже поискать пауков, а во второй раз Добби сообщил ему, что не смог найти ни одного в замке. Он должен был признать, что уже почти потерял надежду, когда красивая белоснежная сова Поттера спикировала за ужином к слизеринскому столу, привлекая всеобщее внимание, и бросила ему письмо, где говорилось, куда направляются пауки. Драко провел несколько пугающих минут, прячась в тени у входа в школу, стараясь остаться незамеченным, пока не появились Поттер и Рон и не забрали его к себе под мантию-невидимку. — Где вы были? — прошипел он. — Я не был невидимым! — Фред и Джордж всё уговаривали поиграть во взрывающиеся карты, — объяснил Рон, и тут же вскрикнул. — Рон? Что случилось? Тебя укусили? — настороженно выдохнул Поттер. — Нет, — протянул Драко, — я просто наступил ему на ногу. Рон начал ныть, потом ему стало страшно, и он начал расспрашивать Драко, есть ли в Запретном лесу оборотни. До следующего года — нет, Рон. — Не волнуйся, — солгал Драко, — я знаю заклинание, которое отпугивает оборотней. — Конечно, — внезапно сказал Рон, когда они зашагали по черной траве, — мы можем добраться до леса и обнаружить, что там и не за кем следовать. Эти пауки, возможно, вообще бежали не туда. Знаю, со стороны казалось, что они движутся примерно в этом направлении, но… — Его голос с надеждой затих, и Драко снова наступил ему на ногу. — Ой! За что? — Лучше бы эта зацепка сработала, — прошипел Драко, — потому что у нас больше нет других идей. Так что, Салазар мне в помощь, Рон, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попытаться выкрутиться, я лично найду самого большого паука на планете и скормлю ему тебя! Они добрались до хижины Хагрида, которая выглядела жутковато и жалко. Когда Поттер толкнул дверь, Клык так обрадовался, увидев их, что поднял невероятный шум. Драко смотрел на Рона и Поттера как на сумасшедших, пока они торопливо кормили Клыка сливочной помадкой из банки, стоявшей на каминной полке, пока не понял, что она склеила Клыку зубы. Еще одна вещь, которую, по всей видимости, Драко пропустил за год, проведенный в одиночестве. Поттер оставил мантию-невидимку на столе Хагрида. Он сказал, что в ней не будет надобности в кромешно-темном лесу, хотя Драко настаивал, что им все равно стоит взять ее с собой. Он оказался в меньшинстве. — Идем, Клык, гулять, — сказал Поттер, похлопав себя по ноге, и Клык радостно выскочил из дома следом за ними, помчался к опушке леса и задрал ногу у большого дерева. Поттер достал свою волшебную палочку и прошептал «Люмос!». Света было достаточно, чтобы они могли разглядеть на тропинке пауков. Рон и Драко последовали его примеру. Однако палочка Драко вспыхнула так ярко, как будто он наколдовал Люмос максима, прежде чем он смог сосредоточиться и уменьшить ее интенсивность. — Я не хотел, — пробормотал Драко, когда Поттер и Рон обернулись, болезненно щурясь. — Вы не представляете, как трудно с этой чертовой палочкой не взорвать все на своем пути… Поттер спас Драко от лишних высказываний, похлопав их обоих по плечу и указав на траву. Два одиноких паука поспешили укрыться от света палочки в тени деревьев. Драко было бы гораздо страшнее, если бы он не знал, что Рон и Поттер проделали примерно такой же путь в Запретном лесу на первом курсе в синей петле и выжили. — Ладно, — вздохнул Рон, нервно взглянув на Драко, когда в его голосе проскользнуло недовольство. — Нет, правда, все в порядке. Я готов. Идём. И вот они наконец вошли в лес в сопровождении Клыка, который бегал вокруг них и обнюхивал корни деревьев и листья. При свете своих волшебных палочек они следовали по тропинке за непрерывной вереницей пауков. Они шли молча около двадцати минут, напряженно прислушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь звук, кроме треска веток и шелеста листьев. И когда деревья стали еще гуще, так что звезды над головой исчезли из виду, а их волшебные палочки одиноко светили в море непроглядной тьмы, они увидели, что их пауки-проводники сходят с тропинки. Драко посмотрел на Поттера, ожидая подсказки, что делать дальше, — ведь это он был здесь героем, — но тот, казалось, и сам не знал. Затем Поттер отскочил назад и, к большому неудовольствию Рона, наступил ему на ногу. — Извини! — выдохнул Поттер. — Думаю, это был всего лишь нос Клыка. — В следующий раз ты будешь брать пример с Лонгботтома, — протянул Драко, — и палить палочкой по страшным деревьям. — Я не трус! — оскорбленно запротестовал Поттер. — Я просто ошибся… — Гарри, — устало сказал Рон, — Драко, перестаньте, мы ведь уже зашли так далеко, верно? Мы могли бы довести дело до конца, если вы перестанете спорить и поищете пауков. Итак, они последовали дальше за мелькающими тенями пауков сквозь деревья. Драко стало казаться, что все это напоминало обыкновенный грубый физический труд, пока он шел, спотыкаясь о корни деревьев и пни. Драко никогда не думал, что быть героем — значит так много работать на свежем воздухе. — Неужели мне обязательно было приходить сюда с вами, тупицами, ради этого? — прошипел Драко Поттеру. — Наверняка даже ваши слабые умы справились бы с… — Тебе не обязательно… — Заткнитесь, вы двое! — проворчал Рон. — Теперь я понимаю, что чувствует Гермиона. Это имя, прозвучавшее в кромешной тьме, стало напоминанием, от которого Драко бросило в дрожь. Они шли так долго, что даже у натренированного квиддичем Драко начали болеть ноги, и только страх, что Поттер потеряет след пауков, удерживал его от жалоб. Даже когда его дорогая мантия порвалась о низко свисающую ветку, а Поттер и Рон в ответ на его возмущенный вопль бросили на него напрочь лишенные сочувствия взгляды. Наконец, Рон жестом показал, что они спускаются вниз. Затем Клык внезапно громко и раскатисто залаял, от чего они все разом подпрыгнули, как будто бы под действием заклинания Таранталлегра. — Что там? — громко спросил Рон, вцепившись в Поттера с такой силой, что Драко рассмеялся бы над ним, если бы сам не делал то же самое с другой рукой Поттера. — Там что-то движется, — выдохнул Поттер. — Слышите… похоже, что-то большое. Они прислушались. Где-то справа от них что-то большое действительно прокладывало себе путь среди деревьев, ломая ветки. — О нет, — сказал Рон. — О нет, о нет, о… — Заткнись, — отчаянно зашептал Поттер. — Оно тебя услышит. — Услышит меня? — переспросил Рон неестественно высоким голосом. — Оно уже услышало Клыка! Драко задумался. — Если хочешь, Поттер, могу наложить на Рона Лэнглок. — Как думаете, что оно делает? — спросил Поттер. Драко был готов поспорить, что это гигантский паук. — Наверное, готовится напасть на нас, — предположил Рон. Они ждали, дрожа от страха, и Драко самодовольно подумал, что испугался меньше всех, хотя, исходя из своих знаний, он полагал, что они будут в безопасности. Если только он все не испортил, — точнее, он и все его темные проклятия. — Думаешь, оно ушло? — прошептал Поттер. — Сомневаюсь, Поттер. Они ждали и ждали, и по мере приближения звука рука Драко все крепче сжимала волшебную палочку. Драко успел увидеть, как лицо Рона исказилось от ужаса, после чего его подхватили и он повис в воздухе. Он оглянулся — то же самое произошло с Роном и Поттером, и он сказал себе, что все по-прежнему в порядке, у него все еще есть волшебная палочка. Пока не начал осознавать, насколько мохнатыми были державшие его конечности. Вой Клыка становился все тише, пока их троих тащили сквозь деревья. Драко закрыл глаза, пытаясь решить, должен ли он наколдовать проклятие, происходило ли это раньше, или он просто все испортил своим присутствием, и это был конец Гарри Поттеру. Драко убеждал себя, что это не трусость удержала его от попытки вступить в бой, а слизеринский расчет. В конце концов, у него все еще была его палочка, и пока это так, лучше держаться крепче и подождать, чем все это обернется. Возможно, пауки были дружелюбны, просто немного переусердствовали. Хагрид не отправил бы их сюда, если бы здесь не было безопасно, сказал он себе, если только Хагрид не был плохим. В этом случае Драко бы пожалел, что отдал ему Имуги. Да, их действительно нес паук, и зрение Драко начало затуманиваться, пока его качало из стороны в сторону в темноте. Он прижал волшебную палочку к груди, чтобы она была в безопасности, и почувствовал, как от грубых покачиваний его почти убаюкивает под панический вой Клыка… А потом его полудрему нарушил ударивший в глаза лунный свет, когда они достигли какого-то просвета между деревьями, который выглядел так, будто его создали специально. Теперь под лунным светом стало видно — возможно, Драко был не так уж и не прав, когда с таким сарказмом предсказывал паучью вечеринку. По крайней мере, это можно было считать своего рода паучьим съездом. Почему Темный лорд никогда не пытался заставить этих тварей сражаться на его стороне? Драко хотел бы посмотреть, как защитники Хогвартса попытаются сразиться с этими чудовищами размером с гиппогрифа, с их восемью глазами, восемью ногами и бесконечной способностью наводить ужас на Рона Уизли. Он улыбнулся про себя, испытывая нечто среднее между верой в синюю петлю и безмятежным принятием собственной неминуемой смерти, представляя, как Добби выводит из кухни армию домашних эльфов, чтобы сразиться с полчищем пауков. В центре лощины была паутина, в направлении которой их всех и несли. Это не слишком обнадеживало. Драко вспомнил, как дьявольские силки под люком поймали его руку с палочкой, сделав ее бесполезной. Лучше не позволять этому повториться. Эти безумные мохнатые звери, казалось, были в восторге от своей добычи и щелкали клешнями, будто их вожак принес им вкусную еду. Драко задумался, что бы предпочли Рон и Поттер: чтобы Драко из милосердия убил их, или чтобы пауки съели их заживо. А потом он рухнул на землю лицом вниз, когда паук отпустил его, и остальные упали рядом. Драко все еще прижимал палочку к груди, когда упал, но, перевернувшись, обрадовался, увидев, что она не повредилась. Забавно, что при лунном свете его палочка на самом деле немного напоминала клешни паука. Клык больше не выл, а молча съежился на месте. Рот Рона был широко раскрыт в каком-то беззвучном крике, а его большие светлые глаза готовы были выскочить из орбит. Поттер, однако, уже настороженно оглядывался по сторонам, и именно его пристальный взгляд привлек внимание Драко к зверю, который кричал: «Арагог! Арагог!» — О, — выдохнул Драко и, счастливо уронив голову на траву, расхохотался. — Не волнуйтесь, это гигантский паук Хагрида. Поттер и Рон, казалось, не слышали его. Они зачарованно следили за тем, как из центра туманной паутины очень медленно выползал паук размером с небольшого слона. Тело и ноги у него были черными с серыми пятнами, а глаза на уродливой голове с клешнями — молочно-белыми. Он был слепым. — Что такое? — сказал он, быстро щелкая клешнями. — Люди, — щелкнул паук, поймавший Поттера. — Это Хагрид? — спросил Арагог, подходя ближе, его восемь молочно-белых глаз рассеянно блуждали. — Незнакомцы, — щелкнул паук, который привел Рона. — Убейте их, — раздраженно щелкнул Арагог. — Я спал… — Мы друзья Хагрида, — крикнул Поттер, и его храбрость сделала Драко смелее. — Да, он рассказывал нам о тебе! — крикнул Драко. — Арагог! Он сказал, что ты хороший паук! Это даже не было ложью. Хотя, судя по взглядам, которые Рон и Поттер бросили на него в лунном свете, они, скорее всего, подозревали, что это было именно так. Щелк, щелк, щелк — паучьи клешни защелкали по всей лощине. Арагог остановился. — Хагрид никогда раньше не посылал людей в нашу лощину, — медленно произнес он. — Он рассказал мне о тебе! — крикнул Драко. — О том, что случилось! Пятьдесят лет назад! С Тайной комнатой! — Хагрид не мог рассказать об этом и нам? — тихо проворчал Рон. — Хагрид в беде, — сказал Поттер, переходя прямо к сути дела. — Вот почему мы пришли. — В беде? — спросил пожилой паук, и Гарри показалось, что он услышал беспокойство за щелканьем клешней. — Но зачем он послал вас? Драко не мог поверить, что Поттер, несмотря на свой очевидный страх, выглядел таким спокойным и почти властным, глядя снизу вверх на этого безумного зверя. Его зеленые глаза будто бы переливались в лунном свете. — В школе думают, что Хагрид натравливает… нечто на учеников. Его забрали в Азкабан. — Азкабан ужасен! Не рекомендую! — услужливо откликнулся Драко, но взгляды Рона и Поттера заставили его заткнуться. Арагог яростно щелкнул клешнями, и толпа пауков по всей лощине повторила этот звук, словно аплодисменты. Драко нравилось думать, что это за его точное суждение об Азкабане. — Но это было много лет назад, — раздраженно сказал Арагог. — Очень много лет назад. Я хорошо это помню. Именно поэтому они заставили его покинуть школу. Они верили, что я монстр, обитающий в так называемой Тайной комнате. Они подумали, что Хагрид открыл Комнату и освободил меня. — Ты знал об этом? — прошипел Рон Драко, который кивнул. — Почему он сказал тебе, а не нам? — Я не знаю, — прошептал Драко в ответ. — Потому что я спросил? — И ты… ты не из Тайной комнаты? — запинаясь, спросил Поттер, судя по всему, уже не так спокойно. Но в целом, Поттер отлично справлялся с пауками. Лучше оставить его в покое. — Я! — сердито щелкнул Арагог. — Я родился не в замке. Я приехал из далекой страны. Один путешественник подарил меня Хагриду, когда я был яйцом. — Серьезно, Хагрид? Норберт был всего лишь заменой? — Хагрид был просто мальчиком, но он заботился обо мне, прятал в чулане в замке, кормил объедками со стола. Хагрид — мой хороший друг и хороший человек. Когда меня обнаружили и обвинили в смерти девочки, он защитил меня. С тех пор я живу здесь, в лесу, и Хагрид до сих пор навещает меня. Он даже нашел мне жену, Мосаг, и вы видите, как выросла наша семья, — все благодаря доброте Хагрида… — Значит, ты никогда… никогда ни на кого не нападал? — спросил Поттер. — Никогда, — прохрипел старый паук. — Это было бы в моих инстинктах, но из уважения к Хагриду я никогда не причинял вреда людям. Тело убитой девочки было обнаружено в туалете. А единственная часть замка, что я видел, это чулан, в котором я вырос. Наш вид любит темноту и тишину… — Но тогда… Ты знаешь, что убило ту девочку? — спросил Поттер. — Ведь, что бы это ни было, оно вернулось и снова нападает на людей… И паукам, похоже, это не понравилось — они начали издавать всякие странные щелкающие звуки и шуршать. У Драко кровь застыла в жилах, когда он понял: они напуганы. Что могло бы напугать этих мерзких тварей? Может быть… василиск? — В замке живет древнее существо, которого мы, пауки, боимся больше всего на свете. Я прекрасно помню, как умолял Хагрида отпустить меня, когда почувствовал, что чудовище бродит по школе. — Что это за существо? — настойчиво спросил Поттер, и Драко открыл рот, чтобы ответить: «Не хочу хвастаться, но я подумал, что это может быть василиск. Не потому, что знаю будущее или что-то в этом роде. Просто потому, что я исключительно умен». Вокруг них послышались щелчки и шорох. Этим паукам не помешало бы остыть. — Мы не говорим об этом! — яростно сказал Арагог. — Мы не называем его! — Да что же это такое, «Волдеморт на минималках»? — Я даже Хагриду никогда не говорил, как называют это ужасное существо, хотя он много раз спрашивал меня. Арагог, судя по всему, устал от разговоров. Он медленно пятился обратно к своей куполообразной паутине, но его собратья-пауки продолжали медленно приближаться к ним. — Что ж, тогда мы пойдем, — в отчаянии крикнул Поттер Арагогу, и Драко крепче стиснул палочку в руке. — Пойдете? — медленно произнес Арагог. — Я так не думаю… — Но… но… — Мои сыновья и дочери не причиняют вреда Хагриду по моему приказу. Но я не могу отказать им в свежем мясе, когда оно само так охотно приходит к нам… — Мой отец — один из попечителей Хогвартса! — отчаянно крикнул Драко. — Сонорус, — наложил он на себя заклинание. — Мой отец — один из попечителей Хогвартса, — снова крикнул он, — и он наложил на меня следящие чары! Авенсегвим! Он всегда следит за мной, для этого есть карта, и если я буду ранен или умру, она покажет ему, где это произошло! Он узнает, где вы все находитесь, и зачистит весь лес! Драко никогда не думал, что снова прибегнет к этому. Но вот оно, это его старое доброе «мой отец узнает об этом». По крайней мере, это, похоже, на мгновение заставило Арагога придержать язык. — Послушай, — продолжил Драко, — я уверен, что было бы просто очень весело съесть нас! Но ты не можешь думать о краткосрочной выгоде! Знаю, это заманчиво, но ты должен думать наперед, Арагог! Я очень важная персона! Слишком важная и отслеживаемая, чтобы убивать меня! — Пощадите светловолосого, — сказал Арагог. — И убейте… — Империо! — прошипел Драко. Сначала ничего не произошло, но потом он закрыл глаза и представил, будто погружается глубоко внутрь своей волшебной палочки. Сгусток тьмы вырвался наружу, окутав всю поляну и заслонив лунный свет. Когда тьма рассеялась, он увидел, как в бесчисленных глазах стоящего перед ним существа померк свет. Прямо как у пауков в Малфой-Мэноре. Драко закрыл глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается по руке, палочка ощущалась ее продолжением, словно часть его тела, а к пауку потянулись теплые нити, как к марионетке. — Арагог, — сказал Драко, — скажи своим детям, чтобы они отнесли нас обратно на опушку Запретного леса, ближе к Хогвартсу. Сейчас же. Драко чувствовал, как сопротивляется воля Арагога, поначалу неистово, но затем, как было и с мадам Розмертой, его разум погрузился в чудесное тепло и сдался. — Возьмите детей, — приказал Арагог, — и отнесите их обратно на опушку Запретного леса, ближе к Хогвартсу, сейчас же… Пауки, вероятно, отнеслись к этому, мягко говоря, скептически или испугались, что их вожак был заколдован. Они все равно направились к ним троим, хотя, возможно, это было сделано с намерением съесть их. «Убедись, что они делают то, что ты говоришь», — скорее подумал, чем произнес Драко, поток слов пронесся по этой теплой мерцающей связи, и он почувствовал, как разум Арагога дернулся в ответ, словно Драко прошелся по нему пальцами. И тут он вспомнил о Клыке, задумался и добавил «Скажи им забрать собаку вместе с нами». — Вы мои дети! — прогремел Арагог и щелкнул клешнями. — Вы все — мое потомство! Я говорю, что этим людям и этой собаке никто не причинит вреда! Повинуйтесь мне! И тут на них обрушилась сплошная стена пауков, но их снова подняли в воздух, не менее бесцеремонно, чем в прошлый раз, и понесли в противоположном направлении, откуда они пришли. Драко прижал Коготь к груди, шепча «спасибо, спасибо, спасибо», пока мир вокруг него покачивался, опускался и поднимался. Теперь ему оставалось только верить, что Рона и Поттера тащат в том же направлении. Спустя целую вечность деревья в тумане стали редеть. Когда Драко запрокинул голову, он увидел небо. Некоторое время спустя тело Драко ударилось о землю прямо на опушке леса, как и было сказано, и его ноги пронзила боль. Рядом с ним упали и Рон, и Поттер, и даже собака. Пауки поклонились и ушли, издавая щелкающие звуки, которые медленно затихали, пока полностью не растворились среди деревьев. — Драко, — выдохнул Поттер и тут же подполз к нему. — Драко, ты в порядке? — Он лихорадочно откинул волосы с глаз Драко. — Я тоже жив, если кому-нибудь интересно, — раздраженно сказал Рон, пока Клык облизывал его лицо. Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, и поначалу Драко пришлось опираться на Поттера, пока они тащились обратно к хижине Хагрида. — Что ты сделал? — изумленно спросил Рон. — Это было невероятно, Драко! Это как у Гарри со змеей? Звучало на английском, но… Ты можешь говорить на каком-то паучьем языке? Восторг Драко от их спасения быстро улетучился. — Я расскажу тебе позже. Поттер вернулся в хижину Хагрида за мантией-невидимкой. Клык дрожал под одеялом в своей корзинке. Следующее, что увидел Драко — Рон, извергающий содержимое своего желудка прямо на тыквенные грядки. Поттер подошел к нему с обеспокоенным видом, но, судя по всему, он не умирал, просто был немного травмирован. — Следуйте за пауками, — слабым голосом сказал Рон, вытирая рот рукавом. — Я никогда не прощу Хагрида. Нам повезло, что мы остались живы. Если бы Драко не умел разговаривать с пауками… — Готов поспорить, он думал, что Арагог не причинит вреда его друзьям, — сказал Поттер, и Драко закатил глаза в стиле Северуса. — Вот в этом вся проблема Хагрида! — сказал Рон, ударив кулаком по стене хижины. — Он всегда считал, что монстры не так страшны, как о них говорят, и посмотрите, к чему это его привело! Камера в Азкабане! — Теперь его била неудержимая дрожь. — Какой был смысл отправлять нас туда? Хотел бы я знать, что нам удалось выяснить? — Что Хагрид никогда не открывал Тайную комнату, — сказал Поттер, накидывая на них мантию и подталкивая Рона в плечо, чтобы тот шел дальше. — Он был невиновен. Рон с Драко одновременно громко фыркнули. Драко пришло в голову, что пауки могли солгать ради Хагрида, но, учитывая, что Арагог, по всей видимости, намеревался съесть их через несколько секунд, в этом не было особого смысла. Когда Драко увидел приближающийся замок, что возвышался над ними, словно символ убежища и правосудия, он остановился. — Подождите. Послушайте. Послушайте меня, Рон, Поттер, вы никому не должны рассказывать о том, что я там сделал, хорошо? Даже Гермионе, когда она очнется. Проклятие, которое я использовал… вы его слышали? — Даже если они не слышали заклинания, они узнают о Непростительных проклятиях от Грозного Глаза и в конце концов бы все поняли. — Это было проклятие Империус, ясно? Это одно из Непростительных. Я отправлюсь в Азкабан, если люди узнают, что я им пользовался, так что никому не говорите. — Это была темная магия? — ахнул Поттер. — Точно, — выдохнул Рон, — это был Империус. Драко, откуда ты узнал, как оно делается? Ты когда-нибудь делал это раньше? — Нет! Нет! — с жаром солгал Драко. — Но это было единственное, что я смог придумать. Вы оба теперь в долгу передо мной на всю жизнь, если вы еще не заметили, так что лучше вам помалкивать. И это не все, что вы мне должны. Вы не слушали меня весь год, когда я постоянно твердил вам, что я не наследник, так что, если вы донесете на меня насчет Империуса, вы действительно самые неблагодарные гриффиндорские ублюдки, которые когда-либо… — Драко, — твердо сказал Поттер, — не имеет значения, какое заклинание ты использовал. Мы живы. Не волнуйся, мы бы не донесли на тебя, несмотря ни на что, хорошо? — Драко посмотрел на Рона, и тот, не колеблясь, кивнул. Драко, похоже, воспринял ситуацию с Империусом гораздо серьезнее, чем они. — Да, приятель, — сказал Рон. — Спасай меня от пауков с помощью темной магии в любое время.